Читать книгу "Тихий лес"

– Разве это похоже на жизнь?

– А разве нет? Есть ли хоть какие-то отличия, кроме того, что от свободы ты страдаешь, а без неё вся возможная вина и боль перекладываются на того, от кого ты зависим?

– Это очень эгоистично. Это похоже на жизнь домашних животных.

– И это самая лучшая из возможных жизней. Я прошу тебя получать удовольствие от такого бытия. Стремясь изменить свою жизнь и сделать всё согласно своему видению, ты разрушишь вообще всё. Ты станешь смертью, разрушителем миров, прямо как твоя мать. – пока она произносила эти жестокие слова, мачеха казалась мне мёртвой птицей.

Когда-то в далёком детстве, я увидел почти разложившийся птичий труп, лежавший на земле под деревом. В его белых костях погибла моя ребяческая наивность и впервые родилось осознание собственной смертности. Детство закончилось вместе с невесёлым открытием конечности любой жизни.

И вот, после этих слов о том, что мне самому предстоит стать погибелью для всего, что меня окружало, я почувствовал, как умирает моя собственная твёрдая вера в то, что я должен быть свободен и самодостаточен. Мачеха, как и птичий труп, вносили боль и страх в мою жизнь. И ответной реакцией на них становился гнев и злость. Я действительно возжелал разрушать.

– —

Последним в памяти всплыло недавнее воспоминание Короля. Он с глазу на глаз общался с уже знакомым мне Белым волком. Правитель пытался убедить своего не слишком верного подданного в правильности верного курса:

– Мы сможем ЕГО контролировать. Я всё рассчитал и твои сомнения ничтожны.

– Какие гарантии, что эта тварь не выйдет из-под контроля? Ты убедил всех окружающих, что это правильное решение, довериться инородному божеству ради обретения свободы и силы. Но мы то с тобой не дураки. И ты, и я, понимаем, что ты сделал это не из глупой надежды на то, что он будет к нам снисходительным. Но, в отличии от тебя, я здраво оцениваю наши собственные силы и понимаю, что всё это безумно глупо. Нельзя надеяться на то, что такие сделки обойдутся малой кровью. – злобно констатировал Белый.

– Они и не обойдутся. Нам придётся многими пожертвовать. Но я чувствую, что мегалиты смогут дать мне власть над силой БОГА КОРНЕЙ.

– Разве чувства являются достаточным основанием для таких рискованных действий? Ты явно никогда не делал ничего подобного ранее. Так откуда ты знаешь, что это сработает?

– Моих чувств достаточно. У меня есть странное ощущение, что всё это я уже когда-то делал. Кроме того, мы всё равно уже не повернём назад. Теперь мы либо подчинимся, либо переиграем БОГА.

– Либо воспротивимся.

– Такого варианта я не рассматриваю. А если этого не делаю я, лидер стаи, то ты, мой советник, его также не принимаешь во внимание. Разговор закончен.

– —

После этого воспоминания, в разуме всплыла странная картинка. Чуждый и смутный образ, что, казалось бы, не был в моём сознании ранее. Он был похож на сон или мимолётное видение будущего.

Это был мрачный и тёмный храм, сложенный из брёвен. Он стоял среди леса безмолвной громадой, заставляя трепетать от тайн, что скрыты за его стенами. Я чувствовал, что рано или поздно должен буду заглянуть за его тяжёлую скрипящую дверь и открыть то, что не хотелось бы видеть. То нечто, что лежало за пределами сознания, логики и любых смыслов, должно было окутать меня и понести прочь. Сама судьба, против которой я когда-то в детстве боролся, должна будет привести меня к этому месту и поставить жирную точку на всей истории Тихого Леса, а вместе с тем и моей истории.

Я проснулся с полной готовностью ещё раз восстать супротив этой судьбы и спасти лес любой ценой.

Нечто новое – Судьба

Выйдя из ступора, который на меня нагнали нахлынувшие воспоминания, я вновь оказался в реальности. Меня окружали встревоженные волки, которые ныне, видимо, должны были подчиниться моей власти и пойти за мной куда бы я их ни повёл. Они явно боялись того, что нас ждёт впереди, ибо ровно, как и я, чувствовали, что грядущая битва с богом корней будет далеко не единственным испытанием. Может быть, даже наименьшим из прочих.

Действовать следовало стремительно, поскольку я и так потерял много времени пытаясь разобраться… с самим собой? Пожалуй, что теперь можно и так сказать. Всё же, от Короля мне в наследство досталась не только сегментированная память, но и определённая ответственность. Прежде всего за тех, кем я управлял.

И, пусть мой «предшественник» действовал, крайне необдуманно решившись ради спасения своих подопечных поучаствовать в авантюре с помощью странному хтоническому сплетению корней. Всё же можно сказать, что Король хотел Тихому Лесу лишь добра, используя свои ресурсы ради того, чтобы даровать освобождение как можно большему количеству лесных жителей. Теперь и я, обладая его возможностями, смогу освободить из заточения в этой пространственной аномалии себя и всех тех, кто будет готов пойти за мной по пятам.

Обратившись к своим подчинённым и, прежде прочих, к Белому, я сказал:

– Кажется настало время пересмотреть идеи Короля.

– Король умер. – произнёс белошёрстный, подняв лапу, зажатую в кулак, – Теперь ты Король. Всё, что ты скажешь, будет для нас законом. И мы, твои слуги, внимаем любому твоему решению.

После этих слов он опустился на колено. Его примеру последовали и все остальные, находившиеся в комнате. Я знал, что они ждут от меня приказов и я дал им приказ:

– Мы выкорчуем ростки бога корней. Разошлите гонцов по всем крепостям и кланам, до которых мы можем добраться, пусть также уничтожат семена. Пленников можно отпустить восвояси, если они будут ещё живы и разумны. Затем соберите у крепости всех, кого только можно. Мы выдвигаемся в самое сердце зла.

Отдавая команду, я чувствовал себя в своей тарелке. Уверенность и решительность, ранее несколько чуждые мне, ныне полностью утвердились в моей голове. Они достались мне не только от поглощённого сознания Короля, но и от того факта, что теперь я был цел и даже, возможно, почти неуязвим. Поглощение плоти моей точной копии подарило мне его силы. Кто теперь мог встать на моём пути?

Как и было приказано, волки собрались на поляне перед огромной крепостью. Их было всего около сотни, но все они были прирождёнными машинами для убийств и достойной армией, чтобы попытаться низвергнуть нечто из другого измерения. Я уже знал, куда именно нам нужно направиться. К тому дереву, что оплетало мегалиты. Где и была заключена сделка Короля. В моей голове чётко закрепилось знание того, что именно оно и стало центром влияния бога корней в этом измерении. И теперь этот центр надо было уничтожить.

Как только мы двинулись в путь, прямо передо мной приземлилась знакомая птица в золотых украшениях:

– Ты жив, Охотник.

– Больше не «Охотник».

– Значит ты Король?

– Нет, и не он тоже. Я нечто новое, чему даже сам ещё не дал названия.

– Но твоя цель всё ещё прежняя?

– Да. Я как раз нашёл причину всего происходящего и хочу от неё избавиться.

– Тогда надо поспешить. Ты слишком много циклов провёл в волчьем логове. Вот– вот польётся последний дождь. И нам надо действовать прямо сейчас.

– Вы мне поможете?

– Мы обязаны. Вся мурмурация на твоей стороне, и мы последуем за тобой туда, куда ты нас поведёшь.

– Тогда не будем терять время.

Вскоре к нашему небольшому походу присоединились и птичьи воины. Все вместе, и птицы, и волки, уверенно маршировали в сторону злополучного древа. Вскоре дорога привела нас к нему. Толстое дерево значительно выросло и растолстело с того момента, когда Король заключал свою сделку. Оно уже почти полностью «поглотило» своим дородным стволом окружавшие его громадные мегалиты. Конечно, снести столь огромное растение было крайне непростой задачей. Однако это вовсе не было главной проблемой.

Ведь здесь, опершись спиной на толстую кору, стояла мрачная человечья фигура. Это был Трикстер или, как звал его Король Волков, Небыль. При виде меня и той армады, что следовала за мной по пятам, он спокойно зевнул и отпрянул от древа. Не слишком торопясь, он подошёл ко мне и спросил:

– И так, кто из вас всё-таки победил: Охотник или Король?

– Охотник. А из вас?

– Мы не сражались. Агнец пожертвовала собой для меня.

– Нам тоже не обязательно сейчас сражаться.

– Я собой не пожертвую, чтобы ты мне не предложил.

– Я и не собираюсь тебя убивать. Мы можем обойтись вообще без этого.

– Мне в это не вериться. Это почти наверняка уловка для того, чтобы нанести мне удар исподтишка.

– Кто бы говорил про такие удары…

– В этот раз я готов сражаться с тобой лицом к лицу.

– Ты не сможешь меня убить, я неуязвим.

– Это мы ещё посмотрим. Уж поверь, если уж я решился драться таким образом, то будь абсолютно уверен, что мне есть, что тебе показать. И твоё «бессмертие» меня не сильно волнует. Ведь главное и основное условие для любого бессмертия, собственно смерть.

– Тогда чего ты ждёшь? Если уж «решился».

– Жду, когда ты нанесёшь первый удар, желая взять реванш.

– Я его не нанесу, можешь не ждать.

– Что ж я дал тебе шанс…

Стоило ему только произнести эти слова, как тут же из его туловища появилась вторая пара рук, державшая оружие бесшёрстного. Тут же прозвучал грохот выстрелов и в мою сторону полетело множество раскалённых стальных зубов. Увернуться у меня всё равно бы не получилось, так что я стойко принял большую часть снарядов. Как и ожидалось, они не нанесли мне никакого вреда, окромя довольно сильной, жгучей боли. Я даже практически не шелохнулся.

А вот несколько волков, из тех, что стояли прямо за мной, жалобно взвыли и упали на землю. Остальные же даже не успели оправиться от шока внезапно начавшегося боя, как из-под земли вдруг выскочили странные существа с парящими над плечами головами. Бросившись на моих солдат, они увязали их боем и у меня не было никакой возможности помочь своим, ибо за первой очередью полетела другая.

Трикстер стремительно отступал назад, ловко перезаряжая своё оружие дополнительной парой рук так, что огонь из него становился практически неостановимым. Мне было просто необходимо сократить дистанцию как можно скорее и нанести решительный удар. Однако мой противник был многим резвее меня и даже моя глефа, что всё ещё была со мной, едва ли могла бы помочь мне сократить расстояние, между нами.

Однако, всё же был трюк, который помог бы мне подобраться к моему сопернику. Для его исполнения я поднял оружие в правой руке и, замахнувшись, запульнул его прямо в ногу Трикстеру. Увлечённый стрельбой, он слишком поздно понял, что я не просто решился нанести ему хоть какие-то повреждения. И лезвие глефы, пробив таранную кость насквозь, прибило ногу моего оппонента к земле. Прежде, чем он успел опомниться и вытащить ногу, я подлетел к нему и со всей дури ударил в лицо.

Трикстер от подобного удара отлетел на несколько метров, грохнувшись на спину. Я быстро сократил и это расстояние. Прежде, чем мой противник успел вскинуть винтовку или встать на ноги, я несколько раз приземлил ногу на его грудь, отчего его рёбра хрустнули, а сам он закричал от боли. Но его судорожный крик, стоило мне прекратить бить, вдруг сменился на истерический смех.

Мне на макушку упала капля дождя. Вернее, это было похоже на каплю, прежде чем оно, будто острое лезвие прошило мою голову, сделав сквозной тоннель вплоть до подбородка. Это было непросто больно. Это было так невыносимо, что я рухнул на землю на четвереньки в бессилии что– либо сделать, чтобы заглушить эти ужасающие ощущения прямо внутри моего черепа.

Мой противник, шатаясь, поднялся передо мной. Ещё одна капля упала мне на спину, прошив позвоночник и принеся ещё одну волну адского страдания. Трикстер сказал:

– Я всё ждал, когда над твоей головой соберутся тучи. Сейчас дождь наберёт силу и растворит тебя, вместе с твоим бессмертием.

Ещё одна капля упала мне на пятку. В надежде скрыться из-под потихоньку начинавшегося дождя, я попытался податься вправо, чтобы спрятаться в своём мешке. Но Небыль пресёк мою попытку побега, зарядив мне справа пробитой ногой. Я распластался на земле, лицом к небу. Надо мной и правда висело несколько небольших тучек, недоброжелательно чёрных.

– Ты никуда не уйдёшь.

Следующие две капли упали мне на грудь, прожигая рёбра. Я беспомощно взвыл. До своего противника я не мог доплюнуть своей ядовитой слюной, не мог ударить его или ещё раз попытаться убежать. Из-за всё ускорявшегося потока, что превращал моё беспомощное тело в решето, я даже думать не мог, полностью поглощённый агонией. В моей голове проносился лишь расчёт прожигавших меня капель: одна, две, три, четыре, пять, шесть…

Я снова проигрывал Трикстеру. Причём наступивши на те же самые грабли, на которые наступил Король: недооценил своего врага. А он, в то время, готовился и выжидал, чтобы разыграть всё так, как ему было необходимо. Мне теперь некому было помочь и сам я едва ли что-то мог сделать, для того чтобы чудесным образом выкрутиться из такой ситуации.

В конце концов, я не неуязвим и не бессмертен. А до недавнего времени я и вовсе был крайне беспомощен и слаб. У меня не было каких– то особых талантов, кои были у моих братьев– клонов. Да и жил я для, прямо скажем, ради крайне простых идеалов, никак не заботясь о том, чтобы помочь всем остальным. Мне было плевать на них, и я был готов пожертвовать всеми ради того, чтобы самому выбраться из этого леса.

Дальше так продолжаться не может. Не только потому, что от Короля мне перешла его ответственность. Нет. Тут дело было вовсе в другом. Я вдруг почувствовал, что откланяюсь от того потока жизни, в котором плыл до этого. Я стал сражаться с судьбой, руководствуясь чужими идеалами и пытаясь загладить чужие ошибки. Тот я, который предстал передо мной на видео в храме, был вовсе не тем мной, что сейчас борется за свою жизнь под кислотным дождём.

Я нынешний – Охотник. Никем другим я быть не могу. Просто зверь, что всегда жил только ради себя, не обладая никакими особыми талантами и навыками. Просто зверь, которого избрали боги ради своих собственных целей. Просто зверь, из-за которого погибли слишком многие.

Судьба не желала, чтобы я уходил от своей прошлой разбойничьей жизни и прагматичной морали. Не хотела она, чтобы я становился героем и шёл всех спасать. Я должен был оставаться в рамках мелкого лесного хищника, который пожирал и мог быть пожранным. Должен был бояться, страдать и убегать. И уж точно я не был создан для того, чтобы оказаться в самом центре битвы условного «добра» и «зла».

И тут дело вовсе не в том, что вся та заварушка, в которой я оказался, не является моим предназначением. Боги, я из прошлого, Белый, птицы, да все, в общем– то пророчили мне роль спасителя и избавителя, роль надежды. Только вот всё моё существо противилось этому, ибо внутри я был вовсе не героем, которого все хотели из меня сделать. Я был одержимым идеей о выживании. И моя одержимость и являлась моей судьбой.

Фатум терпеливо вёл меня по лезвию бритвы, а я всё норовил упасть в бездну самопожертвования и доброты. Раз за разом он насылал на меня несчастья, заставляя плясать со смертью по змеиным головам. Каждое моё чудесное спасение от неминуемой гибели как бы говорило мне: «Это не твоё – спасать мирю Ты не герой. Одумайся!»

И я всё не мог усвоить этот урок, противился и шёл исправлять ошибки фантомного прошлого. Теперь же мне пора было принять решение судьбы. Пора было смириться и отдаться неизбежному. Даже если это окончательно убьёт меня. В конце концов это всё что я могу сделать: смириться и принять.

Пусть это ничего не будет значить для всего леса, но это будет победа. Победа над самим собой.

Из последних сил я сказал Трикстеру:

– Поздравляю. Ты снова меня победил.

Нечто новое – О том, что мертво и о его выборе

Вот она какая… моя гибель. Настоящая смерть, первозданная и превосходящая всё мое ограниченное понимание. Бесконечная пустота, в которой растворяются все мысли и воспоминания. У меня больше нет тела. Да и меня самого здесь более нет. Я такая же часть абсолютного ничего, как и вся та бесконечная тьма, что меня окружает. Чёрное чрево мира поглотило меня и растворило в себе…

Это странно… осознавать своё несуществование. Странно быть ничем. Однако всё так, как оно есть. Я – абсолют. Всегда им был и всегда им буду. Такова судьба и таково её решение.

«Какое поразительное принятие!»

Этот странный баюкающий голос доносился изнутри и снаружи. Он был везде и нигде. Это было его царство и его вотчина.

«Ты правда так думаешь? Кто же я по-твоему?»

Первооснова всего, такая же, как и я, только многим мудрее.

«Тогда, боюсь, ты не прав. Я всего лишь скромный наблюдатель, который задаётся всего одним вопросом: как тебя сюда занесло?»

Я вроде как умер, разве нет?

«Верно, ты абсолютно точно мёртв. Только вот больно жутко ты представляешь своё посмертие: бесконечная и всепоглощающая тьма. Не кажется ли тебе, что ты несколько преувеличиваешь ужас смерти?»

Но ведь здесь всё действительно так, как я себе представлял. Также страшно.

«Здесь всё ровно так, именно потому, что ты всегда представлял свою гибель, как уход в небытие. Король, например, нежился в прелестной стране крон, а Агнец посетила облачный замок, где мы вместе смотрели её воспоминания. Разве не хотелось бы тебе посетить и своё персональное царство небесное?»

Это оно и есть. Бездна, от которой я бежал, проросла внутри меня.

«Ты мне нравишься, Охотник. Не только потому, что принимаешь неизбежное и самого себя. И не только потому, что борешься за воплощение в реальность своего наивного эскапизма. Больше всего в тебе мне нравится именно твоя способность размышлять и сомневаться. Особенно в самом себе. Насколько бы ты ни сваливался, то в сторону эгоистичного преступника, то в рамки всеобщего героя, ты всё равно сомневаешься в этом выборе и метаешься из стороны в сторону, чтобы найти свой верный путь. Это делает тебя таким похожим на Каина. Пожалуй, в большей степени, чем всех прочих его осколков».

И теперь вся эта похожесть уйдёт Трикстеру. Что толку в этой «особенности», если я всё равно вскоре исчезну?

«Вот тут ты не прав. Ты многим сильнее его. Небыль не способен принять судьбу или смерть. Особенно такие жуткие, какие всё следуют за тобой по пятам. И потому его страхи многим больше твоих. В тебе есть всё лучшее от твоих родителей. В тебе есть сила».

И что мне делать с этой силой?

«Ничего. Ты уже сделал достаточно, чтобы не остаться в этом месте навечно. Ты пожертвовал ей, чтобы стать гораздо большим, чем ты был до этого. Твоя смерть – это ступенька на пути к грядущему величию».

Значит, я вернусь?

«Такова твоя роль в грядущем конце Тихого Леса. Остаться в полном одиночестве, когда все умрут. А моя роль, как Поэта Апокалипсиса, понаблюдать за тем, как именно ты её сыграешь».

Если ты это знаешь, то получается, что ты здесь главный? Ты то, что всем управляет и то, что вернёт меня обратно?

«Нет, что ты. Я никакого влияния оказать не могу. Просто вижу, как всё есть, как всё было и как всё будет. Этакий демон Лапласа, который видит всю линию времени. Ничем большим я не являюсь».

Значит, ты можешь мне рассказать, что происходит? И с чего всё началось?

«У этого есть столько вариантов… Я честно, не знаю, какой из них твой».

Ты противоречишь сам себе.

«Как и ты. Как и все в этом мире. Понимаешь ли, всё, что тебя волнует… оно не во внешнем мире. Оно внутри твоей головы. И ты поймёшь это в нашу следующую встречу. Помни слова мачехи. Помни о своих собственных желаниях. Помни о наследии своей матери. И, в конце концов, помни о смерти. Она, как и зима, рано или поздно придёт за тобой. Но всему будет своё время. И это время в твоих руках».

Я ничего не понимаю…

«Это нормально. Так и должно быть. В конце концов ты всего лишь человек. Я просто хочу донести до тебя одну простую мысль: наступает время делать выбор. Твой собственный выбор».

Каин – В сердце тьмы

Я пришёл в себя, стоя над своим собственным скелетом. Тело, в котором я находился несмотря на то, что оно было идентично моему, ощущалось абсолютно чуждым. Однако, в то же самое время, я был столь целостным и самодостаточным, что все эти обстоятельства не казались мне чем– то неправильным или иррациональным. Я был спокоен и собран: мои мысли впервые были ясны и чисты.

Чего не скажешь о воспоминаниях, что роились в моей голове ордой противно жужжащих цикад. Теперь я не только знал, чем жили Агнец и Небыль, но и кое-что «помнил» о своём прошлом до того, как попал в этот чёртов лес. Правда все образы из той поры, хоть и были многочисленны, но вообще не проясняли происходящего. Всё потому, что этот огромный пласт памяти состоял из противоречащих друг другу осколков сцен. И разобраться какие из них действительно произошли, а какие были всего лишь иллюзией, я не мог.

В этих воспоминаниях я был то обиженным ребёнком, то самонадеянным взрослым; то зверем, то человеком; то изгоем в семье, то любимым дитя; то жителем неонового мегаполиса, то обитателем бункера посреди пустыни. Сотни вариантов прошлого вели к абсолютно разным версиям происхождения настоящего. В них я создавал Тихий лес сам, был его случайной жертвой и, в то же самое время, сторонним наблюдателем.

В общем, никаких ответов. Только новые вопросы, в которых мне ещё предстояло разобраться. С другой стороны, я теперь обладал тем, чем не мог похвастаться ни один другой житель леса. У меня было имя: «Каин». Красивое и звучное.

Король, Агнец, Изгой, Небыль – КАИН.

Осознание того, что я теперь обладал самим собой было столь увлекательно, что я вовсе забыл о том, что происходит вокруг. И когда реальность наконец достучалась до меня, я обратил внимание на то, что битва всё ещё продолжалась. Волки и птицы, сообща и с остервенением сражались против марионеток. И в этом кровопролитии больше не было никакого смысла. Я хотел было хлопнуть в ладоши, чтобы отозвать адских тварей обратно в землю, но тут же заметил, что всё это время сжимал в кулаке маленькую золотую монетку.

На ней был изображён лисий скелет в балахоне и с косой. На другой стороне была надпись, которая гласила: «Знать всё: то дар или проклятие?»

Я спрятал эту монетку в карман, а затем хлопнул в ладоши, отозвав живых мертвецов. Те послушно отправились в грунт, а мои союзники стояли в полном недоумении касательно произошедшего. Скорее всего, в пылу собственной битвы, никто из них и не заметил, что происходило между мной и Трикстером. Что ж, по крайней мере, им не придётся объяснять всё то, что произошло на самом деле. Достаточно было заявить:

– Всё кончено. Я победил.

Причём, уточнять кто именно был этот «я», мне не хотелось. Потому что я и сам не знал, кем из своих осколков теперь являлся: Охотником, который сместил хозяина в голове Небыли, или Трикстером, который настолько смешался с воспоминаниями Изгоя, что перенял его личность. Всё это было так сложно… Да и не слишком важно в нынешней ситуации.

– И что теперь? – спросил Белый.

– Теперь я обладаю той силой, которая поможет мне избавиться от угрозы бога корней.

Я имел в виду погоду, возможность управлять которой мне даровала Агнец. Без неё было бы многим сложнее выкорчевать злосчастное дерево. Даже с помощью стольких солдат, сделать это вручную было той ещё задачей. Теперь же было достаточно просто один раз вызвать молнию, чтобы спалить гадкое растение вместе с корнями. А для этого надо всего лишь необходимо станцевать.

Теперь, будучи полноценной личностью, я внезапно понял, как именно работают мои способности. Тихий лес восприимчив к эмоциям и убеждениям. Все его жители соединены в единую систему, где мысли и образы формируют реальность. Вернее сказать, определёнными ритуалами и мыслями можно было воздействовать на условный «мозговой центр» чащобы, который отвечал за функционирование аномалии.

Танец воздействовал на ту часть «сознания» леса, которая отвечала за погоду. Правильные движения могли вызвать желаемый результат. А ведь ранее, обычай деревенских шаманов танцевать, чтобы вызвать дождь, казался мне чрезвычайно глупым… Правда, теперь в моей голове было куда больше «рецептов» погоды, чем у обычных лесных заклинателей. Да и с помощью дополнительной пары рук можно было куда шире воздействовать на лес.

Танец вышел сам собой: несколько поворотов вокруг оси, плавные движения руками, в конце в резкий «метательный» взмах рукой. Молния с грохотом промелькнула слепящим разрывом реальности, ударив точно в «макушку» толстенного дерева. Из этого места тут же разгорелся яркий пожар.

В треске горящей древесины можно было услышать приглушённые крики боли. Они абсолютно точно исходили от того же существа, с которым я успел поговорить, пока был «подключён» к семени. Значит, половина дела выполнена. Теперь, пока источник влияния бога корней горит, нужно было придумать что сделать для того, чтобы предотвратить последний кислотный дождь. Всё же, по словам представителя мурмурации, он должен был начаться совсем скоро и едва бы мы успели в храм, чтобы вернуть злополучный рычаг в обратное положение.

Нужно было придумать что-то другое, чтобы избежать вселесного апокалипсиса. Решение пришло неожиданно, когда дерево догорело и обнажило те мегалиты, которые сдерживало внутри своей коры. Мне на ум пришло воспоминание, в котором говорилось, что эти камни являются пультом для управления лесом. На них и правда были какие-то символы, к которым мои руки сами собой потянулись. Стоило тронуть один такой, и он тут же загорелся, отдаваясь мне в руку приятным теплом.

Я не мог понять, что они означали, но точно знал на что они влияли. Тот, к которому я коснулся, мог опускать температуру по всей чаще. Это подтвердилось тем, что сразу после нажатия, в лесу задул холодный, пронизывающий ветер. С неба посыпал ворох снежинок. Тех снежинок, что могли бы быть «последним» дождём. Смертоносные капли превратились в обычный, безвредный снег и теперь опадали на зелёную, свежую траву.

Дилемма оказалась куда проще, чем казалось. Кроме того, таким образом я убил сразу двух зайцев. В надвигающимся морозе, едва ли семена бога корней могли прорости в нечто пугающее. Даже если их не получится выкорчевать, то без пищи и при такой погоде они никогда не вырастут и, скорее всего сгинут в небытие. Не уверен, что это спасёт лесных жителей от безумства, насланного «ЗОВОМ», но хотя бы те, кто был цивилизован более, не будут жить с риском однажды убежать в лес.

В том, поможет ли эта победа сбежать из леса, я был совсем не уверен. Скорее всего, способ побега и ответы на вопросы моего прошлого мне надо было искать в каком– то другом месте. Но где?

Теперь, когда я был целостен, мне было совершенно непонятно, куда стремиться и что теперь делать. Мои спутники, моя армия, заворожённо смотрели на падающие снежинки. Едва ли когда-нибудь до этого они видели снег. В лесу вообще никогда не было зимы или засухи. Видимо никто не трогал эти камни и не знал, чем они управляют.

Но откуда про снег знал я? Вроде бы читал в книжках, вроде бы видел сам… Не знаю каким из этих фактов верить. Всё стало так запутанно и безобразно, что я и вовсе перестал верить в то, что когда-нибудь смогу выяснить правду.

Ко мне подошёл ворон и жестом увлёк за собой. Мы, вместе отошли подальше от других зверей. Да так, что те и вовсе пропали из виду. Я спросил у птицы:

– О чём ты хочешь поговорить?

– Мы хотим, чтобы ты знал о том, что мы очень благодарны тебе. Нам было очень радостно с тобой работать и помогать тебе в поисках. Многие наши братья погибли. Но лес теперь свободен и от других «Охотников», и от Бога Корней. Угрозы миновали и всё это случилось благодаря тебе. Однако, нам всё же хотелось бы извиниться…

– Я правильно понимаю, что сейчас происходит предательство?

– Нет. Мы не желаем тебе зла. Но лесные боги хотят, чтобы тебя больше не существовало. Я увёл тебя в сторону, чтобы не пролилось лишней крови.

– После всего, что случилось, ты думаешь, что сможешь меня убить?

– Никто не будет тебя убивать. Теперь действительно никто и не сможет тебя сразить. Но кое-что мы сделать должны. Прости нас за это.

С этими словами нас обступил густой серый туман. Он был точь-в-точь такой, какой окутывал Тропу Праведников. В нём растворился мой собеседник. В нём растворился и я сам, ведь едва ли видел что-то дальше своего носа. Когда пелена отступила и рассеялась, я оказался вовсе не в том месте, в котором стоял до этого.

Более того, это место не было похоже на те, которые я посещал раньше. Оно вообще было мало похоже на Тихий Лес. Ведь деревья здесь были совсем другие. Здесь не было никаких гигантов, державших небеса. Только крошечные деревца, плотно посаженные рядом друг с другом. Их невысокие кроны лишь немного поднимались над моей головой и столь плотно переплетались своими ветвями, что образовывали естественный потолок. Их тёмно-зелёная листва и кривые стволы совсем не внушали оптимизма, касательно дружелюбности этого места.

Образуя своеобразный «коридор», деревья расступались лишь в одном направлении, вынуждая меня идти лишь по этой «тропинке». Лезть в сторону было бы безумством, ведь я рисковал не только поцарапаться и переломать ноги, но и не узнать, зачем же лесные боги перенесли меня в это место. Если они оставили мне тропу, значит хотели, чтобы я по ней пошёл?