Текст книги "Окраина"
![](/books_files/covers/thumbs_240/okraina-100849.jpg)
Автор книги: Бентли Литтл
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Стена прямо перед ним была стеной, противоположной входу, как раз той, на которой была тень, и Адам постарался увеличить скорость и не смотреть в ее сторону, чувствуя, как все внутри у него заледенело.
Однако он не смог не посмотреть на нее.
Banya стояла, и в ее дверном проеме была тьма.
Она ждала.
Дрожа от страха, мальчик пролетел мимо нее и пересек громадный двор, направляясь прямо к дому. Бабуня на кухне резала овощи, и, когда он вошел через черный ход, они обменялись взглядами. Через окно она видела, откуда появился Адам, но, хотя на ее лице было написано осуждение, она не сказала ни слова. Он знал, что она чувствует себя виноватой, потому что не благословила banya, прежде чем войти туда, и ничего не предприняла, чтобы освободить ее от злых духов, и теперь считала себя ответственной за то, что banya была такой, какой она была.
Адам не раз говорил сам себе, что ни во что это он не верит. А вот Бабуня верила, и это ужасало его. И в то же время это делало все происходящее более серьезным в его глазах, и его пробег мимо banya казался ему уже не игрой, а зловещим происшествием.
– Я туда не заходил, – сказал он в ответ на взгляд Бабуни. – Я просто вернулся той дорогой. Срезал угол.
Бабуня ничего не сказала и продолжила резать овощи.
Адам прошел в гостиную, где Тео смотрела телевизор, лежа на полу. На ковре перед нею лежала открытая книжка. Родителей не было, и он был этому очень рад. Они не видели, как он вошел, и это, вероятно, спасет его от лишения прогулок.
Бросившись на пол рядом с Тео, он толкнул ее локтем. Она вскрикнула и ударила его.
Адам бросил взгляд на ее книжку. «Волшебные сказки Ширли Темпл»[27]27
Ширли Темпл (1928–2014) – известная голливудская актриса, исполнительница детских ролей, самая юная обладательница «Оскара» (1934).
[Закрыть]. Вначале книга принадлежала его маме, потом перешла к Саше, от нее к нему, а потом уже к Тео. Он помнил, что в середине книги был рисунок на две страницы, на котором был изображен Румпельштильцхен, карлик-шут с коварным и злым лицом. Адаму пришло в голову, что именно так должен выглядеть Dedushka Domovedushka.
В ту ночь Румпельштильцхен приснился ему. Это был первый кошмар, который приснился ему в новом доме. В этом кошмаре голый карлик сидел в banya в облаке пара, а тень возвышалась над ним. Карлик бил себя ветками деревьев и скалился.
Глава 4
I
Грегори вместе с матерью шел к молоканскому молельному дому.
Она ждала этого с самого первого дня, когда они приехали, но все складывалось настолько хаотично, они настолько были заняты распаковкой вещей, расстановкой мебели и приведением хоть в какой-то порядок давно заброшенного двора, что у сына физически не было времени привезти ее сюда.
Однако сегодня она это потребовала, и ему пришлось подчиниться – и вот теперь они вдвоем стояли на грунтовой парковке перед молельным домом. Мать тяжело опиралась на его руку. Грегори хотел подвезти ее прямо к входу, но она настояла на том, чтобы пройти весь путь пешком, прямо как в старые добрые времена. И хотя им потребовалось больше сорока минут, чтобы добраться сюда, делая по дороге частые остановки для отдыха, наконец-то они были здесь.
Грегори посмотрел на окружающие его здания: на галантерейный магазин, с которого начинался целый квартал других магазинчиков и контор с левой стороны от церкви, и на отделанный деревом дом справа, который сейчас превратили в ясли. Потом, когда они подошли ближе, он посмотрел на сам молельный дом. Грегори думал, что лучше помнит это место – в конце концов, его семья провела здесь немало времени, – но скорее всего он давно постарался все это забыть. Дом не показался ему более знакомым, чем шахтоуправление или здание муниципалитета, или любое другое здание, которое он видел, будучи ребенком, но к которому не имел прямого отношения. Конечно, он узнал его, но это было беспристрастное, равнодушное узнавание, которое противоречило тем личным отношениям, сложившимся у него с этим зданием.
Поднявшись по трем невысоким ступеням, они вошли внутрь. Как и молельный дом в Восточном Лос-Анджелесе, здание было очень простым. Деревянное строение с одним большим залом и крохотной кухонькой, притулившейся рядом. Около одной из стен были сложены скамейки, и какой-то старик с белой бородой до пояса подметал деревянный пол.
– Яков? – спросила его мать, останавливаясь. Она прищурилась: – Яков Иванович?
– Агафья? – расплылся в широкой улыбке старик.
Они заковыляли навстречу друг другу и встретились почти в самой середине зала, где и обнялись крепко, по-медвежьи. Грегори улыбнулся. Сам он старика не узнал, но мать узнала, и было видно, что встреча доставила ей удовольствие. Такой счастливой он не видел ее с тех пор, как они уехали из Калифорнии.
– Григорий, – обратилась она к нему по-русски, – ты, наверное, не помнишь, но это Яков Петровин, наш старый проповедник. – Тут она хихикнула, как девчонка. – И мой бывший ухажер, еще до твоего папы.
Проповедник кивнул и продемонстрировал подобие улыбки – борода закрывала лицо, и его выражения было не разглядеть. Грегори стоял перед ним, продолжая бессмысленно улыбаться. Он растерялся и не знал, что сказать или сделать. Это было совсем по-детски, но он неожиданно почувствовал к старику какую-то антипатию. В его глазах тот был соперником его отца. Проповедник был очень древним и практически стоял на краю могилы, но для Грегори было бы предательством принять этого человека и испытать по отношению к нему какие-то положительные чувства. Он подумал о том, как по-девчачьи засмеялась его мать – такого смеха он никогда от нее не слышал; это был смех из прошлого, из того времени, когда его самого еще не было на свете. И тут ему пришло в голову, как много он еще не знает о своей матери. От него были скрыты целые периоды ее жизни, огромные куски ее личности, которые были ему абсолютно незнакомы.
И впервые в жизни Грегори понял, что не знает своей матери.
– Яков приехал в Макгуэйн следом за нашей семьей, – сказала мать. – Он все надеялся отвоевать меня.
– Мне не повезло, – кивнул проповедник, – но такая надежда была.
Грегори не хотел слышать их воспоминания.
– Вам надо о многом поговорить. – Неожиданно он почувствовал, как грубо звучит его русский и как долго он на нем не говорил больше пары слов за раз. – Я прогуляюсь по городу, а через часок вернусь и заберу тебя.
– Буду тебя ждать, – кивнула мать.
Она улыбнулась ему и помахала рукой, а он вышел из церкви, пересек грунтовую стоянку и оказался на улице. И опять почувствовал себя запутавшимся и сбитым с толку ребенком. Он понимал, что все это глупо и что между матерью и этим человеком ничего нет, а если что-то и было, то его мать имеет полное право опять почувствовать нежные чувства после стольких лет, прошедших со дня смерти его отца, – но все равно был не в своей тарелке. Тот факт, что его мать знала проповедника до того, как узнала его отца, был просто фактом и не более того, однако у него почему-то создалось впечатление, что именно этот старик был единственной любовью всей ее жизни, а его отец и ее муж – временным препятствием, возникшим у нее на пути. Глупая и совсем незрелая мысль, но тем не менее она пришла к нему в голову, да так, что ему приходилось напрягаться, чтобы прогнать ее и объективно оценить происходящее.
Грегори направился в сторону центра города и торговой улицы. Ему то ли не хватало времени, то ли было просто лень появиться здесь раньше, поэтому, несмотря на регулярные поездки в продовольственный магазин, первый и последний раз он был здесь в первый после приезда уик-энд во время празднования Дней Меди.
Толпы людей исчезли, тротуары были пусты, и только припаркованные машины да изредка проезжавшие по дороге пикапы или дребезжащий «Форд» говорили о том, что это место еще не окончательно превратилось в город-призрак.
Он шел по разбитому тротуару и рассматривал витрины магазинов – какие-то были открыты, другие закрыты, – которые смотрели на улицу, располагаясь на первых этажах каменных и кирпичных зданий. Букинистический магазин, антикварный, ломбард, ювелирный, мастерская по ремонту обуви, аптека…
В середине квартала, между мастерской и магазином ковбойской одежды, он наткнулся на узкое здание без окон и с темным открытым проходом.
Бар.
Грегори остановился.
Это был тот же бар, мимо которого они с родителями проходили много лет назад, направляясь на молитву.
На секунду он заколебался, прежде чем войти внутрь.
Грегори так и не смог понять, кого он ожидал там увидеть. Враждебно настроенных ковбоев-батраков, сидящих за стойкой? Тех же самых мужчин, которые оскорбляли его отца много лет назад, только постаревших? Он не был в этом уверен, но, когда входил в дверь, его мускулы напряглись.
Ему не к чему было беспокоиться. Бар не выглядел ни угрожающе, ни пугающе. Это была типичная заштатная таверна в маленьком городке. В плохо освещенном заведении находилось всего несколько посетителей: пара сидела в дальнем углу за стойкой и двое помощников шерифа в форме за маленьким столиком.
А еще в нем был Пол.
Его друг сидел на стуле прямо перед кассой рядом с каким-то стариком. Увидев Грегори, он окликнул его по имени и помахал ему рукой.
– Привет, – поздоровался Грегори, подходя. Он присел на стоявший рядом стул. – Не ожидал тебя здесь увидеть.
– Я провожу здесь бо́льшую часть своего времени, – ухмыльнулся Пол. – Люблю места, где все называют меня по имени. Пиво для моего друга, – позвал он бармена.
– Нет, спасибо, – покачал головой Грегори. – Для меня немного рановато.
– Так ведь уже десять часов.
– Кофе, – сделал заказ Грегори, улыбнувшись.
Пол повернулся к старику, сидевшему рядом, и кивком указал на Грегори:
– Это Грегори Томасов, мой лучший друг с… черт, с детского сада и до окончания школы. Он только что вернулся в город.
Старик повернулся и протянул Грегори высохшую руку.
– Привет. Меня зовут Одд Моррисон.
– Необычное[28]28
Здесь автор обыгрывает значение имени «Одд». В английском языке «odd» значит необычный, странный, разный.
[Закрыть] имя, – улыбнулся Грегори.
– А мне об этом раньше не говорили, – сухо ответил мужчина.
Грегори рассмеялся.
– Одд – моя правая рука, – пояснил Пол. – Водопроводчик, строитель, каменщик и человек, который может починить все, что угодно.
– Понял, – сказал Грегори. – Он выполняет разную работу.
– А вы остряк, – сказал старик и отхлебнул пиво. – Или хотите таким казаться.
– Он не любит людей, которые смеются над его именем. Особенно чужаков.
Грегори густо покраснел:
– Простите. Я совсем не это имел в виду. Я просто…
Пол с Оддом расхохотались.
– Узнаю старину Грегори, – заметил Пол. – Все еще боится кого-нибудь обидеть. – Он несколько раз хлопнул рукой по барной стойке. – Да обижай ты его сколько хочешь, ему это по барабану.
– До тех пор, пока я могу в ответ обижать тебя, – добавил старик.
Бармен принес чашку кофе. Грегори поблагодарил его, а Пол постучал пальцем по стойке: запиши, мол, на меня.
Грегори отпил глоток. Совсем не плохо.
– Кстати, все хочу тебя спросить, – сказал он, – разве ты не должен сейчас быть у себя в кафе?
– А тинейджеры на что? – отмахнулся Пол от вопроса. – Да и потом, там сейчас мертвая тишина. Те немногие клиенты, которые у нас есть, появляются или до работы, или в обеденный перерыв. А вот поздним утром в заведение мало кто заходит.
– А по вечерам?
– Да по-разному, – пожал плечами Пол.
Одд приподнял одну бровь.
– В общем, бизнес – полный отстой, – подвел итог Пол. – А знаешь, я ведь хотел открыть магазин здоровой пищи…
– И фреш-бар[29]29
Бар, в котором подают свежевыжатые соки.
[Закрыть]? В Калифорнии это сейчас очень популярно.
– Нет, только магазин здоровой пищи. Но это тоже жуткий депрессняк. Когда стал вспоминать все магазины здоровой пищи, в которых был, я вдруг понял, что не видел в них ни одного здорового покупателя. Это или худые и уродливые извращенцы, или умирающие старики в поисках последнего волшебного средства от старости. Здоровые люди не едят здоровой пищи. Поэтому я открыл кафе. – Пол покачал головой. – Я просто надеялся, что это будет интереснее, чем это оказалось на самом деле.
– И более успешно, – подчеркнул Одд.
– Ну и более успешно, – согласился Пол. Он отхлебнул пива. – Давай больше не будем об этом. А то это вгоняет меня в депрессию.
– Хорошо, – согласился Грегори. – А что стало с Ларри Холлом?
– Ларри Холл!..
Они заговорили о старых временах, о старых друзьях и о том, что с ними со всеми произошло и куда они подевались. Большинство из них переехали. Те, кто остался, превратились в ходячих героев песен в стиле «кантри» – несчастных неудачников с невероятно высоким уровнем разводов в семьях. Многие их прошлые уличные враги жили ужасной и несчастной жизнью, и это их порадовало.
– Знаешь, – посерьезнел вдруг Пол, – друзья приходят и уходят, а вот семья остается.
– А ты здорово изменился.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Да ладно тебе. В школе, когда тебе не удавалось подцепить понравившуюся девчонку, ты всегда говорил мне, что девчонки – ничто, а вот друзья – всё.
– Никогда такого не говорил.
– Говорил, говорил. Наверное, ты тогда смотрел слишком много фильмов о настоящей мужской дружбе. Все эти фильмы про войну. Поэтому тебе и пришла в голову эта идиотская мысль о том, что если даже ты женишься, то друзья для тебя будут важнее жены.
– Ты что, псих? – прищурился на Пола Одд.
Грегори рассмеялся.
– Очень смешно. Так вот запомни, Пол, все эти голливудские истории о мужской дружбе – полное дерьмо, – сказал Одд. – У меня был миллион друзей и всего одна жена, и если бы мне пришлось выбирать между ними, то я бы даже не задумался. Мне могут нравиться мои друзья, но люблю я только жену.
– Пять баллов, черт тебя побери, – вставил Пол.
– Не могу поверить. – Грегори ухмыльнулся и покачал головой: – Неужели ты наконец вырос?
– Пошел в задницу.
Грегори покашлял и отпил кофе. Чувствовал он себя просто прекрасно. Они с Полом не виделись с самой школы, но никакого неудобства между ними не возникло. Казалось, что они просто продолжают с того места, на котором остановились много лет назад. Они опять жили в том же старом ритме и двигались в том же самом направлении. Им было приятно друг с другом – абсолютно комфортно, и в этом была своя прелесть.
– Как Деанна? – спросил Грегори.
– Все еще у мамочки. Я забираю ее в четверг. Я позвонил ей и сказал, что ты приехал, но, сказать по правде, она совсем не в восторге от того, что увидится с тобой.
– А ты просто скажи ей, что я тоже изменился.
– Это точно.
Они рассмеялись.
Грегори сделал бармену знак повторить. Затем осмотрел помещение и увидел неоновую рекламу пива, несколько старых шахтерских фото, полуспрятанный в темноте сломанный музыкальный автомат и видеоигру «Пакман». Раньше Грегори всегда демонизировал это место, смотрел на него как на источник ненависти и всего дурного, и теперь ему было приятно увидеть, что это просто обыкновенное заведение в маленьком, провинциальном городке. Было приятно осознать, что весь ужас этого бара был не чем иным, как плодом его собственного воображения, и что все пороки, которые он связывал с ним, были результатом его фантазий, не больше и не меньше. Он наконец понял, что люди имеют в виду, говоря о «подведении итогов». Сама фраза за версту отдавала заумной психологией, и Грегори даже отказался от слова «итоги», как от очередного, ничего не значащего модного словечка, но в данном случае эта фраза очень хорошо объясняла происходившее. Он чувствовал себя так, как будто у него затянулась большая рана и теперь он может спокойно вернуться домой.
Бармен налил ему еще одну чашку кофе, и Грегори с благодарностью улыбнулся ему.
– Знаешь, – обратился он к Полу, – я тут подумал… Тебе не нужен помощник в кафе? Я буду делать это забесплатно, – быстро добавил он. – Не возьму с тебя ни цента.
– Ты выиграл в лотерею и бросил свою высокооплачиваемую работенку для того, чтобы… стать официантом в Макгуэйне? – ухмыльнулся Пол. – Ты что, пьян или сошел с ума?
– Я совсем не хочу становиться официантом. У тебя единственное кафе в городе, а в Калифорнии их тысячи. Вот я и подумал, что, может быть, смогу тебе помочь. Знаешь, слегка перетряхнуть твое заведение, подтянуть его до калифорнийских стандартов…
– А как?
– А у тебя в нем кто-нибудь выступает? Артисты, например?
Пол покачал головой.
– Ну вот, видишь… А это помогло бы привлечь клиентуру. Я мог бы помочь связаться с местными певцами. Или поэтами, пишущими в ковбойском жанре. Или, чем черт не шутит, с какими-нибудь клубными актерами, которые до этой части света и не доезжали никогда раньше.
– А тебе это зачем? – спросил Пол.
– Считай это инвестициями, – с улыбкой пожал плечами Грегори.
– Или желанием пресыщенного богатея… Ну хорошо, богатея, по стандартам Макгуэйна. – Пол кивнул и посмотрел на Одда: – Нам бы это не помешало. Стулья и столы можно сдвинуть к восточной стене, а на их месте ты построишь небольшую эстраду…
– Я готов оплатить материалы, – вмешался Грегори. – И вашу работу, – продолжил он, посмотрев на Одда. – Можно купить приличный свет, микрофон и звук.
– Всё в наших руках, – ответил старик.
– Тут есть определенный потенциал, – согласился Пол, и Грегори показалось, что он услышал в голосе друга нотки заинтересованности. – В городе никто не выступает живьем.
– Даже если мы подпишем какой-то местный талант, то к тебе явятся его родственники и друзья, чтобы посмотреть на него. Это по крайней мере. Бери двойную цену и не парься!
– Это может сработать… А вдруг ты спасешь меня от банкротства? – Пол нахмурился и протянул руку Грегори: – Договорились!
Тот хотел было немедленно отправиться в кафе, но перед Полом с Оддом стояло пиво, и ни один из них не торопился уходить. Они взволнованно обсуждали необходимые изменения и способы соединения кафе со сценой – Одд даже попросил у бармена карандаш и стал что-то писать на салфетке.
Через десять минут обсуждения планов, которые с каждой минутой становились все грандиознее, Грегори был вынужден напомнить им, что у них должен быть какой-то бюджет, за который нельзя выходить. Пол встал, извинился и прошел в туалет, который располагался в глубине бара.
Какое-то время Грегори и Одд молча попивали свои напитки.
– А вы давно здесь живете? – поинтересовался Грегори.
– Всю жизнь.
– А вы случайно не знаете, что произошло с Меганами? С теми, кому раньше принадлежал наш дом?
Одд нахмурился.
– Они что, переехали или…
– Они все умерли, – ответил старик.
Грегори моргнул и уставился на него.
– Билл Меган расстрелял всю свою семью. Убил их всех, а потом застрелился сам. – На его следующий вопрос Одд ответил прежде, чем Грегори его задал: – В спальнях. Пока они спали.
Грегори почувствовал, что ему необходимо выпить. Он заказал одно пиво, потом, не останавливаясь, второе и, наконец, третье.
– Так ты живешь в доме Меганов? – переспросил Пол после того, как вернулся из туалета и Одд все ему рассказал. – Смело, – присвистнул он.
– Не знаю, смело это или нет. Я просто ничего об этом не знал.
– И кто же продал тебе этот дом? – с отвращением спросил Одд. – Хотя подожди – сам догадаюсь… Колл. Колл Картрайт.
Грегори кивнул.
– Это противоречит законам штата Аризона. Продавец обязан информировать покупателя о том, что в доме произошло убийство, но Колл продаст собственную сестру людоедам, если только унюхает прибыль, так что меня это не удивляет… – Одд прищурившись посмотрел на собеседника. – Знаешь, ты можешь подать в суд на этого ублюдка. Разорвать контракт. Если ты не хочешь этот дом, то можно…
– Да нет, хочу.
– Почему, черт возьми? – Пол продолжал хмуриться.
– Понимаешь, прежде всего – мы только в него въехали и устроились. Мне не хочется опять заниматься поисками дома, еще раз переезжать и опять переживать весь этот стресс. И потом – в привидения я не верю…
– А кто верит? – поинтересовался Пол. – Но просто как подумаю, что все это происходило там, где спят твои дети, где твоя жена принимает ванну, где вы вместе завтракаете по утрам… Я бы только об этом и думал. Я человек не суеверный, не сомневайся, но это не значит, что я хочу купить холодильник Джеффри Дамера[30]30
Американский серийный убийца-каннибал. Его жертвами стали 17 юношей и мужчин. Части тел своих жертв он хранил в холодильнике.
[Закрыть] и хранить в нем молоко. Это какое-то извращение.
– Кстати, именно из-за этого последние владельцы оттуда съехали, – добавил Одд. – Они стали слышать звуки.
– Звуки?
– Не знаю, что это было – то ли их воображение, то ли еще что-то, – но они говорили, что посреди ночи раздавались какие-то звуки и голоса. То ли это были настоящие привидения, то ли их воображение играло с ними эти шутки, но они так и не смогли там остаться… – Старик помолчал. – Иногда демоны в голове много страшнее демонов настоящих.
– Мы ничего такого не слышали, – парировал Грегори.
– Пока, – улыбнулся Одд. – Только пока.
– Хм… Признаюсь, что это не совсем то, что мне хотелось бы услышать, и мне было бы гораздо спокойнее, если б никто мне об этом не сказал. Но я не собираюсь паниковать, дергаться и уничтожать свою собственную жизнь из-за этих глупостей. Черт возьми, в любом старом доме были свои покойники.
– И тем не менее… – сказал Пол.
– Тогда держи это про себя, – посоветовал Одд. – Не говори своим близким. Это мой тебе настоятельный совет. Меньше знаешь – крепче спишь.
Грегори кивнул и вспомнил, как его мать благословляла дом, чтобы изгнать из него злых духов, прежде чем они вошли внутрь.
– Может быть, – задумчиво произнес он. – Может быть, вы и правы…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?