Читать книгу "Башня Богов: испытание человечества"

Я прошёл мимо, не поднимая головы, и сделал вид, что их нет, потому что у меня оставалось двенадцать минут, а любая задержка могла привести к штрафу.

– Эй, хромоножка, – догнало меня, когда я миновал лавку.

Я не обернулся, лишь сжал ремень сумки на плече и подумал лишь о том, как бы не сбиться с темпа.

– Смотри не упади, – добавил второй, и оба заржали. Тупо, мерзко.

У меня дёрнулось левое веко, но я шёл вперёд.

Да и отвечать им я не стал бы, даже не будь заказа, даже не будь хромоты – не моя весовая категория.

Оставив недружелюбный двор позади, я свернул за угол.

Спустя ещё минуту телефон снова завибрировал, напомнив, что он здесь главный, и я, не доставая его, мысленно прикинул остаток пути по карте, которую только что смотрел. Арка, потом короткий проход, потом двести метров вдоль дома, и дальше уже выход к торговому центру.

– Вроде успеваю, – кивнул я воображаемой карте.

Вытеснив из головы гнусный смех дворовых малолеток, я оставил в сознании лишь три вещи:

десять минут, оставшийся отрезок маршрута, и моя скорость, которой могло хватить.

Глава 3

Торговый центр возвышался надо мной коробом пластика, металла и глянцевой плитки «под мрамор». В отличие от меня, он явно был на своём месте – стоял уверенно и мощно, будто глядя глазами-окнами в своё будущее, которое он видел чётко. И не было у него ни смен, ни таймеров, ни коленей, которые нужно уговаривать терпеть ещё немного.

Я, вынырнув из дворов, сразу вклинился в поток людей у главного входа, где двери работали без остановки, впуская и выпуская всех, кто оказался в этой точке здесь и сейчас.

Телефон в кармане вибрировал коротко, напоминая, что он здесь начальник. Я, не вытаскивая его, просто сжал ладонью ткань, будто мог через неё прижать и сам таймер, и собственную тревогу, после чего свернул к боковому входу, где стеклянные створки выглядели чуть менее занятыми. Когда я спешил, начинал считать уже мгновения, которые можно было сэкономить.

Я шёл ровно, удерживая тот темп, который ещё не превращал ходьбу в бег, но был близок. Колено продолжало сигналить, но уже было не до него. Я понимал, что лимит был выбран, и оно ответит мне за всё вечером, потому было уже позволительно сказать простое: «потерпи».

Я толкнул стекло плечом и шагнул в полное ни-че-го.

Первая мысль, которая возникла, была полным отсутствием мысли. Абсолютной пустотой, которая бывает в тот момент, когда, наверное, видишь несущийся на тебя грузовик.

Я такого никогда не испытывал, но представлял, что могло бы быть в голове.

Ни-че-го, пусто. Никаких «А-А-А-А, боже, он сейчас меня собьёт», панических попыток отскочить, куда-то отпрыгнуть, а вместо крика ужаса или непонимания тупое «Э-э-э…». Я не мог говорить за других, но про себя знал точно – так и было бы.

Остекленевший неморгающий взгляд, пустота в голове и абсолютный паралич – мой личный набор человека в таком состоянии.

– Э-э-э…

Ни-че-го.

То есть, совсем ничего. Будто бы вместо торгового центра я попал в пустоту.

Ни тебе вывесок, завлекающих в кафешки; ни толпы людей, которая окружала меня мгновение назад; ни той музычки, которая играла на фоне; ни-че-го.

Лишь свет.

Ни одной лампы в этом ни-че-го не было, как и теней, или того, за что глаз мог бы зацепиться и дать возможность хоть одной мысли найти опору.

– Э-э-э…

Я поднял руку, чтобы перед глазами возникло хоть что-то материальное, нарушающее эту стерильную белизну.

Стало чуть лучше. Глаз зацепился, а за ним потянулись мысли.

«Это, наверное, служебный коридор, – подумал я, – или какая-нибудь зона ремонта, или склад, куда случайно оставили приоткрытую дверь, и где сейчас просто никого нет, потому что утро, смены, графики, всё такое. Остановись! Стой!»

Я отмер, насильно и с яростью затоптав поток бреда, который прорвался сквозь оцепенение.

«Стоп!»

– Какой ещё коридор, нахрен? – спросил я у себя, ведь никого рядом не было.

Взгляд скосился вниз, где должен был быть пол – ничего.

Вверх – ничего.

Назад, где должна была быть вращающаяся дверь – ничего.

Лишь всепоглощающая белизна.

«Нет, нереально», – тут же одёрнул я себя, потому что двери, люди, вывески, чёртовы торговые центры, да и весь мир, не исчезают, если ты не в кино и не в дурке. А я ни там, ни там не был. Я, вообще-то, был на смене, с заказом, с таймером, и мне нужно было просто забрать еду на четвёртом этаже, а не стоять в белой пустоте, как идиот, разговаривая с собой.

С открытым ртом я сделал шаг вперёд, короткий и осторожный, проверяя, есть ли у этого места опора.

Будто бы проверяя лёд на крепость, осторожно перенёс центр тяжести, чувствуя пол, но не видя его. Я не падал, а стоял – значит стоял на чём-то, значит там был пол. Всё это я проговаривал про себя, ощущая, как стучит сердце, разогнанное адреналином.

Шаг.

Ещё шаг.

Ещё неуверенный шажок.

Отсутствие визуальных ориентиров сводило с ума внутреннее ухо, начавшее подбрасывать мне финты, которые можно было назвать смесью головокружения и лёгкой качки. Я, пытаясь держать баланс, двигался, но будто бы стоял на месте, ведь в этой белизне я не видел результатов передвижения.

Меня вдруг прошибло нелепым, почти детским вопросом: а если я сейчас пойду дальше, я вообще куда-то приду, или буду идти вечно, как на беговой дорожке, которая не заканчивается?

Я остановился, выдохнул медленно, пытаясь вернуть себе нормальную последовательность мыслей, потому что всё это не могло быть настоящим.

«Что это? Почему? Как я сюда попал?»

Если это не настоящее, что было тем триггером, который запустил это всё? Есть ли где-то рядом дверь обратно, кнопка «вернуться», хоть что-то?

– Выпустите, – неизвестно к кому обращаясь, прошептал я, чувствуя, как по лбу пробежала капелька холодного пота.

И именно в этот момент, когда я ещё как-то держался за вопросы и пытался не сорваться в истерику, которая была уже где-то вот-вот, передо мной возник прямоугольник.

Он появился где-то на уровне груди, похожий на экран, и эта чёткая рамка сразу стала единственной опорой для взгляда, который жадно вцепился в это порождение безумия, в которое я был выброшен.

Мозг, цепляясь за привычку объяснять, не находил какого-то резона для этого, ведь у любого обычного предмета должна быть причина, место в мире и какое-то предназначение, но тут… Экран висел сам по себе. Не было никаких проекторов, дисплеев, ни-че-го. Белизна, я и этот чёртов экран.

– Это что, штраф за просрочку что ли?! – выпалил я, теряя себя, когда абсурд достиг пика.

Нет, абсурд был с самого начала, как всё это произошло, но вал неотвеченных вопросов, внутреннего напряжения, страха и раздражения, которое копилось годами, всё хлынуло разом, вылившись в сорвавшийся вскрик.

Я обычно не бил вещи, которые начинали сбоить. Не швырял зависший телефон, чтобы не доломать его окончательно. Единственное, что я мог колошматить – боксёрская груша в зале, но это было в прошлой жизни. С тех пор я не поднимал руку чтобы ей бить.

Но сейчас я психанул и ударил.

Прям в этот чёртов экран, будто… даже не знал почему. Просто ничего не оказалось рядом.

Кулак прошёл его насквозь, отчего тот лопнул снопом зелёных искр, заплясавших вокруг меня, словно рой пчёл.

– Э, что за?!

Я стал отмахиваться, но те не отставали, они лезли повсюду: в глаза, в нос, в уши. Будто бы в лицо прыснули из пульверизатора.

Я зажмурился и закашлялся, чувствуя их внутри носоглотки.

Спустя пару минут кажется, всё прошло. Я перестал размахивать руками и открыл глаза.

Передо мной висел экран.

На поверхности вспыхнули слова.

«Поздравляем! Активация произведена».

– Что? С чем?! – заорал на него я. Потом резко снизив голос, зашипел: – Какая ещё активация, нахрен?!

Стоп.

«А что, если я с ума сошёл? Что, если я там в центре машу руками и ору?» – я замер, ведь эта мысль показалась разумной. Семь из десяти по шкале адекватности.

«Курьер сошёл с ума, видит всякое, машет руками, орёт, пугая посетителей».

Вполне вписывалось в реальность.

«Статус: Игрок». На экране сменилась надпись, и я задержал дыхание.

«Вы первый участник Башни Богов».

– Какой ещё Башни?

«Вам доступны стартовые бонусы».

– Бонусы? Да вы охренели?! Выпустите меня!

Я сделал шаг назад, отступая от экрана, однако тот двинулся за мной, оставаясь передо мной на том же расстоянии.

Я повернулся боком, затем резко развернулся полностью и снова оглянулся туда, где должна была быть дверь, пытаясь выцепить край, угол или линию стыка, но, вместо двери, перед глазами продолжал маячить чёртов прямоугольник.

Пока я пытался обмануть систему и вертелся туда-сюда, я не смотрел на текст, который успел поменяться за это время:

«Вы хотите выйти?»

Под строкой висели две кнопки.

«Да».

«Нет».

– Да, чёрт тебя дери, ДА! – воскликнул я, не веря собственному счастью.

Это грёбаное ни-че-го наконец-то услышало то, о чём я мечтал всё это время!

Вот оно!

Выход!

Я ткнул пальцем в «Да» почти рефлекторно.

Экран исчез.

– Э, куда?

Следом появился другой. Он был яркий. Красный. Текст, который на нём был, пульсировал словно гирлянда.

«Внимание. При выходе из Башни Богов после активации стартовые бонусы будут потеряны. Также к вам будут применены штрафы.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Штрафы возможно несовместимы с дальнейшей жизнью. Администрация Башни Богов НЕ НЕСЁТ ответственности за то, что произойдёт вне Башни Богов.

Вы уверены, что хотите выйти?».

Холод бежал по коже, когда глаза скользили по тексту. Я перечитал его, задержавшись на вдохе, не веря. Ещё раз.

– Да что же это? Что значит «не несёт ответственности»? – прошептал я сдавленно, снова и снова читая предупреждение.

«Я же не хотел… меня же… что значит несовместимые? Кто несёт ответственность?! Что за бред такой? Они меня убьют что ли?!»

Ниже маячило ещё одно окно.

«Подтвердите выход».

И снова две кнопки.

«Подтвердить».

«Отмена».

Я замер, в нерешительности, тупо глядя на кнопки. Глаза то и дело скашивались на предупреждающее сообщение, которое выдернуло скатерть радости из-под вазы, которая упала и разбилась вдребезги.

– Я что… – сглотнул ком, – я умру, если выйду?

Никто не ответил. Лишь текст предупреждения мерцал рядом.

Я помахал рукой в воздухе, где висело предупреждение, чтобы, я не знал что – найти какую-то форму обратной связи, кнопку звонка в техподдержку, хоть что-то.

«Администрация не несёт ответственности», – маячило перед глазами. Экран оставался недвижимым. Не было там никаких техподдержек и форм.

Я медленно выдохнул, пожевав нижнюю губу, и вернулся глазами к кнопкам.

«Подтвердить».

Курьер во мне отчаянно протестовал – он не хотел получать штраф.

Человек во мне отчаянно сопротивлялся – он не хотел получать что-то несовместимое с жизнью.

Больше рядом никого не было.

Я ткнул в «Отмена».

Окно исчезло.

Экран вернулся к своему спокойному тону, и текст изменился так, словно он одобрил мой выбор.

«Отлично!»

Пауза.

«Вы – первый участник Башни Богов».

Пауза.

«Вам доступна стартовая процедура адаптации».

«Ваше тело будет восстановлено до максимально идеального для вашего возраста состояния».

Я прочитал это два раза, пытаясь прожечь ненавистный экран взглядом

«Идеальное состояние».

Слова, которые были даже выделены, я не совсем понимал.

Пахло какой-то магией и однозначно безумием – нельзя восстановить тело до «идеального состояния».

Будь такое возможно, я был бы чертовски рад, но сейчас радости от этой магической невозможной формулировки не было, потому что радость требует доверия, а доверия у меня к экрану в воздухе не было и быть не могло, зато подозрение появилось мгновенно, потому что слишком щедро, слишком прямо, слишком легко.

Появилась строка.

«Ошибка».

Потом ещё одна.

«Ошибка».

И ещё.

«Ошибка».

Они множились быстро и как-то истерично, заполняя собой пространство вокруг, появляясь в разных местах, накладываясь друг на друга, а я лишь отстреливал их мечущимся взглядом.

Когда их стало за сотню, окошки рассыпались красной пылью, растворившейся в воздухе.

«Идеальное состояние не распознано».

Я не успел толком понять, что значит это «не распознано», как следом вспыхнуло другое.

«Данный вид существ имеет другой стандарт».

У меня похолодели пальцы

Экран снова начал спамить.

«Ошибка».

«Ошибка».

«Ошибка».

«Примерное значение идеального состояния подобрано».

Я машинально шагнул назад, и тут же заметил странность, которая не успела оформиться в мысль, потому что тело отреагировало быстрее.

Нога поставилась легко, без привычного внутреннего предупреждения, и я почти успел удивиться этому факту, однако экран не дал мне задержаться на ощущении.

«Готовы получить первый бонус?»

Снова две кнопки.

«Да».

«Нет».

В тот момент я уже распрощался с прошлой жизнью. Я не знал, во что я попал, но, когда я отменил выход, в подсознании будто бы захлопнулась дверь и раздался шум запираемого замка.

К моменту, когда появились эти две кнопки, я уже не думал о том, что происходило со мной. Я знал, что жизнь разделилась на «До» и «После». То, что было «До» – я знал и помнил. Оно осталось за той захлопнувшейся и наглухо запертой дверью.

То, что ждало меня далее – неизвестность. Даже если я впал в какое-то трёхмерное безумие, оставаясь телом в смирительной рубашке, всё это было тем самым «После».

Выбора больше не было.

– Да, – сказал я вслух.

Экран никак не отреагировал на голос, и я, ругнув себя за автоматизм, ткнул пальцем в «Да».

Сразу стало темно.

Темнота накрыла меня резко, без прелюдий, когда мир сначала отъезжает куда-то назад, а мозг успевает как-то среагировать. Всё оборвалось одним щелчком, как лампа в подъезде, выключенная чужой рукой вместе с сознанием, не оставляя ни времени, ни объяснений.

«Тик».

А потом я снова стоял.

Словно секундная стрелка сменила деление.

Я снова стоял в этой белизне, словив ощущение, что я снова оказался в себе. Больше ничего, кроме чистой тишины в голове и лёгкости в теле.

Экран сменил текст.

«Бонус за участие в первой сотне посетителей Башни Богов – получен. Тело реструктурировано до идеального состояния. Поздравляем!»

«Готовы продолжить?»

«Да».

«Нет».

Я прищурился, хоть видел всё чётче, чем когда-либо, прислушался к организму по привычке человека, который давно научился читать выставляемый счёт сразу, пока он ещё не превратился в боль. Осторожно перенёс вес на левую ногу, ожидая знакомого тихого предупреждения, которое появляется раньше боли, однако сустав молчал, и эта его немота оказалась настолько непривычной, что я вернул вес обратно, повторил попытку и только потом сделал шаг, ещё один, чуть смелее, понимая по движению, что оно выходит ровным и мягким, без необходимости уговаривать ногу и просить у неё разрешения на каждый метр.

То, что мне показалось чуть ранее, было другим – адреналин и злость перекрыли стандартные ощущения. Наверное, я и стометровку смог бы пробежать в том состоянии.

Сейчас же тело было «новым», свежим, словно только из духовки достали.

Колено молчало.

Я был ошеломлён.

О радости речи не шло, ведь я знал, что цена была уплачена, но возможность ощутить то самое «новое», оказавшееся забытым уже старым – до хромоты, до перелома… я не верил.

– Да.

На этот раз экран с кнопками отреагировал. На основном появилась новая строка.

«Бонус за участие в первой полусотне – доступен».

Затем открылось окно с просьбой выбрать бонус, и ниже горели два пункта, «Дополнительная жизнь» и «Ответ на вопрос», а я, всматриваясь в эти слова, чувствовал, как прагматика постепенно вытесняет страх, потому что страх здесь ничего не решал, а решать, судя по всему, придётся постоянно, и если система уже показала, что умеет делать с телом, то притворяться сном становилось глупо.

– Ага… «Как пройти в библиотеку?» – усмехнулся я.

К чёрту ответы, если жизнь под угрозой.

Я поднял руку и нажал на «Дополнительная жизнь».

Появилось подтверждение.

«Вы подтверждаете выбор?»

«Да».

«Нет».

Смешно, подумал я без улыбки, потому что даже здесь нужен второй клик, и эта обязательная формальность слишком напоминала любые сервисы, которые не отпускают, пока ты не согласишься дважды, что сам принял условия, после чего я нажал «Да» и дождался сухих строк.

«Выбор принят».

«Дополнительная жизнь – активирована».

«Подготовка к первому испытанию».

– Ну что, Женёк… вечно тебе не везёт, да? Не получилось жить нормально, а теперь и не получится уже, – сказал я вслух, ощущая внутри мандраж, будто бы готовясь впервые прыгнуть с парашютом.

Никогда не гнался за дешёвым адреналином, но тот, видимо, гнался за мной.

И догнал.

Что-то изменилось в этой белизне. Я ощущал какой-то глубинный гул, который был похож на шум разгоняющихся турбин самолёта, которые набирали обороты перед тем, как пойти на взлёт.

Экран чуть подрагивал.

«Статус первого участника Башни Богов подтверждён».

– Ага. Пять раз уже.

Что-то явно происходило. Надписи продолжали меняться, но уже торопливо, будто бы наш «самолёт» действительно разгонялся и вот-вот оторвётся от земли.

Нажав на очередное «Да», я приготовился.

Глава 4

Белое пространство не исчезло сразу. Оно держало меня ровно и спокойно, как пациента перед кабинетом, где решается судьба. Экран висел передо мной на той же высоте, и плёнка под пальцами ощущалась так, будто я трогаю не воздух, а тонкое стекло, которому всё равно, верю я в него или нет.

Текст сменился, и на секунду я даже почувствовал облегчение. Я привык к тому, что в любой системе есть понятный ритм: вопрос, ответ, подтверждение, результат. С этим ритмом можно работать, даже если от него несёт чем-то чужим.

«Статус первого участника Башни Богов подтверждён».

Я прочитал это, и внутри шевельнулась глупая, почти детская радость – я сумел не сломаться там, где меня пытались сломать на первом же шаге. Я стал первым. Я не знал, что это значит. Я пока не понимал цену. Но слово «первый» всё равно ударило в голову, как короткий глоток чего-то крепкого. Или как гимн, внезапно зазвучавший над головой – мечта любого спортсмена, попавшего в олимпийскую сборную и идущего к победе.

Ниже, чуть меньшим шрифтом, появилась новая строка.

«Бонус первенства закреплён. Доступ откроется после прохождения первого этажа».

И тут же рядом с радостью появилось другое чувство, тяжёлое и обидное, как мокрая куртка на плечах. Бонус откроется после первого этажа. То есть ещё не сейчас. Получается, в этой Башне всё устроено так же, как у курьерского сервиса, только вывеска другая. Сначала докажи, потом получишь. Сначала выживи, потом награда. А если не выживешь, награда так и останется красивой строкой в системе. Но зато её тебе пообещали.

Я машинально перенёс вес на левую ногу и только тогда понял, что делаю это автоматически, не оглядываясь на колено и не перекашивая корпус, как раньше. Я стоял ровно. Тело держало меня так, словно я всё ещё был человеком, который не привык думать о связках и боли.

В это было настолько сложно поверить, что мой мозг на автопилоте стал искать подвох. Я провёл ладонью по бедру, словно проверял, на месте ли оно. От этого жеста стало стыдно – человек не должен проверять себя, как вещь после ремонта. Но я проверял, потому что слишком долго жил в режиме, где тело постоянно напоминало, что оно хрупкое.

Подвоха не было. Я не чувствовал ни дрожи, ни привычной тяжести в суставе. Это вызвало ещё одну короткую вспышку радости.

Экран, будто уловив, что я отвлёкся, выдал следующую строку.

«Перемещение в общий хаб участников подтверждено».

Под ней появилось короткое предупреждение:

«Внимание. Контакт с другими участниками – возможен. Конфликтные действия ограничены правилами хаба».

Я задержал взгляд на слове «конфликтные» и подумал, что это звучит смешно. Люди умеют конфликтовать даже в очереди за кофе, а тут их собирают в каком-то хабе, растерянных, ничего не понимающих, спешащих по своим делам и наверняка опаздывающих, как я. Ничего не объясняя, заметьте.

Да, в хабе точно будет весело. Прямо праздник.

Я поднял руку, чтобы ткнуть в экран. Никаких кнопок на нём сейчас не было, но мне, привыкшему к постоянному движению, требовалось делать хоть что-то. А в следующий миг белое вокруг дёрнулось, как картинка на старом мониторе, когда меняется источник сигнала. Воздух стал плотнее на долю секунды, и мне показалось, что мир сделал вдох.

Потом всё выключилось.

Нет, не так, как бывает после многодневного недосыпа, когда ты «моргнул» и вернулся. Здесь я никуда и не «уходил», только ощутил движение, как будто меня взяли за воротник и протащили сквозь узкую щель. Но ощутил не телом, а чем-то другим, расположенным в глубине грудной клетки.

И тут же понял, что я больше не один.

Хаб выглядел иначе, чем белая пустота. Здесь была форма. Здесь были углы и даже потолок, высокий, но вовсе не бесконечный. Свет с него лился хоть и ровный, но не стерильный, и ложился на остальные поверхности так, что можно было понять, где металл, где камень, где стекло. Пол под ногами, например, был каменный, гладкий и серый, с тонкими ровными линиями, похожими на швы между плитками. По кругу стояли колонны. Не декоративные, кстати, а очень даже функциональные, судя по лежащим на них балкам.

Вокруг стояли люди. В смысле, вокруг меня, а не колонн – каменные колоссы сами окружали разношёрстную толпу, собравшуюся в этом странном месте. Я быстро пересчитал присутствующих. Двадцать пять.

И вот тут, заметьте, хаб сразу показал, что он такое. Не просто комната – а базар. Настоящий базар из сломанных людей, которых выдернули из их жизней и свалили в одну кучу, как картошку в мешок.

Взгляд сразу зацепился за парня в спортивной форме, который стоял чуть отдельно и держал руки на поясе, будто готовился выйти на старт. Он явно пытался сделать вид, что всё нормально. Но его выдавали бегающие в панике глаза. Спортсмен, да? Ну конечно. Такие всегда думают, что физическая форма спасёт от любой хрени. Сейчас узнает, от чего она не спасает.

Мужчина лет тридцати, в офисном костюме, держал телефон так, будто хотел позвонить, и раз за разом давил пальцами на экран, но связи здесь, похоже, не было. Он шептал что-то себе под нос, и губы у него двигались чуть ли не быстрее мыслей. Офисный планктон, привыкший, что все проблемы решаются через техподдержку. Техподдержка тут не при делах, дружище. Сам теперь техподдержка.

Две девушки, бледные, обе в коротких куртках. Одна пыталась что-то говорить, но слова застревали в горле, и на выходе получалось что-то бессвязно-истеричное. Вторая просто молчала и, похоже, была уже далеко – в том месте, куда люди уходят, когда реальность нагло не совпадает с их картинкой мира.

Парень у колонны, старательно делающий вид, что ему всё равно. Он держался так, как держатся люди, у которых в жизни было слишком много драк и слишком мало разговоров. Тощий, жилистый, с пустыми глазами. Вот этот был опасен. Но не из-за силы – откуда она могла бы взяться в его тощем теле? Он был опасен из-за своего равнодушия ко всему и всем, кроме себя. Такие люди не дерутся – они убивают. И не потому что злые, а потому что им плевать. Это страшнее любой злости.

Женщина лет сорока, сжимающая сумку так, будто та могла её защитить. Она без остановки повторяла, что у неё ребёнок дома. Мать-одиночка, наверное. Или просто мать. Ребёнок дома – а её тут. И сумка с косметикой или кошельком ей не щит.

Парень с рюкзаком, который только что вышел из торгового центра. Он ещё не осознал, что шопинг отменяется. Что ассортимент тут другой. Что ценники – не в рублях.

И вот ещё – мужик, который уже орал, что это похищение, что это незаконно, что он вызовет полицию. Он орал громче всех, и в его голосе была не паника – была злость человека, привыкшего, что система работает на него. Не на тебя тут система работает, приятель. Тут система вообще ничья.

Я услышал, как в хабе растёт шум – люди начали говорить. Поначалу тихо, как в очереди к врачу. Потом громче. Кто-то спрашивал, кто-то ругался, кто-то смеялся нервным смехом, который всегда звучит одинаково и всех раздражает.

– Это квест? – спросил кто-то, и в голосе прозвучала надежда.

– Это похищение, – ответил другой голос, уверенный, будто его обладатель просто не допускал иного развития событий.

– Я в торговый центр шла… – тихо сказала девушка, и я услышал в её голосе злость. – В торговый центр. На шопинг. Я вообще не…

Она не договорила. Слова сорвались в пустоту, а девушка закрыла рот ладонями и затряслась в беззвучной истерике.

Я сделал шаг к центру, но остановился. Слишком выделюсь, сразу произведу впечатление, что хочу «взять слово». В таких ситуациях всегда находится кто-то, кто начинает командовать. Иногда это помогает, иногда просто ускоряет хаос. Но я становиться таким лидером как-то не собирался.

Экран снова обновился.

«Информация для первого участника. Награда первенства выдаётся после прохождения первого этажа. Награда фиксируется. Потеря возможна при неудаче на первом этаже».

На этот раз я ощутил только злость. Мало того, что все эти сообщения про награду формулируются так, будто речь о бонусе по карте лояльности, который сгорит, если ты не успел прийти в срок. Так ещё и количество однотипных сообщений про него начинает зашкаливать. Сколько можно одно и то же повторять? Я и так уже понял, что бонус этот – тупо замануха. И про «Потеря возможна» я тоже уже догадался.

Я поднял руку и ткнул в строку, просто чтобы посмотреть, что будет.

«Подробности награды недоступны», – тут же отозвался экран.

Конечно, недоступны! Это же прямо по методичке – дай человеку повод надеяться и не дай понять, ради чего он рискует. Прекрасная политика. Мой сервис точно бы одобрил.

Я опустил руку и решил изучить не людей, а место, в котором оказался – с людьми я ещё успею, судя по тому, как медленно они приходят в себя.

В центре помещения, названного хабом, была приподнятая, словно сцена, площадка. Вокруг неё толклись люди, и всё это пространство было окружено массивными колоннами. За колоннами были двери, которые я заметил и раньше, но особо не стал разглядывать. Теперь я понял, что зря, когда заметил, что на каждой из них был какой-то светящийся знак.

Слева от меня кто-то резко выдохнул.

– У меня экран… – сказал парень, молодой, с рюкзаком. – Он… Он спрашивает имя. Я должен только имя ввести или фамилию тоже?

– Не вводи ничего, – сразу подсказал ему голос, в котором явственно звучали панические нотки. – Это ловушка.

– Какая ловушка? – отрезал другой голос. – Ты где ловушки видел в белой комнате?

– В интернете, – огрызнулся первый. – Я в ТЦ шёл. А меня, получается, инопланетяне похитили? Или учёные для своих опытов? Я читал, они так делают, когда биооружие разрабатывают. И вышки так же тестировали. И ту дрянь, которую с химтрейлов теперь распыляют…

Я услышал это и едва сдержал ухмылку. Интернет. Кладезь всякой дряни, в которую удобно верить, когда жизнь не расстилает перед тобой красную ковровую дорожку просто за то, какой ты распрекрасный человек. Люди до последнего держатся за то, во что очень хотят верить, и отмахиваются от фактов. Даже тогда, когда своими глазами видят то, чего быть просто не может. Например, висящий в воздухе без всякой опоры экран.

Я посмотрел на свой экран. И с удивлением заметил вопрос и на нём:

«Идентификация участника. Введите имя».

Поле ввода было пустым. А под ним – две кнопки.

«Подтвердить. Пропустить».

Я не хотел вводить своё имя. Не из-за паранойи, что оно куда-то там утечёт – что в моём имени такого секретного? А из-за простого ощущения, что в этой башне оно станет сродни идентификационной метке.

С другой стороны, пропуск ввода имени тоже в некотором роде означал, что я заявляю о себе. Система ведь уже назвала меня «первым участником», определила мой биологический вид, подправила физическое состояние. Она и так знала обо мне достаточно, чтоб создать тот самый идентификатор. Так какая разница, будет он называться моим именем или бессвязным набором букв и цифр?

Я задержал палец над полем и всё-таки ввёл:

«Евгений».

В фамилии я смысла уже не увидел. В ней тоже не было ничего секретного. Просто мне показалось лишним и слишком официальным указывать ещё и её.

После нажатия кнопки «Подтвердить» экран коротко мигнул и выдал:

«Евгений. Идентификация принята».

Ниже всплыло ещё одно окно.

«Синхронизация статуса. Восстановление завершено. Дополнительная жизнь активна. Условие награды первенства – прохождение первого этажа».

Я едва не закатил глаза – опять эти бесконечные повторы одной и той же информации! И в то же время эмоциональные качели снова склонились в сторону радости – колено молчало, а надпись про завершённое восстановление подтверждала, что это не совпадение и не удачное стечение обстоятельств.

Конечно, не влезь я в ту историю с подпольными боями, оно бы молчало само по себе. Но что сделано – то сделано. Тогда я перестал жить и начал выживать, постоянно балансируя между своей болезнью, требующей непрерывных нагрузок, и этими нагрузками, убивающими меня ещё быстрее.

– Эй!

Я вздрогнул от неожиданности и обернулся на голос. Рядом со мной стоял парень примерно моего возраста, в тёмной куртке, джинсах и кроссовках. Лицо обычное, но взгляд цепкий.

Я узнал этот взгляд. Так смотрят те, кто быстро понимает, откуда приходит опасность.

– Извини… Я увидел твой экран – он пишет, что ты первый… – произнёс он тихо.

Я не ответил сразу. Не хотел привлекать внимание. Но парень говорил ровно, без истерики, и мне подумалось, что, возможно, ещё один человек, сумевший взять себя в руки и задуматься над происходящим, будет мне не лишним.

– Пишет, – кивнул я.

Парень выдохнул и чуть криво улыбнулся.

– Ну всё. Теперь тебя будут или ненавидеть, или просить помочь.

Он сказал это спокойно, будто речь о погоде. Я коротко кивнул – по сути, он был прав.

– А ты?

Ответ моего собеседника утонул во внезапно ставшем до невозможности громком гуле голосов. И тут же раздался голос, пытавшийся перекричать этот гул.

Я обернулся и увидел, что на площадке в центре стоит тот самый худой и опасный своим равнодушием парень и пытается перекричать толпу – видимо, он решил занять лидерскую позицию, от которой отказался минутой раньше я. Парень пытался сказать, что надо держаться вместе, что надо найти выход, что это всё незаконно. Но люди его не слушали. Страх в их головах звучал громче, заглушая всё остальное.

Одна женщина лет сорока сжала сумку так, будто та могла её защитить. Она без остановки повторяла, что у неё ребёнок дома. Кто-то пытался её успокоить, но получалось так себе.

Я смотрел на всё это и чувствовал себя одиноким, как никогда. Парень, спросивший меня про первенство, был единственным в этой толпе, кто смог взять себя в руки. Но доверять ему я пока что не мог – кто знает, может, в первом же испытании нам с ним придётся сражаться насмерть. Но и отталкивать его от себя не стал.