Читать книгу "Взгляд. Рассказы"

– Стив, ты чего?

Но Стив не позволил ему опомниться, подскочив, он ударил его ещё раз, затем ещё и ещё. Вначале Уэбс пытался позвать на помощь, но всякий раз его крик захлёбывался от очередного удара. Стив бил его руками, пока они не начали ныть, а затем ещё пару раз ударил ногами.

Стив ещё никого не бил в своей жизни, и сейчас от изнеможения и нервного напряжения был готов упасть рядом с Уэбсом. Однако он нашёл в себе силы устоять на ногах и даже заглянул Уэбсу в глаза. Айг всё ещё смотрел из них, а увидев Стива, оживился, словно ожидая продолжения.

– Ну и сука же ты! – прошипел Стив. Трясущейся рукой он взял со стола бутылку и плеснул виски в разбитое лицо начальника.

– Хлебни, легче станет, – он не знал к кому обращался, к айгу ли, к Уэбсу или к ним обоим, но ему было всё равно.

Сил кричать у Уэбса уже не было, и он еле слышно захныкал от боли.

Ярость прошла, и Стив остался один на один со страхом. «Нужно как можно скорее убираться отсюда!»

Поставив бутылку на стол, он подошёл к двери. Осторожно открыл её, выглянул в коридор и огляделся: к счастью, все служащие уже ушли, и на этаже было пусто. Быстро выскочив, Стив закрыл дверь, перевернул табличку с надписью «Не беспокоить» и со всех ног рванул к лестнице.

Он бежал до тех пор, пока тяжёлые стеклянные двери бизнес-центра не захлопнулись за ним, и, лишь оказавшись на улице, остановился, пытаясь отдышаться. Шедшие мимо люди взглянули на его измученный вид, но тут же отвернулись, спеша по своим делам. Он стоял, уставившись на асфальт, не в силах поднять глаза, пока не осознал, что бесконечно тянуть он не сможет. Он знал, что увидит, но не думал, что это настолько сведёт его с ума. Из глаз толпы на него смотрели айги, отрешённо-равнодушные их лица, тем не менее, излучали интерес: исследователи Нижнего Мира изучали его.

С самого верха небоскрёба сорвалась капля, она проделала немалый путь, увлекаемая вниз силой земного притяжения, прежде чем упасть в лужу перед Стивом.

Последняя капля.

– Эй вы! – крикнул Стив полным отчаяния голосом, – оставьте меня в покое! Что вам нужно?! Хватит меня изучать, я не лабораторная крыса!

Айги не обратили никакого внимания на его крик, но люди начали оглядываться, некоторые крутили пальцем у виска, кто-то остановился, чтобы поглазеть на психа. Что было дальше он помнил смутно, словно отдельные снимки: айги, его рука, сжимающая пистолет, выстрелы, крики. Он стрелял пока не выпустил весь магазин, но и после этого продолжал рефлекторно нажимать на пусковой крючок. Айги падали, но снова вставали, а люди оставались лежать, и возле их тел на мокром асфальте расплывались красные пятна. В глазах у Стива стемнело, и он потерял сознание.

10

Над головой – ржавое солнце, под ногами – сухой колючий песок. Стив идёт по бескрайней пустыне, раскинувшейся от края неба до края. Его ноги увязают в песке, но он продолжает идти к бесконечно далёкой линии горизонта. Он не помнит, сколько времени прошло: день, месяц, год – если время вообще существует здесь. Он вообще ничего не помнит. Его мучает жажда, глаза воспалены. Наконец, силы оставили его, и он падает. Сначала на колени.

Первое правило пустыни: никогда не останавливайся, и ни в коем случае не падай. Иначе уже никогда не встанешь. Где-то в глубине своих воспоминаний Стив знает это, мысль, такая же далёкая, как линия горизонта, и такая же бесполезная.

Но ему всё равно. Между одним шагом и тысячей шагов нет никакой разницы, если знаешь, что не сможешь сделать тысячу первый.

Кто-то загораживает солнце. Стив поднимает глаза, перед ним стоит человек в плаще и шляпе, лицо его закрыто. Наверное, он стоит спиной. Контуры фигуры размазываются и снова становятся резкими.

– Кто ты? – спрашивает Стив, его язык сухой как песок.

– Я? Я это ты, разве не узнал? – голос был хриплый, но живой и уверенный. – Почему ты не слушал айга? Неужели тебе не жаль Яну? Она ведь так хотела стать человеком. Ты разочаровал меня, Стив. А ведь я так рассчитывал на тебя. Мы все на тебя рассчитывали, но ты всё испортил. И теперь сам умираешь.

– Я не знаю о чём ты, – прошептал Стив, – я ничего не помню… И что же мне делать?

– Если бы я знал, то не был бы здесь, – усмехнулся человек. – Следуй своим желаниям.

– Но я ничего не желаю, – Стив заплакал, но слёзы высыхали у него на лице, – я лишь хочу пить!

Он упал на спину и… открыл глаза. Солнце превратилось в тусклую лампу под потолком, Стив лежал на жёсткой кушетке, его руки и ноги были пристёгнуты ремнями.

– Воды, – прошептал он еле слышно.

Чьи-то руки приподняли его голову и поднесли стакан с водой ко рту. Стив начал жадно глотать воду, захлёбываясь и кашляя. Когда стакан отняли от его губ, он, наконец, осмотрелся. Его кушетка стояла у самой стены, в противоположной стене была железная дверь. В комнате были двое полицейских и человек в белом халате и маске, закрывающей лицо, – врач.

– Что со мной? – спросил Стив, – где я?

Полицейские переглянулись.

– А ты разве ничего не помнишь? – первый полицейский посмотрел на него с недоверием.

– Не всё, – сознание Стива было чистым и ясным как безоблачное небо, и лишь несколько странных теней играли бесконечно далеко у самого горизонта.

– Вчера ты застрелил десять человек, – сказал его коллега. – Десять выстрелов – десять трупов. Да ты, мать твою, снайпер!

Небесный купол рухнул на Стива, рассекая его память острыми осколками. События прошлого дня замелькали перед глазами чёрно-белыми кадрами киноплёнки. Плёнка почему-то казалась пожелтевшей у краёв, словно много лет пролежала в сыром хранилище. Лишь человеческая кровь была цветной – красной. Стив зажмурил глаза и стиснул зубы от внезапной судороги.

Один из полицейских подошёл к нему:

– Итак, парень, ты обвиняешься в убийстве десяти человек и жестоком избиении своего начальника. Ты имеешь право на адвоката, на суд, имеешь право хранить молчание, иначе всё, что ты скажешь, может быть использовано против тебя в суде.

– Он жив? – спросил Стив.

– К твоему счастью, жив, – ответил полицейский, – отделался шоком, переломами рёбер и ушибами.

– Развяжите меня, – попросил Стив, обращаясь скорее к врачу, чем к полицейским. По неясной причине Стив сразу проникся к нему доверием, хотя и не видел его лица.

Полицейский шепнул врачу:

– Он не опасен?

– Нисколько, – сказал тот, – я вколол ему такую дозу успокоительного, что он и мухи не обидит. При всём желании.

– Эй, Билли, иди развяжи его, – сказал полицейский своего напарнику.

– Ну, смотри у меня, сукин сын! – Билли пригрозил Стиву кулаком, прежде чем направиться к нему. – Только попробуй что-нибудь выкинуть!

– Пожалуйста, закройте ваши глаза! – взмолился Стив и зажмурился, боясь встретиться взглядом с нависшим над ним полицейским. – Я вам всё объясню!

Полицейские недоумённо переглянулись, а врач резко скосил глаза:

– Сделайте как он просит, – сказал он, – иначе у него снова начнётся истерика. Мне лишние проблемы не нужны.

– Хорошо… – протянул Билли, надевая тёмные очки.

Развязанный Стив уселся на кровати в позе лотоса, прислонился спиной к стене, его голова кружилась. Он принялся растирать занемевшие руки и ноги, изредка поглядывая на полицейских.

– Надеюсь, я вам больше не нужен, – врач посмотрел на полицейских, мельком взглянул на Стива и быстро вышел из камеры.

– Рассказывай, меткий стрелок, – полицейский взял стул и сел прямо перед Стивом.

– Вы мне всё равно не поверите, – Стив опустил глаза и сжался, – вы решите, что я псих. Я бы и сам не поверил, если бы мне рассказали. Но, клянусь вам, я говорю правду.

– Ты рассказывай, а верить тебе или не верить – не твоя забота, и даже не наша, пусть этим суд занимается.

– Всё началось примерно месяц назад, – начал Стив, – меня разбудило своим взглядом странное существо…

Полицейские переглянулись. Билли хмыкнул. Вскоре на их лицах заиграли улыбки. Когда Стив начал рассказывать про реку крови и кровавые заросли у её берегов, полицейский прервал его.

– А в глаза ты почему не смотришь?

– Потому, что они смотрят из человеческих глаз на меня. И из ваших глаз они смотрят, а я не выношу их взглядов.

– Кто они? – спросил полицейский.

– Айги, существа из Нижнего Мира. На самом деле они не из Нижнего Мира, но…

– Лучше расскажи, зачем в людей стрелял.

Стив замолчал, задумался на минуту.

– Я в айгов стрелял, – сказал он наконец, вперив глаза в стену.

– Ясно. Ты записал, Билли?

– Да, – отозвался его напарник.

Полицейский сунул Стиву бумагу:

– Распишись здесь.

Стив послушно расписался и продолжил разглядывать стену мутным взглядом. Полицейские вышли из камеры, охранник закрыл за ними дверь.

– Похоже, он конченый псих, – сказал первый полицейский, так и не назвавший своё имя.

– Ну да, или псих, или прикидывается. А может, всё сразу, – засмеялся Билли, – представляешь заголовки в газетах: «Псих прикидывался психом и оказался им»!

Они пошли прочь, их голоса и шаги становились всё тише, пока не умолкли. Стив остался один. Несколько минут он смотрел перед собой пустым взглядом куклы, затем кое-как встал, подошёл к умывальнику и, открыв кран трясущимися руками, начал жадно пить холодную воду. Напившись, он несколько раз умыл лицо, смочил руки и ноги, после чего сходил в туалет и залез обратно на кушетку.

Его сознание пульсировало, то проясняясь, то вновь погружаясь в серый туман.

«Что они мне вкололи?»

Рано утром Стива разбудил охранник, принёсший кашу в алюминиевой миске. Она была пресной и хрустела на зубах. Ещё недавно Стив не взглянул бы на неё, но сейчас он был слишком голоден, чтобы привередничать.

После завтрака его сразу же забрали двое охранников и увели в соседнее здание, в комнату для допросов. Тело ныло и плохо слушалось его, а мысли напоминали клубок ниток. Охранникам пришлось придерживать Стива, пока он шёл.

Через десять минут дверь открылась и в комнату вошёл молодой человек в чёрном костюме, его глаза были надёжно скрыты зеркальными очками.

– Добрый день, мистер Уэлш, – сказал он, – я агент Хэйлис, теперь ваше дело будет вести ФБР. В моём лице.

Агент придвинул стул к столу и сел на него.

– Мне сказали, ты не можешь смотреть в глаза, поэтому просишь носить солнечные очки. – он указал пальцем на оправу.

– Спасибо, я правда не могу смотреть в глаза.

– Не расскажешь, почему?

– А вам разве не сказали?

– Я хочу услышать лично от вас, мистер Уэлш.

Стив украдкой взглянул на агента и отвёл глаза. Хэйлис был не старше Стива, а, возможно, и младше. У него были изящные черты лица, высокие скулы, густые чёрные волосы, светлая немного бледная кожа. Гладкая и чистая она выглядела естественной и здоровой, в отличие от болезненной бледности Стива. А мягкий голос агента был так же красив, как и его внешность. Сдержанно вежливый образ и немного надменные манеры резко отличали его от местных полицейских и охранников. Глядя на него, Стив ощутил острую зависть.

«Вот каким я должен был быть, и каким уже никогда не стану!», – подумал он, и сердце его сжалось от боли и обиды.

– Ну так что? – Хэйлис постучал пальцами по столу.

– Это очень длинная история, – сказал Стив.

– А мы никуда не спешим, – агент положил на стол маленький диктофон, нажал на кнопку записи и откинулся на спинку стула. – Итак, мистер Уэлш, я вас внимательно слушаю.

За несколько часов Стив рассказал агенту всю необычную историю, начиная с появления айга и заканчивая расстрелом людей на улице. Умолчал он лишь о человеческой крови в Яне. Когда Хэйлис заменил последнюю кассету, Стив был выжат как лимон и еле шевелил языком.

– Вы можете чем-либо подтвердить ваши слова? – спросил агент.

Стив покачал головой.

– Ясно, – Хэйлис кивнул, – значит вы рассказываете совершенно неправдоподобные вещи и хотите, чтобы мы поверили вам на слово?

– Ну…

– Ни фотографий, ни предметов – ничего. Неужели у вас не возникло желания запечатлеть их на плёнку или взять с собой на память?

– Я как-то не подумал, – Стив сам удивился, почему эта идея не пришла ему в голову. – Всё произошло так внезапно…

– Зря, мистер Уэлш, – сейчас они бы вам очень пригодились.

– У меня была грязная одежда и останки куклы, – вспомнил Стив, – но я их сразу выкинул. Хотел поскорее забыть обо всём и вернуться к нормальной жизни.

Хэйлис взглянул на часы.

– Хорошо, на сегодня мы закончили, – он выключил и убрал диктофон. – Боюсь, вам понадобится очень хороший адвокат.

– Что вы обо мне думаете? – вдруг спросил Стив, когда агент уже подошёл к двери.

– Что я думаю? – Хэйлис оглянулся на него. – Я думаю, что вы или псих, или прикидываетесь, чтобы избежать наказания. Но в любом случае с головой у вас явно не в порядке.

Едва он вышел из комнаты, как в неё сразу же вошла молодая женщина. На вид ей было около двадцати четырёх.

– Меня зовут Кэролайн, я ваш адвокат, – сказала она запыхавшимся голосом и вывалила на стол папку с бумагами. Резкие движения и нервный голос выдавали её волнение.

– Ой, простите, я забыла надеть очки! – она полезла в сумочку. – Где же они? А, нашла!

Стив взглянул на неё с жалостью. Наконец, Кэролайн закончила приготовления и села напротив.

– Стивен, должна вам сказать, что прогноз по вашему делу очень неутешительный, но я попробую сделать всё возможное…

– Я знаю, я сам юрист, в некотором смысле, – перебил её Стив, – и прошу вас, не называйте меня Стивеном.

– Ой, прошу прощения, а как мне к вам обращаться?

– Стив, ну или мистер Уэлш.

Подумав немного, он добавил:

– Вы смогли бы прийти завтра? У меня был допрос, и голова ужасно разболелась.

– Конечно, эээ… Стив, – сказала она, – я как раз лучше ознакомлюсь с вашим делом.

Собрав вещи, Кэролайн вышла из комнаты, после чего охранники увели Стива в камеру.

Оказалось, адвокатом ему назначили молодую выпускницу после практики, а Стив был её первым клиентом. Однако, несмотря на неопытность, она со всем усердием взялась за его дело. Кэролайн планировала строить защиту на невменяемости своего клиента и уговаривала Стива помочь ей. Но он не соглашался. «Я же нормален! – твердил он. – И хочу, чтобы мне верили!» В конце концов он сказал ей: «Делайте как считаете нужным, только оставьте меня в покое».

Несколько раз его вызывал Хэйлис, он выяснял подробности и задавал разные вопросы, часто одни и те же, но в разных формах, пытаясь запутать Стива и поймать его на лжи.

В свободное время, коего у него теперь было в избытке, Стив лежал в своей камере и рисовал. В один из таких дней, когда он пытался, правда, не очень успешно изобразить одного из монстров, встреченных им в Нижнем Мире, внезапно лязгнул замок, и железная дверь в камеру открылась.

– Заключённый Уэлш, к вам посетитель, – сказал охранник.

«Кто бы это мог быть?» – подумал Стив.

Он нехотя слез с кровати, натянул серую куртку и последовал за охранником. Второй охранник шёл сзади него, позвякивая ключами.

Длинные узкие коридоры без окон, по которым его вели, напомнили Стиву бесконечные подземные лабиринты Нижнего Мира, созданные неизвестно кем и неизвестно когда.

Комната для переговоров распахнула перед ним свои двери. Серые облупившиеся стены нагоняли тоску и уныние, совершенно не располагая к общению.

– У тебя пять минут, – сказал охранник и вышел.

Стив подошёл к стеклу и встретился глазами с Кэтти, они одновременно сняли телефонные трубки, холодный металл обжог его лицо.

– Стиви! – услышал он знакомый голос, искажённый треском и хрипами электронных нервов. – Как ты? Все только о тебе и говорят! Здорово ты отделал нашего шефа, знаешь, мне его совсем не жалко, ну… разве что самую капельку. Он слишком нагло приставал ко мне последнее время. В газетах пишут, что ты убил десять человек, неужели это правда? Я не могу поверить…

– Спасибо, что пришла, – тихо сказал Стив, – я не ожидал, правда. – Он взглянул на неё в последний раз, повесил трубку, резко встал и, не оглядываясь, направился к выходу

– Ну как, поговорили? – спросил один из охранников.

Стив кивнул.

– Какая красотка! Я бы на твоём месте использовал всё время.

Придя в камеру, Стив лёг на кровать и как обычно уставился в потолок. Несмотря на отсутствие физических нагрузок, чувствовал он себя ужасно уставшим.

11

Кэролайн настаивала на невменяемости своего клиента и скорейшей психологической экспертизе, впрочем, Хэйлис и так планировал её провести в ближайшее время.

Через несколько дней, в одиннадцать часов утра за Стивом пришли. Но повели его не в комнату для допросов, а в противоположное крыло. Они остановились возле двери с номером 127, постучали и, открыв дверь, завели в неё Стива. В кабинете за полированным деревянным столом сидел невысокий коренастый человек лет пятидесяти в белом халате. У него было круглое лицо и короткие зализанные волосы цвета соломы. Он разбирал лежащие на столе медицинские бумаги.

– Наручники? – спросил один из охранников.

Человек на мгновение прекратил изучение журнала.

– Оставьте, пожалуй, – сказал он и снова нырнул в журнал.

Охранники вышли, оставив Стива наедине с врачом.

– Садитесь, – сказал он, не отрывая взгляда от бумаг. – Меня зовут доктор Циммерман, судебный психиатр. У нас с вами будет долгий разговор.

Стив подвинул стул и сел напротив врача.

– Ну, рассказывайте с самого начала, – он посмотрел на Стива, и тот встретился со своим отражением в зеркальных очках.

– Понимаете, – замялся Стив, – я уже третий раз рассказываю свою историю разным людям. Может вы просто зададите мне вопросы?

Врач улыбнулся:

– Обязательно задам, но сначала я хочу услышать вашу историю лично от вас. Таковы правила, мистер Уэлш. Так я смогу лучше разобраться в вашей проблеме и вынести правильное решение.

Стив вздохнул и начал рассказывать. Доктор Циммерман внимательно слушал его, время от времени делая пометки в журнале.

В отличие от полицейских, не скрывавших своих насмешек, доктор Циммерман вёл себя совершенно иначе. Он спокойно слушал Стива, изредка задавая ему вопросы. Конечно, Стив не надеялся, что психиатр поверил его рассказу, но ему казалось, что он по крайней мере серьёзно относится к его словам.

Когда Стив дошёл до встречи со своим начальником, психиатр оживился:

– Значит, он напомнил вам вашего отца?

– Немного.

– И поэтому вы его избили?

Стив нервно вздохнул и сжал пальцы.

– Нет, не поэтому! А потому, что он кусок дерьма, который позволял себе слишком много. – Он выдохнул и продолжил уже спокойно: – В его глазах я увидел айга. Не выношу, когда встречаюсь с ними взглядом. Я хотел, чтобы ему тоже было больно, конечно, глупая мысль, айг всё равно бы ничего не почувствовал, но я тогда об этом не думал.

– А что было дальше?

– Я испугался и побежал вниз, мне хотелось как можно скорее уйти… как можно дальше… – Стив говорил всё медленнее, – но оказавшись на улице, я посмотрел людям в глаза… Я знал, что не нужно было так делать…

Он замолчал, задумался на мгновение и резко сказал:

– Я не хотел их убивать, я стрелял в айгов!

Врач взглянул на часы.

– Спасибо, мистер Уэлш, пожалуй, на сегодня мы закончили. – Он снял трубку с телефона, набрал внутренний номер:

– Это Циммерман, можете его забрать, – сказал он. – Нет, ещё не ознакомился. Да, хорошо, я сейчас приду.

Когда Стива увели, психиатр собрал бумаги и вышел вслед за охранниками. Выругался, вернулся обратно и взял из ящика стола коробку с аудиокассетами.

– Чёрт бы вас побрал со своими маньяками, – сквозь зубы проговорил он, направляясь к агенту.

– Ну, что скажете, док? – спросил Хэйлис. – И снимите эти чёртовы очки, они вам совсем не идут, – он отхлебнул кофе. – Парень скоро заставит нас танцевать в индейской одежде.

Психиатр рассмеялся и снял очки:

– Интересный случай, – сказал он, и его лицо внезапно стало серьёзным. – Его поведение в точности соответствует такому, которое следовало бы ожидать от человека, попавшего в необычайно странную ситуацию. Я не нашёл у него никаких признаков шизофрении или других аналогичных психических расстройств. Если бы он рассказывал менее фантастические вещи, я бы сказал, что он говорит правду.

– Уж не хотите ли вы сказать, что он в самом деле был в своём параллельном мире? – усмехнулся агент.

– Поймите меня правильно, Хэйлис, я ни в коем случае не хочу сказать, что он говорит правду, я лишь обращаю ваше внимание, что он ведёт себя так, словно говорит правду.

– Ведёт себя? Интересно… Вы записали вашу беседу?

– Да, конечно, я всегда их записываю. Если хотите, я могу сделать вам копию.

– Было бы неплохо.

– Только она вряд ли вам пригодится.

– Почему?

– Я ещё не слушал записи вашего первого допроса, но держал перед глазами его расшифровку. Он повторил их слово в слово, ни разу не запутавшись в показаниях.

– Час от часу не легче, – агент размял пальцы. – Ну, и что вы намерены предпринять дальше? Что-нибудь уже можно сказать?

– У меня есть кое-какие мысли, но я не хочу озвучивать их, пока не проверю. Мне нужно встретиться с ним ещё пару раз.

– Хорошо, – сказал агент, – я обо всём договорюсь.

На следующий день Стива вновь привели в знакомый кабинет.

– Снимите с него наручники, – сказал психиатр охране. – Вы же будете себя хорошо вести, мистер Уэлш?

Стив кивнул.

– Спасибо, – сказал он, когда с него сняли наручники.

– Итак, вчера вы рассказали увлекательную историю из недавнего прошлого, а теперь давайте вернёмся на много лет назад, в ваше детство. Расскажите мне о вашей семье.

– Я мало что помню, – сказал Стив, вопрос застал его врасплох. – И вообще, почему вы спрашиваете об этом? Какая разница, что было много лет назад?

– Видите ли, мистер Уэлш, – врач поправил очки, – здесь я задаю вопросы, а вы на них отвечаете. Если хотите, конечно. Я вас не заставляю.

Стив взглянул на врача, облизнул сухие губы и кивнул.

– Очень давно, мне казалось, у нас обычная семья, – начал он, – но когда мне исполнилось тринадцать, что-то произошло.

– Что именно произошло?

– Отец начал много зарабатывать, у него был свой бизнес – строительная фирма.

– Он стал иначе к вам относиться?

– Да. Наверное, он и раньше был обо мне не лучшего мнения, но, видимо, именно тогда он решил, что я уже достаточно взрослый, чтобы знать правду. Он ужасно ко мне относился.

– Он бил вас?

– Нет, как ни странно. Но он унижал меня психологически.

– Например.

Стив тяжело вздохнул:

– Мне стыдно об этом вспоминать.

– Стыдно? – врач приподнял брови из под зеркальных линз. – Но ведь это не вы унижали, а вас, это с вами несправедливо обошлись, почему же вам стыдно?

– Мне стыдно, потому что я терпел все его унижения, боялся его… А что я мог сделать? Ведь я был всего лишь подростком. – он растеряно посмотрел на врача, собрался с мыслями и продолжил:

– Как он унижал меня? По-разному. Я хотел носить длинные волосы, как музыканты из моих любимых рок-групп, а он взял и побрил меня на лысо, так что я стал похож на больного после химиотерапии. Целый месяц я носил кепку. Он всё время говорил, какое я ничтожество, и ничего не добьюсь в жизни без него. Если у него было плохое настроение, он часто давал мне лёгкие подзатыльники. Они были не больными, но ужасно обидными.

Когда он напивался, то мог подойти и ударить ногой под зад, а на вопрос: «За что?» спокойно отвечал: «Просто так».

Стив рассказывал взахлёб, его глаза блестели, казалось, он получал мазохистское удовольствие, рассказывая о подробностях своей жизни. Сам того не ведая он оказался на минном поле, где каждый взрыв вызывал новую цепную реакцию. Нарастающая лавина воспоминаний грозилась поглотить его целиком.

– Как-то я чистил свою расчёску и выкинул волосы в туалет, но забыл смыть. Так он позвал меня и едва не окунул головой в унитаз. А ведь мне шёл двадцать первый год! Ещё он послал меня ночью в магазин за водкой…

– Мистер Уэлш, – прервал его психиатр, но Стив продолжал говорить, не обращая внимание на врача.

– Ещё…

– Мистер Уэлш! Вы меня слышите? – Циммерман хлопнул ладонями.

Стив замолчал, ошарашено уставившись на врача.

– А ваша мать знала, вы говорили ей? – продолжил психиатр.

– Мало, мне было стыдно, и я опасался мести отца, но в целом она представляла, что происходило. Она не относилась серьёзно к моим словам, не считала подобные вещи проблемой. По её мнению, если он не бил меня, значит всё было нормально. «Не обращай внимание», – говорила она.

– Он объяснял своё поведение?

– Один раз. Он сказал, что хотел вырастить из меня «мужчину», а не «бабу». Мразь! Мне нужно было взять у знакомого биту и отделать его как…

– Как вашего начальника, Уэбса? – подсказал врач.

Стив замер на секунду с раскрытым ртом, словно ища в его словах скрытый смысл.

– Да, – кивнул он, – как Уэбса. Но я был слишком труслив и слаб.

– Хорошо, – Циммерман сделал запись в журнале. – Что было дальше?

– После колледжа он взял меня в свою фирму и платил сущие центы. Сам он зарабатывал очень много, но мне не давал ничего. Не знаю, куда он тратил такие огромные деньги. Он пил всё больше, и вскоре в его фирме начались проблемы. Клиенты не хотели с ним работать, компаньоны обманули его. Через несколько лет компанию признали банкротом. Всё имущество было арестовано.

Самое обидное, что родители очень боялись, как бы я не потратил лишнего, а в итоге все их деньги исчезли в никуда.

Знаете, в двадцать три года у меня возникла мысль, что было бы неплохо, если бы мои родители погибли. Тогда я бы распродал всё имущество, оплатил бы учёбу, смог бы начать нормальную жизнь. Столько всего хорошего мог бы сделать. Наверное, ужасная мысль, но мне совсем не стыдно за неё.

Я бы меньше переживал из-за унижений, если бы они оплачивались деньгами, если бы он оказывал мне финансовую помощь. А получается, что я унижался просто так. Более того, когда он оказался без денег, он требовал, что бы я работал на него бесплатно! У него была одна фраза: «Мне надо!» Этот мудак мог поднять меня в три часа ночи и пьяным голосом требовать срочно напечатать письмо кредиторам, про которое он внезапно вспомнил. Сам он не умел пользоваться пишущей машинкой. В конце концов я собрал вещи и уехал Бостон, не сказав ему ни слова.

После банкротства его подлая сущность проявилась во всей красе. Оказалось, он подделал подпись моей матери, записав на её имя около миллиона долларов своих долгов. Когда она узнала, у неё случился шок, от которого она так и не оправилась. Через пару лет у неё обнаружили рак лёгкого. Она очень хотела поговорить со мной перед смертью, звонила несколько раз, но я бросил трубку, услышав её голос.

– Вы жалеете об этом?

Стив глубоко вздохнул.

– Не знаю. Мне её жаль, но она сама выбрала свою судьбу. Я много раз просил её развестись с отцом и разделить имущество, но она меня не слушала. Говорила, чтобы я не лез не в своё дело.

– А что стало с вашим отцом?

– Понятия не имею. Надеюсь, эта скотина окончательно спилась и сдохла в приюте для бездомных.

– Я смотрю, вы очень обижены на своих родителей, – сказал врач, делая пометку в журнале.

– Ещё бы! – Стив нервно усмехнулся. – Они могли оплатить мне учёбу в любом университете, в любом городе страны. Могли купить мне что угодно. Но они ничем мне не помогли. Я был очень удобным ребёнком: не пил, не курил, не воровал, не имел проблем с полицией, не приводил к себе девчонок, никогда не убегал из дома… Я знал одного парня, мы вместе учились, его родители жили скромнее, чем мои, но они купили своему сыну машину на восемнадцатилетие, много лет оплачивали ему вокальные курсы, хотя он так и не научился петь.

– А как вы объясняли себе их поведение? – спросил Циммерман. – Ведь не могли не задумываться.

Стив кивнул.

– Я много думал об этом. Сначала, мне казалось, что они переживали за меня, затем – что им просто было жалко денег. Но в конце концов я решил, что это было не беспокойство и не жадность, а зависть. Моим родителям в молодости пришлось несладко. Мне кажется, они завидовали мне и не могли допустить, чтобы юность их ребёнка была лучше, чем их собственная.

– Браво, мистер Уэлш, – сказал врач, – продолжайте. – Он сделал запись в журнале.

Стива не пришлось упрашивать. Перед ним лежал разделанный труп его прошлого, а в руке был острый скальпель.

– Они всё время обвиняли меня в том, что я слишком много трачу, слишком много требую, хотя я вообще ничего не просил! Я всего лишь хотел, чтобы мне позволили быть собой. Я мечтал учиться в хорошем университете и жить в большом городе, но отец сказал: «Мне нечем платить за твою учёбу», – а через месяц купил себе новую машину, заказал из Европы «БМВ» ручной сборки. С тех пор я ненавижу немецкие машины. А у меня даже самого обычного велосипеда не было, представляете!

– Неужели у вас в жизни было только плохое? – врач поправил очки и убрал ручку.

Стив замолчал.

– Наверное, было и хорошее, – сказал он после недолгих размышлений, – но я его не помню. Моим родителям было плевать на меня, на мою жизнь, на моё будущее, словно, я вообще не их сын. Вся их любовь и забота была только на словах. Они меня предали.

Стив повторил эту фразу несколько раз.

– Вы говорите так, словно вам все должны, – не выдержал психиатр, – но мир устроен иначе, независимо от ваших желаний. В реальном мире вам никто ничего не должен. – Его пальцы плавными круговыми движениями гладили тревожную кнопку под столом. – Я не оправдываю ваших родителей, но у многих жизнь была ещё хуже. Прошло по меньшей мере пять лет, как вы живёте один. Вы могли бы много раз осуществить свои желания.

Стив со злостью взглянул на психиатра, словно собирался прожечь в нём дыру.

– Разве вы не понимаете? Я уже был сломан и больше ни чем не мог заниматься! Слишком поздно. И да, по крайней мере мои родители мне должны! Потому что рождение в вашем ублюдочном мире – не чудо, а проклятие! – крикнул он. – И я их об этом не просил! У них был выбор, а у меня его не было! Они высмеивали мои мечты. Они сломали мне жизнь!

– И о чём же вы мечтали? – поинтересовался врач. – Скажите, я не буду над вами смеяться.

– Я? – искренне спросил Стив, словно рядом был ещё кто-то.

– Вы. Именно вы.

Стив вздрогнул, упёрся локтями в холодную поверхность стола, уронил между ними голову, обхватил её руками, резко поднял её и посмотрел прямо перед собой, широко раскрыв испуганные глаза.

– Я… не помню… – по его щекам текли слёзы.

Внезапно Стив начал бить себя кулаками по голове.

– Я так больше не могу! – закричал он. – Смотрите, что они со мной сделали! Мне больно, очень больно!

– Прекратите! – крикнул психиатр и резко утопил пальцами тревожную кнопку. В кабинет ворвались охранники, дежурившие за дверью.

– Держите его, – сказал Циммерман, – у него истерика.

Несколько крепких чернокожих мужчин скрутили Стива, один обхватил его за шею и грудь, так что у него потемнело в глазах и перехватило дыхание, а другой заломил ему руки.

– Эй, вы меня слышите? – врач щёлкнув пальцами у Стива перед лицом. Стив кивнул и промычал нечто нечленораздельное.