Текст книги "Зимняя любовь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zimnyaya-lyubov-270394.jpg)
Автор книги: Ася Лавринович
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
– Пап, но ты уже задолжал две шоколадки! – рассмеявшись, проговорила Оля.
– От сладкого зубы портятся. И кожа! – проговорила Ксения Борисовна, расставляя на столе чашки.
«И в боках разносит» – с досадой подумала Оля. Которую неделю она не могла начать ограничивать себя в сладостях и выпечке. Уж такой пример перед глазами! Стройная Цвета в облегающей спортивной форме, на которую пускают слюни все парни-десятиклассники на уроке физкультуры.
– Ладно, ограничимся одной плиткой, – вздохнула Оля.
– Ну как прошла очередная неделя в школе, птенчик? – обратился к дочери Юрий Михайлович. – Я столько времени пропадаю на новой работе. Когда возвращаюсь, ты уже, поужинав, торчишь целыми вечерами в своей комнате.
– Все с кем-то переписывается, – поддакнула Ксения Борисовна.
– Переписываться законодательством не запрещено! – покраснев, в свое оправдание воскликнула Оля.
– Ты бы столько времени урокам уделяла, – покачала головой Ксения Борисовна. – Представляешь, Юр, на неделе за самостоятельную работу по алгебре двойку получила! Сдала пустой листок на проверку.
– Это был новый материал, и я его не сразу поняла, – принялась объяснять отцу Оля. – Но уже во всем разобралась. И переписала работу. Это случилось еще во вторник…
В тот день Оле было совсем не до алгебры. Как и в последующие дни, когда она в школе практически не общалась с Женей. Рина, словно нарочно, вцепилась в нее и следовала всюду тенью, боясь, что Потупчик окажется рядом. Олю это напрягало. Воробьева не могла взять в толк, почему Рина так ревностно относится к Жене. Неужели все дело в том, что общение с ним так испортит репутацию? А что, если она правда ревнует? Вдруг между ними что-то было? Слишком яро Синицына реагирует на любые разговоры о рыжеволосом неформале…
– О чем же ты думаешь на уроках? – всплеснула руками Ксения Борисовна. – Одна любовь на уме.
Оля посмотрела на папу, который внезапно снова помрачнел.
– Что плохого в любви? – спросила она, не сводя взгляда с отца. – Когда она нечаянно нагрянет.
Отец закашлялся. Нет, с ним точно что-то не то!
– У нас есть в школе одна девочка, – начала Оля, – ее зовут Цветолина.
– Как? – растерянно переспросил Юрий Михайлович.
– Цветолина! – повторила Оля. – Так вот, ее отец ушел в другую семью, к маме одиннадцатиклассника, с которым у Цветы вражда…
– Как в кино, – пробормотала мама.
Отец же снова нервно схватился за край скатерти. Тогда Оля продолжила:
– Если бы наш папа ушел к другой женщине…
Тут Ксения Борисовна не выдержала и так громко стукнула кулаком по столу, что вздрогнули все чашки с ложками. И Оля от неожиданности подскочила на стуле.
– Господи, Ольга, что с тобой? Вторые выходные подряд заводишь какие-то бредовые разговоры! Это новая школа так на тебя влияет?
Оля не знала, что сказать. Да, кажется, она переборщила. Но видела ведь, что папа что-то скрывает! Почему мама его выгораживает? Как прекратить это вранье?
В дверь позвонили. Ксения Борисовна первой выскочила из-за стола.
– Это мама! Нортона привезла.
Оля засеменила вслед за Ксенией Борисовной.
– Бабушка! – выкрикнула девочка, когда мама распахнула дверь и впустила в прихожую гостей. – Нортон!
Голландская овчарка с тигровым окрасом уже бросилась в Олины объятия.
– На Московском шоссе страшная авария, – снимая шляпку, пожаловалась бабушка Оли, Тамара Васильевна. – Три машины столкнулись, мы полтора часа простояли. Вы же знаете, как Нортон относится к пробкам.
Пес, услышав слова хозяйки, жалобно заскулил. В коридор вышел Олин папа.
– Здравствуйте, Тамара Васильевна.
– Здравствуй, Юрочка! – Пожилая женщина чмокнула в щеку зятя. – Ну как твоя работа?
– Кипит! – проговорил Юрий Михайлович.
– Он там днями и вечерами пропадает, – покачала головой Ксения Борисовна.
Оля в этот раз промолчала, чтобы снова не попасть в немилость матери.
– Надолго вы нам оставляете своего обормота? – ласково потрепав Нортона по загривку, спросил Юрий Михайлович.
– На неделю, – ответила Тамара Васильевна. – В следующий понедельник у меня с утра самолет. В Кемере сейчас плюс семнадцать!
– Хорошо! – вздохнула Оля.
– Неплохо, – согласилась Тамара Васильевна. – У меня от затянутого серого неба снова мигрень. Оленька, тебя оставляю за главную. Я сменила корм, прошлый Нортон не ел, только растаскивал по квартире и прятал по углам. А вот его подушка!
Оля с готовностью протянула руки к подушке.
– Положу ее в своей комнате. Нортон будет спать у меня. Пойдем, мой хороший, покажу тебе твое пристанище на ближайшую неделю.
Пес, завиляв хвостом, направился вслед за девочкой.
– Даже не переживает, что его в отпуск с собой не берут, – покачала головой Тамара Васильевна.
– Он же любит Ольгу, чего ему переживать? – засмеялась Ксения Борисовна. – Мама, проходи на кухню, мы как раз кофе пьем.
Зайдя в комнату, Оля тут же бросила взгляд на раскрытый ноутбук, где на экране мигало непрочитанное сообщение. Обняв подушку Нортона, девочка присела на край кровати и придвинула к себе ноут. Щелкнула по тачпаду. В сообщении говорилось: «Сегодня в два часа. На Воскресенской набережной. Ты готова встретиться?»
От волнения даже руки задрожали и сердце забилось учащенно. Нортон положил подбородок на колени девочки, и Оля заглянула в его черные преданные глаза.
– Что, мой хороший? – спросила она у пса. – Прогуляемся?
Глава пятая
Мокрые острые снежинки летели в лицо, с Невы дул ледяной ветер. Нортон, поджав уши, трусил впереди, периодически оборачиваясь и проверяя, идет ли Оля следом. Девочка куталась в большой клетчатый шарф и выглядывала парня, пригласившего ее на встречу. Заметив его, прибавила шаг.
Женя поджидал Олю у бронзовых сфинксов, помещенных на гранитные постаменты.
– Привет! – выдохнула Воробьева. Она так боялась не успеть к двум часам, что от быстрой ходьбы у нее закололо в боку.
– Привет! – улыбнулся Женя. – Вау, какой пес! Это твой?
– Мой! – гордо кивнула Оля. Конечно, фактически он бабушкин. Но Олю любит наравне с Тамарой Васильевной.
Девочка с радостью отметила про себя, как воодушевленно отреагировал на Нортона Женя. Присев на корточки, парень ласково начал чесать пса за ухом. Нортон же, счастливо поскуливая, скакал вокруг нового знакомого, едва не уронив Женю на потемневший мокрый асфальт.
– Как его зовут? – рассмеявшись, спросил парень.
– Нортон.
– В честь Эдварда Нортона?
– Я не знаю Эдварда Нортона, – смутилась Оля.
– Ты не смотрела «Бойцовский клуб»? – удивился Женя. – «Американская история X»? «Бёрдмэн»?
Оля только качала головой.
– Я не люблю кино, – призналась она, в страхе разочаровать парня. – Люблю дорамы. Про любовь. Я же тебе говорила!
Женя широко улыбнулся:
– Точно! Извини, я забыл.
Оля тоже присела на корточки и за ошейник потянула Нортона к себе.
– Его так зовут по паспорту! И извини, он слишком дружелюбный пес.
Женя снова рассмеялся, а затем поднялся на ноги. Помог встать Оле. Нортон, радостно виляя хвостом, крутился под ногами.
– Ты была здесь раньше? – спросил парень, оглядываясь.
– Нет, – снова покачала головой Оля, сетуя на то, что нужно чаще гулять по городу. Ветер опять бросил в лицо колючие снежинки. Тут, пожалуй, нагуляешься с такой погодой. Пока дороги до школы за глаза хватает. – Я видела похожих сфинксов на Университетской набережной…
Оля шагнула вперед, но, разглядев мемориал, ойкнула и отпрянула.
– Жуть! – проговорила девочка, рассматривая необычную скульптуру. Только теперь Оля обратила внимание, что половина лица бронзовой девушки была изъедена до черепа. Худое туловище, обтянутые бронзовой кожей выступающие ребра. Идентичные истощенные сфинксы сидели на расстоянии пары метров друг от друга.
– Это памятник жертвам политических репрессий, – объяснил Женя. – Милый женский профиль обращен к жилым домам, а вторая, страшная сторона лица, – к «Крестам».
Парень кивнул на противоположный берег, где находился известный следственный изолятор.
Оля, медленно обходя памятник, внимательно читала надписи на медных табличках. На них были выгравированы строчки из стихотворений поэтов, многих из которых коснулись репрессии…
– «Петербург! У меня еще есть адреса, по которым найду мертвецов голоса…» Осип Мандельштам! – прочитала девочка.
– Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей, —
процитировал наизусть Женя.
Оля подняла на парня удивленные глаза. Стихи Воробьева не любила. Просто не понимала их. А чтобы еще и заучивать…
– Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных, —
закончил парень.
Оля поежилась от холода.
– Ты ничего такого не подумай, я стихи почему-то быстро запоминаю. Стоит только пару раз прочитать… – начал оправдываться Женя. – А по Мандельштаму работу научную писал в прошлом году.
А Оля ничего такого и не подумала. Разве что вспомнила, как и Игошина собиралась писать научную работу, только по анатомии. А вот Оле бы в жизни не пришло в голову таким заниматься, ей и домашних заданий хватает…
А что, если Женя посчитает ее неинтересной собеседницей? Решит, что она недостаточно умна для него. Может, удел Оли – как раз выяснять вместе с Риной степень лопоухости какого-то неизвестного одиннадцатиклассника Маркина.
– Оля? – позвал задумавшуюся девочку Женя.
– Работу по Мандельштаму? – растерянно переспросила Воробьева.
– Ну да! – отозвался Женя. – Ты знала, что Осип Эмильевич умер в ссылке от тифа, из-за морозов тело поэта вместе с остальными умершими от эпидемии целый месяц пролежало возле больницы.
– Зачем ты мне это рассказываешь? – поежилась Оля, пряча замерзший нос в шарф.
– Мне нравится бывать в этом месте, – проговорил Женя, глядя на ворчащую от ветра Неву. На темную воду опускались белые снежинки, которые тут же таяли. – Здесь понимаешь, как одновременно жесток, несправедлив и гениален мир. Ты только подумай, что тем людям пришлось пережить и выстрадать!
Оля молчала, поглядывая на противоположный берег.
– А вообще, ты права, – негромко рассмеялся Женя. – Что я несу? Теперь ты сочтешь меня самым странным на свете и больше не будешь общаться. У меня всегда плохо обстоят дела со свиданиями.
В то время как Оля переживала, что Женя решит, будто она глупа для него, парень боялся показаться занудным.
– Так это свидание? – вспыхнула девочка.
– Вообще, тут неподалеку есть классная кофейня, но ты пришла с собакой… Прости, Нортон! – Женя улыбнулся заскучавшему сидеть на месте псу. – Но у меня есть с собой горячий шоколад в термокружке. Как знал, что понадобится.
Ребята спустились к воде. Молча уставились на реку, в которую продолжал падать сырой осенний снег.
– Если бы я узнала, что кто-то сжег сочинения, тоже бы рассказала о случившемся учителям, – негромко проговорила Оля.
– Вот как? – с интересом покосился на Воробьеву Женя.
– Да! Я – за честность! – высокопарно произнесла Оля, шмыгнув носом. – Хулиганы должны понести наказание.
– И ты не считаешь это стукачеством?
Оля дернула плечом.
– Н-нет!
– А если ты с этими людьми учишься с первого класса и вы считаетесь лучшими друзьями?
– Ты дружил с Вадиком? – ахнула Оля. Вот уж кто точно не подходил на роль друга Евгения Потупчика.
– С Егором, – глухо отозвался Женя. – С детского сада.
– Ой! – произнесла Оля.
Нортон, почуяв замешательство хозяйки, обеспокоенно заелозил.
– Откуда ты узнала об этой истории? – спросил Женя.
– Девчонки рассказали, – призналась Оля. – Я и у Рины спрашивала…
– У Рины, значит, – кивнул Женя. Как показалось Оле, голос парня тут же изменился. Неужели Воробьевой не чудится и между ребятами правда что-то было? Или есть? Оля непроизвольно нахмурила брови.
– Прогуляемся? Холодно стоять у реки, – быстро проговорил Женя.
«Ага! Переводит тему, как речь коснулась Рины…» – с досадой подумала Оля.
– Прогуляемся! – кивнула Воробьева и первой взяла Женю за руку. Парень улыбнулся.
Шли вдоль Невы, касаясь друг друга плечами и ежась от пронизывающего ветра. На Литейном проспекте, на одном из светофоров. Женя внезапно притянул к губам Олину руку.
– Замерзла? – спросил парень.
Девочка только растерянно кивнула. Тогда Женя решил согреть теплым дыханием мерзнущие пальцы Оли. Светофор уже переключился с красного на зеленый, толпа двинулась через дорогу, а парень с девушкой так и продолжали стоять на месте. Нортон тоже дернулся было вперед, но, подняв глаза на молодую хозяйку, вздохнул и уселся ребятам в ноги.
– Хочу мороженое! – внезапно сказала Оля.
– С ума сошла! – проговорил Женя, не выпуская руки одноклассницы. – Я бы уже из рюкзака какао достал, честно говоря.
– Люблю в холод мороженое есть, – пожала плечами Оля, боясь признаться, что от касаний Жени ей стало жарко. Теперь Воробьевой было все равно, что холодно и от ветра выступили слезы. И так приятно просто стоять и смотреть друг на друга. – Закаляю горло.
– Я недавно бронхитом переболел, поэтому, пожалуй, воздержусь, – засмеялся Женя.
– Завтра отсяду от девчонок, и мы будем в столовой обедать за одним столом, – твердо сказала Оля, наблюдая, как мелкие снежинки тают на темно-коричневых ресницах парня. – Всегда!
– Ого, – проговорил Женя. – И тебе плевать, что скажут остальные? А если и с тобой не будут общаться… Не слабо?
– Не слабо! – замотала головой Оля, решив первой поцеловать парня. Привстала на цыпочки и осторожно коснулась губами Жениных губ, обняв одноклассника за шею. Парень тут же охотно ответил на поцелуй, а его руки крепче прижали Олю к себе. И в этот миг мир будто перевернулся. Под ускоренное биение двух сердец накренился Литейный проспект вместе с разводным мостом, узкими тротуарами, многочисленными машинами и нарядными фасадами домов…
* * *
Вечером на оживленном проспекте было не протолкнуться. Из заведений гремела ритмичная музыка, слышалась иностранная речь. Оля шла вдоль домов, крепко держа в обеих руках поводок. Нортон вприпрыжку трусил рядом.
Еще издалека Воробьева услышала громкие раздраженные голоса. Прищурившись, в сумерках разглядела компанию, где один из парней схватил за рукав куртки высокую стройную девушку. Она тут же выдернула руку и со злостью выкрикнула ему что-то в лицо. Прохожие шли мимо, равнодушно пряча лица в воротники курток.
Компанию освещали украшенные гирляндами витрины да яркий сигнал светофора. Подойдя чуть ближе, Оля без труда узнала в девушке Цветолину и прибавила шаг.
– Нортон, быстрее! – торопила собаку Оля. – Нужна твоя помощь.
– Думаешь, свалила из школы, так мы тебя не найдем? – наклонившись близко к лицу Цветы, зло проговорил парень.
– Плюнуть бы тебе в рожу, Большов, – негромко проговорила Цветолина, но Оле удалось расслышать эту фразу. Она подошла совсем близко к этим ребятам, и сердце с тревогой замерло. Но Воробьеву никто не замечал. Цвета продолжила: – Почти два года прошло, а ты все забыть не можешь.
– Да вот встретил тебя на улице, и былые чувства вспыхнули. С новой страстью… А ты рискни, Цветик! Плюнь! – загоготал Большов. И по выражению лица Цветы Оля поняла, что Константинова готова пойти на этот риск.
– Привет! – выкрикнула Воробьева, сама от себя не ожидая такой смелости.
И Цвета, и незнакомые парни тут же повернули к Оле головы.
– Что, прости? – оглядев Олю, проговорил Большов.
Воробьева стояла на месте, переминаясь с ноги на ногу. Ближе к себе подтянула за поводок Нортона, который с интересом уставился на незнакомцев. «Ну вот зачем я в это полезла? – с досадой подумала девочка. – Вечно сначала сделаю что-то, а потом жалею…»
– Привет! – отозвалась Цветолина. – Это моя одноклассница – Оля.
Большов еще раз осмотрел незнакомую девчонку, а затем повернулся к Цвете.
– И че дальше? – Потом опять обратился к Воробьевой: – А ты, Оля, топай дальше, куда там топала.
– Перестань, Большов! – поморщилась Цветолина. – Совсем не смешно!
Цвета с силой оттолкнула от себя парня и уже сделала пару шагов вперед, когда Большов снова схватил ее за руку. Его два приятеля стояли рядом и с интересом смотрели на происходящее.
– Пусти! – прошипела Цвета.
– А то че?
– А то я на вас собаку натравлю! – быстро проговорила Оля.
– Че? – сердито посмотрел на Воробьеву Большов.
Парень было дернулся в сторону Оли, но Нортон тут же злобно зарычал, обнажив острые клыки.
– Дура! Собаку убери! – пригрозил испуганно Большов. – Почему он у тебя без намордника?
– Тебе бы намордник нацепить! – огрызнулась Оля.
Нортон тут же зашелся громким лаем. Теперь на ребят стали обращать внимание другие прохожие.
Большов отпустил руку Цветолины и резко развернулся.
– Я узнаю твой новый адрес, Цветик! – бросил он напоследок. – И папочка гулящий не поможет.
Остальные парни, растерянно потоптавшись, двинулись за своим приятелем.
– Ага! Удачи! – буркнула Константинова.
Цвета сложила руки на груди и смотрела на Олю. Оля – на Цвету. Сломанный светофор мигал оранжевым, освещая их лица. Нортон растерянно переводил взгляд с одной девочки на другую.
– Спасибо! – наконец проговорила Цветолина. Она подошла к огромной витрине и села в оконный проем. Над ее темноволосой головой теперь радостно перемигивалась гирлянда. – Но я бы и сама справилась с ним.
Оля растерялась. Некоторое время стояла молча, а затем подошла к Цвете и присела рядом.
– Куда тебе… – прочистив горло, проговорила Оля. Почему-то рядом с Цветолиной она терялась. Это Синицына – свой человек. Ее и подколоть можно. А к Константиновой не знаешь, как подобраться. – Он такой здоровый!
– И на здоровых управу найти можно, – проговорила Цвета и полезла в карман куртки за шерстяными перчатками. – В крайнем случае, орать бы начала.
– Что он от тебя хотел? – спросила Оля. Честное слово, не собиралась задавать этот вопрос. Он как-то сам вырвался.
– А ты любопытная, Оля Воробьева! – саркастически усмехнулась Цветолина.
Оле стало обидно. Тон Цветолины казался ей высокомерным. К чему эта фамильярность? А она, Оля, между прочим, Цветолину от каких-то отморозков из прошлой школы спасла.
– Если ты считаешь, что я одна из этих, – начала Оля, – которые тебе в рот заглядывают…
– Чего? – удивилась Цвета.
– …и носят белые «Мартинсы», то не угадала!
– При чем тут мои «Мартинсы»? – не понимала Цвета.
– Ты не для всех кумир!
– Я и не собиралась быть для всех кумиром, что за ерунду ты несешь, Оля?
Воробьева только обиженно поджала нижнюю губу и подтянула к себе за ошейник Нортона.
– Этот придурок Большов – любитель девочек позажимать в темных коридорах, – внезапно начала Цвета. – Как он выражается, в шутку. Это же офигеть как весело, ты как считаешь, Оля?
Девочка растерянно пожала плечами:
– Ну, вообще-то не очень…
– Вот-вот! – Цветолина нахмурилась, взглянула на мигающий оранжевым светофор и тяжело вздохнула, выпустив изо рта пар. – Как-то зимой в восьмом классе Большов при всех больно и обидно ударил меня по заднице. Я помню, как громко смеялись он и эти его гиены… – Цвета кивнула в ту сторону, где скрылись парни. – Я сразу пошла к директору. И знаешь, что он мне сказал?
– Что?
– Что это всего лишь неудачная шутка… «Они же мальчики!» – улыбался мне в лицо директор. Половое созревание, все дела. В конце концов, он все перекрутил так, что я еще должна была гордиться тем, что на меня, соплячку, обратил внимание девятиклассник. Спортсмен и гордость школы! Только девчонкам, которых он нагло щупал после уроков физкультуры, было вообще не до смеха. Я сказала директору, что, если Большова прилюдно не пристыдят, я это так просто не оставлю. От него ж уже все девочки шарахались! Мой отец имеет непосредственное отношение к Комитету образования, поэтому директор трухнул перед какой-нибудь из внезапных проверок. И устроил Большову темную.
– Ты из-за этой истории в новую школу перевелась? – тихо спросила Оля.
– Из-за этой истории? – удивленно посмотрела на Воробьеву Цвета. – Нет, конечно! Попробуй они меня вытури… Не дамся. Просто родители развелись, разменяли квартиру, и мы с мамой переехали в другой район. Да и не такая уж шикарная школа у меня была, чтобы за нее держаться.
– Понятно, – вздохнула Оля, поежившись от холода.
Цвета, которая была без шапки, натянула на голову капюшон и взглянула на Нортона:
– Классный у тебя пес!
– Это Нортон! – ответила Оля.
– В честь Эдварда Нортона? – спросила Цвета.
– Ага, именно! – отозвалась Воробьева. «Теперь “Бойцовский клуб” придется смотреть, что ли?» – подумала девочка.
– Ладно, до завтра, Оля! – Цвета снова поднялась на ноги.
– До завтра! – отозвалась Воробьева, провожая Цветолину взглядом.
Затем Оля посмотрела на носки своих ботинок и обнаружила под ногами потерянный билет. Быстро нагнулась и подняла его с асфальта. Новенький, чистенький… Совсем недолго здесь пролежал. В БДТ на «Три сестры» Чехова. Еще и в партер!..
Билет в театр могла выронить только Цветолина, когда доставала из кармана куртки перчатки. Но Цвета уже скрылась в толпе прохожих. Тогда Оля бережно убрала билет во внутренний карман пуховика, так и не решив, хорошо ли это, что теперь у нее появился еще один повод пообщаться с Цветолиной.
Опубликовано в 23.16
ПРО ДРУЖБУ
«Как узнать, какой человек из всех, кто тебя окружает, – твой? В детстве, когда я отдыхала у бабушки, одна девочка подарила мне целую кружку лесной земляники. В ответ я нарвала в саду крыжовник. На следующий день она притащила мне малину, а я ей торжественно вручила помидоры. До сих пор помню, как мне влетело от бабушки за потоптанные грядки…
В детстве проще подружиться. Ты – мне, я – тебе. Пойдем искупаемся на речке? И вот вы уже лучшие подруги. Только потом, взрослея и встречаясь каждое лето в деревне, понимаешь, насколько у вас стали разными интересы, предпочтения, взгляды на жизнь. Это в любви противоположности притягиваются… А в дружбе?
Так и стынет эта детская привязанность к человеку, как чай в серебристом подстаканнике в пассажирском поезде. С каждым годом, как с каждым новым стуком колес».
(K): Привет! Как у тебя продвигаются дела с моим соперником за твое сердце?
(S): Привет! А при чем тут он? Пост ведь не про это!
(K): Как у вас с ним?
(S): Не скажу.
(K): Скажи!
(S): Нет!
…
(S): Ты ушел?
(K): Нет, я тут.
(S): У нас с твоим соперником все хорошо.
(K): (((((((сейчас умру от огорчения!
(S): Перестань!))
(K): Твои слова – как удар ножа. Все! Я намерен делать шаги навстречу к тебе…
(S): Это какие же?
(K): Увидишь!
(S): Ты меня пугаешь.
(K): А ты будоражишь мой пульс. Веришь в любовь с первого взгляда?
(S): Верю. Но не в сети.
(K): Вживую я тебе обязательно понравлюсь. Я – настоящий красавчик;)
(S): А если я тебе – нет?
(K): Жди!
(S): Что «жди»?
…
(S): Молчишь? Ты снова тут? Или ушел?
…
(S): Кицунэ? Ау?
Пользователь не в сети.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?