Текст книги "Окраина"
![](/books_files/covers/thumbs_240/okraina-100849.jpg)
Автор книги: Бентли Литтл
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
II
Джулия стояла перед входом в библиотеку, не уверенная, что хочет войти. Она наконец решила заняться работой на добровольных началах, помогая расставлять или проверять книги или что там еще может быть нужно в этой библиотеке, но потом у нее появились сомнения. Никакой рациональной причины для этого не было, просто смутное предчувствие какой-то беды. Но если этого было достаточно для того, чтобы испугать ее в собственном доме, то это чувство так же легко могло отвратить ее и от библиотеки.
Нет. Хватит поддаваться этим нервам. Она должна что-то решить и сделать, выполнив наконец те обещания, которые дала сама себе, а не перепрыгивать с одного неудавшегося дела на другое.
Джулия схватилась за ручку, открыла стеклянную дверь и шагнула внутрь.
Публичная библиотека города Макгуэйна была достаточно велика, чтобы выполнять свою функцию, и достаточно мала, чтобы сохранить свою индивидуальность. Вместо бездушных компьютерных экранов, которые заменили карточные каталоги почти во всех библиотеках Южной Калифорнии, здесь у дальней стены, между двумя окнами, стоял дубовый шкаф с карточками. Четыре стола для чтения соседствовали со стойками с периодикой, а стеклянная витрина была полна старых фотографий и древних орудий для работы в шахте. Набитые книгами полки занимали две трети свободного пространства в середине прекрасно освещенной комнаты, а справа от стола выдачи книг находился шкаф, на котором было написано «БЕСТСЕЛЛЕРЫ И НОВЫЕ ПОСТУПЛЕНИЯ». За этим столом сидела приветливая полная женщина, которая просматривала то, что Джулии показалось карточками с названиями невозвращенных книг.
В помещении находились еще две женщины. Посетительницы. Белокурая женщина приблизительно ее возраста читала аннотации на задней обложке новой книги Стивена Кинга, а пожилая женщина с седыми волосами сидела за столом, обложившись журналами по шитью.
В библиотеке стоял восхитительный запах старых книг – глубокий, со множеством оттенков; аромат, который почти исчез из новых библиотек, воздух в которых освежался при помощи кондиционеров. Этот полузабытый запах вернул Джулию в детство.
Здесь будет приятно работать.
Теперь она была рада, что пришла, и мысленно дала себе клятву довести это дело до конца. Ей просто необходимо довести это до конца. Как ей ни стыдно было в этом признаться, но Джулия оказалась совершенно не готова к этому выигрышу в лотерею. После него она поняла, что относится к категории людей, жизнь которых должна быть строго структурирована и для которых самыми большими мотиваторами в жизни являются различные невзгоды и обязанности. И обладание большими деньгами было худшим из того, что с ней могло случиться.
Она подошла к столу, и женщина с лишним весом улыбнулась ей:
– Могу ли я вам чем-то помочь?
– Я хотела бы поработать на общественных началах, – кивнула ей Джулия. – Не знаю, есть ли у вас здесь какая-нибудь…
– Милочка, – сказала женщина, – нам всегда нужны волонтеры. – Она с трудом поднялась из-за стола. – Как вас зовут?
– Джулия. Джулия Томасова.
– Молоканка?
Джулия кивнула, не будучи уверенной, прозвучало ли в голосе женщины осуждение или это была простая констатация факта.
– Не помню, чтобы мы раньше встречались.
– Мы только что вернулись в город. То есть скорее мой муж вернулся. Он родился здесь, а я – в Лос-Анджелесе.
– Меня зовут Марж Линдси, – кивнула женщина. – И я местный библиотекарь. У меня нет никаких официальных помощников или ассистентов, так что все остальные, кто здесь трудится, – добровольцы. Вы когда-нибудь раньше работали в библиотеке?
Джулия чуть было не рассказала ей свое резюме, но в последний момент одумалась и просто кивнула. Она не хотела вступать ни в какую конкуренцию и заниматься играми в «кто кого умнее», поэтому поняла, что в Макгуэйне предыдущий опыт работы в библиотеке может быть рассмотрен как прямая угроза благополучию других сотрудников. Она собирается работать на эту женщину – и будет оставаться на стороне этой доброй библиотекарши.
– Отлично. Нам нужна любая помощь, которую вы можете предложить. Как я уже сказала, я здесь единственный работник, который сидит на зарплате. Библиотека получает деньги от графства, и, кроме моей зарплаты, мы ежегодно получаем небольшие суммы на пополнение фондов, так что все, что выходит за эти рамки, выполняется исключительно добровольно. Большинство наших приобретений являются пожертвованиями, а наши волонтеры ведут каталог и алфавитный указатель, а также приводят в порядок старые книги. Они же расставляют книги по полкам, а иногда принимают и выдают их. – Марж внимательно следила за реакцией Джулии, и та мило ей улыбнулась.
По-видимому удовлетворенная, библиотекарша обратилась к двум посетительницам:
– Деанна? Хелен? Вы ведь не торопитесь? Я отведу нашего нового волонтера в хранилище и всем ее представлю.
И пожилая женщина за столом, и молодая женщина с книгой Кинга кивнули в знак согласия. Вслед за Марж Джулия прошла через дверь, расположенную в задней стене, и оказалась в хранилище, на удивление большом. Здесь она увидела двух женщин среднего возраста, которые сидели за длинным столом, окруженные пачками книг. Под столом тоже стояли коробки с книгами. Несколько томов лежало на практически пустой металлической полке, стоявшей отдельно. У дальней стены, радом с холодильником и продавленным диваном, находились две ручные тележки.
Когда они вошли, женщины подняли головы.
– Альма, Труди, – обратилась к ним Марж. – Это Джулия Томасова, наш самый новый доброволец.
Обе женщины улыбнулись и кивнули.
– Альма отвечает у нас за пополнение фондов. Она с нами уже шесть лет…
– Семь, – поправила Альма.
– Семь? – В голосе Марж звучало удивление. – Неужели так долго?
– В приятном обществе время летит незаметно.
Все трое рассмеялись, Джулия тоже вежливо улыбнулась.
– В любом случае Альма здесь каждый день, и она вроде как моя правая рука. Труди работает у нас уже около года, но приходит пару раз в неделю. Не знаю, о каком расписании думали вы сами, но мы готовы использовать вас тогда, когда вы будете свободны. Час в день, раз в неделю или как сами скажете.
– Я думала о вторнике и четверге для начала. Может быть… с десяти до двух?
– Прекрасно, – ответила Марж. – Просто здорово. Как видите, сейчас мы описываем добровольные дары нашей библиотеке. Мы получили довольно много книг в дар от одного из наших бывших мэров. Это случилось около полугода назад, но тогда мы были заняты перестановками, и до сих пор руки до этого дара не доходили. Мы как-то слегка позабыли про него. Но теперь это наша главная задача. А вы планировали приступить прямо сегодня? – Марж посмотрела на Джулию.
Та кивнула.
– Прекрасно, просто прекрасно. Вы говорили, что уже работали в библиотеке, так что, надеюсь, быстро сообразите, что к чему. – Библиотекарша указала на пустой стул рядом с женщинами. – Девочки все вам покажут. А если возникнут вопросы, на которые они не смогут ответить, то загляните в переднюю комнату, и я с удовольствием вам помогу.
Задержавшись еще на несколько минут, Марж помогла Джулии устроиться, а потом извинилась и прошла к столу выдачи книг и посетительницам.
– Молоканка? – спросила Труди, протягивая Джулии пачку регистрационных карточек.
Джулия кивнула.
– Мой первый муж был молоканином. Жалкий алкаш, – заметила Альма.
Джулия молчала, не понимая, к чему она клонит.
– А твой муж тоже молоканин?
– Да, – ответила Джулия.
– Он тебя когда-нибудь бил?
– Нет, – рассмеялась Джулия.
– Тебе просто повезло.
– Я знаю, что не все они избивают своих жен, – заметила Труди.
– И не все те, кто избивает жен, обязательно молокане, – напомнила Джулия.
– Об этом ты могла бы мне и не говорить, – согласилась Альма.
Труди с симпатией улыбнулась Джулии. Она как будто хотела сказать про Альму – она-не-так-уж-плоха-стоит-только-узнать-ее-получше.
Джулия понимающе улыбнулась в ответ, и скоро беседа перешла к обычным вопросам и ответам, касавшимся биографий собеседниц. У Альмы была действительно нелегкая жизнь. Джулия была просто потрясена ее проблемами, воистину достойными того, чтобы о них сняли целую мыльную оперу. Она могла бы начаться с многочисленных замужеств Альмы – причем ее мужьями становились, как правило, различные лузеры и бездельники – и закончиться недавним арестом ее старшего сына по обвинению в распространении наркотиков. Труди, напротив, была с шестнадцати лет замужем за одним и тем же мужчиной, который был страховым агентом и одним из старшин в общине мормонов. Обе женщины показались Джулии приятными и честными, а также начисто лишенными каких-либо претензий, что приятно ее удивило. А когда Джулия подумала о том, как мог бы сложиться ее день, останься она дома, то женщина почувствовала настоящую радость от того, что утром пришла в библиотеку.
Однако потом беседа серьезно осложнилась. Альма перевела разговор с личных вопросов на политику.
– Правительство опять врет нам, – объявила она.
Труди ничего не ответила, и Джулия последовала ее примеру. Она просто продолжила заполнять карточку на лежащую перед ней книгу.
– Скоро в Землю врежется комета, а правительство об этом знает, но держит в секрете.
– Где ты такое услышала? – Джулия не смогла сдержать улыбки.
– Джо Смит.
– Кто такой Джо Смит?
– Он ведет программу на радио. С полуночи до четырех утра на волнах станции Уилкокс. Сегодня ночью он сообщил, что прямо на Землю летит комета, которая врежется в нее где-то на Западном побережье и убьет миллионы людей, а правительство ничего не сообщает, потому что боится паники.
– А ты не думаешь, что если бы это было правдой, то мы бы об этом знали? – покачала головой Джулия. – Об этом говорили бы по телевизору и писали в газетах.
– Это все потому, что правительство все держит в секрете.
– И даже при наличии крупных новостных агентств и всех тех людей, у которых есть телескопы, никто ничего об этом не знает, за исключением ночного ведущего радиостанции в Уилкоксе, штат Аризона? Прости, но я не верю.
Альма сощурилась и подозрительно посмотрела на Джулию:
– А ты у нас случайно не какая-то там либералка?
– Альма права, – вмешалась в разговор Труди. – Джо Смит говорит нам ту правду, которую правительство предпочитает скрывать. Джо Смит – это даже не его настоящее имя. Он использует его, чтобы правительство не могло его поймать.
Джулия думала, что Труди будет ей союзницей в разговоре, но сейчас смотрела на своих собеседниц как на сумасшедших.
Неожиданно она вспомнила старый фильм «Американские граффити»[35]35
Молодежная комедия, второй полнометражный фильм Джорджа Лукаса, в котором автор дает широкую панораму провинциальной Америки времен правления Джона Кеннеди.
[Закрыть], в котором все герои выдумывали заумные истории о Вульфмане, своем любимом диск-жокее. Некоторые из них утверждали, что он ведет свои передачи с корабля, находящегося в нейтральных водах, а другие верили, что он нелегально передает свои передачи из Мексики в США, тогда как правда заключалась в том, что он был местным парнем, работавшим в захламленной студии на окраине города.
Джулии не хотелось продолжать эту дискуссию, и она решила ее игнорировать, пропустить мимо ушей и сконцентрироваться вместо нее на своей работе. Джулия грешила заносчивостью и причисляла себя к интеллектуальной элите, поэтому относила подобные рассуждения на счет невежества своих собеседниц и недостатка их образования. Она считала, что основные расхождения в их мнениях и мировоззрении были результатом именно разницы в образовании. Альма и Труди скорее всего окончили только среднюю школу, а она выросла в Лос-Анджелесе и окончила колледж. Про себя Джулия решила, что в будущем им надо полностью отказаться от обсуждения политических и религиозных тем.
– Вот увидишь, – твердо сказала Альма. – Когда комета врежется в Калифорнию, тогда ты во все поверишь.
Джулия никак не прореагировала на эти слова.
– Правительство врет нам на каждом шагу. Оно не говорит правды ни о том, что произошло в Оклахома-Сити[36]36
Имеется в виду теракт, произошедший там 19 апреля 1995 г. и до событий 11 сентября 2001 г. считавшийся крупнейшим за всю историю США.
[Закрыть], ни о взрыве «рейса восемьсот»[37]37
«Боинг-747», летевший этим рейсом в Рим, взорвался через 12 минут после взлета из международного аэропорта в Нью-Йорке 17 июля 1996 г. Погибло 230 человек. Расследование показало, что причиной катастрофы послужил взрыв паров топлива в одном из баков. Считается крупнейшей авиакатастрофой за всю историю США.
[Закрыть], ни о том, что мы тренируем войска ООН.
– Правительство всегда так, – вмешалась Труди. – Именно поэтому нам нужно свое собственное ополчение, чтобы защитить Америку.
Джулия не выдержала:
– Ополчение от кометы вряд ли поможет.
– Ты кто? – опять сощурилась на нее Альма. – Предатель, что ли? С вами, русскими, ничего нельзя знать наверняка…
– Оставь ее в покое, – сказала Труди. – Она ни в чем не виновата. Просто СМИ промыли ей мозги.
В хранилище вошла Марж.
– Девочки, девочки, девочки… – Она обреченно улыбнулась. – Ваш спор слышен в читальном зале. Я пришла, чтобы попросить вас говорить потише. Вы мешаете посетителям.
– Прости, – ответила Труди.
Библиотекарша понизила голос:
– Кроме того, я слышала, о чем вы говорили, и не могу просто так это оставить. Джулия, хотите вы этого или нет, но перед нашей страной стоит очень большой вызов, и всем нам пора определиться с ее будущим. Америка стоит перед угрозами, с которыми наше правительство то ли не может, то ли не хочет справляться. Соединенные Штаты – это страна людей, созданная людьми и для людей. Иногда люди просто обязаны брать управление в свои руки. Для этого у нас существует Вторая поправка[38]38
Вторая поправка к Конституции США гарантирует гражданам право на хранение и ношение оружия.
[Закрыть]. Так что мы можем собрать ополчение, для того чтобы в случае угрозы защитить свободу Америки.
– А кто угрожает нашей свободе? – Джулия посмотрела Марж прямо в глаза.
Женщина отступила.
– Я не собираюсь вести здесь политические дискуссии. Я просто пришла сказать, чтобы вы говорили чуть тише. В конце концов, это все-таки библиотека. – Но в ее улыбке не было никакого веселья. – На сегодня хватит. За работу. Вы, может быть, и добровольцы, но я отвечаю за это заведение, и нам еще много чего надо сделать.
Джулия посмотрела, как Марж выходит из хранилища в читальный зал. Да они здесь все психи, поняла она.
Женщина вернулась к подаренным книгам, но больше не смотрела ни на Альму, ни на Труди. Молча она продолжила заполнять карточки.
Позже Джулия вышла на ланч.
Назад она больше не вернулась.
Яков сидел на краю незаправленной постели, обхватив голову руками и поставив локти на колени. Он чувствовал себя уставшим и измотанным, а в голове у него что-то стучало. Сидел он так уже около двадцати минут и все это время хотел и пытался встать, но почему-то это ему не удавалось. Это походило на тяжелое похмелье – головная боль и вялость во всем теле, – но он уже давно не напивался и понимал, что не в этом причина его состояния.
В другой день он давно бы был в молельном доме. Была уже середина утра, и жаркое солнце стояло высоко в небе – к этому времени он бы уже закончил подметать пыль, убрал бы кухню и сел готовиться к воскресной проповеди. Но сейчас все это было ему просто не по силам.
Может быть, он заболел?
Нет. Беспокоило его не тело. И даже не его голова. Его беспокоило сердце. Агафья.
Яков не понимал точной причины этого, но сердце начинало ныть, когда он думал об Агафье. А ведь это должно было бы быть счастливейшим временем в его жизни… Его молитвы наконец были услышаны, и женщина вернулась к нему свободная и ничем не связанная. Казалось, что она все забыла и все простила и была готова начать с того момента, когда все у них закончилось.
Но…
Но что-то было не так. Она изменилась.
Конечно, изменилась. Только святые или идиоты проживают свою жизни, ни на что не обращая внимания, не пытаясь приспособиться к обстоятельствам окружающей действительности и не учась на своих ошибках. Но в случае с Агафьей все было по-другому. Ее отношение к действительности и взгляды на жизнь остались почти неизменными, и на первый взгляд она была все той же Агафьей, только постаревшей. Но глубоко внутри женщины что-то сдвинулось, и теперь в ней было нечто, что вызывало у него тревогу.
Ему было неприятно находиться рядом с ней.
Именно поэтому у него было так тяжело на сердце. Женщина, которую он любил и о которой мечтал всю жизнь, пугала его…
Пугала его?
Да.
Ему пришло в голову что, может быть, в этом не было ее вины. Может быть, на нее действуют бесы, dookh bez zhizni[39]39
Скорее всего автор имеет в виду потусторонний (неживой) дух. По-видимому, молокане в Макгуэйне относятся к группе дух-и-жизников, которые считали книгу «Дух и Жизнь» третьей частью Библии.
[Закрыть].
Яков вздохнул. Он слишком остро на все реагирует. Может быть, это вызвано его беспокойством за нее, его любовью и неспособностью разобраться в своих собственных неоднозначных мыслях… Агафья оставалась все той же религиозной женщиной, которой была всегда. Она была доброй молоканкой, и ему даже в голову не приходило думать иначе.
Или нет?
Он вспомнил то, что произошло в русском городе много лет назад, и, задрожав, закрыл глаза.
Яков всегда полагал – нет, всегда был уверен, – что все, что делает Господь, это хорошо. Господь – это только Добро, и Он не способен на недобрые поступки. И Библия, святое слово Господне, – книга абсолютно чистая и ничем не запятнанная. На земле она находится ближе всего к абсолютному совершенству. Но когда вчера Яков был у Агафьи и посмотрел на ее большую семейную Библию, лежавшую на комоде в столовой, у него появилось легкое чувство тревоги. Он пытался убедить себя, что это связано с самой комнатой, с домом… но это было неправдой. Что-то было не так с самой Библией. Черный кожаный переплет выглядел угрожающе, а золотые буквы на нем – слишком аляповатыми и почти неприличными. В этом томе чувствовалось что-то декадентское и порочное. Он бы никогда в это не поверил, но Добрая Книга выглядела совсем не доброй. Она выглядела испорченной. Греховной.
Яков ее боялся.
Но он ведь служитель Бога. Как он может бояться Библии? Этого он не знал, но страх не исчезал, а когда Агафья заговорила, он почти силой заставил ее перейти в другую комнату, подальше от этой ужасной книги.
Библия – ужасная книга?
А может быть, дело совсем не в ней? – размышлял Яков.
Может быть, все дело в нем?
Может быть, все дело в этом доме?
Это вполне походило на правду. После всего того, что здесь произошло, было вполне логично предположить, что место сие захвачено бесами. Он еще не спрашивал у Агафьи, знает ли она о том, что произошло в ее доме. Он совсем не хотел упоминать об этом, чтобы не омрачать ей возвращение домой, но теперь решил, что настала пора все рассказать ей об этой бойне – если, конечно, она о ней еще не знает.
Если Агафья не произнесла нужных молитв, то, наверное, все члены общины должны прийти к ней в дом и очистить его от скверны. Если же она все сделала правильно, то они все равно смогут сдвинуть головы и объединенными усилиями их веры выгнать из дома все то зло, которое могло в нем поселиться.
А если дело не в доме?
Этого Яков не знал. Но в чем бы ни заключалась проблема, что бы ни вызывало его дискомфорт, он все равно любил эту женщину.
И всегда будет любить ее.
В голове у него все еще стучало, и его клонило ко сну, но он заставил себя встать. Пройдя в ванную, намочил гребень и провел им по своим спутанным седым волосам. Потом прополоскал рот «Листерином» и натянул вчерашние трусы и майку, которые лежали поверх кучи грязного белья. Войдя на кухню, взял горсть крекеров в качестве завтрака.
Потом Яков направился в молельный дом.
И там немедленно почувствовал, что что-то не так.
Он медленно вошел в пустой зал, и под крышей раздавалось эхо его шагов по пыльному деревянному полу. Окна были закрыты, двери надежно заперты; казалось, что ничего не было тронуто, – но проповедник был уверен, что в доме он не один. Яков это чувствовал. Молельня казалась пустой, но она не была пустой, и Яков с внутренней дрожью подошел к плохо освещенной двери на кухню.
– Здравствуйте! – крикнул он.
Ему никто не ответил.
Он попытался убедить себя, что в здание забрались дети или же это могут быть какие-то грабители или вандалы, но вокруг не было никаких следов взлома, ничего не было украдено или сломано.
Было очевидно, что его должны волновать не живые взломщики.
Речь шла о dookh bez zhizni.
Он зажег свет на кухне и быстро огляделся. Пусто.
В комнате находились только пустая плита, раковина, пустой стол и металлическая полка, на которой лежали горшки, сковородки и другая кухонная утварь. В противоположной стене комнаты была запертая дверь чулана, и Яков произнес короткую защитную молитву, прежде чем пересечь кухню и распахнуть ее.
И… опять пустота. Только веники, инструменты, ведра и моющие средства.
Он закрыл дверь. Вот и всё. Больше никаких мест, где можно было бы спрятаться, здесь не было. Он все осмотрел и ничего не нашел. Яков тяжело вздохнул. Ему пора было расслабиться и прогнать свои страхи, но они никуда не девались. Он все так же ощущал, что в помещении он не один, что кто-то или что-то было в нем вместе с ним.
Какое-то время Яков размышлял, а потом решил взять свою Библию и обойти каждый квадратный дюйм молельного дома, чтобы изгнать любых демонов или бесов, которые могли в нем притаиться. Он не мог понять, как dookh bez zhizni могли попасть в Святой Дом Господа, но вспомнил, что видел у Агафьи, и напомнил себе, что то, чего он не может объяснить, совсем не обязательно не может произойти.
Он прошел через кухню, вышел в молельный зал и по пыльному полу прошел к противоположной стене, возле которой были сложены скамьи. Здесь же стояло небольшое бюро, в котором он держал свою Библию. Яков открыл верхний ящик.
И его Библия закричала на него.
Он испуганно отпрыгнул назад и практически упал в своем инстинктивном желании отойти как можно дальше от источника этого ужасного шума.
Раздался еще один крик, высокий, громкий, короткий и сильный. Библия вылетела из ящика так, как будто кто-то ее выбросил оттуда. Яков продолжал пятиться назад, громко вознося молитвы, а Библия в это время развернулась в воздухе и полетела в его сторону, хлопая страницами. Она была похожа на уродливо деформированную птицу, а совсем не на книгу, и Яков пригнулся, потеряв равновесие и грохнувшись на пол, а Библия пронеслась у него над самой головой.
Теперь он во весь голос выкрикивал молоканские молитвы против дьявола и его слуг, а Библия поднялась под самый потолок и оттуда опять ринулась на него. На этот раз она крепко ударила его по голове, прежде чем он смог от нее уклониться. Удар был такой силы, что Яков застонал от боли и попытался схватить книгу в тот момент, когда она соскользнула с его головы на пол. Но Библия пролетела между руками, захлопнулась у него на бороде и стала с силой тянуть, вырывая волосы.
Эту атаку сопровождал хохот, который казался близким родственником предыдущих криков – странное высокое кудахтанье, которое он никогда прежде не слыхал. В жизни Яков не был так напуган. Все это не имело никакого смысла. Он не знал, почему это все происходит, и с трудом понимал, что вообще происходит. Знал только, что молельный дом захвачен, что на него напали и что его молитвы ему совершенно не помогают.
Библия Агафьи.
Это что, была какая-то эпидемия, напавшая на православные Библии, или какое-то зло, которое могло проявляться только таким образом? Или виновницей всего была Агафья? Этого Яков не знал. Он знал только, что любит ее, любит всей душой и сердцем, любит ее почти так же сильно, как любит Бога, но самой главной его мыслью была мысль о том, что ему надо как можно быстрее выбираться отсюда и бежать к ней, чтобы защитить.
Библия кружилась в воздухе над скамейками. Яков неуклюже встал на ноги и бросился через зал к входной двери.
Однако двигался он недостаточно быстро и не успел пройти и четверти расстояния, как Библия спикировала вниз и врезалась ему в спину, сбив с ног. Он попытался подняться, но на этот раз книга не взлетела в воздух, а осталась лежать у него на спине. Она показалась ему невероятно тяжелой и стала медленно, короткими рывками, передвигаться по его спине в сторону головы. Яков перекатился на спину, стараясь сбросить ее, но это привело только к тому, что теперь он лежал на спине. Библия никуда не делась и все еще находилась на нем, продолжая свое медленное, но непреодолимое движение, теперь уже в сторону его лица.
Он схватил книгу обеими руками, но она оказалась сильнее его; тяжелый том вдруг неожиданно дернулся вправо-влево и сбросил с себя его руки. Раздался короткий треск, и Яков понял, что под весом книги у него сломалась правая кисть.
Он закричал.
А открытая Библия плюхнулась ему на лицо.
Теперь он боролся за свою жизнь. Яков знал это и старался изо всех сил, но он был старым человеком, не в лучшей физической форме, который боролся с чем-то, что обладало поистине адской силой.
Здоровой рукой он ухватился за корешок переплета и попытался оторвать от себя книгу, но та даже не пошевелилась. Казалось, что под переплетом все страницы стали живыми, и эти тонкие отдельные листы, покрытые напечатанными буквами, неожиданно обрели силу и твердость и теперь боролись друг с другом за право первым проникнуть к нему в рот.
Яков пытался сопротивляться, он кусался, крепко сжимал челюсти, но страницы поворачивались, увертывались в сторону, тянули вниз, и их края резали ему губы до тех пор, пока его рот широко не раскрылся в громком крике.
Страницы стали запихивать себя ему в рот, проникая сквозь узкие щели между зубов и разрезая его десны и мягкую, нежную кожу языка. Страница прямо перед его глазами трепыхалась туда-сюда, туда-сюда, и движения слов стали напоминать мультипликацию: несколько строк, расположенных друг против друга на обеих сторонах страницы, превратились в одну кощунственную и совершенно неприемлемую для него фразу: Бог умер. Ты – дьявол. Твой Бог – маньяк, который должен быть побит каменьями.
Его здоровая рука вцепилась в переднюю обложку переплета и попыталась оторвать ее, но Библия опять резко и сильно дернулась вправо-влево, и Яков услышал звук ломающейся левой кисти.
Теперь он понял, что проиграл. Ему не удастся победить. Сначала ему удалось опять крепко закрыть рот, но страница Нового Завета разрезала ему глаз, достав до самой роговицы, а когда он закричал от боли, Книга Руфи[40]40
Одна из частей Ветхого Завета.
[Закрыть] запихнула себя прямо ему в горло.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?