Текст книги "Зимняя любовь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zimnyaya-lyubov-270394.jpg)
Автор книги: Ася Лавринович
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава третья
Воробьева с интересом разглядывала незнакомого парня, который решил спрятать ее от дождя. На вид Олин ровесник. Невысокий, стройный, септум в носу. И с веснушками, совсем как у Воробьевой. Только девочку на себе они жутко раздражали, а этому пареньку веснушки очень даже шли. Незнакомец стянул с головы капюшон, продемонстрировав необычную прическу: медно-рыжие волосы были подстрижены «под горшок». «Неординарный парнишка!» – подумала Оля, пытаясь отвести взгляд от своего спасителя. Неприлично же так пялиться! Но в парне было что-то такое, что тут же приковывало взгляд.
Ливень шел стеной, а здесь, в арке, было тихо и сухо. Тогда Оля сняла с головы потяжелевшую от дождя шерстяную шапку. Девочка тут же представила себе, как примялись от головного убора волосы, а намокшие пряди, что торчали из-под шапки, со стороны наверняка напоминают сосульки. Но Олю это не особо расстроило. Вот если б перед ней стоял Глеб Лисин или хотя бы Егор Власов, вот тогда б она жутко смутилась из-за своего непрезентабельного внешнего вида. А тут какой-то незнакомый щуплый парнишка, которого она видит в первый и, вероятнее всего, последний раз. Как-нибудь этот позор переживет!
– Ты заблудилась? – спросил незнакомец.
– Нет! – покачала головой Оля, слизнув с губ холодные дождевые капли.
– Тогда почему ты мокнешь под ливнем? – озадачился парень.
– Специально!
Парень с удивлением посмотрел на Воробьеву:
– Спе-ци-аль-но?
– Ну да… – Оля все-таки смутилась. – Я люблю гулять под дождем.
– В ноябре? Что ж, романтично!
Олю тут же передернуло от холода. И зубы снова застучали друг о дружку. Рыжеволосый парень с сожалением смотрел на дрожащую девчонку.
– Далеко отсюда живешь? – спросил он.
– Достаточно, – вздохнула Оля. Она так долго плутала по улицам, что сейчас могла только примерно предположить, в какой стороне находится дом.
– И я! – улыбнулся парень, и Оля отметила, что у него очень обаятельная улыбка. Надо же, какие милые ямочки на щеках! И когда так широко улыбается, его колечко в носу задевает верхнюю губу… – Но я не так сильно промок, как ты. Сразу спрятался.
Оля продолжала дрожать.
– Снимай мокрую куртку! – приказал парень.
– С ума сошел! – ужаснулась Воробьева.
– Давай-давай! – поморщился рыжеволосый, попутно расстегивая свою черную парку.
«Он хочет поменяться куртками?» – озадаченно подумала Оля, уже представляя, как парнишка забавно будет смотреться в ее коротеньком девчачьем пуховике. Под верхней одеждой у Оли был глупый домашний свитшот с феей Динь-Динь. «Ладно, позориться, так на полную!» – решила Воробьева.
Но парень и не думал снимать с себя куртку. Расстегнув ее до конца, распахнул парку.
– Можешь погреться, – смущенно проговорил он.
– Шутишь? – воскликнула Оля. Ее звонкий голос эхом разлетелся по арке.
Парень, покраснев, покачал головой. Воробьева тоже отметила, что, несмотря на холод, щеки ее горят.
– Все, что происходит в арке, останется в арке, – пошутил парень, припомнив фильм «Мальчишник в Вегасе».
Оля вздохнула и сделала неуверенный шаг в сторону рыжеволосого. Потом еще один. Парень тоже шагнул навстречу и, крепко обняв Олю, бережно укутал в свою куртку. Воробьева слышала, как гулко стучит у него в груди. Оля и сама разволновалась. Сердце девочки радостно встрепенулось. Воробьева чувствовала в районе макушки горячее дыхание парня. А еще от незнакомца приятно пахло поросшими травой дюнами и морем. Рыжеволосый казался Оле таким необычным, неординарным, интересным… Такие ребята сразу выделяются в толпе. А вот Воробьевой даже выделиться нечем. Оля вдруг почувствовала себя самой пресной на свете.
– Меня зовут Женя, – наконец представился парень.
– Цветолина! – брякнула Оля и зажмурилась от страха. Зачем она назвалась чужим именем? Захотелось выделиться хоть как-то.
– Цветолина? – Голос Жени прозвучал глухо и, как вдруг показалось Оле, насмешливо.
– Ну да! – Воробьева подняла глаза на нового знакомого и нахмурилась. – Вообще-то имя такое есть. Болгарское!
– Очень интересно! – усмехнулся Женя. Оле тут же захотелось от него отпрянуть, но парень, будто это почувствовав, прижал ее к себе крепче.
Дождь продолжал идти, и со двора-колодца до ребят доносилось звонкое бренчание железных карнизов.
– Необычно, – наконец проговорил Женя.
– Знаю, – кивнула Оля, продолжая жаться к малознакомому парню. Может, хоть из-за редкого имени ее запомнит. Это лучше, чем по дурацкому свитшоту с Динь-Динь.
Когда дождь прекратился, Оля с удивлением подумала, что могла бы простоять, обнявшись с Женей, целую вечность. Да и парень как-то нехотя расцепил руки. Оля быстро натянула влажную куртку. Вдвоем они вышли на промокшую улицу.
– Ты любишь горячий шоколад? – спросил Женя.
– Люблю, – закивала Оля, почувствовав, что снова краснеет. Неужели ей понравился Женя? Он, безусловно, интересный, но такие неформальные ребята никогда не были в ее вкусе.
– Здорово! – обрадовался парень. – Тут за поворотом есть отличная кофейня, там работает мой друг. Он мне как раз бабки должен. Угостит нас за счет заведения. И ты до конца согреешься.
Оля снова кивнула, и ребята пошли вдоль пустой улицы. В уютной теплой кофейне Воробьева вновь посетовала про себя на то, что выбежала из дома чуть ли не в пижаме. Кто ж знал, что ее пригласят в кафе.
К ребятам тут же подошел светловолосый улыбчивый парень в белой рубашке и с яркой бабочкой на шее:
– Приветствую! – протянул он руку Жене. – Как здоровье?
– Уже лучше! – отозвался рыжеволосый. – Знакомься, это… – Женя замешкался. – Это Цветолина.
– Цветолина? – поднял брови Женин приятель. Парни переглянулись.
Оля снова залилась краской. Угораздило же ее назваться чужим именем!
– Ага, – кивнула девочка. – Женя, ты сказал, тут вкусный шоколад?
Парни продолжали с подозрением разглядывать Олю. Воробьева совсем растерялась.
– Да! – наконец проговорил Женя. – Толян, принеси нам два шоколада.
– О’кей! Помню, что тебе должен, – проговорил светловолосый, зачем-то подмигнув при этом Оле. Девочка интуитивно прикрыла длинными волосами глупую Динь-Динь на груди.
Получив долгожданный шоколад, Оля и Женя некоторое время молчали. Нужно начать с чего-то разговор… Воробьева, обхватив чашку замерзшими пальцами, смущенно опустила глаза. Тогда Женя проговорил:
– В школе учишься?
– Ага, в десятом классе, – отозвалась Оля, попробовав сладкий напиток. Сейчас он ей показался самым вкусным из всего, что она пробовала в жизни.
– И как тебе? – спросил Женя.
– Что? – удивилась Оля. – В школе?
– Ага!
– А как вообще может быть в школе? – скривилась Оля.
– Ну да, ты права! – засмеялся Женя, снова продемонстрировав ямочки на щеках.
Оля с тоской вспомнила свой прошлый класс. Все подруги остались в другом городе. В этой же школе одни сплошные соревнования на тему: «Кто круче?»…
– И зачем в воскресенье говорить об учебе? – пожала плечами Оля.
– Действительно, – снова согласился Женя. – Маразм! Может, тебе десерт какой заказать?
Оля покачала головой.
– Нет, спасибо! Слишком много сладкого… Лучше расскажи о себе! Что ты любишь?
– Аниме, – не задумываясь, ответил парень.
– Правда? – обрадовалась Оля. – А я дорамы! Люблю грозы, облепиховое варенье и запах роз. Ой, а еще шоколад и конфеты… Особенно «Птичье молоко».
Ребята проболтали около часа, находя все новые общие интересы.
– А на сноуборде катаешься? – обаятельно улыбаясь, спросил Женя.
– Нет, к сожалению, – расстроилась Оля. – Только на «ватрушках».
– Я тебя обязательно научу. Скоро сезон начнется, мы с друзьями поедем в Коробицыно. Возьму тебя с собой… – Внезапно Женя смутился. – Если ты, конечно, хочешь. И оставишь мне свой номер телефона.
Он шутит? Ну, конечно, Оля хочет! И номер телефона обязательно оставит. Девочке даже не верилось, что она понравилась Жене вот такой – случайно выскочившей из дома после ссоры с родителями. Ненакрашенной, промокшей до нитки, еще и в домашней пижамной кофте. Даже если между ними не будет романа, Женя – очень интересный парень. С таким хочется дружить. За эти пару часов, что они вместе, Оля получила в несколько раз больше положительных эмоций, чем за неделю общения с Синицыной и ее свитой.
Когда ребята вышли из кафе, Женя посмотрел на спортивные наручные часы и вздохнул:
– Прости, не могу проводить тебя до дома, Цветолина.
– Мы ведь обменялись номерами телефонов, – промямлила Оля, еще не решив, как в будущем объяснить смену своего имени. Нелогично! «Вообще-то я Ольга, но для друзей – Цветолина!»
– А как тебя сокращенно-то называть? – улыбнулся Женя.
– Как хочешь, – отозвалась Воробьева, подумав, что лучше всего – Олей.
– Буду называть Цветочком, – засмеялся Женя. Оля обратила внимание, что, когда дело касается «ее» имени, парень реагирует слишком уж бурно. Тяжело, наверное, Цвете живется…
– Называй Цветочком, – согласилась Оля. – Да хоть клумбой!
А затем девочка внезапно протянула руку и дотронулась до Жениного колечка в носу.
– Надеюсь, ты не хочешь за него дернуть? – поинтересовался Женя.
– Нет, просто… – смутилась Оля. – Больно было?
– Не больнее, чем ломать ногу в прошлом году, – ответил парень.
– На сноуборде? – напряглась Оля.
– Нет, со стремянки упал, – снова рассмеялся Женя. – Лампочку вкручивал.
Парень не отводил от Воробьевой взгляда, а та так и стояла перед Женей с вытянутой рукой. Ее указательный палец скользнул вниз и дотронулся до верхней губы парня. Оля, смутившись, быстро одернула руку. В этот момент мимо них по мутной луже пронеслась машина, едва не обдав ребят веером грязных брызг.
– Ладно, будем прощаться, – вздохнула Оля. – Пока, Женя!
– Пока, Цветолина! – улыбнулся рыжеволосый. – Я тебе напишу!
Оля первой развернулась и быстрым шагом направилась вдоль по улице. По пути достала из кармана куртки телефон, но пропущенных вызовов не было. Родители не звонили. Оля нахмурилась. Ничего себе! Дочь пропадает под диким дождем, а они даже не волнуются. А может, решили, что ей лучше побыть одной?
Оля выбралась на нужную улицу только с помощью навигатора на телефоне. Вот была бы забава, если б Женя отправился ее провожать… Иди туда, не знаю куда. За три недели уже можно выучить весь район вдоль и поперек, но Оля редко бродила по улицам, чаще всего гуляя одним путем – от школы до дома.
В квартире было тихо. Оля не нашла родителей ни в одной из комнат. Только записку на столе: «Уехали покупать новую микроволновку. Не сердись! Любим! Ма и па». И плитка молочного шоколада рядом. Оля улыбнулась. Может, она правда накручивает себя по пустякам?
* * *
В понедельник Олю встретила воодушевленная Рина.
– Ой, что на выходных было-о! – протянула Синицына, наблюдая, как одноклассница выкладывает из сумки тетради и учебник.
– Что? – без особого энтузиазма отозвалась Воробьева.
– Мы с бабами пошли в гости, а там… Угадай, кто?
– Кто? Иван Ургант?
– Ага, и Митя Хрусталев! – недовольным голосом отозвалась Рина. – Ха-ха! Нет, конечно! Там были Власов и Филимонов.
– Вот счастье-то!
Оля уселась на свое место и кулаком подперла щеку, приготовившись слушать болтовню новой подруги.
– Янка только на вписку Никитку своего притащила неадекватного, а тот ее к Егору приревновал, прикинь? Хотя вообще поводов не было, клянусь! Власов на нее и не глядел особо, так, когда на кухню все ушли курить и Янка за всеми поплелась, они перекинулись парочкой слов. Там, о моде, о погоде…
В этот момент Игнат ткнул Олю в спину линейкой. Воробьева вздрогнула и быстро развернулась.
– Ольга, ты задачи решила?
– Решила, – кивнула Оля.
– Дай списать.
– Игнатик, ну, тут как бы совсем не до тебя! – зашипела Рина, тоже развернувшись к однокласснику. – Не видишь, две женщины ведут взрослую беседу?
– Чего? – опешил Игнат.
– Короче! – Рина схватила Олю за руку. – Слушай дальше. Филимонов там только про тебя весь вечер и спрашивал. Ты его приворожила, что ли? Нам с бабьем от него спасу не было. «Где Ольга?» да «где Ольга?» Вот же заладил!.. Моя, говорит, Рапунцель! А ты, кстати, где была на выходных?
Оля пожала плечами:
– В кафе ходила… С парнем!
– Это которому шестьдесят?
– Ага, – улыбнулась Оля. – День рождения отмечали, ему как раз шестьдесят один стукнуло!
Рина звонко расхохоталась:
– Ой, Олька, обожаю тебя! Ты такая забавная.
– Ну, Синица! Воробей! Дайте списать! – снова зашипел Игнат.
– Так! – рассердилась Рина, снова поворачиваясь к парню всем корпусом. – Послушай сюда, дятел мой любимый!.. Ты думаешь, я до ночи в обнимку с задачником сидела, чтобы тебе, любезному, с утра дать все сдуть? Вот еще! Тем более Алла Кирилловна говорила, у кого совпадет вариант…
Оля не дослушала гневную речь Синицыной. Внезапно дыхание перехватило. В класс зашел Женя. Тот самый ее Женя с колечком в носу! Встретившись с тревожным взглядом Оли, рыжеволосый лишь улыбнулся уголком губ. И кажется, в отличие от Воробьевой, для него не стало шоком, что Оля – его одноклассница.
– Ты чего подвисла? – толкнула локтем Воробьеву Рина. – А, Потупчик явился! Принесла нелегкая. Как слег с бронхитом еще до каникул, так и…
– Он учится в нашем классе? – растерянно вполголоса вопросила Оля.
– А то как же! – Синицына склонилась к уху новоиспеченной подруги и начала быстро говорить: – Помнишь, ты спрашивала, с кем лучше не общаться?..
Оля не сводила с парня немигающего взгляда. Женя, развернувшись, тоже внимательно смотрел на Воробьеву, в то время как Рина продолжала шептать:
– Так вот! Если не хочешь ставить крест на своей уже сформировавшейся хорошей репутации, даже не думай начать с ним разговаривать. После того, что произошло в прошлом году, Женька – изгой в нашем классе!
– Изгой? – растерянно спросила Оля. Как такой замечательный и интересный парень может быть изгоем?
– И чего он так на нас пялится? – нахмурилась Рина. Затем замахала рукой, словно отгоняя от себя муху. Зашипела: – Потупчик, отвернись! Шею сломаешь!
Женя усмехнулся и послушно отвернулся от девчонок. Подперев голову рукой, уставился в раскрытую тетрадь.
– Всегда знала, что он ко мне неровно дышит, – хмыкнула Синицына. – Видала, как уставился?
– Угу, – промычала в ответ Оля.
– Думает, ему что-то со мной светит? – не унималась Рина.
– По-моему, он на Ольгу смотрел! – подавшись вперед к одноклассницам, сообщил Игнат.
Рина нахмурилась.
– На Ольгу? – Блондинка внимательно оглядела лицо Воробьевой. У Оли тут же поалели щеки. – Игнатик, ты отстанешь от нас сегодня или нет?
– Если вы мне дадите списать задачи… – снова начал Игнат.
– Господи! – взвыла Синицына, бросая на парту одноклассника тетрадь по физике. – На! На! На! Вот прицепился. Репейник!
Игнат довольно потер ладони и принялся списывать домашнее задание, а Рина тут же повернулась к Оле. Воробьева молчала.
– Правда, Женька на тебя смотрел, что ли? – немного обиженно произнесла блондинка.
– Не знаю, не заметила! – Оля постаралась произнести это как можно равнодушнее, так и не решив, как теперь быть в сложившейся ситуации. – А почему этот парень изгой в вашем… в нашем классе?
– Дела давно минувших дней, – пожала плечами Рина. – Мы из-за Потупчика выпускного лишились в девятом классе. Он – предатель.
Оля подавленно молчала, изредка поглядывая на спину Жени. Парень что-то быстро записывал в тетради. Когда в классе появились Власов и Филимонов, Женя даже голову не поднял. Зато парни, заметив Потупчика, оживились.
– Опана! – громко проговорил Вадик. – Смотрите, кто выздоровел!
Оля с напряжением следила за ребятами, от волнения теребя провода наушников. Егор, оглядевшись по сторонам, закрыл дверь в класс, что тоже не очень понравилось Воробьевой. Остальные притихли и следили за двумя лидерами.
– Чем болел, Затупчик? – усмехнувшись, спросил Филимонов.
Женя поднял голову и выдержал тяжелый взгляд одноклассника.
– Ты ко мне обращаешься? – спросил он у Вадика.
– К кому ж еще? – снова хмыкнул Филимонов.
– Ты перепутал. У меня другая фамилия.
Дверную ручку кто-то дернул. Затем раздался настойчивый стук.
– Кто там стучит? – насмешливо выкрикнул Вадик.
– У нас тут один стукач! – кивнул на Женю Егор.
– Ребят, открывайте, не смешно! – подала голос Рина. – Это Алла Кирилловна. Сейчас звонок уже будет!
Егор еще раз сердито взглянул на Женю и открыл дверь. В класс быстрым шагом вошла раздосадованная физичка.
– Что это еще за шутки? А, Власов? Прямо перед моим носом закрываться!
– Простите, Алла Кирилловна! – буркнул Власов. – Я вас не заметил.
Егор вместе со звонком на урок уже было двинулся к своей парте, как физичка его остановила.
– Власов, куда? Раз уж ты у доски, с тебя и начнем. Параграф учил? Закон сохранения механической энергии.
Егор остался топтаться на месте, посылая злобные взгляды Жене. Но рыжеволосый сидел с самым невозмутимым видом и крутил в руках карандаш.
– Ох, попал Потупчик! – прошептала Рина, покачав головой.
– Почему? – испугалась Оля. – К доске ж вызвали Егора.
– Я не об этом! В прошлом году от действий Женьки Власов больше всех пострадал.
– А что случилось-то? – не выдержала Оля.
Алла Кирилловна постучала кулаком по столу и выразительно посмотрела на девочек.
– Потом! – поморщилась Синицына, не сводя взгляда с учительницы. – Я параграф не учила.
Оля вздохнула и снова уставилась в спину Потупчика. Но за весь урок Женя к ней так и не повернулся.
Опубликовано в 22.44
ПРО НЕВЫНОСИМУЮ ЛЕГКОСТЬ БЫТИЯ
«Это ужасно, когда ты не можешь быть с человеком, который тебе искренне нравится. Ты поняла, что он тебе нужен больше всех на свете, в вашу первую встречу. Именно тогда, при знакомстве с ним так сильно сжало грудную клетку… Сошла с ума с первого взгляда.
Как хочется наплевать на все правила и предрассудки и просто быть всегда рядом.
От этой любви одни проблемы! Рыдаю, как дурочка.
Глубокий вдох и выдох. Все проходит, как утренняя изморозь на коре».
(K): Если хочешь быть с человеком, просто будь с ним! В чем проблема?
(S): Ты так считаешь?
(K): Конечно! Забей на всех! Смотрела «Клинику»? «Кому какая разница, что думают другие? Загляни в свое сердце и делай то, что поможет стать счастливее».
(S): Спасибо! Я подумаю.
(K): Только знай: я в это время тут буду мучиться, страдать, ревновать…
(S): Бедняга)))
…
(S): Почему молчишь?
(K): Искал перчатки…
(S): Это правильно. С завтрашнего дня обещают похолодание.
(K): … чтобы вызвать его на дуэль!
(S): Шутник))
(K): Я не шучу! Серьезно. Может, все-таки увидимся, и ты поймешь, что и я могу сводить с ума с первого взгляда?
…
(K): Ты где?
(S): Теперь я искала перчатки) Говорю ж, на улице холодно. Как я без них завтра в школу пойду?
(K): Своим равнодушием ты разрываешь мое сердце на куски ((
(S): Перестань! Ты знаешь, как я к тебе отношусь. После твоих слов мне становится теплее.
(K): Правда? И перчатки не нужны?) А теперь представь, что я смотрю на тебя, держу крепко за руку и нежно напеваю: «All my loving»[1]1
The Beatles, All My Loving («Всю свою любовь»).
[Закрыть]…
(S): Звучит очень уютно! :)
(K): Оля, я тот, кто всегда с тобой.
Глава четвертая
На следующий день Женя Потупчик не пришел на первые два урока. И Олю все это время разъедала тоска. На первом уроке она прослушала новый материал, и в конце занятий, когда все перешли к практике, не решив ни одной задачи, сдала на проверку пустой лист. На втором уроке снова погрузилась в мрачные мысли, нагрубила Синицыной… Соседка по парте смертельно обиделась и ушла в столовую без Оли. Но ссора с Риной мало взволновала Воробьеву. Больше беспокоило отсутствие Жени на уроках. Ведь он только выздоровел. Может, не пришел в школу из-за Оли? Зря она вчера его избегала весь день. Нарочно на переменах была все время рядом с Синицыной, чтобы Женя не мог к ней подойти, а после уроков первой бросилась в гардероб и из школы убегала, на ходу наматывая шарф…
А если Женя решит, что Оля не общается с ним из-за того, что наплела Рина? А что, разве дело не в этом? «Глупости! Плевать, что думают о Жене остальные, – внушала себе Оля. – Я избегала парня, потому что глупо вышло с этим выдуманным именем… Что он обо мне теперь думает? Что я девочка с кучей комплексов? Не нужно было называться Цветолиной!»
После второго урока Оля сидела в столовой одна, лениво ковыряя вилкой разваренные макароны. Рина расположилась за соседним столом и что-то бурно обсуждала с Яной Пучковой. В сторону Воробьевой даже не смотрела. Оля только тяжело вздохнула. Дурацкий день! Еще и на улице это обещанное похолодание. Небо серое, сильный ветер с дождем с самого утра. Вот и сейчас за окном поливает. Девочка почувствовала себя такой одинокой среди этих гудящих веселых подростков, которые знают друг друга с первого учебного дня.
– Привет! – раздалось над самым ухом.
Оля растерянно подняла голову.
– Привет, Женя! – пролепетала она.
– Сяду с тобой? – спросил парень.
– Да, конечно! – смущенно отозвалась Оля.
Женя поставил на стол свой поднос. Воробьева машинально взглянула в сторону Синицыной и тут же встретилась с ее укоризненным взглядом. Рина нахмурила брови, показывая всем своим видом недовольство. Потом заладит: «Я же тебе говорила!»
Женя сел рядом и как ни в чем не бывало принялся есть. Оля только искоса на него поглядывала. Потом решилась задать вопрос:
– Ты не был на первых двух уроках, потому что…
– Ага, – прожевав, кивнул Женя. – Проспал!
– Проспал? – немного разочарованно откликнулась Воробьева.
– Ну да, – пожал плечами Женя. – А что?
– Да ничего…
Женя внимательно посмотрел на Олю, а потом улыбнулся. И верхняя губа снова коснулась металлического колечка в носу. Оля как завороженная смотрела на его улыбку.
– А ты решила, что я из-за тебя в школу не пришел?
– Нет! Нет! – запротестовала Оля, покраснев. Вот же какой проницательный!
– Я – сова, – пояснил Женя. – Вообще не могу поднять себя к первому уроку.
– Понятно.
Ребята замолчали.
– Слушай, Женя… Я тебя вчера избегала не потому, что… – Оля снова примолкла, а Женя нахмурился.
– Что про меня наплела Синицына?
– Ничего, – пискнула Оля. Хотя она сама прекрасно слышала, как с Женей разговаривают Власов с Филимоновым.
Парень, будто прочитав ее мысли, сказал:
– На тех двух клоунов внимания не обращай. Они с чего-то решили, что все должны воспринимать их всерьез и считать за главных. Бред!
Женя усмехнулся и потянулся за хлебом. Оля осторожно огляделась по сторонам. На них с Потупчиком уже поглядывали многие десятиклассники. Может, для начала стоит узнать, что натворил Женя, попав во всеобщую немилость? Но не разговаривать же об этом с самим парнем. Неудобно. Воробьева набрала побольше воздуха в легкие и выдала:
– Я не общалась вчера с тобой, потому что мне ужасно стыдно, ведь я представилась Цветолиной!
– Кстати, а зачем ты это сделала? – снова улыбнулся Женя той улыбкой, от которой у Оли сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Это колдовство какое-то!
– Потому что дура! – призналась Оля.
– Самокритично! – рассмеялся Женя.
– Правда! Я думала, мы с тобой больше никогда не увидимся, ну и брякнула зачем-то… Удивить хотела.
– Удивила, – согласился Женя.
– А потом ты номер телефона попросил… – продолжила оправдываться Оля.
– Ладно тебе, забей! – усмехнулся парень. – Даже не парься по этому поводу. Надеюсь, сноуборд еще в силе?
Оля с облегчением выдохнула, а затем снова наткнулась на недовольный взгляд Синицыной.
– Ага, в силе. Начнем все сначала? Я, кстати, – Оля!
– А я – Августин! – улыбнулся Женя.
– Ну тебя! – негромко засмеялась Оля. – Хотя славная парочка вышла бы…
Оля проговорила это вслух, а потом прикусила язык. Щеки вспыхнули, стало жарко. А потом резко холодно. Сейчас Женя точно поймет, что она на него запала.
– А ты хочешь, чтобы мы были парой? – тут же нашелся парень.
– У тебя борщ остыл, – кивнула Оля.
– Я люблю холодный, – проговорил Женя, заглядывая Оле в глаза.
Воробьева смутилась и первой отвернулась от одноклассника. Чтобы снова не наткнуться на Рину, сначала уставилась в свою тарелку с макаронами, а затем, почувствовав на себе чей-то внимательный прожигающий взгляд, обернулась. Через пару столов от Синицыной и ее свиты перед раскрытым ноутбуком сидел Егор Власов.
* * *
– Демидов тебе как?
– Сдурела? Он девятиклассник!
– И что? Выглядит лет на двадцать. В спортзал ходит…
– Да ну…
– Тогда Ершова себе забирай!
Дружный девичий смех.
– Ага, сейчас! Бегу, и волосы назад.
– Зато одиннадцатиклассник!
– И в пупок мне дышит. Соплей перешибить можно!
– Тебе не угодишь! Иди одна тогда!
– Нетушки! Все с парнями, а я одна?
– Ну там кого-нибудь и подцепишь.
– Бабы, а вы с чего вообще решили, что Глеб нас пригласит?
Оля со скучающим видом потянула через трубочку остатки молочного коктейля, издав громкий характерный звук. Девчонки тут же уставились на Воробьеву.
– Ну а ты? – кивнула Оле Рина.
– Что я? – растерялась Воробьева.
– Решила, с кем к Глебу пойдешь? Со своим шестидесятилеткой или с Филимоновым?
– Или с Потупчиком? – лукаво улыбнувшись, спросила Яна Пучкова.
– Ой нет, даже не напоминай мне про Потупчика! – тут же поморщилась Синицына. – Тусу века обломал! Я, между прочим, такое классное платье на выпускной сшила! С новогодних каникул на примерку таскалась.
– Надень его на выпускной в конце одиннадцатого, – пожала плечами Оля.
– Ага, через полтора года? – возмутилась Рина. – Оно уже устареет. А если меня разнесет и я в него не влезу? Ой, бабы, перед экзаменами точно разнесет! Я когда волнуюсь, ем, как слон.
– Четыреста кило растительности в день? – решила уточнить Оля.
Девчонки снова рассмеялись, а возмущенная Рина кинула в Воробьеву смятую салфетку, но тоже не могла сдержать улыбку. Оля ловко увернулась. Не получалось у Синицыной долго обижаться на новую подругу. Да, сегодня утром они немного повздорили на уроке, но к концу занятий уже помирились. И Рина после уроков пригласила Олю вместе с остальными девчонками в кофейню.
– А серьезно, что от тебя Потупчик хотел? – не унималась Яна.
– Просто поболтали, – неуверенно проговорила Оля. Одноклассницы внимательно вглядывались в лицо Воробьевой.
– Поболтали? – скептически отозвалась Рина. – О чем это, интересно?
– О всяком! – буркнула Оля.
– Не думай его к Глебу на тусу звать! – предупредила Синицына. – Тогда нам вход в нормальное общество точно закрыт. Хватило позора с Янкиным Никиткой.
– А что Никитка-то сразу? – подала неуверенный голос Пучкова. – И вообще нас к Глебу даже еще никто не приглашал.
– А кто определяет эти рамки «нормальности»? – рассердилась Оля. – И может, вы наконец мне расскажете, почему Женя изгой? – Девочка тут же вспомнила, как Егор не сводил с них озлобленного взгляда в столовой. – Что у них за отношения с Власовым?
– Романтические! – огрызнулась в ответ Синицына.
– У Власова родители в Испанию свалили на ПМЖ, и его хотели с собой взять, чтобы он там доучился, а потом в университет в Европе поступил… – начала рассказ Яна. – А потом в конце года, когда случилась эта некрасивая история, предки так разозлились, что решили наказать сына и уехали без него. Егора в России оставили еще на два года вместе с бабушкой.
– А что за некрасивая история? – спросила Оля.
– Тебе Потупчик не рассказал?
– Нет.
– Они с Филимоновым в мае пробрались вечером в школу и сожгли пачку тетрадей с итоговыми сочинениями всей параллели, дотла. Замок в кабинете русского языка сломали. Это Вадик придумал! А досталось больше всего Егору… Ну не отбитые ли на всю голову?
– Да уж, – пробормотала Оля.
– Такой скандал был! – продолжала охотно рассказывать Яна. – На весь район. Это же взлом, статья, между прочим! А нам что? Переписывать итоговые сочинения?
– Ну а Женя тут при чем? – не понимала Воробьева. Скорее уж остальным нужно сердиться на Власова с Филимоновым… Такое придумать!
– Так Женя в тот вечер в школе оставался, – принялась объяснять Пучкова. – И…
– Бабы, ну мы что, собрались здесь предателя Потупчика обсуждать? – внезапно перебила ее Рина. – Надоело! Мы вроде мне парня выбираем.
Синицына посмотрела на Олю:
– А я тебе еще раз настоятельно рекомендую с таким, как Женя, не общаться! Поняла?
Ее голос прозвучал так требовательно и отчаянно, что Оля совсем растерялась. Будто Женя, рассказав взрослым о случившемся, выдал Синицыну, а не Власова…
Воробьева ничего на это не ответила, только молча отодвинула от себя пустой стаканчик из-под молочного коктейля и демонстративно уставилась в панорамное окно.
– Ладно, – примирительно улыбнулась Рина. – Девчонки, кто там у нас еще остался?
– Маркин?
– Слишком лопоухий!
– Селиванов?
– Он с Надей встречался в восьмом классе. Я с бывшими подруг не гуляю.
– Господи, Синицына! Может, тебе уже кого-нибудь из соседней школы присмотреть?
Оля, подперев щеку рукой, с задумчивым видом смотрела в окно на прохожих. Ей надоело слушать о недостатках каких-то мифических парней, которых она ни разу в глаза не видела.
И почему некоторые люди считают, что они вправе диктовать, кому и с кем общаться? Будто жизнь – дурацкая настольная игра с придуманными кем-то правилами. Нет, Оля – не фишка, которую можно двигать по своему усмотрению, а в случае ошибки вернуть на пару ходов назад. Ты можешь потерпеть неудачу хоть сотню раз, но при этом продолжать идти вперед, имея право исправить свои ошибки. Сам, без чьей-либо помощи. В этом и есть вся прелесть настоящей жизни.
Опубликовано в 20.01
ПРО ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ
А НЕ ПОЙТИ ЛИ ВАМ ВСЕМ?..
(K): Ух, ты сегодня сердитая, Сайонарочка моя?
(S): Где был? Весь вечер тебя жду в сети.
(K): Прости! Дела. Но мне приятно, что ты ждешь:) Не сердись!
(S): Сержусь!
(K): Агрессивное поведение меня возбуждает))
(S): Дурак!
…
(K): Ты поговорила со своим обожаемым парнем?
(S): Нет. Струсила.
(K): Тогда у меня еще есть возможность понравиться тебе?
(S): Ты мне и так нравишься:)
(K): Но я не хочу тебя ни с кем делить, Оля! Посмотрим, как ты устоишь от моих комплиментов.
(S): Заинтригована;)
(K): Мне кажется, что твой голос слаще клевера.
(S): На самом деле он всегда простуженный.
(K): Я сегодня шел по Невскому и вглядывался в каждое постороннее лицо, желая отгадать, где же ты…
(S): Отгадал?
(K): Нет, все эти лица были недостаточно красивы для тебя:)
…
(K): Кажется, если я вживую увижу твою улыбку, у меня тут же пропадет пульс.
…
(K): Вот так жил спокойно, а потом меня придавило любовью, словно гранитной плитой. Только о тебе думаю. Все время.
…
(S): Кицууунэ))) Все! Хватит!
(K): Тебе смешно?
(S): Немножко!
(K): Сайонара, тогда ответишь на один очень сокровенный и важный для меня вопрос?
(S): Конечно.
(K): Какой у тебя размер груди?
…
(S): Еще раз пишу: дурак! Заблокирую тебя…
(K): Нет! В нашей стране запрещена эвтаназия! А ведь я безнадежно болен любовью. Хотя, если я тебе надоел… Не мучай. Блокируй. Зачем мне жить в мире, в котором рядом нет тебя?
* * *
Юрий Михайлович торжественно положил на стол плитку молочного шоколада.
– Пожалуйста! – довольным голосом проговорил он. – В это воскресенье не забыл.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?