Читать книгу "Тихий лес"

Каин – О братьях и Авелях

Сахарный домик внутри был всё таким же, как и в последний раз, когда я его посетил. Да и его унылый хозяин почти не изменился. Он всё также сидел на полу, уставившись в пол своими чёрными глазами. Не поднимая глаз, старик сказал мне:

– Всё же добрался сюда, да? Мы думали, что чаща и озеро удержат тебя, когда ты придёшь с нами поквитаться. Но видимо ты больно везучий, братец лис. А я ведь говорил им, что мы очень рискуем, используя тебя для решения наших проблем. Я говорил, что ты вскоре обо всём догадаешься, но они всё же настояли на спектакле. А теперь вот, ты на моём пороге заставляешь меня выйти на поклон.

– Боюсь тебя расстроить, но я не то, чтобы догадался. Моя голова пухнет от всевозможных вариантов прошлого. И я пришёл сюда, чтобы ты дал мне ответы на мои вопросы. Как я понимаю, ты действительно кое-что знаешь. И было бы лучше обойтись без кровопролития. – я сказал это достаточно угрожающе, хотя точно знал, что мне сейчас нечего противопоставить богу.

Впрочем, он всё равно пропустил мой блеф мимо ушей:

– Так прошлое ещё тебе не ведомо? Для остальных это было бы настоящим праздником. Но, в отличии от них, я не боюсь своей судьбы. И от твоего возмездия мне будет ни горячо, ни холодно, а потому я расскажу то, что они хотели бы скрыть. По крайней мере ту часть, которую знаю лично.

– «Остальные», ты имеешь в виду других богов?

– От эпического слова «боги» в нас только название, но не значение. Мы точно такие же пленники леса, как и ты. Только ты тут по своей вине, а мы по твоей. Просто потому, что мы твоя семья.

– А ты значит…

– Авель, твой младший брат.

– Какое… миленькое семейное воссоединение. – заметила Аврора, стоявшая за моей спиной.

Я смерил её взглядом и вновь обратился к старику:

– Это какая-то бессмыслица! Почему ты выглядишь… так? Почему ты местный бог?

– Это тоже твоя вина. – он взглянул на меня своими ничего не выражающими холодными глазами, – Я не знаю, как ты этого достиг. Твои дела всегда были несколько выше моего ума. Но факт такой: именно ты запер меня в такой форме и заставил выполнять роль хранителя пространственных постоянных. И почему ты выбрал именно такой вид для меня?

– Я выбрал?

– Ты. Выбрал и решил всё за нас. Меня ты сделал по образу и подобию старика из старой ни то сказки, ни то притчи, который ждал героя-лиса в сахарном домике, чтобы рассказать тому, как же всё на свете не имеет смысла. Это была история в истории, которую моей маме поведал её друг, а она, соответственно рассказала нам. Учитывая, сколь демоническим был этот её потусторонний возлюбленный, могу предположить, что он каким-то образом предсказал ей нашу с тобой предыдущую встречу, замкнув петлю.

– История в истории в истории, и всё замкнуто в круг… Голова пухнет от таких объяснений!

– Ты самолично закрутил историю именно так. Если бы ни твои ассоциации, я мог бы быть совсем в иной форме. Если бы ни твои идеи, я мог бы жить спокойную жизнь в нормальном мире. Если бы ни твои амбиции, мы все могли бы жить в родном доме, а не в этой хтоничной версии леса. Знаешь, как мне это надоело? Быть ни на своём месте и ни в своём теле просто невыносимо. Особенно когда ты, «любимый» мой брат, можешь быть таким каким хочешь и делать что тебе угодно. А ведь тебя ещё и жалеют, любят и лелеют! Пусть мы не можем тебя убить, ибо от твоей жалкой жизни зависит существование леса. Но ты явно не заслужил спектаклей вокруг себя и защиты с нашей стороны. Более того, я считаю, что всё сделанное тобой, должно было воздаться тебе если и не смертью, то хотя бы страданием. Да, ты определённо должен страдать за всё, что с нами сделал.

– Разве я не страдаю? Я тут ради ваших странных игр рисковал жизнью и пару раз практически умер! Я прошёл через пот, кровь и слёзы, чтобы в итоге меня лишили всего и отправили за ответами к тем, кто ни одного слова прямо сказать не может! Знаешь, каково это, когда ты достиг единения своей личности, но и доли понятия не имеешь о том, как всё было на самом деле? А если ты мне просто врёшь, что ты мой брат?

– Не представляешь, как я хотел бы, чтобы это была ложь. Я очень сожалею, что мы братья. Но ничего сделать с этим не могу. Мне остаётся только вечно завидовать тебе.

– В моих воспоминаниях, это я всегда завидовал Авелю.

– По-твоему не бывает взаимной зависти? Я всегда желал твоего ума и удачи. А ты… ты был просто одурачен той, кто плетёт судьбы. Думаю, она гораздо лучше объяснит тебе как всё было на самом деле с этим вашим общим «планом». Знаешь, чего я хочу сейчас больше всего? Того, чего боялся всю жизнь. Та, которую мы называли богиней, хотела, чтобы мы с тобой следовали сюжету одной древней книжки про первых людей. И я с первых дней жизни знал, что однажды ты убьёшь меня из зависти. Более того, ты пару раз даже чуть было не совершил то, что должен был. Теперь же мы не обойдёмся полумерами. Я не хочу, чтобы мы обошлись… Мне было бы гораздо приятнее умереть, чем быть заложником леса.

– Хочешь, чтобы я тебя убил?

– Да. Сделай хоть что-то хорошее. У меня самого не хватит духу прекратить заточение. А вот ты, Каин, обязательно должен убить своего Авеля. Я всего лишь жертвенный ягнёнок, который должен умереть, чтобы мотивировать тебя строить цивилизацию. Может быть, в этот раз у тебя не получилось, потому что я остался жив? А ведь Богиня настаивала на том, чтобы всё случилось как должно, прежде чем ты поместил нас всех сюда.

– Какой бред! Какое безумие! – я опустился на корточки и схватился за голову.

Мысли мучительно скреблись в моей голове. Мой мозг будто бы схватил один большой спазм, не дававший мне сосредоточиться на новой информации и хоть как-то её переварить. Каин. Авель. История в истории. Замкнутый круг. Почему всё так сложно? Я никогда не ждал простых ответов от мира, но от этих у меня вскипает мозг. Меня путают, меня мучают, и я не могу найти виновников, потому что для этого надо разобраться во всей истории и выстроить хоть какую– то картину в своей голове.

Сейчас этой картины у меня не было. Я был беспомощным щеночком в огромном и недружелюбном мире. Я пытался его познать, но что я мог? Что вообще я мог? Мозг просто отказывался думать и разбираться. Всё это было выше моих сил.

Я поднял глаза лишь когда спазм отпустил меня и думать стало не так больно и неприятно. Моему взору предстала немая сцена. Аврора стояла над стариком, занеся над головой увесистый белый леденец, оторванный от других украшений сахарной избушки. Тот безжизненно смотрел на неё, а затем сказал:

– Да, закончи этот фарс. Раз уж у Каина не хватает на это духа.

Мгновение. Белая поверхность сладкой конфеты окрасилась брызгами кислотно-синей крови.

Каин – Костёр, метающий искры

Мы стояли на берегу озера. Лодочник уплыл и скрылся среди внезапно накатившегося на воду тумана. Сахарная избушка потонула, медленно растворившись в чёрных водах. Я посмотрел на свою спутницу. С момента, как мы отплыли от порога, я так и не нашёл слов, чтобы хоть что-то сказать о произошедшем. Ныне не многое изменилось. Я спросил у Авроры:

– Зачем?

– Он сам попросил его убить.

– И ты без колебаний сделала это?

– Старик выглядел чересчур жалко. Мне даже показалось, что это будет милосердным. Кроме того, вы оба этого хотели.

– Ничего я такого не хотел.

– Но ты был и правда очень зол.

– Зол на ситуацию, а не на вновь обретённого брата.

– Что ж, всё равно уже ничего не сделаешь. – она безразлично пожала плечами, – Тогда я думала прежде всего о тебе, а потому совсем не жалею о сотворённом. Даже забавно как легко оказывается убить бога. Не думала, что будет всё настолько просто.

– Разве ты не хотела поговорить с ним о своём прошлом? – я всё пытался разобраться в её мотивах.

– Хотела, но раз уж такое дело, у меня есть ещё четыре варианта божеств, с кем можно было бы обсудить прошлое.

– Три варианта.

– И этот зверь меня в чём-то обвиняет?

– Я сделал то, что от меня просили.

– И я сделала то же. Мы не так уж отличаемся, верно?

– Я думаю нам надо начать больше думать о себе и прекратить вестись у других на поводу… уже столько крови пролилось из-за стремления сделать добро другим.

– Если делать всё только для себя, крови прольётся не меньше. И она всё равно будет на руках, только если в одном случае хоть кому-то может стать лучше, то в другом у тебя просто будут грязные руки. Кроме того, если не думать о других, то и они не будут думать о тебе. А разве можно справиться со всем в одиночку?

– У меня как-то получалось. До недавнего времени.

– Но теперь, верно, вернуть всё как было не выйдет. Так что советую начать перестраиваться. Например, подумать о том, что твоя подруга проголодалась. А я, взамен, подумаю о том, как бы нам организовать костёр. Самое время для передышки, не считаешь?

– И где я достану еду?

– В лесу, наверное. Я бы не отказалась от крольчатины.

– А они здесь водятся? Кроме того, у меня ни ловушек, ни оружия нет.

– Ты же лис. Уж тебе ли не убить кролика?

– Я не уверен, что мы говорим об одних и тех же кроликах.

– Слушай, если я до момента отхода ко сну останусь голодной, то я без раздумий съем тебя. Рыси, знаешь ли, едят лис.

Я даже не стал думать, насколько она серьёзна. После того, что случилось, мне вообще не хотелось навлекать на себя лишние проблемы. Их и так было выше крыши. И я абсолютно не знал, что со всем этим делать и о чём теперь думать. Я перетекал из путаности в бессилие и наоборот.

В надежде, что хоть охота поможет мне отвлечься, я решил всё же выполнить просьбу спутницы и вспомнить былые деньки. Что были ещё до того, как я начал собирать самого себя по кускам, убивать богов и блуждать по кошмару из запутанных мыслей. Правда, тогда я охотился либо с помощью хитрости, либо используя оружие. Даже кролика, учитывая их габариты и желание жить, не всегда можно было победить в рукопашном бою. Я уж не говорю о ком– то посерьёзнее.

Лезть в низкорослый бурелом мне не слишком хотелось, да и свечу я посеял, поэтому мне оставалось только брести по окраине леса в надежде на то, что я смогу найти что-нибудь стоящее. Мой взгляд блуждал по зарослям, высматривая более– менее чистый проход в глубину чащобы. Вдруг, мой взгляд упал на застрявшую среди плотно посаженных стволов повозку.

Это была лавка Купца. Я сразу её узнал и поспешил пробраться к ней через насаждение веток и стволов. Удивительно было то, что я застал хозяина за прилавком, будто бы его совсем не смущало, что его магазин теперь не был передвижным и стоял в совсем уж безлюдном месте.

– Охотник. – поприветствовал он меня, – Сегодня без добычи?

– Что ты здесь забыл, чёрт возьми? – не то, чтобы это было самое странное из того, что я в последнее время видел, но за своего знакомого торговца, я всё же переживал.

– Это долгая история. – порешня потупил свои грустные глазки и активно застучал по стойке семью пальцами.

– Я думаю, что у меня есть время послушать.

– Тут вопрос не в том, что у тебя есть время, а в том, что я не хочу об этом рассказывать. Давай сойдёмся на том, что лес всё же не очень благоволит торговцам?

– Хорошо, давай сойдёмся на этом. А ты можешь мне что-нибудь продать?

– А у тебя есть веточки?

– Нет. А у тебя здесь есть другие покупатели?

– Нет.

– Тогда почему ты всё ещё здесь стоишь?

– Моя лавка как корабль. Если она пойдёт на дно, то я лучше утону вместе с ней, нежели брошу прилавок.

– Если ты уже собрался на дно, то может быть что-нибудь просто так мне отдашь?

– Отдавать вещи бесплатно ещё хуже, чем тонуть.

– А если по старой дружбе?

– На старую дружбу ничего не купишь. Ни говоря уже о том, что дружба не продаётся.

– За то она может помочь тебе выбраться из твоего непростого положения. Ты ни так уж далеко от берега, знаешь ли. Вдвоём мы вполне можем оттащить твою телегу туда, где будет посвободнее.

– И за это ты предлагаешь тебе заплатить? Что ж, по рукам.

Он сошёл со своего поста, и мы вместе взялись за деревянную повозку. Он тащил, а я толкал. Было тяжко. Мы даже вытащили часть его добра на землю, чтобы облегчить процесс. И в итоге всё-таки смогли доставить повозку на пепельный песок. Посодействовав в погрузке товаров обратно на полки, я получил на руки огромный кусок копчёной крольчатины:

– Это тот кролик, которого ты принёс мне в последний раз. Я так и не успел его продать. – сказал Купец.

Затем он немного подумал и положил сверху ещё и бутылёк чёрной настойки:

– Это за счёт заведения.

– Я тут, вообще– то не один. – сказал я.

– Правда? – он, казалось, не верил мне. Я бы тоже себе не поверил.

– Да. Мне было бы не удобно возвращаться всего с одной бутылкой.

Он пожал плечами и дал мне ещё один пузырёк. Мы откланялись друг другу и разошлись в разные стороны. Я направился к тому месту, где оставил Аврору. Девушка расслабленно сидела около ямы, в которой был разожжён костёр, сложенный из чёрных веток. Огонь в нём был зеленоватый. Я положил перед ней добытую еду, на что она разочарованно заметила:

– Я надеялась, что ты вернёшься без пищи и уже думала, как бы тебя съесть. К слову, ты не только кролика убил, но ещё и закоптить его успел? – она недоверчиво подняла бровь.

– Я его не убивал. Просто встретил одного старого друга.

– Ладно… чтобы ты там не имел в виду. Не кажется ли тебе странным, что у тебя как-то многовато друзей и знакомых для такого места?

– Учитывая, что в остальном лесу у меня никого нет, очень даже кажется.

– Что ж, садись поближе, не стой.

Я сел рядом с ней и заворожённо уставился на огонь. Костёр метал искры высоко в тёмную бездну неба. Там, среди бесконечной пустоты, они навечно исчезали, уходя в небытие. Не отрываясь от этого процесса, я вдруг спросил у рыси:

– Слушай, ты веришь в судьбу? В то что всё предначертано?

– Не знаю. Об этом можно судить никогда всё уже случилось, а только если действительно знаешь, что должно произойти. И тогда, если уж у тебя никак не получится переиграть предсказание, то можно будет сказать, что судьба неминуема и расслабиться.

– Расслабиться?

– Ну да. Если всё и так уже предрешено, то можно даже не напрягаться, чтобы что-то делать. Всё придёт само, даже если ты будешь многие циклы лежать, не шевелясь.

– Да, было бы здорово просто лежать и не шевелиться. Если это твоё бездействие тоже не предсказано судьбой.

– Зачем ты вообще задаёшься такими вопросами? На них всё равно нет ответа.

– Да вот мне кажется, что у меня сейчас столько разных предзнаменований судьбы и все были навязаны мне из вне.

– Значит, что ты можешь выбрать тот, который тебе будет больше по вкусу.

– Даже если все они ведут в небытие?

– Эй, не унывай! – она ткнула меня кулаком в плечо, – Любой путь ведёт в небытие. Но это вовсе не значит, что он заканчивается. Знаешь во что я действительно верю? В наследие. Наши родители передали его нам, а мы передадим его нашим детям.

– Нашим? Мы?

– Ты очень избирателен. Ловишь только каждый четвёртый намёк. – она хитро взглянула на меня, – Вообще, я думаю, что ты скоро узнаешь про своё наследие. Если уж этот старик не врал, то остальные боги тебе тоже должны быть знакомы. Может быть, кто-то из них даже является твоим родителем.

– Я как-то об этом и не думал. Это всё было так запутанно.

– Хорошо, что у тебя есть я, которая внимательно слушала историю полубезумного бесшёрстного. Это я, если что, про тебя, красавчик.

– Я ведь не всегда выгляжу как бесшёрстный. У меня, вроде как есть и мой настоящий вид.

– И зачем ты ходишь в таком облике?

– Чувствую себя особенным среди мутировавших зверей, нося маску того, что они потеряли и никогда не вернут.

– Это очень жестоко, знаешь ли. – её укор был шуточным, – А какой он, твой настоящий вид? – она развернулась ко мне и, схватив меня за плечи, пристально уставилась мне в глаза, видимо надеясь в них разглядеть мою первоначальную форму.

Я решил удовлетворить её любопытство. Пусть я сам не очень-то и помнил свой настоящий вид, но всё ещё мог сбросить все маски и вернуться в изначальное состояние. По крайней мере это получилось очень быстро и естественно.

Аврора улыбнулась, я слегка смутился. Она сказала:

– Так ты не совсем лис? Вернее, ты как-то даже очень на него не похож, хоть и можешь менять облик.

– Я лис, только не рыжий и не лесной. Мой вид зовётся фенеками. Однако, я не полностью похожу на них. Моя белая шерсть и крупный размер достались мне от волочьей крови.

– Так ты химера…

– Наверное, можно сказать и так. Я смесь двух видов. При том оба не затронуты мутациями леса, что учитывая тебя, уже не столь уникально.

– А эти огромные уши…

– Нет, это не мутация. Так и должно быть.

– Что ж, довольно мило выглядишь. И ещё больше кого-то мне напоминаешь. Почему ты всегда не ходишь так?

– Так я выгляжу слишком субтильно и совсем не угрожающе. Миловидность выживать не сильно помогает.

– Это смотря в каких ситуациях.

– В ситуациях, в которых я был, кроме всего прочего, вид бесшёрстного был полезен для охоты. Случайно забредшие в лес проще доверяют себе подобным. Я на таком промысле зарабатывал, в конце концов.

Вместо того чтобы осудить меня за мои проступки, рысь закрыла глаза и легла на моё плечо, промурчав:

– Расскажи ещё что-нибудь о себе.

– Рассказать о себе? Что, например?

– А что у тебя лежит на душе? Я думаю, тебе просто необходимо высказаться как следует. А как выскажешься, мы выпьем настойки и потанцуем у костра. Так, может, мы сделаем твою запутанную и раздражающую ситуацию, несколько более простой и беззаботной. Это поможет тебе отвлечься.

– И это правда поможет?

– Уж поверь, конец света, особенно если он случился внутри твоего сознания, это лучшее время, чтобы пить и танцевать. И, даже если этого будет недостаточно, мы с тобой всё равно найдём способы как ещё повеселиться.

Каин – Последствия и изменения

Мы с Авророй стояли перед чащей. Сонный кумар давно спал, хотя небо и не изменило своего цвета, всё также демонстрируя чёрную звезду и бледный диск луны. Я всё размышлял, как бы теперь пробраться дальше, вглубь этого низкорослого леса, не переломав себе все ноги.

– И чего мы ждём? – спросила девушка.

– Того момента, когда я придумаю способ, чтобы пробраться через бурелом. Я посеял свечу, которую мне дал Привратник.

– Зачем тебе свеча и кто такой этот «Привратник»?

– А ты его не встречала? Как же ты сюда добралась?

– На своих двоих. Знаешь ли, это идеальная среда для рыси. Можно сказать даже лучшая.

– То есть ты и без троп отлично ориентируешься?

– Да, я думаю, что смогу нас провести. Всё же, сюда я прекрасно ориентируюсь в таких условиях.

– Ну веди, раз уж считаешь, что мы сможем не заблудиться… там.

Рысь с недюжинной прытью перемахнула через поваленное дерево и стала постепенно углубляться в сердце рощи. Я последовал за ней. Конечно, борясь с не самым приятным ландшафтом, я едва успел поспевать за своей спутницей. Ловкости мне явно не доставало, и я едва-едва мог держать её темп.

По моей просьбе, мы остановились передохнуть пару раз. Чем глубже мы уходили в лес, тем сложнее становилось идти и тем чаще приходилось делать привалы. Аврору, впрочем, едва ли беспокоили те же проблемы. Она даже не волновалась, что мы могли заплутать или прийти куда-то ни туда. Её уверенность вселяла надежду на удачный исход и в меня. Так что в очередной раз переведя дух, я вновь совершал рывок вслед за рысью.

Однако на нашем пути вдруг возникло практически непреодолимое препятствие: огромная поросль сухого терновника, навострившая свои колючки во все стороны. Она пролегала через бурелом живой стеной так далеко, насколько хватало взгляда, и была достаточно высока, может в два моих роста.

– Ну и куда мы пришли? – спросил я у своей спутницы.

– К стене терновника. – она посмотрела на меня так, будто мой вопрос был невероятно глупым.

– И что мы с ней будем делать? Как мы её преодолеем?

– Я не знаю, если честно.

Мы стали думать о том, что делать с подобной преградой. Первой моей мыслью было попытаться воссоздать эффект свечи с помощью обычного факела. Конечно, может терновник и не будет реагировать на огонь, как деревья или и вовсе, подобный фокус может сработать только с наличием воска. Но тогда можно было бы попробовать поджечь этот куст. Пусть это и может привести к лесному пожару, особенно в столь плотном насаждении деревьев, но путь то это расчистит? Да и, в конце концов, может и вовсе убрать эту чёртову рощу в принципе.

Я оторвал кусочек ткани от своего многострадального плаща, который за всё время странствия превратился в одну бесформенную тряпку, а затем намотал его на толстую ветку. Обильно полив ткань остатками чёрной настойки, я взялся добывать искру. Соорудив ручную дрель и активно двигая руками, я быстро поджёг тут же найденную сухую траву. От неё загорелся и факел.

Стоило мне поднести огонь к изгороди, как колючие ветки тут же разошлись в стороны. Видимо, терновник всё же боится огня. Отогнав тернии так, чтобы в итоге получился свободный проход через живую стену, я пропустил в него сначала Аврору, а затем проследовал за ней. Стоило нам пройти, как стена за нами тут же вернулась в прежнее положение, став непроходимой.

Мы оказались на поляне. При чём были мы на ней ни одни. Здесь же, на небольшом расстоянии от нас, стояла неподвижная фигура. Она была полностью чёрной, будто состоящей из смолы или чего-то подобного, вязкого, мерзкого, медленно текущего. Её голову увенчивал терновый венок, хотя понять, что этот пузырь был головой было сложно, ведь на нём не было совсем никаких черт, свойственных живому существу. И это нечто можно было бы счесть за что-то неживое, вроде чучела, однако, вскоре после нашего появления оно зашевелилось и двинулось в нашу сторону.

Шагала тварь с трудом, едва отлепляя ноги от земли и оставляя после себя смоляные следы. Я понимал, что дотронуться до неё было бы равнозначно смерти, так как в вязкой липкой плоти наверняка можно было бы увязнуть навсегда. Но, по сути, опасности она не представляла. У нас не было никакой необходимости убивать её или пытаться с ней драться, ведь мы просто могли уйти от неё. При том, вполне себе прогулочным шагом.

Потянув за собой рысь, я двинулся прочь от существа, что тщетно, но крайне настойчиво пыталось следовать за нами. За изгородью лес был куда более «чистым» и идти по нему было многим проще. Мы шли достаточно быстро, чтобы настойчивый преследователь отстал и скрылся из виду.

Вскоре, наш вояж привёл нас на кладбище. Оно представляло из себя множество заросших могильных камней и порушенных склепов. На противоположном от нас конце поляны высились ворота, состоявшие из двух внушительных башен с перекладиной между ними. Слишком примечательное строение, чтобы не быть вотчиной бога. Держа факел над головой, я уверенно ступил на землю мёртвых.

Проходя мимо могил, я подметил, что ни на одной из них нет ни имён, ни цифр. На камнях были выбиты только абстрактные надписи, едва ли относившиеся к усопшим, если те, конечно, действительно лежали в земле: «пауки плетут свои нити, пока их не раздавят», «братья остаются братьями, пока не появляется женщина», «всё переменчиво: никто не остаётся прежним», «она единственная живая в семье» и другие. Понять, что имели в виду те, кто их оставил, не представлялось возможным. Возможно, это было очередное безумие леса, а возможно они несли какой-то скрытый смысл. Да и в Тихом Лесу едва ли есть разница между первым и вторым.

В центре кладбища стоял громоздкий каменный алтарь, вокруг которого был очерчен белый круг. На алтаре стояла маленькая коробочка. Стоило нам приблизиться, как эта коробочка открылась и из неё полилась музыка. Мы подошли ещё ближе. Оказалось, что внутри ящичка крутилась маленькая фигурка странного существа.

По кладбищу раздался ужасающий рёв и позади нас, за пределами круга, возникло точно такое же порождение леса: дикий, животный взгляд; острые лезвия когтей; громоздкая, сгорбленная, туша. Сложно сказать на какое животное походило это существо, но сразу было понятно, что намерения у него совсем не добрые. Оно ходило кругами, следуя очерченной линии, но не пересекая её. Пасть его изливалась желчью и слюной.

Ни я, ни Аврора, не были сильно удивлены очередной встреченной твари. Хотя, нельзя сказать, что мы не радовались тому, что она не могла прорваться за круг и в то же время оба понимали, что выйти из него теперь будет для нас большой проблемой. Не удивились мы и когда тварь заговорила, продолжая наматывать круги и сверлить нас неосмысленным взглядом:

– Выходите, не испытывайте моё терпение. – голос существа был стрекочущим, будто у того была трещотка в горле.

– Я предпочту испытать. А что насчёт тебя, Аврора? – спросил я у спутницы.

– То же самое. – сказала она.

– Значит, вы умрёте от голода в круге. Не лучше ли принять быструю смерть? – сказала тварь, видимо будучи совершенно уверенной, что сможет договориться со своими жертвами.

– Предпочту взять время, чтобы придумать способ побега. – сказал я монстру так же честно, как он пытался убедить нас выйти.

– Ни себе, ни другим… – сказала тварь, будто бы раздосадованная тем, что её просьбу отказались исполнить, – Быть может, тогда хотя бы один из вас выйдет? А я тогда отпущу второго.

При иных обстоятельствах я бы без сомнения предал свою новую подругу, чтобы спасти свою шкуру. В конце концов, я взял её для того, чтобы если что выиграть себе время. Однако предавать надо лишь тогда, когда эта жертва будет не напрасной. А как я мог довериться первому встречному чудовищу? Какие гарантии оно может дать?

Несмотря на крайне странную открытость монстра, доверия ему не было. Да и не хотелось мне предавать Аврору. Несмотря на то, что мы были знакомы не так уж и много времени, я успел к ней немного привязаться. Кроме того, мы явно разделяли похожие судьбы. Я чувствовал, что если её жизнь закончится подобным образом, то и моя, вскоре будет предана и отдана чудовищу.

Вспоминая того парня, который умер из-за меня и от моей руки… Я ведь тоже не хотел, чтобы с ним всё вышло так, как в итоге получилось. Его жертва не имела особого смысла, не была практичной, да и, наверное, не могла бы быть таковой. Какая жертва вообще стоит того, чтобы её принести? И, главное, откуда у меня вообще такие мысли?

Я имею в виду, что раньше всегда думал о том, как бы спасти лишь себя и использовать других для этой цели с максимальной пользой. Я говорил об этом, но поступал почему-то совсем иначе. Мне вдруг стали не чужды сострадание, самопожертвование, жалость, ответственность и другие чувства, которые я всегда отвергал. Неужели на меня так повлияло объединение? Или, может, что-то другое?

Сначала я взялся спасать лес, потом хотел помочь бесшёрстному, ввязался в самоубийственный бой ради волков и, в итоге, взял с собой случайно спасённую девушку. Быть может, я просто размяк?

– А какие ты можешь дать гарантии? – спросила у монстра Аврора, выразив мои сомнения.

– Если вам недостаточно моего слова, то никаких. Мне нечего вам предложить, чтобы подтвердить безопасность одного из вас. Но разве вас раньше обманывал кто-то, кто так открыто говорил о своих намерениях, ничего не тая?

– Ну кое-кто меня всё-таки обманул таким образом. – сказала девушка и многозначительно посмотрела на меня.

Я не понял, что именно она хотела этим сказать. В последнее время я вообще понимаю критически мало…

– В любом случае, этого и правда мало. – произнесла Аврора, – Я предпочту посидеть в кругу. А ты, Каин?

– Я тоже, пожалуй.

И мы действительно сели на землю, выжидая. Монстр ещё какое-то время нетерпеливо ходил вокруг, а потом также присел, уставившись на нас. Не знаю, сколько времени мы трое смотрели друг на друга, но хорошего плана побега в моей голове так и не образовалось. Впрочем, он и не потребовался, ибо помощь пришла откуда не ждали, вместе с хлюпающими звуками, донесшимися из-за спины существа.

Оно вздрогнуло и попыталось вскочить, но что-то крепко держало его за спину. По шерсти монстра начала медленно и методично растекаться смола, опутывая его смертельными силками. Видимо, помилованный смоляной монстр, всё это время следовал по нашим следам и только-только добрался до кладбища. Его упорству стоит только позавидовать.

Кроме того, он не только нашёл себе жертву, но и даровал нам свободу. Видимо, иногда насилие и правда бывает лишним. С мыслью об этом я спокойно встал и вышел из круга. Больше бояться было нечего. Под мольбы о помощи от существа, желавшего нас сожрать, мы удалились от странного алтаря. Наш путь теперь лежал к воротам.