Читать книгу "Я знаю ваши тайны"

Глава 5. Пасмурные будни

После такого известия, Лола уселась на кровать, ощущая, как слабость накрывает с головой. Словно она провалилась в омут. Девушка смотрела на чёрные буквы, в которых заключалась страшная новость до тех пор, пока они не стали сливаться, становясь похожими на маленьких противных букашек. Смысл написанных слов не доходил до мозга, повиснув в подсознании непонятной китайской фразой.

Нет. Не может быть. Савкина Катя, Кэт, всегда весёлая, полная жажды жизни – умерла. Летицкая спохватилась и непослушными пальцами набрала на клавиатуре: «Что произошло?», не обратив внимания, что Корнеев даже не поздоровался и сама забыв поприветствовать его. После паузы, повисшей, казалось, на века, прилетел ответ: «Упала с десятого этажа. Думают, несчастный случай.» Лола перестала дышать словно в комнате внезапно закончился кислород. Так и сидела, пытаясь вдохнуть, раскрывая и закрывая рот как рыба в аквариуме. Катя была такой жизнерадостной. Что могло произойти?

Уныние охватило Лолу, бурой ржавчиной разъедая душу. Она вспомнила слова Кати, сказанные ею вчера утром тихим голосом: «Ты меня убила.» В этой спокойной фразе была констатация факта, которую Лола внезапно осознала. Получается, именно она поспособствовала Катиной смерти, спросив её о прошлых грехах? Значит ли это, что сама Летицкая – убийца? Но, позвольте! – Воспротивился здравый смысл. Ведь не Лола заливала девушке в рот алкоголь, не Лола толкнула Савкину сесть за руль пьяной. Да, спросила, оказалась невоспитанной и беспардонной. Но винить себя в смерти Савкиной, тройной убийцы?!

Наверное, осознание прошлых грехов оказало такое тяжкое воздействие на Катю, что жизнь с этим дальше показалось невыносимым. Так предположил Лола. И всё же, ей было искренне жаль Катю. Не верилось, что девушка с неиссякаемой энергией, весёлая, позитивная – вдруг ушла из жизни. Мысли становились все мрачнее.

Позавчерашнее видение вырвало Летицкую из стен обычной жизни, погрузило в край тяжести и боли. Она испытывала страдания Кати вместе с ней. Хорошо, хоть не почувствовала той боли, о которой упоминал загадочный водитель автобуса. М-да, слабое утешение. Вновь позабыв о Славе, Лола задумчиво стояла у окна, с бессознательным ожиданием глядя вниз. Нетерпеливая трель телефона заставила встрепенуться. Взглянув на экран, девушка торопливо схватила трубку:

– Привет! – Корнеев громко говорил в динамик, пытаясь перекричать ветер, который временами заглушал его слова, – такие дела, нет больше с нами Катюхи… Всех отпустят на похороны. Не могу понять, что произошло. Но думаю, что это не самоубийство. Несчастный случай. Она была такая жизнерадостная, с чего бы ей выбрасываться с десятого этажа?

– Да, – едва слышно ответила Лола, виновато опуская глаза.

Как будто Корнеев мог ее увидеть.

– Ты с ней разговаривала вчера? Она к тебе больше всех тянулась, – продолжал вытягивать жилы Слава.

– Нет, – поспешно ответила Летицкая, – я болела вчера, с температурой валялась. К телефону даже не подходила.

– Что? Плохо слышно, говори громче! Я за пивом вышел. Не могу. Так тяжело стало. Ты как? – не слыша, кричал в трубку Слава.

– Очень жаль Катю! – подстраиваясь под Корнеева, гаркнула Лола. Потом сообразила и добавила, чуть понизив голос: – Перезвони, когда домой придёшь.

– А, хорошо! – Слава отключился.

Лола сидела с трубкой в руке, потирая гладкий экран. Мысли постепенно приходили в порядок. Надо будет объяснить Корнееву, что с Катей она не общалась. Во избежание ненужных вопросов и терзаний души. Вновь захотелось заплакать, даже не зарыдать, а просто завыть в голос. Но…

Раздалась трель мобильного. Начальница, Инна Сергеевна. Девушка ответила с тяжким сердцем, уже зная, с какой новостью звонит женщина:

– Да, слушаю…

– Добрый день, Лола! – голос начальницы был обыкновенным, бодрым и напористым.

Ни тени человечности. Это сначала она показалась доброй и ласковой. Довольно быстро Лола поняла, насколько ошибалась. Под маской улыбчивой и приятной простушки скрывалась самая натуральная «железная леди», с большими амбициями, а следовательно, требованиями. Летицкая (как и остальные подчиненные) терпеливо выносила все, порой запредельные требования.

– Случилась беда. Наша коллега, Катя Савкина, трагически погибла. Собираем деньги для её семьи. Ты новенькая, вроде как неудобно спрашивать…

Она помолчала, видимо ожидая реакции. Помедлив, продолжила всё тем же нарочито бодрым тоном:

– Но за тебя предложил внести деньги Корнеев. А вы уж там сами разберётесь, – небрежно добавила она, – кстати, хочу спросить. Потому что представители полиции тоже будут задавать этот вопрос. Когда вы последний раз виделись или разговаривали с Савкиной? Не показалось ли, что она была чем-то озабочена?

– Позавчера на корпоративе виделись. Потом я ушла. Мне стало плохо, приболела, – Лола успела приготовиться к расспросам и была в себе уверена, – Катя казалась весёлой и бодрой, как всегда.

На секунду Летицкую охватили угрызения совести, но были безжалостно подавлены. Кате не поможешь, а пытаться объяснить необъяснимое Лола не готова. Неприятно царапнуло то, что даже разговаривая о погибшей Кате, Инна Сергеевна называла её по фамилии. Как будто подчёркивая своё небрежное отношение к произошедшей трагедии. Да, подчиненные для неё не люди. Одним холопом меньше – какое это горе? Можно же хотя бы изобразить видимость сожаления?

– Хорошо, я поняла, – ровно произнесла начальница. – Жду завтра на работе.

Она отключилась, а Лола долго сидела, мысленно бурля, как закипающий чайник. Кто дал этой женщине право равнять своих подчиненных с быдлом, а себя считать «барыней»? Откуда столько надменности и чванства в человеке? Ответов не было, лишь перед внутренним взором вставала холодная усмешка Инны Сергеевны, её наполненные презрительным высокомерием глаза.

Летицкая вздрогнула, когда телефон в руке разразился мелодией звонка. Видимо, покоя сегодня не будет. Скосила глаза и вздохнула с облегчением. Снова Слава.

– Слышал, завтра в офисе будут сотрудники полиции, – проговорил он, – решил предупредить тебя, чтобы сильно не пугалась, когда вызовут. И это… Не раскисай.

Лола поблагодарила и отключила телефон. Остаток дня провела, валяясь на кровати, вновь и вновь прокручивая в воспоминаниях трагедию, произошедшую на Катин день рождения. Пока тяжелый сон не накрыл ее удушливым одеялом.

Наутро офис встретил Летицкую настороженной тишиной. Коллеги негромко переговаривались, стараясь не смотреть на большой портрет Кати, установленный на столе, так, что сразу бросался в глаза.

– Летицкая! – Лола едва успела пройти к своему месту, как дверь начальницы распахнулась и на пороге возникла невозмутимая и деловитая Инна Сергеевна, – зайди ко мне, пожалуйста.

Девушка подошла, чувствуя, как сердце многократно ускорилось. Показалось, что сейчас, под пытливым взглядом начальницы, Лола размякнет и расскажет обо всём. В кабинете ее ждал сюрприз: вольготно развалившись в кресле сидел незнакомый мужчина. Внимательный как будто присасывающийся взгляд выдавал его с потрохами.

– Познакомьтесь, Иван Борисович, это наша сотрудница, Летицкая Лола Геннадьевна… А это Иван Борисович Сухотин из полиции.

Лола молча кивнула. Стук сердца превратился в грохот, который, казалось, был слышен всем окружающим. Во рту пересохло. Девушка провела шершавым языком по сухим губам.

– Лола Геннадьевна, мне надо задать пару вопросов. Не пугайтесь, это стандартная процедура. Думаю, дело будет квалифицированно, как несчастный случай, а вопросы больше для порядка, – он улыбнулся одними губами, цепким взглядом обшарив лицо Лолы.

От его объяснений полегчало, хоть и ненамного. Никто не собирается обвинять Лолу в смерти Кати. Именно этого она и боялась, как бы глупо это не звучало. Полицейсуий не соврал. Вопросы были формальные: насколько тесно были знакомы с Катей, когда в последний раз виделись… На все вопросы Лола ответила, почти не покривив душой. Знакомы были поверхностно, чисто по работе, виделись в последний раз на корпоративе…

– Мы проверили телефон Кати, – вдруг небрежно проронил полицейский, вновь впившись глазами в лицо девушки, – аппарат лежал в комнате. Она ведь звонила вам утром?

Лола почувствовала, как начинает кружиться в нелепом вальсе комната. Мысли метались в черепной коробке. Какая дура… Зачем надо было врать? Сказала бы, как есть, что общалась вчера с Катей. А теперь будет куча вопросов, почему она солгала

– Ах да! – мучительно пытаясь сохранить нейтральное выражение на своей физиономии, пролепетала Лола, – я вчера с температурой лежала полдня, совсем забыла об этом звонке. Она звонила, да. Спрашивала, почему я рано ушла с корпоратива.

– И почему? – подался вперёд мужчина.

– Плохо стало. Заболела, наверное. Вот и температурила вчера, – Лола едва соображала, что говорит.

– Да, Лола перед корпоративом уведомила о плохом самочувствии, – внезапно вступилась начальница, удивив и одновременно напугав девушку.

– Что говорила Савкина? Может, была расстроена? – Задал очередной вопрос служитель закона.

– Спрашивала, почему я рано ушла. Рассказывала про группу «Ржавые глотки», – импровизировала Лола.

– Понятно. В её крови обнаружили большую дозу алкоголя, – теряя к Летицкой интерес, сказал полицейский, – если что-то вспомните, обязательно сообщите нам.

Лола выходила из кабинета, высоко подняв голову. И дело было не в том, что гибель Кати квалифицировали как несчастный случай. Летицкая словно избавилась от изнуряющего, давящего чувства вины. Она не виновата в гибели Кати. А уж официальное признание этого ещё больше придало уверенности. Мелькнула мысль, от которой Лола резко остановилась. Сотрудники полиции могут взять распечатку разговора с Катей. Хотя, по поведению полицейского было видно, что вряд ли они будут это делать. Да какого чёрта! Даже если возьмут? Лола не угрожала, просто спросила! Но от этих размышлений на душе вновь стало неспокойно.

День прошёл в рабочей суете: «Отряд не заметил потери бойца.» Домой возвращались как обычно с Корнеевым. За весь день они не перекинулись и парой слов, и всю дорогу молчали. Вышли из метро. Лола повернулась с вежливой улыбкой, собираясь попрощаться, но Слава вдруг предложил:

– Лола, пойдём погуляем? – Торопливо добавил, словно боясь отказа, – я знаю классное уличное кафе.

Почему бы и нет? Летицкая мысленно пожала плечами, а вслух согласилась. Молодые люди медленно брели по улице, наслаждаясь свободой после офисного рабства.

– Ты хорошо знал Катю? – Неожиданно для себя спросила Лола.

Сейчас все мысли были заняты Кэт.

– Не очень, – он приостановился, посмотрел искоса. Потом двинулся дальше: – если честно, она была странная. Как клоун, призвание которого всех вокруг смешить. А внутри человек плачет. Иногда ловил взгляд, когда она была уверена, что её никто не видит. Затравленный какой-то. Далёкий от веселья. Совсем не позитивный.

Кивнув, Лола вздохнула. Она-то знала, какие тайны скрывал этот взгляд. Ей вдруг захотелось раскрыться перед Славой: сейчас он казался близким, понимающим. Они сели за столик уютного уличного кафе, заказали кофе и пирожные.

– Здесь обалденные маффины! Язык проглотишь! – Слава оживился.

– Слава, послушай… Ты веришь в мистические происшествия? – Лола начала издалека.

– Смотря, о чем речь, – не задумываясь, ответил Корнеев.

– Допустим, один человек обрёл странную способность оказываться в прошлом другого человека и видеть… Его потаенные грехи. Самые постыдные поступки, о которых даже вспоминать не хочется, на них табу, – проговорила Лола.

Слава, который с аппетитом начал улетать принесенные вкусности, неожиданно поблек, отодвинул в сторону блюдце. От Лолы не укрылся мгновенный страх, вынырнувший на секунду из глубины его карих глаз.

– Хочешь сказать, что можешь видеть…

– Да! – Нетерпеливо воскликнула Лола, – называй это «скелет в шкафу». Так случилось, когда я общалась с Катей. Именно это увидела, погрузившись в прошлое Кати.

– И что там было? – В его взоре разгорелось любопытство.

– Нет, – Летицкая покачала головой, – нечестно по отношению к ней: обсуждать сейчас то, что произошло много лет тому назад.

– Да, ты права, – он крепко задумался, забыв про остывающий кофе и пирожное.

– Когда я рассказала Кате некоторые детали из того видения, она очень сильно расстроилась, – продолжила Лола, помрачнев, – а потом случилось то, о чем ты уже знаешь.

– Считаешь, она из-за этого прыгнула?! – Слава недоверчиво вскинул глаза.

– Не знаю! – Девушка нервно заерзала. – А ты мне поверил?

– Не знаю… – эхом отозвался Слава, – может быть, показалось, приснилось? Сама говоришь, что вчера тебя лихорадило.

– Так и знала, – поскучнела Лола, поднимаясь с места. – Пойдём уже, домой пора.

Возвращаясь домой, Лола мысленно материла и кляла себя последними словами. Вердикт: «Тебе показалось», – был ожидаем, но именно он взбесил до крайности. Лола представила, что кто-то рассказал ей такую историю. Поверила бы? Нет, честно ответила она, ещё пару – тройку дней тому назад не поверила бы. Вот и Слава… Оборвав внутренний монолог. Лола внезапно остановилась, потому что почувствовала тяжёлый пристальный взгляд, упершийся в затылок. Внутренне похолодев, она медленно повернулась.

Фонарь тускло освещал погружающуюся в сумерки улицу, с редкими прохожими. За девушкой никто не наблюдал, люди спешили по своим делам, не обращая на нее внимания. Чертыхнувшись, Лола двинулась дальше, невольно ускоряясь. В следующую секунду ей показалось, что свинцовый взгляд вновь упёрся в спину. Не оглядываясь больше, Летицкая шла быстрее пока не перешла на бег. Понеслась так, словно за ней гналось все войско Ада во главе с Люцифером.

Вбежав в квартиру, Лола захлопнула дверь и надолго прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Ужас, обуявший ее на улице, постепенно таял.

Отдышавшись, она проскользнула в свою комнату. Прошло немало времени, пока Лола успокоилась. Но тревожное предчувствие не проходило, только усиливалось.

Глава 6. Смертельная вечеринка

С того памятного вечера Слава Корнеев стал сторониться Лолу. При появлении девушки у него неизменно возникало много неотложной работы, и она же часто заставляла его задерживаться по вечерам, когда весь офис дружно убегал домой. Заметив это, Лола с грустью подумала, что, несомненно какое-то проклятье на ней есть. С парнями у Летицкой никогда не ладилось, мешало чувство стеснения. Слава был одним из тех немногих, нахождение с кем не доставляло дискомфорта. Но – видимо, доставляло им.

Лола почти смирилась с тем, что сближение со Славой невозможно, когда он подошёл после работы:

– Домой?

– Ну да, – Лола равнодушно посмотрела на парня, ожидая привычного прощания.

Но Слава удивил:

– Пойдём вместе.

Более того, он предложил проводить Лолу до дома. Тщательно скрывая радость, девушка согласилась. Они медленно брели по вечерней улице. С каждым днём темнело всё раньше. Загорались огни фонарей и неоновые гирлянды вывесок. Город привычно жил суетливой жизнью.

– Слава, давно хотела тебя спросить…– начала Лола, твёрдо решив узнать, почему он стал избегать ее.

Но в этот момент, в опускающихся на город сумерках девушка увидела нечто. Прямо над головой Славы стала стремительно появляться воронка. Она бешено вращалась и мгновенно выросла до огромных размеров. Лолу затягивало в воронку с неимоверной силой, всасывало, подобно тому, как пылесос заглатывает пылинку. Летицкая очутилась в вязком мраке, ее крутило, как в центрифуге барабана стиральной машины, выжимало на тысяче оборотов…

…Тьма истаяла. Лола увидела просторный светлый класс, пахнущий подростковым потом, канцелярией и ещё чем-то невыносимо противным.

– Здравствуйте, ребята. Это Федина Алина, она будет учиться в нашем классе, – Эмма Евгеньевна вздохнула.

Девушка, а точнее, девочка-подросток, которая стояла рядом с ней, ей не понравилась. Судя по реакции класса, девятому «Б» тоже. Раздались смешки и едкие комментарии, вроде: «Ого, к нам пришла Мисс Мира!». Девочки хихикали. Да, выглядела новенькая неважно, откровенно проигрывая ухоженным девушкам из их класса.

Худая, высокая, в нескладном костюме, который мешковато висел на ней, с коротко остриженными волосами, длинным тонким лицом, покрытым прыщами, маленькими невыразительными глазками – Алина скорее напоминала угловатого мальчика-подростка, нежели походила на девочку. Ничего даже отдаленно напоминающего женственность, в ней не было. По сравнению с длинноволосыми красавицами из их класса, она выглядела даже не смешно – нелепо.

Корнеев Слава тоже посмеялся со всеми ребятами. Так, за компанию, чтобы поддержать большинство. Тем более, что оно было единогласным. А ребята потешались вовсю. Новенькая, мало того, что такая некрасивая, к тому же оказалась туповатой. Училась на тройки, материалы усваивала плохо. Естественно, это еще больше подстегнуло желающих поглумиться над Алиной. Вскоре пошутить над новенькой стало уже обычным делом. Острые на язык ребята тут же придумали подходящую кличку: «Фредя», созвучную с ее фамилией, но еще намекающую на героя старого бессмертного фильма ужасов «Кошмар на улице Вязов».

В классе Корнеев ни с кем особо не сходился. В меру общительный, он легко мог бы обзавестись друзьями, его уважали ровесники, но близко общаться ни с кем не хотел. В глубине души Слава жалел девочку. Он видел в ее глазах страдание, когда над ней открыто издевались, замечал, как она униженно вдавливает голову в плечи и сутулится. Жалел и помалкивал, ибо понимал, что класс – сила, и попереть против одноклассников – все равно, что самому претендовать на место изгоя и посмешища.

Иногда, когда никто не видел Слава помогал Алине. Мог дать списать, так как сам был твердым хорошистом и легко усваивал новые знания. Отличником не становился, скорее, из-за разгильдяйского характера: с дисциплиной парень всегда был в напряженных отношениях. Иногда даже переписывался с Алиной, подсказывал, как решить задачу, какую букву написать, какую формулу применить, и прочие мелочи, которые делают жизнь троечников в школе невыносимой. С единственным условием: чтобы никто не видел и не знал.

Помогая Фреде, Слава как бы очищал свою душу. Находил консенсус с совестью. Да и на людях старался девочку не обижать, только улыбнется в ответ на очередную злую шутку и тут же переведет тему разговора на другую. Никаких чувств к Алине, кроме откровенной жалости, Корнеев не испытывал. Высокий, статный, симпатичный – он и так мог выбрать любую девочку из класса и дружить с ней, но все они, даже красавицы, в большинстве своем пустоголовые свистушки (как он их про себя называл) его раздражали. В сознании Корнеева давно уже сложился идеал, который он, сознательно или подсознательно, начал искать с ранних лет. А именно: такую, как его мама, которой не стало, когда Славе было десять лет. Рак крови сжег женщину за считанные месяцы.

Мама была… Лучшая. Самая умная, красивая, ласковая. В окружении Славы не было никого, даже отдаленно похожего на идеальный образ. Тем более, Фредя, которую он считал чуть ли не убогой.

Так миновал учебный год. Летом Корнеев уезжал в деревню к бабушке, рыбачил, купался, помогал старушке с хозяйством, наслаждался жизнью и свободой. Школа, одноклассники, Фредя – все казалось далеким, покрытым туманной дымкой, как давно угасшие воспоминания.

Возвращаясь в конце августа домой с неохотой, он с тоской вспоминал о молодежных посиделках вокруг костра, веселых гулянках до зари, озорных деревенских девчонках.

Слава со вздохом вошел в неуютную квартиру, где так остро чувствовалось отсутствие мамы. Снова унылые школьные будни, дни-близнецы…

Начался новый учебный год. С трудом Слава узнавал парней и девчонок, еще больше вытянувшихся и похорошевших за лето. Только Фредя, которую класс встретил дружными смешками, казалась точно такой же, как три месяца тому назад:

– Ооо, Федина, да ты стала красивее всех! – воскликнул Степанов, всегда колкий на язык.

Класс разразился хохотом и насмешливыми комментариями, которые стихли с появлением учительницы.

На перемене к Славе подошла Лена Смирнова, рыжеволосая и бойкая. За лето она стала, пожалуй, хуже. Зачем-то вытравила веснушки, которыми солнце щедрой огненной рукой осыпало ее круглое личико, начала сильно краситься. Как будто стала намного старше с выбеленной кожей и кричащим макияжем. Слава невольно поморщился, но взял себя в руки, улыбнулся:

– Привет, Лен, выглядишь супер.

– Привет, Славик, – улыбнулась в ответ девушка. – Хотела спросить тебя, что делаешь вечером?

Корнеев немного растерялся. Нечасто девушки сами звали его на свидание, несмотря на его внешность.