Читать книгу "Новичок 7. Новое начало"

Отдельно генеральный менеджер Квебека отметил что он очень сильно надеется на то что в следующем сезоне Квебек получит на драфте игрока который вместе с Семеновым составит основу для команды на долгие, долгие годы.

Никому не нужно было объяснять кого Обю имел в виду говоря это. Эрик Линдрос, которого так и называли, канадским Александром Семеновым, разрывал всех в юниорской лиге и готовился выйти на драфт.

Их возможный дуэт с Семеновым представлялся даже более сильным чем связка последнего с Модано. Эрик котировался куда выше Эрика.

Правда практически сразу после пресс конференции настроение у Обю сменилось с великолепного на ужасное.

Ему сообщили о резком ухудшении самочувствия Семенова.

Примерно в тоже самое время когда Марсель Обю давал свою пресс конференцию у Александра Семенова резко подскочила температура и он потерял сознание.

Вскоре выяснилась и причина.

Скомпрометированное после травмы и последующего лечения лёгкое стало слабым звеном и подверглось «атаке» собственной микрофлоры организма «взбесившейся» после перелёта.

Итогом этой атаки стала пневмония, которая к тому же вызвала еще и очень серьезное осложнение, абсцесс легкого.

В конечном итоге Семенов всё-таки пошёл на поправку, но абсцесс пришлось удалять хирургически.

И это не просто рушило все прогнозы по срокам восстановления молодого игрока, но вообще ставило под сомнение возможность его возвращения на самый высокий уровень.

Евгений Иванович Чазов оказался абсолютно прав, предупреждая об опасности транспортировки Семенова. Всё получилось именно так как он говорил.

Но кого волнуют слова каких-то там перестраховщиков когда речь идет о по настоящему больших деньгах?

Глава 7

Первого марта меня наконец-то выписали. Два месяца я провёл на больничной койке в университетском госпитале Фэйрвью. Пневмония дала осложнение не только на лёгкие, но и на сердце.

Впрочем, по сравнению с абсцессом и последующей резекцией части лёгкого последнее было не так серьезно и в итоге моей сердечно-сосудистой системе удалось избежать каких-либо последствий. И на том спасибо, как говорится.

У меня и без этого проблем хватает.

Так хреново я себя не чувствовал никогда. Одышка, слабость, боль, бессонница и прочие малоприятные вещи. Такое ощущение что у мне как минимум лет семьдесят, а то и больше!

Ни о каком скорейшем возвращении на лёд и речи не было. Впереди меня ждала долгая реабилитация и дебютировать в новой команде я мог в лучшем случае в следующем сезоне.

И не было никаких гарантий что я вернусь на тот же уровень что был у меня до всей этой истории. Скорее Квебек увидит совсем другого Александра Семенова.

ЧТо безмерно обидно, если в этой ситуации вообще применимо столь обычное слово как обида.

Я же был очень хорошо готов ко второй части регулярного сезона! Да дела у моей теперь уже бывшей команды складывались прекрасно. Мы зашли бы очень далеко в плей-офф и точно были бы главными фаворитами кубка Стэнли.

Но мистер Грин разом всё перечеркнул.

Да, во всём произошедшем я винил в основном Неда Грина. Это его действия спровоцировали череду событий которые превратили меня в развалину.

Именно он принял решение во что б это ни стало обменять меня в Квебек и именно он настоял на том чтобы меня сразу после операции перевезли в Миннеаполис. Хотя в Москве и были люди которые считали что моя транспортировка опасна. Но нет, деньги мистера Грина оказались убедительнее.

Марсель Обю, генеральный менеджер и совладелец Квебека тоже виноват, это же он настоял на мед. осмотре в США, тот что провели в Москве его не устроил.

В общем, как по мне именно эти два человека и были главными виновниками того что я сейчас еле ходячая развалина.

Притом против самого обмена в Квебек я ничего против не имел и когда мне сообщили о нём, а это произошло перед медосмотром, которые устроили американцы и канадцы, я дал своё согласие, хотя оно и не требовалось, на самом деле.

Само собой играть за Квебек не было мечтой всей моей жизни. ПРи прочих равных это одна из последних команд на которую я посмотрел бы. И уж точно не стал бы подписываться с Нордикс на правах свободного агента.

Но то Квебек Нордикс. А колорадо Эваланш это совсем другое дело! Переезд этой команды дело неизбежное и появление в её составе двух суперзвезд ничего бы не решило.

Почему двух, а не одной? Это, на самом деле, очевидно, если вспомнить об Эрике Линдросе.

Он как раз в следующем году выходит на драфт, это уже официально. И Квебек будет иметь первый номер.

Я доподлинно не знаю что изначально послужило причиной отказа Линдроса играть за Нордикс, но вполне возможно что отсутствие кубковых перспектив сыграло в этом очень большую роль. Денег ему, и очень много, платить были готовы.

Со мной в составе Нордикс, пусть даже и без Сакика, Нордикс эти кубковые перспективы получали.

Так что вполне возможно что в этот раз Эрик бы согласился и Квебек получил бы чуть ли не сильнейшую пару центров в НХЛ.

Другое дело что это всё равно не уберегло бы команду от смены прописки. В НХЛ грядут перемены и канадские команды из-за экономических причин очень скоро станут неконкурентными по сравнению со своими американскими коллегами. То что пятьдесят лет клубы из Канады не выигрывали кубок Стэнли это всё-таки закономерность вызванная как раз-таки экономикой. Последним канадским клубом выигравшим кубок Стэнли в «оригинальной истории» НХЛ был Монреаль образца сезона 1992–1993 года. После него сплошное доминирование американских команд, канадцы в финалах появлялись только эпизодически и всегда проигрывали.

В общем, возвращаясь к моей ситуации, а был не против перехода в Квебек, который через несколько лет станет Колорадо.

Но был я не против буквально пару дней, потом началось пневмония и мне резко стало не до хоккея.

То что всё очень хреново я понял практически сразу после того как смог внятно мыслить. Это произошло где-то через месяц после начала пневмонии, которая протекала очень тяжело.

И чуть-ли не первым делом после того как мне стало лучше я потребовал к себе мистера Харпера, отца Бекки.

Которая, к слову сказать буквально не отходила от меня в больнице, можно сказать что она стала для неё вторым домом.

– Привет Алекс, – поздоровался со мной Харпер когда вошёл, – рад что тебе лучше. Мы все очень за тебя волновались.

– Спасибо, – ответил я достаточно слабым и тихим голосом, – мне нужна ваша помощь.

– Конечно, всё что угодно.

– Я хочу засудить и Грина и Обю. Я считаю что из-за них я оказался в этом дерьме. Не трогали бы они меня и дали бы хоть чуть-чуть восстановится в Москве я бы уже через месяц мог приступить к тренировкам. А в результате я лежу здесь и не понимаю смогу ли вообще выйти на лёд.

– Алекс, ты же понимаешь что если ты подашь в суд на Марселя Обю то перечеркнешь себе возможность играть за его команду? Никто не станет с тобой переподписывать контракт. Да и судиться с Грином тоже идея так себе.

– Почему? – насчёт Обю, Харпер, пожалуй, прав.

– Корпоративная солидарность. Ты можешь быть тысячу раз правым, как в этом случае, но твоя правота не помешает владельцам клубов НХЛ сделать тебя персоной нон-грата. Тем более если ты не вернешься на тот уровень что был у тебя до всей этой истории. Этот суд может закрыть тебе дорогу в НХЛ. Ты, безусловно имеешь очень хорошие шансы выиграть его. Но ты готов обменять деньги на карьеру?

– Вы отговариваете меня подавать на них в суд, несмотря на то что в случае победы как мой адвокат получите очень хорошую комиссию?

– Нет, я тебя не отговариваю. Решать тебе и в любом случае я тебе помогу. Просто предупреждаю о последствиях. С моей стороны было бы неэтично не сделать этого.

– МОжет быть вы и правы, мистер Харпер. Хорошо, а что вы мне посоветуете?

– Опять же, решать тебе, но я бы подождал. Подать в суд ты всегда успеешь. Закончи лечение, пройди реабилитацию. Вернись на лёд, а там уже принимай решение. Я могу говорить откровенно?

– Конечно, как же иначе.

– Хорошо. Я консультировался со специалистами, есть вероятность того что ты уже не вернешься на тот уровень на котором играл раньше, к сожалению это так. И если тебя не устроит то как ты сможешь играть, причины могут быть разные, то подавай в суд и будь готов повесить коньки на гвоздь. В двадцать лет выиграть всё в хоккее и уйти, будучи миллионером не самая плохая судьба. У тебя впереди будет целая жизнь, в которой ты точно займешь свое место.

– Спасибо, я подумаю, – ответил я.

Мы тогда еще немного поговорили и мистер Харпер ушёл, оставив меня наедине с моими мыслями.

В принципе, он всё правильно сказал, спешить в этом деле не стоит. Сначала восстановлюсь, вернусь на лёд, а там буду думать.

* * *

Реабилитацию я начал проходить уже в Квебеке, в аффилированном с Нордикс медицинском центре. Нордикс не поскупились и для того чтобы обеспечить моё скорейшее возвращение на лёд наняли целую прорву врачей, специалистов по питанию, тренеров, массажистов и прочих. Мой день был буквально расписан по минутам и посвящен исключительно различным процедурам и тренировкам.

Само собой что я не протестовал и наоборот, прикладывал максимум усилий чтобы как можно скорее встать на коньки.

Но к сожалению, процесс восстановления шёл очень не быстро и самое главное, становилось понятно что если я и верну свои кондиции то очень и очень не скоро.

Одышка, боли прошли. Но слабость никуда не делась, она уменьшилась, но не исчезла. И самое главное что ушла выносливость. Те нагрузки которые были для меня нормой раньше, ускорения и игра с высокой интенсивностью стали для меня недоступны. И это было видно.

Тесты на велотренажере, притом все, показывали сущий кошмар. По их показателям я с отрывом был худшим не только в Нордикс, но и в фарме команды. Грубо говоря, хоть что-то я мог показывать на льду минут пять.

Да, прогресс был. Моё состояние во второй половине марта и оно же в мае разительно отличались. Но всё равно, до приемлемого результата было еще очень и очень далеко.

Немного утешал тот факт что игра на вбрасывание и бросок у меня никуда не делись. На точке я по прежнему играл лучше всех в мире, а щелчки из представляли очень большую опасность для ворот соперника. Правда чтобы получить возможность бросить из «офиса» нужно хотя бы до него доехать и получить шайбу. А учитывая моё состояние с этим точно будут проблемы.

В этот момент, а дело было в мае девяносто первого года, я ощущал себя этаким Овечкиным образца конца его великой карьеры. Только ухудшенной версией, само собой.

У великой восьмерки в сорок помимо броска было еще и здоровье. позволявшее ему проводить достаточно много времени на льду. Я же представлял собой стеклянную пушку, так сказать.

Ну а пока я боролся со своим организмом и его состоянием вокруг меня бурлил хоккей.

Миннесота, усилившись Сакиком достаточно уверенно финишировала в зоне плей-офф. В своем дивизионе моя бывшая команда заняла четвертое место, правда с большим отрывом от финишировавших пятыми кленовыми листьями, и попала в первом раунде на Чикаго.

И в очередной, третий подряд, раз черные ястребы закончили сезон после серии с Миннесотой. 4:2 в пользу Северных звезд.

Затем с этим же счётом моя бывшая команда обыграла Сент-Луис и вышла в финал запада, на Эдмонтон.

Который чуть было не отправил Миннесоту в отпуск. Звезды проиграли все три первых игры.

Но почти не считается. Четвертый матч серии практически в одиночку выиграл для Миннесоты Ирбе. Артур отразил шестьдесят пять бросков и в итоге Сакик в третьем овертайме забросил единственную шайбу.

Как потом оказалось это досадное поражение сломало Эдмонтон. Нефтяники проиграли три следующих матча и в итоге Миннесота третий сезон подряд вышла в финал.

Где от команду ждал Питтсбург.

Пингвины, которые в прошлом сезоне даже не вышли в плей-офф стали главным открытием этого сезона.

Они выиграли свой дивизион, в упорной борьбе обыграли Нью-Джерси, Фетисов и Касатонов не могли остановить Лемье, хоть и очень старались.

Затем пингвины уверенно забрали серию с Вашингтоном и в финале востока разобрались с Бостоном.

Финальная серия этого сезона, получилась, как говорится односторонней. У Миннесоты как будто кончился бензин и она ничего не смогла поделать с оппонентом.

Питтсбург взял финал в четырех матчах, закончив серию издевательскими 6:0 в гостях.

Последний мачт в Мет. центре получился очень и очень грустным.

И сразу же после его завершения фанаты звезд устроили самую настоящую обструкцию Неду Грину, жадному Неду, ублюдку Неду, как его называла вся Миннесота.

Двадцать минут свиста и проклятий стали финальным аккордом той кампании ненависти которую развернули болельщики Миннесоты против владельца команды. Вторая половина сезона и плей-офф прошли для Миннесоты под знаком гнева болельщиков. Во всем штате не было более ненавидимого человека чем владелец звезд.

Ну а если говорить чисто о хоккейных вопросах то последний сезон Миннесоты получился хорошим. Мой обмен на Сакика действительно помог команде. Джо занял место в первом звене и помог Беллоузу выбить сто десять очков. Брайан в итоге стал лучшим бомбардиром команды.

Сакик тоже пробил сотню, 30+71 и это лучший результат в карьере. Третьим игроком с показателями очко за игру ожидаемо стал Модано. Майк остановился на отметке в 84, балла за результативность. К 33 шайбам он прибавил 51 передачу.

Очень хороший прогресс показал и Ирбе. Артур получил заслуженную номинацию на Везину, правда в голосовании он стал четвертым.

В общем, в Даллас уезжала хорошая команда. Которая, если бы не история со мной была бы династией.

Что до моей новой команды, то Квебек ожидаемо закончил сезон последним и этим выполнил поставленную перед собой задачу.

Первый пик драфта Нордикс получили. И 22 июня 1991 года ожидаемо выбрали Эрика Линдроса.

Который в этот раз не стал громогласно заявлять что ни при каких условиях не будет играть за Нордикс, в отличии от так и не случившейся истории Эрик был куда более сдержан. Он присутствовал на церемонии драфта и даже надел джерси Нордикс.

Само собой что фанаты Нордикс праздновали и во всю делали прогнозы о составе команды на следующий сезон и о том какое место она в итоге займет.

Наиболее частым прогнозом был кубок Стэнли, мой Харт с Конем и Колдер для Линдроса. Оптимизма этим ребятам было не занимать.

Их в этом укрепляла пресс служба клуба. По её заявлениям я успешно проходил реабилитацию и восстанавливал форму, чтобы принять участие сначала в летнем лагере Нордикс, потом в предсезонных играх и финале занять место в стартовой пятерке команды уже в регулярке.

В принципе, доля правды в этих заявлениях была. Я действительно восстанавливался и готовился дебютировать за новый клуб. Да и в первую пятерку меня можно было, в теории, поставить. На несколько смен меня точно хватит.

Летний лагерь Нордикс стартовал в конце августа девяносто первого года.

Как раз в то время когда весь мир, в отличии от меня, следил за событиями в Москве.

Я прекрасно знал чем всё дело кончится и принципиально не следил за новостями и ни с кем не разговаривал о событиях в Союзе. Лишние переживания мне точно сейчас ни к чему, мне хватает и того что происходит со мной.

Линдрос в летний лагерь Нордикс приехал и мы с ним даже немного пообщались вне льда. Будущая звезда мне показалась очень себе на уме, в нем сквозила какая-то заносчивость, а чувство собственной важности буквально била через край. Он себя вёл не как восемнадцатилетний проспект, а так как будто уже выиграл пару кубков Стэнли и десяток индивидуальных наград.

И по результатам этого лагеря Эрик решил не подписывать контракт с Нордикс, а еще на год остаться в системе Ошавы Дженералз.

И как мне кажется я знал причину. Толи он сам догадался так сделать, то ли ему кто-то подсказал, но Линдрос решил посмотреть что будет со мной в новом сезоне.

Увиденное во время тренировочное лагеря его точно не впечатлило. Да оно не могло вообще никого впечатлить. Меня пару раз буквально уносили со льда, из-за того что я задыхался. Всё было очень и очень печально.

Тренировочный лагерь показал что мне еще рано выходить на лёд, но в дело вмешалась коммерция. Вернее сказать необходимость платить мне четыре миллиона американских долларов и то что их нужно как-то отбивать.

В итоге сложилась интересная ситуация. Главный тренер с помощниками и медицинским штабом были против того чтобы я в принципе начал сезон в старте. По мнению моего старого знакомого Дэйва Чемберса, мы с ним пересекались в Миннесоте, где тот работал помощником Боумэна, мне нужно было продолжить восстановление и пропустить еще минимум два-три месяца. Его поддерживала и наша медицинская бригада вместе с нанятыми специалистами по моему восстановление.

Но у генерального менеджера было другое мнение. Марсель Обю, генеральный менеджер Нордикс и совладелец команды заявил что: «не будет платить четыре миллиона американских долларов игроку который может выйти на лёд, но вместо этого отдыхает. Восстанавливаться можно и через игры».

В результате Дэйв уступил и заявил меня на предсезонные игры.

Что до меня то я прекрасно понимал что на лёд мне еще рано, но устраивать забастовку или как-то по другому качать права я не решился.

В предсезонных играх я смотрелся уже более приемлемо и даже стал лучшим бомбардиром команды, забросив за 4 матча шесть шайб, правда айс тайм у меня не превышал восьми минут за игру и в среднем составил 6:20.

В итоге заброшенные шайбы и стопроцентный результат за точке убедили руководство команды в том что они приняли правильное решение и сезон 1991–1992 я должен был начать в старте.

Глава 8

Сезон для меня, как и для всего Квебека начался пятого октября. Дома мы принимали Хартфорд.

Если бы не мои кондиции то я играл бы в очень интересной тройке, которая точно навела бы шороху в НХЛ. Состав Квебека как раз усилил мой давний партнер по сборной Советского Союза, Валера Каменский. Абсолютное большинство тренеров в мире наверняка поставило нас в одну тройку. И это сочетание могло бы стать одним из лучшим в НХЛ. Тем более что второго крайнего форварда вполне мог сыграть очень цепкий и неуступчивый Грег Паславски, который бы придал этому потенциальному звену еще больше агрессивности

Но что имеем то имеем и я начал эту игру тринадцатым форвардом, не имея чёткой привязки к звену. Первым же центром команды в отсутствии Сакика и в виду моей формы стал Матс Сундин. В своём втором сезоне в НХЛ на этого безусловно талантливого парня свалилась достаточно тяжёлая ноша. Внезапно для самого себя именно он должен стать ключевой фигурой как в игре в равных составах так и в большинстве. Во всяком случае это так до того как я, наконец, не наберу форму.

Впервые в моей карьере, вернее даже в двух карьерах, я играл тринадцатого. До этого абсолютно во всех командах у меня было чёткое место. И оно всегда было в топ-6.

Игровое время, отведенное мне вполне соответствовало роли на площадке. Всего в первой игре за свою новую команду я провёл пять не очень длинных смен, общей продолжительностью минуту десять.

И тем удивительнее оказались мои результаты, как и итоги матча. За то время что я получил от тренерского штаба мне удалось выиграть 5 вбрасываний, из пяти попыток, забросить шайбу в большинстве и отдать первый голевой пас. 1+1 и +2 в показателе полезности при столь мизерном айс тайме заслуженно сделали меня второй звездой матча. Первой же стал Сундин с 2+1, а третьей его партнер по звену Паславски, забросивший победную шайбу.

Матч мы завершили со счётом 5:2 и на следующий день The Hockey News, крупнейший канадский спортивный журнал вышел с огромной статьей посвященной моему возвращению. Журналисты этого авторитетного издания на полном серьезе пели осанну Марселю Обю за гениальную сделку и прогнозировали светлое будущее Квебеку. «Раз уж даже в своей нынешней форме Семенов так сыграл то что будет когда наберет свою лучшую форму? Определенно мы все увидим продолжение его тотального домирования», – общий посыл статьи был именно такой. Как говорится, их бы слова да Богу в уши.

Впрочем две следующие игры которые Квебек выиграл с общим счётом 7:3, частично подтвердили мнение высказанное в The Hockey News. Во второй игре, гостевой с Нью Джерси, я всё так же не имел определенного игрового сочетания и не забрасывал. Но зато провёл уже почти две минуты на льду, за которые успел набрать еще одну голевую передачу. Валера Каменский после моего паса убежал от Касатонова с Фетисовым и открыл счёт своим голам за океаном.

А вот в третьей игре я отыграл уже пять минут исключительно во втором звене, в котором поделил роль центра с Клодом Лапонтом. Это деление, впрочем, было не равномерным. Клод на площадке провёл в два раза больше времени чем я.

Этот матч стал для особенным из-за соперника и места своего проведения

10 октября 1991 года Квебек приехал на Реюнион Арену в Даллас, штат Техас. И соперником Нордикс был Даллас Старз. Команда которая еще в прошлом году играла в финале розыгрыша кубка Стэнли под названием Миннесота Норт Старз.

Не надо говорить что с мотивацией у меня было всё в порядкек в этот вечер. Она буквально выплескивалась через край, мне очень хотелось показать менеджменту и владельцу теперь уже Далласа что они очень и очень ошиблись.

В принципе, мне это удалось. Очередные 1+1 и плюс три в показателе полезности. Это в любом случае очень и очень приличные цифры, а учитывая что их сделал игрок который толком не может бегать и начинает ртом хватать возудх после двадцати секунд на льду, и подавно.

Реюнион Арена, кстати, мне понравилась. Положа руку на сердце играть в хоккей здесь приятней чем в Мет. центре, дышится легче, да и дополнительные пять тысяч мест на трибунах это тоже очень и очень важно.

С бывшими партнерами я пообщался после игры в одном из заведений Далласа. это стало возможным из-за какой-то заминки в в обслуживании чартера, на котором Нордикс прилетели в Техас. Эта задержка в результате дала мне лишние три часа, которые я и потратил на то чтобы пообщаться с ребятами.

Это к менеджменту теперь уже Далласа и его владельцу есть претензии, с хоккеистами у меня, напротив, остались очень тёплые отношения, многих из них я считал своими друзьями.

* * *

2+3 в трех матчах это очень и очень серьезные цифры, особенно учитывая что мой общий айс тайм составил меньше десяти минут. Понятное дело что говорить всерьез о какой-то статистике сейчас просто глупо, но в любом случае в моменте я был самым эффективным хоккеистом в лиге. меньше двух минут на одно набранное очко.

И эти цифры могли вскружить голову не только Дэйву Чемберсу, для которого этот сезон всего лишь второй в роли главного тренера команды НХЛ, но и очень многим на его месте.

Поэтому он принял решение еще увеличить моё игровое время, в чём, само собой, его поддерживал и Марсель Обю. Генеральный менеджер Квебека был просто в восторге от того что Дэйв решил и в четвертом матче сезона поставить меня во второе звено, дав еще больше игрового времени.

Мои слова о том что это ошибка Дэйв пропустил мимо ушей. И это несмотря на то что прямо во время игры в Далласе и после когда мы уже летели в Квебек я несколько раз говорил Чемберсу что даже пять минут для меня много. Последние смены в игре со Звёздами стали для меня откровенной пыткой и в итоге я вообще чуть было сознание не потерял от недостатка воздуха и острой боли в груди. Организм буквально кричал что мы слишком сильно форсируем события.

Дэйв меня выслушал, пообещал разобраться и не особо меня нагружать в следующей игре, две– две с половиной минуты были бы оптимальны. А потом он поговорил с Обю.

И в итоге я вышел на стартовое вбрасывание в матче с Баффало. Выиграть-то я его выиграл, Могильный, который как и Буре с Федоровым переехал за океан, отобрал шайбу у нашего защитника Воланина и в касание бросил по воротам Квебека.

Жак Клотье, занявший наш пост номер один в этой игре, отбил, но шайба в результате отлетела к Дейлу Хаверчаку.

Центр клинков собирался уже добить, но я не дал ему бросить проведя силовой приём, чуть-ли не первый за четыре игры.

В результате всё тот же Воланин завладел шайбой и отдал её Каменскому, а я поехал на смену.

Силовой приём дался очень тяжело и буквально сотряс меня, начисто выбив дух.

В результате на лёд в следующий раз я вышел только в конце периода, да и то на двадцать секунд.

Выиграл вбрасывание в зоне Баффало, получил пас от Лёши Гусарова, он и Миша Татаринов играли в одной паре, а потом бросил с кистей.

Легендарный, в узких кругах, Даррен Пуппа поймал мой кистевой, а я тут же поехал к нашей скамейке и несмотря на возражения Чемберса сменился.

– Что случилось, Алекс? – спросил меня Дэйв, – ты нам нужен на точке в зоне Баффало.

– Дышать не могу, – ответил я и тут же тяжело закашлялся.

Приступ кашля у меня начался такой силы что меня в результате даже увели с площадки и больше я в тот вечер на лёд не вышел, а Нордикс в итоге проиграли.

Правда не в одну калитку. Благодаря двум дублям, Сундина и Каменского мы даже вели к началу третьего периода. 4:3.

Потом правда Саша Могильный показал что он стоит того миллиона на который он подписался с клинками и как под копирку забросил нам две одинаковые шайбы. Он на скорости обыгрывал игроков Нордикс в средней зоне, пересекал синюю линию и не сближаясь с кипером сильно и точно бросал. Делал ровно тоже самое что приносило мне огромное количество заброшенных шайб.

Игра с Баффало, которую я можно сказать что пропустил целиком, стала первой в достаточно длинной череде матчей в которых я не вышел на лёд.

Семь игр Нордикс обходились без своего самого высокооплачиваемого игрока.

Этот отрезок отбросил нас на последнюю позицию в дивизионе. И по другому и быть не могло.

Шесть поражений, одно из которых, с Детройтом было просто унизительным. 19 октября на глазах у переполненного Коллизея нас буквально растоптал Детройт, в составе которого феерил Федоров. 0:10 и хет-трик Сергея.

Двадцать первого мы в упорной борьбе уступили принципиальному сопернику, Монреалю. Гостевое поражение 2:3 можно даже назвать достойным.

Правда двадцать первого в домашней бэк-ту-бэк игре с Канадиенс Нордикс снова получил унизительную оплеуху. 0:6 дома от проклятого Монреаля.

Затем поражение в нью-Йорке и единственная победа дома на Виннипегом.

Эйфория, которая охватила Квебек в первую неделю регулярки сменилась самым натуральным унынием.

И следующий матч это уныние только усугубил. Я хоть и вышел на лёд против Нью-Йорка, но снова сыграл всего семь смен, всего минуту игрового времени и на сей раз ничем не запомнилсякроме трёх выиграных вбрасываний и одного попадания в штангу. Итогом выезда стало очереднгое поражение 2:6.

Плюс ко всему еще и Сундин получил небольшую травму и по прогнозам должен был пропустить минимум две следующих игры.

Из-за этого на следующий матч, который мы должны были сыграть дома против новичков лиги Сан-Хосе Шаркс, я снова был заявлен во второе звено, а Лапойнт занял место Сундина в первом.

Акулы в этот момент являлись абсолютно худшей командой лиги с одной победой и четырнадцатью поражениями, а состав набранный на драфте расширения можно было смело называть мусорным с единственным светлым пятном в виде новичка Пэта Фэллона. Выбранный сразу после Линдроса Фэллон играл куда лучше всех остальных хоккеистов акул.

А когда твой лучший игрок это новичок это очень и очень плохой знак, сравнения с Миннесотой образца сезона 1988–1989 в данном случае абсолютно неуместны. Я, будучи новичком приехал в США в статусе лучшего игрока последней олимпиады и чемпионата Советского Союза.

Проиграть такому сопернику, да еще и дома, было верхом непрофессионализма. И Нордикс до подобного не опустился. Матч закончился со счетом 6:3 в нашу пользу.

И для меня лично он тоже получился достаточно удачным. Шесть минут игрового времени, +2 в показателе полезности и одна голевая передача. На точке у меня тоже всё получилось в лучшем виде. На вбрасываниях я по прежнему играл лучше всех в мире.

С немного улучшенным настроением мы полетели в Чикаго и там нас ждала очередная оплеуха. 1:4 без малейшего шанса спасти игру.

Ну а десятого ноября к нам в гости приехал Вашингтон и болельщики увидели очередной разгром. 2:12, с таким счетом завершилась эта игра.

Которую я как и в случае с Баффало завершил досрочно спустя минуту игрового времени и четыре смены.

Пропустив очередные пять игр, в которых Квебек проиграл четыре раза, но зато смог выиграть у Монреаля, я вернулся в состав 23-го ноября. Так получилось что на эту дату пришёлся очередной бек-ту-бек с Канадиенс.

В этот вечер мы вернулись к тому с чего начали. Я опять играл тринадцатого форварда. И как это ни странно у меня получился ремейк игры с Хартфордом. Очередные 1+1 при игровом времени чуть больше минуты.

Правда это не помогло Нордикс, 3:6 от заклятого врага при отсутствии каких-либо перспектив.

Не нужно говорить какое настроение в этот момент царило как в команде так и в городе. И оценки моего обмена сменились на полярные. Теперь уже никто не восхищался гением Марселя Обю, а наоборот. В газетах Квебека его как только не называли.

А потом ко всем прочим проблемам команды добавилось еще и интервью Эрика Линдроса.

Он дал его сразу после очередного поражения команды, на сей раз от Сент-Луиса двадцать восьмого ноября. Вкратце это интервью было таким:

«Я лучше повешу коньки на гвоздь чем буду играть за Квебек. Сказать по правде, ночью перед драфтом я молился о том чтобы меня выбрал кто угодно только не Квебек. Я был согласен даже на Сан-Хосе, у акул и то больше перспектив чем у Квебека. И я хочу обратится к генеральному менеджеру Квебека. Мистер Обю, у вас достаточно времени чтобы найти приемлемый вариант для обмена. За вашу команду я играть не буду.

– Эрик, а почему ты делаешь это заявление только сейчас, а не перед драфтом или сразу после него? Ты ведь даже надел джерси Нордикс.

– Я буду откровенен сейчас. Тогда у меня были определенные иллюзии относительно Квебека. И они были связаны с Алексом Семеновым. Я победитель по натуре. Я хочу побеждать всегда и везде. И когда я узнал что Алекса Семенова обменяли в Квебек то подумал что с этой командой можно будет добиться успеха. Но сейчас я вижу что нет, Алекс сейчас не играет даже на одну десятую от себя прежнего. И он точно не сможет восстановиться. И это значит что мне не по пути с Квебеком.

– Это твой окончательный ответ?

– Да, окончательный. Я за квебек играть не буду ни при каких обстоятельствах.»

Это интервью окончательно добило весь хоккейный Квебек, я говорю даже не столько о команде, а о городе. И оно, как оказалось, поставило точку в моём выступлении за Нордикс.