Читать книгу "Тихий лес"

Охотник – Смерть II

Мне не было дела до той истории, что пыталось рассказать мне это странное существо. Ситуация и без того слишком безумная, чтобы я на полном серьёзе слушал рассказы о прошлом какой-то совсем уж неведомой твари. К тому же это всё могла быть ложь, искажённые воспоминания или и вовсе, вся ситуация была моими предсмертными галлюцинациями.

На тот случай, если последнее предположение всё же было неверно, я и решил отвлечь это существо на рассказ о своём прошлом. Всё же, у меня был ещё один козырь в рукаве, чтобы попытаться выбраться отсюда. И мне бы не хотелось, чтобы это корневое нечто знало, чем именно я собираюсь воспользоваться для того, чтобы сбежать. Может, в будущем это могло бы мне пригодиться. Особенно, если оно действительно общалось с Королём.

При мне не было оружия, моего внепространственного мешка и тех артефактов, которые мне дали боги. Видимо потому, что мой разум не мог воплотить их или получить к ним доступ в этом пространстве. Однако при мне был медальон в виде сердца заключённого внутри солнца, что был снят с тела одной бесшёрстной и передан мне моим временным союзником. Насколько я понял, он может спасать от воздействий леса. Может быть, если хотя бы часть безумств была вызвана той корневой сущностью, что предстала предо мной, то я смогу использовать этот необычный талисман, чтобы спастись из её сетей.

Пока бог был погружён в свой рассказ, я ощупывал металлическую поверхность безделушки, чтобы понять, как она работает. В один момент я нащупал маленькую нажимную пластинку. После её активации, из устройства раздался тихий женский голос:

– Агент Шира если ты это слышишь, то скорее всего оказалась в опасности. Самое время, чтобы проверить мою теорию о том, что лес разумен. Глубоко вдохни и настрой своё сознание на то, что я тебе сейчас скажу. Понимаешь ли ты, что является настоящим маяком для разума? Искусство и те образы, что в нём заключены. Нечто известное и понятное, что ведёт нас сквозь тьму, освещая её. Кулоны, которые я вам дала, сами по себе ничего не делают. Это просто красивые блестяшки с заключённым внутри маленьким динамиком. Однако, если ты это слышишь, значит, вероятно, они защитили тебя от ментальной угрозы. Всё дело в символизме. Веря в защитную способность амулета, ты не дашь этой аномалии захватить свой разум и подвергнуть тебя своему влиянию. По сути, то, что ты держишь в руках – действительно маяк, но маяк лишь для твоего сознания. Чтобы, концентрируясь на нём, оно не потерялось в тёмных дебрях инородного влияния. Теперь запись моего голоса прервётся и начнётся воспроизведение стихотворения. Ты должна сосредоточиться на его словах и не важно, какой смысл они за собой несут. Если мои предположения верны, то подобное символическое влияние должно спасти тебя от текущей опасности и помочь повлиять на все ментальные угрозы. В первый раз эффект должен быть достаточно сильным, но дважды такой трюк скорее всего не сработает. Удачи.

Затем наступила тишина, а после из динамика выразительно и громко было продекларировано:

«Древние боги, одетые в мех,

Смотрят на мир с белоглавых вершин.

Достойно быть войном в мире мужчин,

Достойно коль честью заляпан доспех.

– —

Нас встретит альтинг славою тех,

Кто навечно ушёл в каменелую твердь.

Ворон покорно уселся на жердь,

Свежую кровь вместо падали ев.

– —

В ласках нагих окровавленных дев,

В пении скальдов на веки веков,

Ты не утопишь яростный гнев,

Не утолишь кровожадность богов!

– —

Верою предков, сагой клинков,

Историю пишет чернеющий зев

И чрево того, кто губитель веков,

Чье чрево страшнее всех хищников чрев.

– —

Прислушайся! Слышишь отчаянный зов?

Сверкание стали ты видишь во мгле?

В безумстве атаки стая волков

Кровавые почести вносит земле!

– —

Так можно мужчиною стать и лишь так!

Кровавые руны внося на покров

И меч окрапив, в бессилии слов,

Ты вой! Ибо и имя твоё – волколак!»

Когда речь закончилась, я будто бы на мгновение исчез. Испарился из этой реальности полностью утратив самосознание на короткий момент, чтобы в итоге прийти в себя в своём теле, в зале со странным зелёным яйцом. Стебель, присоединявшийся к моей голове, отпрянул и засох. Я поднялся на ноги, шатаясь.

Первым делом я ощупал своё тело. От былой слаженности не осталось и следа. Мало того, что мой череп теперь был вскрыт, а мозг оголён, я сам будто бы иссох и постарел. Мышцы опали и едва держались на костях. Истончившаяся кожа плотно обхватила рёбра. Руки дрожали и в них уже не было былой уверенности.

Я огляделся. Обстановка в помещении была так себе: рядом сидели уныло полуживые бедняги, присоединённые к семени; в дальнем углу были сложены их унылые пожитки. Моего клинка среди них не было. И уже это было более чем паршиво. Я и так оказался едва живой, в тылу врага. Так ещё, видимо, и умру теперь без оружия в руках.

Повезло только, что в помещение с жертвами волки не оставили стражу, иначе мой конец был бы моментальным. Видимо они считали, что сущность сможет удерживать свою добычу сама и нет необходимости стеречь своих пленников. Плохо было то, что они всё же иногда проверяли это помещение и из глубины коридора показался громадный волк с белой шерстью.

Я понял, что вот сейчас мой конец и придёт, а потому просто смотрел на него. Хищник замер и также уставился на меня, не шевелясь. Так бы мы и стояли, сверля друг друга удивлёнными взглядами, если бы он вдруг не сказал:

– Видимо я в тебе не ошибся.

Он повернулся ко мне спиной и махнув рукой, пригласил следовать за собой:

– Пойдём, у нас не так много времени.

– Пойдём куда? – спросил я.

– Убьём то, что убить нельзя. – отрезал он.

Я сразу понял, что он имеет в виду Короля. Также мне пришло на ум, что ещё одно поражение я уже не переживу. Сражаться в таком состоянии тоже. Значит, удача моя всё же кончилась и теперь пора встретиться с тем, от чего я всегда бежал. Со смертью.

Охотник – Смерть III

Белый волк привёл меня в маленькую каморку, неподалёку от зала для жертвоприношений. Он прикрыл дверь и, нависнув надо мной своим громадным телом, что казалось ещё более огромным ввиду моей собственной иссушённости, серьёзно затараторил:

– Слушай меня внимательно, Охотник, у нас с тобой будет всего одна попытка, чтобы совершить невозможное.

– Я слушаю. Какой у тебя план?

– Очень простой. Ты вызовешь Короля на дуэль за верховенство в стае и сразишь его в честном бою на глазах у всех.

– Честный бой? В моём состоянии?! У меня тут, вообще– то мозги всё ещё обдувает ветром.

– И ты всё ещё жив. Кроме того, ты пережил встречу с БОГОМ КОРНЕЙ, а это уже достаточно хорошо показывает твои шансы.

– Я пережил встречу с чем– то, что рассказало мне историю, как за ним гонялся монстр, с которым он обменялся сознанием и после поглотил пару вселенных. Я, конечно, не понял половину рассказа и не слишком его слушал, но как по мне, это явно не самая страшная угроза, с которой можно было бы встретиться.

– Богам свойственно врать, разве ты не знаешь? Так рождаются все их уроки и испытания – через ложь. Особенно это касается БОГА КОРНЕЙ. Он всему лесу мозги задурил, не говоря уже о Короле.

– И это одна из причин, почему ты просишь меня его убить…

– Именно. Пора покончить с его благородной недальновидностью. Я мог бы и сам бросить ему вызов, но я точно его не пересилю. А вот ты точно такой же как он.

– Только вот он бессмертен. Я не смог его поразить, хотя бил в самое сердце.

– Потому что его внутренности высохли и мумифицировались. У него нет уязвимых органов потому, что у него вообще нет ничего живого внутри.

– И как мне убить то, что не живо?

– Придумай что-нибудь. Если этого не сделаешь ты, то этого никто не сделает.

– Мне нужно восстановиться, хотя бы пару дней…

– И где ты собрался восстанавливаться? Из крепости тебе не выйти, по пути тебя явно убьют, накинувшись толпой.

– Тогда я останусь здесь.

– Первый учуявший тебя стражник закончит твой отдых.

– Король его закончит даже быстрее!

– Ладно, давай так. У тебя нет выбора: или ты идёшь и бросаешь ему вызов, или я лично верну тебя обратно к БОГУ КОРНЕЙ. Он всё равно убьёт тебя многим мучительнее, истощив плоть.

– Хорошо, а если Король откажется от боя?

– Не откажется, если не хочет потерять уважение стаи. Если он его потеряет, то на него разом накинуться все сородичи. Меня устроят оба варианта. Но самый вероятный устроит и тебя. Ты его убьёшь и сам станешь Королём.

– Я всё ещё очень сомневаюсь, что я его убью.

– Сомневайся. Однако роль свою ты всё равно сыграешь.

С этими словами он открыл дверь и выглянул наружу. Убедившись, что никого рядом нет, он достал с одной из полок кладовки большую корзину с крышкой. Открыв её, он жестом приказал мне залезть внутрь.

– Это очень глупая идея. – констатировал я.

Однако зверь ещё раз сердито указал пальцем на короб. Пришлось подчиниться и залезть внутрь. Белый волк легко поднял тару вместе со мной и на руках понёс куда– то по длинному коридору.

Корзина была очень пыльной внутри, так что я еле– еле сдерживался, чтобы случайно не чихнуть. Внутренняя поверхность была сделана из очень грубо обработанного дерева, а потому неприятно царапала мою кожу. Кроме того, в ней было темно, поскольку плетение было очень плотным, так что я едва ли мог наблюдать за происходящим снаружи. Разве что слышать имел возможность.

Однако, долгое время ничего особенного не было. Шарканье моего внезапного союзника, порой перекликающееся с шагами проходящих мимо обитателей крепости.

Белый волк заговорил лишь когда мы пришли к окончательной цели:

– Король, я пришёл просить поединка за власть.

– Ты решил бросить мне вызов, Белый?

– Нет я бы не решился. А вот мой подарок вполне. – с этими словами он поставил короб на землю, открыл крышку и выпустил меня наружу.

Я вновь увидел перед собой свою точную копию. Он стоял в окружении своих ужасающих слуг, вооружённый одноручным стальным топором. Мы все находились в довольно большом помещении, предназначенном, по– видимому, для оттачивания боевых навыков. Здесь стояли соломенные манекены, а также стойки с оружием и бронёй.

Еле поднявшись на ноги, я отряхнулся и попытался встать в максимально уверенную позу. Хотя, кажется, все понимали, что моя уверенность была напускной.

– Значит, ты всё-таки выбрался из ЕГО царства? – спросил Король, явно удивлённый моим появлением, – Интересно…

– Не так уж просто меня убить. – сказал я.

– В этом мы с тобой похожи. – вожак стаи добродушно усмехнулся.

– На сей раз я не ошибусь так, как ошибся в прошлый раз. Дай мне мой клинок, и мы сразимся честно. – я вовсе не был уверен, что хочу сражаться честно, но ситуация уже не позволяла отступать.

– С твоим клинком мы уже попрощались. Я велел его переплавить. Но ты можешь выбрать любое оружие из того, что найдёшь в этой комнате. И надень какой-нибудь шлем, что ли, а то у тебя мозг видно.

Он приказал своим слугам расступиться и дать мне доступ к оружейным стойкам. Белый волк проследовал к ним вместе со мной. Рассматривая самые разные клинки, копья, молоты и топоры, я спросил у него, полушёпотом:

– Не знаешь ли ты, есть ли у него какие-нибудь уязвимости?

– Если бы я знал, то сам бы давно уже расправился с Королём. – сказал волк, – Тебе предстоит выяснить его уязвимости в процессе.

– Значит, мне нужно что-то, чтобы продержаться как можно дольше.

– Да, время подумать будет не лишним.

Я взял в руки изящную металлическую глефу. Длинная, крепкая деревянная рукоять и прямое смертоносное лезвие с крюком давали большой простор для манёвров. С таким оружием я мог как держать своего противника на расстоянии, так и держать его в своей зоне контроля, не позволяя нанести удар. Если не пустить Короля вплотную к себе, то я вполне смогу продержаться достаточно долго, чтобы придумать способ, которым я его прикончу. Но даже если он и сможет подойти слишком близко, то мне всё ещё будет чем ему ответить. Как раз на такой случай, я повесил на пояс короткий меч.

Оставалось только выбрать подходящую броню. Гладкий шлем, который выступит мне заменой отсутствующей части черепа, на деле не внушал надежды. Один удар по нему, всё равно что удар по обнажённому мозгу: и так и сяк содержимое головы не получится сохранить в целости. Однако, лезвие может быть уведено в сторону, если пройдёт по самому краю шлема. В таком случае кинетическая энергия не передастся моему самому уязвимому месту, а значит хоть немного я буду защищён.

Нагрудник я выбрал лёгкий, чтобы не сковывал движения. А вот наручи и поножи были крепкие, из толстой стали, чтобы первый же удар по рукам или ногам не закончил мой смелый выпад вперёд. Вот и вся защита. Нехитро, но большего груза я бы и не унёс на себе. Мне и глефу то было нелегко держать на весу, что уж говорить о чём– то окромя неё?

Наконец, я был готов к тому, чтобы попытаться принять бой. Вся надежда была только на то, что я смогу попробовать разные тактики и понять, что будет наиболее эффективно. Король же едва ли брал на себя какие– либо волнения или надежды. Он был уверен, что у меня не выйдет его одолеть, а потому он просто смиренно ждал, пока я закончу приготовления, не сменивши свой топор на что-то другое. Броню мой собрат также не удосужился надеть.

Его безграничная уверенность окончательно подтачивала мою. Я взял своё оружие покрепче и кивнул ему в знак готовности. Он кивнул в ответ. Все волки разошлись, обступив нас широким кругом, обозначающим края импровизированной арены. Мы встали в разных её сторонах. С моей стоял и Белый. Он шепнул мне украдкой:

– Удачи.

Дуновением в рог был подан сигнал к началу битвы. Мы, с моим оппонентом, начали постепенно сближаться. Я выставил глефу вперёд, чтобы отгонять своего врага, если тот решиться напасть первым. Однако он никак не решался. Король расслабленно стал меня обходить, не приближаясь и даже не поднимая топора. Я поворачивался вслед за его движением. Вскоре мы ходили кругами. Каждый из нас ожидал, что соперник нанесёт первый удар.

И я решил быть первым. Моей изначальной идеей было отрубить своему врагу все конечности, чтобы обездвижить его. Мне думалось, что он не сможет просто отрастить отрубленную руку или ногу, так что, чтобы его обезвредить, стоило попробовать его разделить. Молниеносно замахнувшись, я приземлил глефу прямо на неудачно подставленную руку своего противника. Острое лезвие легко вошло в плоть, однако внезапно встретилось с очень твёрдой костью.

Я будто бы ударил металлом по металлу и меня даже повело назад так, что я чуть не потерял равновесие. Сила, с которой я нанёс удар, должна была быть достаточной, чтобы хотя бы раскрошить кость, однако та, судя по всему, осталась невредимой. Да даже кровь из столь глубокой раны не шла, что вполне объяснялось высушенными внутренностями Короля. А кроме того показывало, что столь сокрушительный удар он даже не почувствовал.

– Хорошая попытка, но попробуй ещё разок, я позволяю. – сказал Король, с насмешкой, – Мои кости гораздо прочнее любой стали.

Он демонстративно отвёл правую руку в сторону, чтобы я ударил ещё раз. Подумав, что снова пытаться пробить кость было бы глупо, я решил воспользоваться его показушничеством и ударить прямо по локтю. Хрящ явно должен быть не таким прочным, как кости, а потому перерубить его должно быть довольно просто.

Второй замах попал точно в цель, вот только лезвие внезапно застряло в соединительной ткани. Да так, что, даже дёрнувшись назад я не смог её вытянуть. А вот Король дёрнул рукой и я, всё ещё крепко обхватив древко, полетел прямо на него. В тот же момент мне в живот полетел его кулак. Удар пришёлся прямо в солнечное сплетение, ввиду чего я тут же отпустил оружие и согнулся в три погибели.

Король вытащил лезвие глефы из своего локтевого хряща, а саму её отбросил в сторону. От топора, летевшего в голову, меня спас заготовленный клинок. Впрочем, рубящий замах моего противника был столь сокрушительный, что моё последнее оружие раскололось напополам.

Прежде чем в меня полетел добивающий удар, я, всё ещё стоя на одном колене, ловко отстегнул свой шлем и метнул его прямо в голову моему противнику. Это позволило мне перегруппироваться и отступить. Теперь я был без оружия и защиты головы. Но отступать было некуда, а значит надо было продолжать бой.

– Это было ужасающе скучно. Друг мой, я ждал от тебя большего. Но ты раз за разом разочаровываешь всё сильнее. – сказал Король.

Я не стал ему отвечать, лишь глубоко выдохнул и ринулся в абсолютно самоубийственную атаку с одними кулаками. Как я и ожидал, мой противник замахнулся топором для того, чтобы ударить меня сбоку. Я блокировал этот удар крепким наручем. Тот раскололся, да и рука неприятно вывернулась, однако всё же она не пострадала. Второй, свободной рукой, я всадил оппоненту прямо по челюсти.

Это было не самое разумное решение, так как это было всё равно что бить кулаком об стену. А вот ответный удар по моей челюсти действительно нанёс мне серьёзный урон. Это был довольно мощный апперкот, который заставил меня отлететь на несколько метров от своего противника.

Он был столь силён, что мой правый клык мигом раскрошился. При этом, сломанный зуб выпустил из себя какую– то жидкость, которая тут же смешалась с заполнившей мой рот кровавой слюной, сделав её густой и вязкой. Когда это произошло, я вдруг вспомнил о подарке Бога Ветвей. За всей этой чехардой, я совсем забыл про зубы, что должны позволить мне сожрать то, что нельзя убить.

До сих пор я ни разу ими не пользовался. Более того, я совсем не знал, как это делать. И даже теперь, лёжа на холодном полу истекая кровью, я едва ли мог рассчитывать на то, чтобы подняться и укусить своего противника. Однако жидкость, заполнившая мой рот, возможно, могла меня спасти. По крайней мере, мне хотелось думать, что она то как раз и должна стать тем, что поможет мне повергнуть бессмертного брата.

Король, к тому моменту, как я получил свою последнюю надежду, уже подошёл к тому месту, где я лежал и занёс топор над моим бренным телом:

– Слабоумие и отвага. Ты разочаровываешь даже больше, чем Небыль и Агнец. Но, поскольку теперь твой путь окончен, я дозволяю тебе сказать последнее слово. Подумай над ним хорошо, чтобы не опозориться хотя бы перед самой смертью.

Пусть это было глупо и очень самонадеянно, но вместо ответа, я плюнул ему прямо в лицо. Король пошатнулся, выронил своё оружие, закрыл руками свой аристократический лик и вдруг упал.

Когда я поднялся, сплюнув остатки смертоносной жижи в сторону, мой противник, только что готовившийся праздновать победу, уже застыл на полу в полном ступоре. Его мышцы затвердели и застыли, а единственной вещью, которая свидетельствовала о том, что он ещё жив, были глаза. Они испуганно двигались, следя за всеми моими действиями.

Я приблизился к его окоченевшему телу и склонился над ним:

– Может я тебя ещё раз разочарую, но я не горю желанием делать то, что должен. Тем не менее у меня нет другого выхода. Я бы мог попытаться облегчить дальнейший процесс чем– то или позволить сказать тебе последние слова. Но первое не позволят сделать твои кости, а второе мой парализующий яд. Если честно, я и сам не думал, что это сработает. Но теперь пути назад уж точно нет. Прости меня, Король.

С этими словами я вцепился в его плоть, отрывая куски и тут же проглатывая их, не особо жуя. С каждым съеденным кусочком, я чувствовал, как становлюсь сильнее. Моё тело активно заживлялось и даже череп стал активно восстанавливать утраченные части. Кроме того, вместе с силами, в моём разуме стали возникать воспоминания и образы, которых там раньше не было.

Вместе с их приходом, я понял, что сегодня, на этой арене, Охотник умер. Всё потому, что с новым грузом воспоминаний и стремлений, я уже явно был кем– то другим. Ни Изгоем, ни Королем, а чем– то новым, рождённым из их симбиоза.

Нечто новое – Что-то за пределами

Сначала думал я, что имя – серафим, И тела легкого дичился, Немного дней прошло, и я смешался с нимИ в милой тени растворился. Осип Мандельштам, «Я в хоровод теней…»

Сказание четвёртое – Каин

Мысли собирались воедино из разрозненных кусочков, обретая определённую, вполне чёткую форму. Воспоминаний, собранных таким образом было не так уж и много, но все они давали мне чуть более чётко заглянуть в прошлое. Кроме того, теперь я помнил и то, что случилось с Королём Волков за всё это долгое время.

Это уже давало мне представление о том, что происходило в лесу за то время, пока я скитался, зарабатывая себе на жизнь охотой и заказными убийствами. Например, я чётко видел, как Король заключал сделку с Богом Корней. Видел невысокое дерево, оплетающее окружавшие его мегалиты своими корнями, прямо в том месте, где происходил злополучный договор.

Бог обещал Королю спасение для всего леса и тот наивно поверил в замыслы инородной сущности. Но что это было за спасение на самом деле? Лишь становление частью монструозной нейросети, которая многие и многие циклы разлагала лесные законы и саму суть местной природы.

Но можно ли в этом винить моего почившего брата? Едва ли он знал, с кем на самом деле заключает договор. Король действовал исключительно из благородных мотивов, жертвуя немногими ради спасения всех. Так что сам он не был злодеем, однако последствия свершения его благих намерений теперь нужно было срочно исправлять. Об этом просили те обрывочные воспоминания, которые всплывали внутри моей черепной коробки.

– —

Я видел себя посреди леса, рядом с огромными обтёсанными камнями, выставленными в круг. Насколько я мог вспомнить, такие структуры называли «кромлехами». И конкретно этот действительно поражал своими масштабами. Впрочем, я пришёл к нему не для того, чтобы любоваться древними камнями. Я ждал некое существо, что появилось довольно скоро.

Это была огромная лиса, пришедшая ко мне на четырёх лапах. При виде меня она сразу же сказала непринуждённо:

– Прекрасное место, не правда ли?

– Действительно прекрасное. – отозвался я, – А также довольно умиротворённое, не правда ли?

– Даже чересчур. – заключила она, – Так что вам удалось выяснить за время вашей работы?

– Ну, не так много, как хотелось бы. Этот лес остаётся для нас довольно серьёзной загадкой. Даже его обитатели, что с самого начала жили среди деревьев, едва ли могут рассказать что-то о том, кто его создал и зачем.

– Вы всех их опросили?

– Абсолютно всех. Даже того безумного птенца, который назвался Богом Ветвей и утверждал, что властвует над кронами деревьев.

– Надо думать, что он врал насчёт своей божественности?

– Да. Обычная лесная пташка, только с несколько раздутой манией величия.

– Что ещё удалось узнать?

– Ну, например, мы кое-что выяснили об этих громоздких камнях. Они являются своего рода пультом для тех процессов, что происходят в лесу. Если мы сможем подключить к ним наши устройства, то вполне можем перенести этот «пульт» в свой исследовательский центр. Ну это так, если надо будет поэкспериментировать с местной погодой или пространством.

– И всё-таки, СтарПолимер, прежде всего интересует происхождение этого места.

– Я понимаю, что именно вы хотите услышать. Но мы пока не выяснили, связано ли это место с вашим народом или нет. Местные технологии едва ли похоже на те, которыми пользуетесь вы.

– Но шанс на связь остаётся?

– Пока у нас нет точных ответов, вполне.

– Может быть, у вас хотя бы теории появились?

– Ну, у меня есть одна. Но она связана не с точными фактами, а с моими додумками. Знаете ли, я рос в месте, где всем заправлял сошедший с ума искусственный интеллект. Он оградил мою семью от внешнего, мёртвого мира и строил внутри нашего бункера свой собственный мир. Мы же, как его обитатели, были всего лишь игрушками в руках электронного бога.

– И как это связано с Тихим Лесом?

– Вы послушайте до конца. Я лишь хотел сказать, что у этой рощи могла быть похожая судьба. Это маленькое, карманное пространство населено дружелюбными зверьками и выглядит практически идеальным, будто является частью какой-нибудь сказки. Может, кто-то специально его создал, чтобы наблюдать за своей маленькой утопией?

– Или это могла быть детская игрушка…

– Именно. Что-то вроде огромного и интерактивного снежного шара, в котором какой-нибудь малыш мог спасаться от проблем в жизни или просто развлекаться. При этом само это пространство могло быть созданным как самим ребёнком, так и его заботливым родителем. Может быть, всё было и не так, всё же природа этого места крайне таинственна. Вопрос лишь в том, а могли бы ваши сородичи создать что-то такое просто как развлечение для ребёнка?

– Я была рождена после того, как с моим народом случился Катаклизм. Кроме того, у нас сохранилось не так уж и много технологий из тех дремучих времён, когда он произошёл.

– То есть, вы тоже не знаете.

– Поэтому вы и работаете над этим проектом. Если он как-то связан с нашей цивилизацией или, более того, сможет привести нас к нашему родному миру, то это изучение определённо стоит любых издержек и затраченного времени. Кроме того, если мы сможем подчерпнуть хотя бы часть технологий, что могли спроектировать и реализовать подобное пространство…

– Корпорация будет обладать огромной силой. Я понимаю.

– Тогда продолжай выполнять свою работу.

– —

Вот передо мной всплыло иное воспоминание. На сей раз из далёкого детства. Я сидел в классной комнате, вместе с ребёнком моего возраста. Этот мальчик, был мало похож на меня и, тем не менее, я точно знал, что это мой брат. Пусть мы и не были с ним сиблингами, мы росли вместе и учились тоже вместе.

В тот момент нас инспектировала «Та, кого мы называли богиней». Она очень упорно занималась нашим обучением, чтобы воспитать идеальных жителей её идеального мира. Так, нам постоянно выдавали тесты, которые отражали наш психоинтеллектуальный профиль. Если наши повадки не совпадали с теми, что ожидала Та, кого мы называли богиней, то нас ждало суровое наказание.

Прежде всего, нас «исправляли», применяя самые разные методы: медикаментозные психостимуляторы; электроды, корректирующие мозговую активность точными стимуляциями электричеством; традиционные методы воспитания, вроде лишения доступа к библиотеке или другим развлечениям; также нас иногда запирали в «белой комнате» и это было самым страшным наказанием из всех. Никто не хотел бы попасть в «белую комнату» на сколь бы то ни было долгое время.

Но до того, нас третировали только промежуточными тестами. В тот день, к которому меня отнесли воспоминания, нас с братом ждало финальное тестирование, которое должно было окончательно закрепить наши личностные качества и дальнейшую роль в идеальном обществе. Разумеется, мы не знали заранее, что именно нас ждёт, но каждый из нас, тем не менее, очень старательно готовился, в надежде получить достойное место в нелёгком деле восстановления мёртвой планеты.

Помимо прочего, между нами, двумя не было того душевного единства, которое бывает обычно между сиблингами, ведь оными мы и не являлись. А вот мальчишеское соперничество цвело пышным цветом. Каждый из нас хотел переплюнуть другого, стараясь показаться лучше в глазах родителей и Той, кого мы называли богиней. С родителями, брату всегда везло больше, чем мне.

Мачеха любила его несколько больше, поскольку он был её родным сыном, а вот я, пасынок, напоминал ей о дурном прошлом. Отец же был снисходителен ко всем своим детям, но принимал участие в их жизни постольку поскольку. Как и мачеха, он был в плену прошлого, давно ушедшего и истлевшего. Но, в отличии от своей жены, испытывавшей к ушедшему лютую ненависть, он лишь сокрушался по нему и тонул в воспоминаниях. Всё то время, когда он не работал на поверхности, отец проводил, запершись в своей комнате и напиваясь в слюни, чтобы просто перемотать время до следующего точно такого же унылого дня.

И сейчас, разобравшись с фаворитами в любви родителей, я хотел выиграть себе внимания хотя бы от Той, кого мы называли богиней. Это было мне жизненно необходимо, будто вода и воздух, будто еда и хороший сон. И я долго готовился, чтобы не посрамиться на самом важном экзамене в моей жизни. Но когда мы пришли в комнату, где нас предстояло тестировать, то нам был задан всего один– единственный вопрос:

– Что для вас судьба? – спросил холодный, металлический голос.

– Вера в неизбежность происходящих и грядущих событий. – сказал Авель.

– То, что необходимо сломать или изменить, чтобы почувствовать себя свободным. – произнёс я, будучи твёрд в своей оппозиции к брату.

Но бесчувственная машина, являвшаяся Богиней, приняла лишь его слова, как верный ответ. Мои же слова были с жестокостью отвергнуты:

– Свободы не существует, как не существует всего того, чего ты не видишь или не можешь постигнуть. – сказала Та, кого мы называли богиней. – Авель заслуживает своего места будущего лидера и приемника твоего отца, потому что понимает свою беспомощность и зависимость. Ты же, Каин, будешь подчинён и подавлен не потому, что меньше заслуживаешь власти, но потому что должен выучить один единственный урок: никакой свободы нет. Это то, что надо почувствовать самолично, чтобы не наделать ошибок в погоне за своей призрачной и глупой мечтой.

С этим неутешительным итогом мы были отпущены в свободное плавание. Больше никаких наставлений и уроков нас не ждало, лишь такая же рутинная и серая жизнь, как и у наших родителей. И в этой серости я мне не суждено было быть главным и верховодить над своими более глупыми братьями. Моей ролью отныне и навечно должно было стать смирение. И мириться с этим я не мог. Во мне кипела гордость и желание сбросить с себя любое навешанное ярмо.

Я восстал против всего, что тогда знал. Я восстал против любой власти, что нависала надо мной. Я восстал супротив родителей. Я восстал и против Той, которую мы называли богиней. В конце концов, я восстал против своего собственного младшего брата.

Когда мы были на улице, в одиночестве, я взял камень в свои руки, повалил Авеля на землю и занёс своё оружие над его головой. Уже сидя на его груди и глядя в его испуганные глаза, я думал о том, что сотворю сейчас нечто ужасное. Но через это ужасное ко мне и придёт долгожданная свобода.

Однако я был остановлен. Моя рука была перехвачена мягкой женской ладонью. Это была моя мачеха, которая несмотря на то, что едва предотвратила сцену смертоубийства своего родного сына своим пасынком, не выглядела злой или яростной. Она была спокойной и даже необычно мягкой. Отправив шокированного Авеля домой, она заговорила со мной неожиданно ласково:

– Я знаю, почему ты это сделал. Я знаю, чего ты хотел достичь. Когда-то и меня заботила лишь свобода. Когда-то и я не желала подчиняться судьбе. Я презирала правительство, власть, твоего отца и твою мать. Но после всех лишений и потерь, что дало мне своё свободомыслие, я смирилась. Мне стало ясно, что Богиня права и мудра в своих решениях. Что жизнь в ином контексте и невозможна. Пытаться бежать от законов, правил и зависимостей крайне глупо и самонадеянно. Они всегда тебя нагонят.