Текст книги "Зимняя любовь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zimnyaya-lyubov-270394.jpg)
Автор книги: Ася Лавринович
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава восьмая
– Ни на чьем месте я не была, – сухо отозвалась Цвета. – Тем более на месте Игошиной! У меня, в отличие от нее, всегда было свое мнение.
– Ага! – довольно проговорила Оля. – Начать кого-то обсуждать за спиной намного легче, чем кажется поначалу, Цвета!
Константинова укоризненно посмотрела на Воробьеву, но промолчала.
– Но почему они над тобой издевались? – не могла взять в толк Оля. За что можно высмеять Цветолину? У нее же модельная внешность! И учится хорошо…
– Я всегда была самой высокой в классе, – проговорила Цвета. – Выше всех мальчишек. И жутко худой. Меня Кощеем называли.
– Кощеем? – растерялась Оля.
– Ага, причем это самое безобидное прозвище. Дети бывают жестокими… Что я им тогда сделала? Абсолютно ничего.
– Ну и плевала бы ты на них! – дернула плечом Оля.
– Плевала бы, пока одна такая меня так не достала, что я ее в ответ коровой назвала. В тот же день она и ее подруги поджидали меня в женском туалете. А среди них была девчонка, с которой я вроде бы нормально до этого общалась…
– Мамочки! – вздохнула Оля.
– Ничего страшного, не одной мне у тех кабинок досталось, – усмехнулась Цвета. – Зато тогда я поняла, что никому больше не дам себя в обиду. Дать отпор не страшно. Физическая боль куда слабее боли душевной.
– Необязательно все решать силой, – тихо сказала Оля.
– Скажи это тем, кто сзади хватает за волосы и опрокидывает тебя на грязный холодный кафель.
Некоторое время девочки сидели молча.
– Меня бы, наверное, мама сразу в другую школу перевела, – проговорила наконец Воробьева.
– Я маме об этом не рассказывала, – ответила Цвета.
– Как? Почему?
Цветолина пожала плечами.
– Не знаю. Стыдно было. Это мои проблемы.
– Глупости какие! А учителя? Ты что! Взрослые бы обязательно помогли!
– Ты сама говоришь, что Филимонов еще больше обозлится, – проговорила Цвета. – Они бы меня вообще со свету сжили. Нет, я со всем тогда разобралась сама. Знаешь, что их больше всего во мне бесило?
– Ну?
– То, что у меня на все своя позиция. Скоро помимо Кощея я еще и Выскочкой стала. – Цвета растерянно покачала головой. – Ну и фиг с ними со всеми. Ненавижу!
– Но в этой школе к тебе относятся совсем по-другому, – осторожно проговорила Оля.
– Потому что я проанализировала свои ошибки, – как-то грустно рассмеялась Цветолина. – Лучше ни с кем не сближаться и помалкивать. Хочу нормально экзамены сдать, слишком много нервов уходит на псевдоподруг, сплетни, разборки…
– Думаю, если бы ты пошла навстречу другим, – несмело начала Воробьева, – могла бы завести настоящих друзей. Далеко не все подруги носят приставку «псевдо»…
– Мне это не надо, – отрезала Цветолина. – Неинтересно! Не хочу!
– Хорошо! Хорошо! – растерялась Оля.
В этот момент девочки услышали приглушенные мальчишеские голоса, а затем под лестницу заглянул Вадик Филимонов.
– Егор, она тут! – весело проговорил парень.
Следом показался растерянный Власов.
– Привет, – проговорил он, не сводя взгляда с Константиновой.
– Привет! – тихо отозвалась Цвета.
– Воробышек! – обратился к Оле Вадик. – Там тебя Синица разыскивает. Говорит, нашедшему тебя полагается вознаграждение. – Филимонов широко улыбнулся.
Оля все-таки поднялась на ноги.
– Где Рина?
– Они в столовой сидят. Пойдем провожу! – ухмыльнулся Вадик.
Оля молча прошествовала мимо, Филимонов поплелся за ней. Хлопнула дверь, задребезжав стеклом. Егор некоторое время стоял на месте, а затем сел рядом с Цветой на пол и неуверенно обнял ее за плечо. Цветолина никак на это не отреагировала.
– Цвета… – начал Егор, осторожно разглядывая профиль Константиновой. – Ты совсем не идешь на контакт.
– Вроде бы мы еще в прошлую нашу встречу обо всем договорились, – проговорила Цветолина.
Егор обнял девушку еще крепче, зарывшись лицом в ее волосы.
– Дай мне еще один шанс? – тихо попросил парень.
Цвета немного отодвинулась от Егора, затем повернулась к нему и внимательно посмотрела в глаза. Тогда Власов первым осторожно коснулся губами губ Цветы. Это был их первый поцелуй. Три раза они гуляли по городу, грелись в «Шоколаднице», но как только Егор провожал Цветолину до подъезда, девочка поспешно убегала домой. Теперь же Цвета была застигнута врасплох. Несмело ответила на поцелуй, отметив про себя, что не чувствует при этом абсолютно ни-че-го. Бабочки в животе даже крылышком не дернули. Не проснулись они и после того, как поцелуй Егора стал настойчивее. «Как скучно! – подумала про себя Цвета. – Может, моих бабочек можно расшевелить?» Цветолина подалась вперед и, обхватив Егора руками за шею, принялась долго и пылко целовать. Но ничего не изменилось. Все тот же вкус мятной жвачки, чужой язык во рту и мерный стук девичьего сердца, точный, как часы: тук-тук-тук…
«А что, если поцелуи больше не будут доставлять мне удовольствия?» – ужаснулась про себя Цвета. В прошлый раз была такая слабость в ногах… И бабочки бились, как сумасшедшие, будто надеялись вырваться наружу. Цветолина первой оторвалась от поцелуя. Егор шумно выдохнул, взгляд его стал затуманенным.
– Прости, – проговорила Цветолина. – Нет, в тот раз я не ошиблась! Между нами ничего не может быть.
– Но почему? – хрипло спросил Егор.
Цвета вспомнила, как буквально полчаса назад Власов вместе с остальными парнями смеялся над Юлей Игошиной. Девушке стало стыдно. Только недавно она говорила Оле по поводу Синицыной, а сама целуется с Егором, который, как и Вадик Филимонов, лишний раз не упустит возможности посмеяться над слабым.
– Мы – разные, – вздохнула Цветолина.
И если бы все заключалось только в этом… Бабочки не могут обманывать. Цвета припомнила слова Яны Пучковой, с безразличием брошенные в коридоре: «Никитка – это так, синица в руках…» Константиновой не хотелось делать из Егора ручную синицу.
– Скоро звонок будет, – быстро проговорила Цветолина, поднимаясь на ноги. Взяла с пола рюкзак. Егор так и продолжил сидеть на полу с самым безразличным видом, но было заметно, что отказ Цветы его задел.
Власов поднял голову и нарочито невозмутимо улыбнулся:
– Ты хорошо целуешься, Цветолина!
– Спасибо, – слабо улыбнулась в ответ Цвета. – У меня был хороший учитель.
Опубликовано в 14.10
ПРО ОБИДУ
«Обида – сорняк. Она губит живое, только зародившееся… Зеленое, молодое, хрупкое, что гнется до самой земли на ветру. И вместо того чтобы дальше цвести нежными цветами, живое гибнет. И ты вместе с ним потихонечку.
А погубить светлое и только зародившееся совсем не сложно. Ты старательно, с замиранием сердца выводишь петельку за петелькой… А потом приходит обида и говорит: “Давай-ка распускай все на фиг! Ничего хорошего из этого все равно не выйдет…” Отбирает спицы, а одну из них может и под ребра воткнуть, чтоб в следующий раз неповадно было. Отбивает всякое желание в ближайшее время взяться за “петельки” снова…
Или вот ты ночью, схватившись обеими руками за телефонную трубку, хочешь признаться в самом сокровенном. В своих чувствах, шепотом… А обида подкрадывается в самый неподходящий момент, только ты успеваешь набрать больше воздуха в легкие, чтобы выдать как на духу, и тут же обрезает телефонный провод…»
(K): Ты сегодня рано в сети…
(S): Есть о чем подумать после школы.
(K): О возвышенных чувствах?:)
(S): Как наладить общение с человеком, к которому неравнодушен?
(K): Ты про моего соперника? Прости, но я не буду тебе в этом помогать: ((
(S): Жалко! Думала, дашь совет…
(K): А меня тебе не жалко?) Ты прочитала сообщения, которые я оставил утром?
(S): Ты про те двадцать комплиментов?)
(K): Да! Готовься к ежедневной рассылке!
(S): Ты – чокнутый, Кицунэ!
(K): Я просто верю в родство душ:)
…
(K): И все, чего хочу – поцеловать тебя.
* * *
Оля гипнотизировала взглядом открытую вкладку с личными сообщениями. Женя молчал. Не ответил ни на одно из отправленных. И в сети не появлялся со вчерашнего утра. Если поначалу Оля решила, что парень серьезно на нее обиделся (хотя за что?), то теперь беспокоилась. Досконально изучила френдленту одноклассника в надежде найти кого-нибудь из родственников, например брата или сестру. Но никого с такой же фамилией в списке друзей Жени не было. В классе он тоже ни с кем не общался, ведь ему после сорванного выпускного объявлен бойкот. Оля тяжело вздохнула и захлопнула крышку ноутбука.
Поднялась из-за стола и подошла к окну. На улице снова мело, ветер устрашающе завывал. Оля уставилась на пустой сквер, белые, засыпанные снегом скамейки и голые старые липы с заиндевелыми ветками.
Когда загремел дверной замок, Оля внутренне поежилась. Она знала, что мама вернется домой примерно в это время, и была готова к разговору, но сердце все равно неспокойно забилось.
Бряк. Мама бросила ключи на тумбочку. Затем Оля услышала, как родительница расстегивает зимние сапоги… Нортон в знак приветствия поскуливал. Наверняка сейчас мама чешет его за ухом, а пес, как сумасшедший, машет хвостом… Оля спрыгнула с подоконника и заметалась по комнате. Где лучше находиться, когда мама сюда заглянет? На кровати? За столом, делая вид, что занимается?
В ванной плескалась вода. Сейчас мама вымоет руки, пройдет на кухню, поставит чайник… А если так и не заглянет к Оле в комнату? Струсит, снова сделает вид, что ничего не произошло? Нет, тогда девочка сама выйдет к ней и поговорит начистоту. Хотя… страшно! Так страшно, что от волнения появилась неприятная дрожь в руках.
Когда Ксения Борисовна все-таки зашла к Оле в комнату, девочка от неожиданности вздрогнула.
– Поговорим? – негромко спросила мама.
– Да, конечно! – Теперь Оля сидела на краю кровати, с прямой осанкой, сложив руки на коленях.
Ксения Борисовна медленно подошла к дочери и села рядом.
– Тот мужчина, – начала неуверенно она, – мой старый знакомый…
– Я заметила, что он старый! – не удержалась от колкости Оля. – Сколько ему лет?
– Пятьдесят четыре, – ответила Ксения Борисовна, – он старше меня на четырнадцать лет.
«Я бы ему все семьдесят дала!» – сердито подумала Оля. Эта седина в волосах не давала ей покоя… Хотя, возможно, она относится к тому мужчине из ресторана слишком предвзято. Для Оли сейчас и тридцать лет – почтенный возраст.
– Он – моя первая любовь, – продолжила тихо Ксения Борисовна.
– Чего? – задохнулась Оля. – Мама, ты серьезно? А папа? Вы же с ним еще со школы…
Оле так нравилось пересматривать старые фотографии, на которых изображены родители… Они там такие забавные! У мамы хвосты на голове с двумя белыми бантами и букет гладиолусов в руках. И папа без передних молочных зубов рядом. Всегда рядом. С самого детства.
Ксения Борисовна покачала головой:
– Мы с твоим папой стали встречаться только после того, как я вернулась в родной город после университета… Он влюблен в меня со школы, но тогда мы были только друзьями.
– А этого… – Оля замолчала. Как седовласого назвать-то вообще? – Ты откуда взяла?
Ксения Борисовна слабо улыбнулась:
– Он был моим преподавателем. Доцент кафедры теории и истории государства и права. Мне было двадцать, ему – тридцать четыре. Он носил заграничные брючные костюмы, пользовался дорогим парфюмом, и все девчонки сходили по нему с ума.
Оля не знала, что сказать. Снова молча забралась на подоконник и уставилась на сквер.
– А он выбрал меня, представляешь? Хотя в нашей группе было столько эффектных, модных девчонок… Не чета мне.
– Глупости! Ты у меня всегда самая красивая, – убежденно проговорила Оля, так и не решив, как реагировать на услышанное.
– Если бы кто-то узнал, что мы встречаемся, у него были бы большие проблемы. А его жена…
– Мама! – ахнула Оля. – Как же так? Ты еще и с женатым?
Ксения Борисовна потупилась.
– Оля, мне так сложно об этом рассказывать, – призналась она. – Но я впервые в жизни так сильно любила. Ощущение, будто летишь только вперед, высоко к звездам, не оглядываясь, не останавливаясь ни на минуту… Но кто-то из девчонок из зависти все-таки проболтался в университете о нашей связи. Это произошло уже на последнем курсе, когда я писала диплом. Был страшный скандал! Он на моей защите не присутствовал, а вот вся комиссия закидывала меня вопросами, которые и не касались дипломной работы… Даже не знаю, как я смогла защититься на четверку. Забрала диплом и вся в слезах уехала в родной город, к маме. Он даже на звонки мои не отвечал. А я так и страдала, лежа на кровати и гипнотизируя стену, пока мама не попросила Юру по-дружески меня отвлечь… Юра тихо заходил в комнату и поправлял плед, пока я спала. Сидел у нас на кухне вечерами, травил веселые байки моей маме и молочный шоколад приносил.
– И что же дальше? – не выдержала Оля. Ей снова стало так жаль любимого папочку… – Зачем этот твой преподаватель снова нарисовался?
– Мы встретились с ним случайно, на улице, – сбивчиво продолжила Ксения Борисовна. – Оба изменились, но сразу друг друга узнали…
– Вчера ведь была не первая ваша встреча? – упавшим голосом спросила Оля.
Ксения Борисовна тяжело вздохнула:
– Третья!
Оля обхватила голову руками.
– Зачем, мамочка?
– У него своя юридическая фирма, может, предложит мне здесь работу.
– В ресторане я видела, как ты держала его руку! – проворчала Оля.
– Прости! – воскликнула мама каким-то незнакомым Оле голосом. Легла на широкую кровать и обняла одну из мягких игрушек дочери. – Будто пелена перед глазами, сама себя не узнаю. И мы с папой в последнее время отдалились. Так бывает у взрослых, Ольга…
Оля, упершись горячим лбом в стекло, молча смотрела в окно, за которым быстро смеркалось. Снег уже побелил липы и провода.
– Твое появление в ресторане меня, если честно, будто отрезвило. Я подумала: «Боже, что я делаю?» Наверное, нужно это прекратить, пока далеко не зашло?
Этот вопрос она задала неуверенным голосом, будто в пустоту.
– Не знаю, – наконец хрипло отозвалась Оля. – Но папа тебя очень любит.
– Думаешь, он догадывается? – взволнованно спросила Ксения Борисовна.
Оля молча слезла с подоконника и легла рядом с мамой. Вдвоем они уставились в потолок, по которому время от времени проползал свет фар.
– Неужели ты ничего не видишь вокруг, мамочка? – тихо проговорила Оля, так и не решившись обнять ее. Хотя изначально был такой душевный порыв.
– Первая любовь накрыла такой сильной волной, – так же негромко проговорила Ксения Борисовна, – я захлебнулась и только из-за тебя вынырнула. Оля, но между мной и им ничего не было, клянусь! Ничего не было…
Свет фар снова лениво прополз по потолку, осветив старомодную люстру. Оля всегда знала, что папа любит маму сильнее, чем мама его. Бывает, что любят неравноценно. И как им теперь жить? Дальше отдаляться или попробовать вновь сблизиться? А если Оля станет тем самым тросом, который не даст родителям разбежаться? Как все сложно у этих взрослых! Хотя Оля тут же вспомнила пропавшего Женю и нахмурилась. Сколько неприятных мыслей в голове. Каждая – как скрип по пенопласту…
Юрий Михайлович снова вернулся поздно. На кухне тускло горел светильник. Оля сидела перед ноутбуком и помешивала ложечкой горячий чай.
– Птенчик мой! – позвал папа.
Оля обернулась и растерянно улыбнулась.
– С Нортоном гуляла? – спросил Юрий Михайлович.
– Да, гуляла! – кивнула Оля.
– Уроки делаешь? Чем-нибудь помочь?
Оля только головой покачала и поспешно закрыла вкладку со страницей Жени Потупчика. Ох, этот ненавистный статус «заходил вчера в 7.24»…
– На улице так холодно, – шепотом проговорил Юрий Михайлович. – Кажется, сейчас чашка горячего чая – чуть ли не единственное, что может сделать тебя счастливым.
Оля откашлялась.
– А мама где?
– Мы болтали в моей комнате, и она уснула.
Отец кивнул и вышел из кухни. Оля поднесла ко рту чашку и, обжегшись, едва не уронила ее на стол. Говорит, это – единственное, что может сделать тебя счастливым? Нет уж, все-таки каждому – свое. Оля сердито отодвинула горячую чашку и, подперев подбородок рукой, снова с тоской вернулась к недавно закрытой вкладке…
Юрий Михайлович неслышно вошел в комнату. Желтый свет по-прежнему неровными полосами ложился на стены и потолок. Старый уличный фонарь за окном мерцал сквозь густо падающий снег. Ксения Борисовна лежала на кровати, отвернувшись к стене и поджав ноги. Юрий Михайлович взял с кресла плед и бережно накрыл им спящую жену. Точно так же, как делал это двадцать лет назад.
Глава девятая
С неба сыпал снег вперемешку с дождем. Леденящий ветер пробирался под короткую дубленку из овчины, а мокрые хлопья летели Оле в лицо. В ту минуту даже стало немного жаль, что уроки уже закончились. В школе сухо и тепло…
– Ну и погода! – проворчала Синицына. – Промозгло! Противно! На моей новой куртке такой классный меховой воротник. А из-за дождя на плечах будто драная мокрая кошка лежит.
Рина обеспокоенно завертела головой.
– Ну-ка, Оля, посмотри, нет тут никого поблизости?
– Кого? – удивилась Оля, тоже глядя по сторонам.
– Власова?
– Нет!
– Филимонова?
– Не вижу!
– Ну, слава богу! – вздохнула Рина, на ходу расстегивая рюкзак. Достала из него большую шапку с помпоном и водрузила на голову. К тому времени волосы у нее уже успели намокнуть и теперь светлыми сосульками облепили лицо.
– Почему бы шапку в школе не надеть? – резонно спросила Оля, глядя на подругу. Большой бордовый помпон Рины сразу же побелел от снега.
– Ага, смеешься? Эта шапка у меня с восьмого класса, я новую нормальную с утра не нашла. Видела, рядом с нами Власов и Филимонов одевались?
– Ну и что?
– Вадик до сих пор на тебя поглядывает…
– Пусть поглядывает! – нахмурилась Оля. Внимание Вадика все-таки ее напрягало.
Рина только тяжело вздохнула. Поскользнулась и схватила Олю под локоть.
– Ненавижу такую погоду! Льет и сразу мерзнет. Кстати, о Власове…
Теперь настала очередь Оли тяжело вздыхать.
– В эту пятницу он к себе кое-кого из параллели зовет. Закрытая тусовка. Но мы – в числе приглашенных! – У Рины лихорадочно заблестели глаза.
– Какая честь!
– Я подозреваю, что это из-за Вадика. Он уломал Егорыча включить нас в список гостей. С тех пор как ты появилась в нашем классе, мой бабсовет стал пользоваться успехом. Спасибо тебе!
Рина широко улыбнулась. Снова поскользнулась, и шапка забавно съехала ей на глаза.
– Честное слово, не за что! – угрюмо отозвалась Оля.
– Ты ведь пойдешь с нами в пятницу? Пообещай!
– Не могу я такого обещать! – смутилась Оля. Ведь она точно не горела желанием быть в одной компании с Власовым и Филимоновым. Кстати, интересно, что между Егором и Цветолиной? Вчера они с Вадиком оставили сладкую парочку под лестницей. Не просто же так! Наверняка целовались. Вот если бы Константинова тоже пришла…
– Пообещай! Пообещай! – канючила Рина. – Нас только из-за тебя Вадик пригласил!
– Мне очень жаль, Рина! Я не могу. Прими мои соболезнования…
– Ты еще и смеешься? Господи, ты над нами издеваешься! Лисин ей не нужен, Филимонов тоже… Вот же вбила себе в голову этого выскочку Потупчика! Если бы ты ему так нравилась, он бы нашел какой-нибудь способ связаться с тобой из больницы! Ой…
Ноги Рины в модных демисезонных сапожках заскользили по блестящей замерзшей луже. Синицына повалилась на асфальт, прихватив с собой Олю. Вдвоем они растянулись на льду.
– Больница? – ахнула Оля, при падении больно ударившись коленом. Но девочка не обратила внимания на боль. Так же, как и на мокрый снег. Он будто в один миг прекратился. – Какая еще больница?
– Я тебе ничего не говорила! – прохрипела Синицына. – Блин, Воробьева, слезай с меня! Какая ты тяжелая! Не налегай больше на пиццу в школьной столовой.
Но Оля и не думала слезать с одноклассницы. Грозно нависла над Риной:
– Что за больница, я спрашиваю?
– А ты пойдешь с нами в пятницу к Егору?
– Рина!
– Пообещай!
Оля, сурово сдвинув брови к переносице, молчала. Снег продолжал валить крупными мокрыми хлопьями.
– Я заболею и простужусь! – жалобно отозвалась Рина.
Оля высвободила Синицыну и протянула ей руку.
– Ладно, – вздохнула Рина, когда девочки поднялись на ноги. – Я утром подслушала разговор между нашей классной и мамкой Потупчика. Твой обожаемый недотепа под машину попал!
– Как? – закричала Оля. – Ты почему мне сразу не сказала?
– Когда сразу-то? – насупилась Рина. – Сама только после четвертого урока узнала! Да что ты так переживаешь? Там ничего серьезного! Сотрясение легкое да парочку ребер сломал. Вот прям беда! Мамашка его сама сказала, что скоро выпишут. Еще меня в дверях увидела, говорит, приходите в гости Женечку проведать!.. Бедняга, неужели так и не знает, что ее сыночку не простили? Кто к нему придет? С ним же никто не общается…
Синицына без устали молола языком, а Оля стояла, как громом пораженная.
– Ты знаешь его адрес? – спросила она, перебив Рину.
– Зачем тебе? – насторожилась Синицына.
– А ты как думаешь? – рассердилась Оля. – Дашь адрес?
– Не дам! – внезапно гаркнула Рина. – Фигу тебе с маслом!
– Это еще почему?
– Нашла, что у меня просить! Адрес Потупчика! – снова повысила голос Рина. – Да сдался мне этот Женя. Понятия не имею, где он живет…
Оля, почувствовав на себе чужой взгляд, обернулась. Мимо девочек в этот момент проходила Цветолина. Константинова с интересом осмотрела одноклассниц и проследовала дальше. Шла быстрым шагом, но ступала осторожно, чтобы не поскользнуться. На припорошенном снегом асфальте четко отпечатались следы ее светлых тяжелых ботинок.
Рина и Оля молча проследили за Цветой, а затем вернулись к спору.
– Ты не пойдешь к нему! Не пойдешь! Не смей! – твердила Рина. – Ты не слышала, что я сказала? В пятницу нас пригласили к Егору. А из-за Потупчика не то что приглашение отменят, а вообще разговаривать перестанут!
– Отцепись ты! – сердито выдернула руку Оля. Развернулась и пошла вслед за Цветолиной.
Выйдя за школьные ворота, с удивлением обнаружила папину машину. Юрий Михайлович на всякий случай помигал дочери фарами. Оля растерянно подошла к машине и нырнула в теплый салон.
– Папа, ты почему не на работе? – первым делом задала вопрос девочка. – Что-то случилось?
– Ничего не случилось, – улыбнулся в ответ Юрий Михайлович, глядя на дочь. Но улыбка его вышла какой-то натянутой и печальной. – Сколько двоек получила сегодня, птенчик?
– Сегодня – нисколько, – вздохнула Оля, стягивая с головы мокрую от снега шапку. Опустила козырек и посмотрела в небольшое зеркальце. Лицо красное и мокрое, словно заплаканное…
– Я взял отгул, – сообщил отец. «Дворники» быстро и бесшумно работали, сметая с лобового стекла крупные снежинки.
– Ты взял отгул, чтобы забрать меня из школы? – спросила Оля. Ушибленное колено немного ныло. – Что ж, это хорошо. На улице такая мерзкая погода!..
– Мы утром поговорили с мамой, – неуверенно начал отец, и у Оли упало сердце. Даже колено уже не так болело. А вот в груди, наоборот, защемило.
– Вы разводитесь? – спросила Оля глухим голосом.
– Разводимся? Нет, нет! – покачал головой отец. – Не думаю. Хотя… Не знаю!
– Но ты ведь обо всем догадывался! – воскликнула Оля. – Почему сразу с ней не поговорил? Думаешь, это не могло бы зайти далеко?
Юрий Михайлович растерянно пожал плечами.
– Считаешь, мне нужно ее отпустить? – спросил он у дочери.
Оля молчала, а сердце продолжало тревожно колотиться.
– И зачем мы затеяли этот переезд? – вздохнул отец, обеими руками крепко сжимая руль.
– А мама что говорит? – нервно сглотнув, спросила Оля.
– Хочет, чтобы все осталось как раньше… Быть с тобой и со мной. Говорит, эти обеды с ним – самая большая ошибка в ее жизни.
– Но наши совместные завтраки и ужины теперь станут такими неестественными, жалкими… – растерянно проговорила Оля. Разве сможет она быстро забыть все, что случилось?
– Меня отправляют на международный конгресс по когнитивной лингвистике. Уже командировочные выдали. У мамы будет время хорошенько подумать, как нам жить дальше. Если решит, что нам не по пути, так тому и быть. Прости, что привез тебя в этот город, Оля! Не думал, что так все обернется…
– Ну а ты, папа? – не выдержала Оля. – Сам-то ты чего хочешь? И почему так долго делал вид, будто ничего не замечаешь?
– Я ведь люблю ее, птенчик, – проговорил отец. – Всю свою жизнь сильно-сильно люблю.
Оля вздохнула и уставилась в окно. Снег падал на лобовое стекло, темный капот и тут же таял. «Дворники» активно работали. В тусклом свете фар проезжающих мимо машин хороводили снежинки.
* * *
– Тема сегодняшнего урока: «Становление самодержавия Романовых»… Почему тряпку никто не намочил? Кто сегодня дежурный?
Рина, отвернувшись от Оли, смотрела на мокрый школьный двор. Вчерашний снег за ночь растаял. Теперь окна стегали крупные капли дождя. Такая тоска! Рина едва сдержала зевок.
После вчерашнего Оля и Рина не разговаривали друг с другом. Синицына перед первым уроком даже не поздоровалась с Воробьевой. Оля тоже решила не предпринимать шагов к примирению. Эти игры в «сваху» Воробьевой надоели. Поэтому уже второй урок она всячески игнорировала косые взгляды Рины. Историка слушала вполуха, гипнотизируя взглядом экран смартфона. Посмотрела друзей онлайн… Лисин, чью заявку девочка приняла совсем недавно, был в сети. «Странно, зачем он вообще добавился?» – подумала Оля. Постучался и молчит. Только лайк на аватарку поставил. Первой писать ему Оля тоже не собиралась. Да и о чем им говорить?
Оля обновила страницу, и дыхание перехватило. Женя Потупчик был онлайн! С дрожью в коленях Оля быстро перешла во вкладку с сообщениями. Именно в эту минуту Женя читает ее послания! Сердце гулко стучало по ребрам. Оля, схватившись за виски, склонилась ниже к телефону, но парень пока не отвечал… Внезапно Рина толкнула локтем соседку по парте.
– Что? – сердито прошипела Оля, оторвавшись от экрана.
– «Што-што»! – передразнила Синицына. – Тетрадь открывай! Записывай: «Ликвидация последствий Смуты…»
Оля осмотрелась. Действительно, все одноклассники в тетрадях старательно вели конспект. Девочка вздохнула и последовала их примеру. Записывала за учителем лекцию, особо не вникая в тему, то и дело косясь на разблокированный телефон. Наконец экран загорелся от нового оповещения. Рина вытянула шею, чтобы посмотреть, кто написал подруге, но Оля быстро схватила телефон и спрятала его под парту. Синицына снова надулась.
Женя! Написал Женя! Сердце вальсировало…
«Знал, что ты беспокоишься, но даже не думал, что настолько! Прости! Прости! Прости! Все объясню при встрече!»
«Когда тебя выписывают?» – быстро напечатала в ответ Оля.
– Воробьева! – прогремел на весь класс историк. Оля от неожиданности едва телефон из рук не выронила…
– Я тебе говорила! – ядовито прошептала Рина.
Пришлось до конца урока убрать смартфон.
После звонка Рина демонстративно собирала сумку, не глядя на Олю.
– Янчик! – крикнула она Пучковой. – В столовую идем?
Яна Пучкова закивала. Оля же только усмехнулась. Рина стабильно обижалась на нее раз в неделю. Если поначалу Воробьева страшно расстраивалась из-за этого, то теперь привыкла. Тем более что рано или поздно Рина первой шла на примирение.
Оля дождалась, когда Синицына и свита в полном составе покинут класс, затем сама вышла в коридор и не спеша направилась в столовую. Женя пока не отвечал. «Может, ушел на какие-нибудь процедуры?» – подумала Оля. Когда она проходила мимо лестницы, кто-то схватил ее за запястье и потянул к себе.
– Ой! – от неожиданно пискнула Оля. Перед ней стояла Цветолина. Константинова смотрела на одноклассницу и загадочно улыбалась. Тогда Оля растерянно спросила: – Что случилось?
– Вот! – Цвета взяла Олину руку и вложила однокласснице в ладонь клочок бумаги.
– Что это? – все еще не понимала Оля, разворачивая маленький лист.
– Я вчера нечаянно подслушала ваш разговор с Синицыной… – Щеки Цветолины алели. – Здесь адрес Жени Потупчика.
– Да? – удивилась Оля. – Откуда он у тебя?
– Ты сильно удивишься, если скажу тебе, что взяла его у нашей классухи? – улыбнулась Цветолина.
– Блин, как я сама не догадалась? – растерянно улыбнулась в ответ Оля.
Вечером ее голова была занята не только попавшим в аварию Женей, но и родителями… Их семейный ужин был похож на какую-то пытку! Эти неловкие паузы в разговоре, неестественные улыбки… На завтрак Оля и вовсе схватила со стола бутерброд и, несмотря на мамины протесты, съела его на улице по дороге в школу.
– Спасибо! – выдохнула Оля.
– Ой, было бы за что! – махнула рукой Цветолина. – Ты мне дважды помогла! С Большовым и когда билет в театр отдала…
– Ай, да ерунда! – смутилась Оля. – Ты идешь обедать?
– Иду, – кивнула Цветолина.
Вдвоем они зашли в просторную столовую. Рина что-то активно обсуждала с девчонками, но, заметив Олю с Цветолиной, замолчала. Проводила их взглядом до столика и, гордо вскинув голову, продолжила беседу.
Девчонки бросили рюкзаки на стулья.
– Возьмешь мне чай и какой-нибудь десерт? – попросила Цветолина. – А я стол посторожу.
– Конечно! – кивнула Оля.
В другом конце столовой грохнул громкий мужской хохот. Оля с Цветой тут же повернулись на источник шума. Несколько десятиклассников во главе с Филимоновым окружили Юлю Игошину. Оля обеспокоенно завертела головой. Учителей поблизости не было. Цветолина, нахмурившись, молча наблюдала за одноклассниками.
– Может, все-таки вмешаемся? – жалобно проговорила Оля, поглядывая на суровую Цвету. – Заклюют ведь!
– Может, и вмешаемся, – на сей раз отозвалась Цветолина. – Чувствую, моя лекция на нее не подействовала! Но так просто это точно нельзя оставлять.
Цвета уже поднялась из-за стола, когда произошло что-то невероятное, заставившее всех присутствующих дружно ахнуть. Юля Игошина неожиданно ударила Вадика Филимонова пустым подносом. Со страшным звоном, прямо по лицу! После произошедшего в столовой повисла гробовая тишина. Только откуда-то сбоку донесся неуверенный нервный смешок одного из приятелей Филимонова.
– Ах ты… – грязно выругался Вадик, схватившись за лицо.
– Игогоша, беги! – выкрикнула Пучкова. И ее звонкий голос разнесся эхом по просторному помещению с высокими потолками…
Юля дернулась было в сторону, но затем все-таки осталась стоять на месте.
– Могу еще раз дать! – дрожащим голосом проговорила она.
– Да я тебе сам сейчас так дам! – замахнувшись на девочку, ответил Филимонов. Оля и Цветолина даже отсюда могли разглядеть, как пылает одна сторона его лица и еще почему-то уши.
– Ну-ну, перестань! – схватил друга за руку Егор. – Она тебя сегодня сделала, смирись!
Игошина устало опустила руки, которые крепко держали поднос. Казалось, еще немного – и она свалится от ужаса в обморок. Оля и Цвета обеспокоенно переглянулись. Но вдруг Юля резко развернулась и гордой походкой направилась к выходу. В столовой по-прежнему стояла тишина. Лишь из кухни доносились звон тарелок и приглушенные голоса поварих.
– Капец, она его опозорила! – негромко проговорила Оля.
– Да уж, неслабо! – присвистнула Цветолина. – Моя девочка! Не ожидала от нее такого.
Когда Юля вышла из столовой, со всех сторон грянули голоса и смех. Ребята принялись обсуждать произошедшее. Вадик же поплелся за свой стол. Оля и Цвета не слышали, что он отвечал сквозь зубы своим улыбающимся друзьям, но было заметно, что настроение после случившегося у него изрядно подпортилось.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?