Текст книги "Самая таинственная тайна и другие сюжеты"

Чертовски удобная штука
^14.12.2012

Когда-то на уроках истории меня учили, что римская империя, а вслед за нею многие раннесредневековые европейские государства приняли христианство из сугубо прагматических соображений. «Вертикально выстроенная» религия с одним Всевышним наверху; идея смирения перед земной властью, которая всегда от Бога; контроль над душами подданных через дисциплинированную структуру духовенства – всё это как нельзя лучше подходило для нужд централизованного управления. Этой логикой руководствовались и восточные владыки, принявшие Ислам, азиатскую разновидность, в сущности, той же системы верований.

Ни в коей мере не отрицая огромную роль веры и церкви в духовном и культурном развитии цивилизации, думаю, что насчет потребительского отношения власти к религии мои марксистско-ленинские преподаватели были правы.

В отличие от буддизма, иудаизма или конфуцианства, которые делают упор на индивидуальном развитии, две главные исторические конфессии, построенные на принципе «меньше суеумствовать и больше доверять начальству», во все времена вызывали у властей предержащих соблазн прибрать этот эффективный инструмент к рукам.

Оставим в стороне «старую» историю, когда многие монархи были по-настоящему религиозны. Возьмем примеры из недавнего времени – и таких властителей, которые заведомо ни в какого Господа Бога не верили: Сталина и Гитлера. Эти политические антагонисты были оба изначально враждебны церкви, потому что не хотели делиться властью над душами ни с какой другой инстанцией. И оба в трудный момент поняли, какая чертовски удобная штука институализированная религия.

Речь патриарха на похоронах Усатого: «Упразднилась сила великая, нравственная, общественная…» Особенно «нравственная»

Про то, как Сталин в 1943 году сделал резкий вираж от репрессий против духовенства к его прикармливанию, вы и без меня знаете. Великий вождь поманил – и стосковавшаяся по одобрению начальства РПЦ с восторгом кинулась в объятья «власти безбожников». Можно было бы сослаться на войну и патриотизм, но верноподданный пыл церковников ведь не померк и после Победы.

Ладно, не буду про Сталина и РПЦ – это факты общеизвестные.

Лучше расскажу, как покровительствовал «правильным религиям» на оккупированных территориях Гитлер.

В 1941 году, пока нацисты рассчитывали на блицкриг, нелепые верования «недочеловеков» фюрера не интересовали. Но когда стало ясно, что война будет затяжной, а в тылу зашевелились партизаны, курс по отношению к церкви переменился.

Рядом с «властью от Бога»

Солдатам вермахта на их фашистских «политинформациях» стали разъяснять, что православие – религия полезная, ибо учит туземцев покорности начальству, и поэтому священников трогать ни в коем случае нельзя.

Среди духовенства нашлось множество коллаборационистов. Православную церковь на «освобожденных территориях» возглавил митрополит Сергий (Воскресенский), до войны – управделами Московской патриархии.

В церквях шли молебны за фюрера, с амвона предавали проклятью партизан, а церковные газетенки печатали отвратительную антисемитскую пропаганду.

В конце концов митрополита Сергия убили при не вполне понятных обстоятельствах. В апреле 1944 года на литовском шоссе неизвестные в немецкой форме обогнали автомобиль иерарха и изрешетили из автоматов всех, кто там сидел, а заодно убрали и случайную свидетельницу. Неизвестно, кто это сделал: партизаны, агенты НКВД, прибалтийские националисты или германские спецслужбы. Тайна осталась нераскрытой.

С исламом получилось еще интересней. Следуя древнему принципу «разделяй и властвуй», нацисты всячески старались настроить малые народы Советского Союза против русских. С особой галантерейностью немцы обрабатывали горцев, поскольку прорываться к каспийской нефти предстояло через Кавказ и враждебность местного населения могла бы сильно затруднить продвижение войск.

Последователь Пророка, в чем-то папахообразном

Муллам любить советскую власть было не за что. Часть мусульманского духовенства, прельщенная немецкими посулами, стала молиться за победу германского оружия. Безбожник и гяур Гитлер был провозглашен великим имамом Кавказа.

В ноябре 1942 года, когда немецкое выступление на юге выдыхалось, командующий 1-й танковой армии Фридрих-Август-Эберхардт фон Макензен даже принял ислам. Уж не знаю, подвергся ли он при этом обрезанию. А что такого? Для дела-то.

Диктаторы – черт бы с ними, такая уж у них циничная работа. Но хороши церковники. Если искренняя вера и чертовщина вещи абсолютно несовместные, то церковь и чертовщина – запросто. Черти заводятся под сводами храма всякий раз, когда церковь начинает становиться частью государства и руководствоваться его сиюминутными потребностями.

Или вы с этим не согласны?

Опрос. Должна ли церковь в своей деятельности руководствоваться потребностями государства?

Участников: 3520

Да: 171 (4.9 %)

Нет: 2247 (64.3 %)

Лишь в том случае, если эти потребности не противоречат установлениям религии: 1076 (30.8 %)

Загадка чудовища
^21.12.2012

Недавно я писал про «фам-фаталь». Вот вам еще одна история – про женщину, которая была роковой в самом прямом смысле слова, безо всяких романтических коннотаций. Тот, кто встречался с Белль Ганнесс, встречался с Роком.

Я, можно сказать, являюсь профессиональным коллекционером всевозможных злодеев, но другого подобного существа, пожалуй, не знаю. В нем всё – загадка. (Местоимение мужского рода здесь неслучайно – очень хочется последовать примеру Екатерины Второй, которая императорским указом лишила серийную убийцу Салтычиху «милосердного женского звания» и постановила «считать ее мущиною».)

Но восклицать и заламывать руки я буду в конце. Начну с изложения фактов.

На фотографии мы видим заботливую мамашу с очаровательными крошками:

Это Белль Ганнесс, родившаяся в Норвегии в 1859 году. Прямо скажем, не красавица. Имя, с которым она появилась на свет – Бринхильд – подходило ей больше, чем «Belle». Но дело не в физических данных. Тетка, смотрящая на нас со снимка тяжелым взглядом рептилии, всех этих детишек (ее собственных) убила. А также по меньшей мере еще человек сорок. Не сразу, постепенно. На протяжении многих лет. Из-за денег.

Биографы считают, что монстром она стала после жуткого происшествия, приключившегося с ней в юности. Ее, беременную, избил какой-то деревенский богатей, отчего у девушки случился выкидыш. С тех пор она якобы стала не такой, какой была прежде. Не знаю. Если и так, это мало что меняет.

Обидчик юной Бринхильд вскоре умер от болей в животе, а девушка уехала в Новый Свет, где взяла себе новое имя.

Там она вышла замуж – за лавочника. Родила детей. Двое умерли в раннем возрасте от острых желудочных резей. Доктора решили, что от колита. По счастью, малютки были застрахованы, так что несчастной матери в утешение достались хорошие деньги.

В 1900 году скончался и супруг – в последний день, когда еще не закончилась прежняя страховка, и в первый день действия новой. Доктор заподозрил было отравление стрихнином, да и родственники покойного требовали расследования, но как-то всё обошлось. Смерть списали на больное сердце. Двойную страховую премию вдова потратила на приобретение фермы.

К этому времени у нее уже завелся новый сердечный друг – зажиточный вдовец с маленькой дочкой. Но не складывалось у Белль семейное счастье. Приемная дочурка ни с того ни с сего умерла через неделю после свадьбы. Спустя полгода случилось трагическое происшествие и с мужем: бедняге на голову свалилась тяжелая мясорубка и проломила череп. Ну не повезло человеку, бывает. Белль получила три тысячи долларов страховки.

В последующие годы она еще много раз пыталась выйти замуж. Печатала в газетах объявления: симпатичная вдова ищет в спутники жизни солидного человека со средствами. В соискателях недостатка не было. Многие мужчины вступали с Белль в переписку, и некоторые потом отправлялись к ней в гости с самыми серьезными намерениями, прихватив с собой сбережения. Все как один бесследно пропадали. Никто их особенно не разыскивал, потому что Белль приглашала к себе людей одиноких.

Но однажды произошла досадная накладка. После исчезновения очередного «жениха по переписке» оказалось, что у него есть брат. Этот человек нашел в бумагах приглашение от Белль Ганнесс – с адресом. Заподозрил неладное. Сначала присылал тревожные письма, потом сообщил, что скоро приедет.

В это время Белль пожаловалась шерифу, что ее изводит своими любовными преследованиям Рэй Ламфер, работник фермы. Он-де совсем помешался от страсти, страдает приступами болезненной ревности и угрожает спалить дом. Она выгнала этого нехорошего человека, но очень опасается за себя и детей.

Белль опасалась не зря. 28 апреля 1908 года ферма сгорела. На пожарище нашли четыре обугленных трупа: три детских и один женский. Это была Белль Ганнесс, которую смогли опознать только по зубному протезу, и трое ее малюток (те, что на фотографии).

Раскапывая пепелище, рабочие наткнулись еще на чей-то скелет. Потом еще на один, и еще, и еще. Всего были обнаружены останки двенадцати человек.

На месте ужасной трагедии

Нашли и арестовали Ламфера, который был заподозрен в совершении всех этих убийств – предположительно из ревности к женихам Белль. Улик было недостаточно, чтобы приговорить обвиняемого к смертной казни. Но Ламфер вел себя странно, бормотал невнятное и получил длительный тюремный срок. Год спустя он умер от чахотки, а перед кончиной сделал священнику признание, повергнувшее Америку в ужас.

Оказывается, на ферме были убиты в общей сложности 39 (тридцать девять!) женихов. Трупы большинства из них были сожраны свиньями или растворены в яме с негашеной известью. Всех прикончила сама Белль.

Модус операнди у вечной невесты был таков. Она встречала дорогого гостя, убеждалась, что тот привез с собой чек или деньги, потом опаивала снотворным – и убивала. А дальше уж проявляла фантазию: кого-то закапывала, кого-то растворяла в извести, кого-то рубила на части и подкармливала хрюшек.

Неневинная жертва соблазнительницы

Ламфер помогал хозяйке – потому что действительно обожал ее всем сердцем. Она с ним, кажется, даже не делилась.

Когда запахло жареным, Белль решила исчезнуть. Она наняла новую служанку, родом из других мест. В первую же ночь убила ее, одела в свое платье, положила рядом зубной протез. Убила детей. Подожгла дом. Позаботилась о том, чтобы подозрение пало на Ламфера. Самое поразительное то, что она в нем не сомневалась – была уверена, что он не выдаст.

Когда открылась правда, искать подлинную преступницу было уже поздно.

Если вы ждете рассказа о том, как закон настиг злодейку и воздал ей по заслугам, то напрасно. Реальная жизнь – паршивый сюжетопостроитель. Она обожает ружья, которые не стреляют, открытые концовки и преступления без наказания.

Белль Ганнесс так и не была поймана. На протяжении последующих десятилетий ее несколько раз вроде бы видели в разных городах США. Последний раз в 1931 году. А может, это была и не она.

В этой отвратительной истории всё – сплошные загадки.

Во-первых, непонятно, чем жуткая бабища (вес – 90 кг) так привораживала мужчин. Дело даже не в бедолаге Ламфере, который, кажется, был полудурком. Но эта необразованная иммигрантка умела писать письма, которые внушали доверие и симпатию. (Я их читал – в самом деле, очень недурно написаны.) Немолодые, умудренные жизнью люди слетались на роковую ферму, словно мотыльки на огонь. И, увидев воочию, сколь мало симпатична миссис Ганнесс, почему-то не поворачивали обратно.

Поражает хитроумие, с которым чудо-невеста столько лет вела свой людоедский бизнес. С каждой жертвы она получала не столь уж много, но принцип «пять старушек – рубль» отлично работал. В общей сложности, по свидетельству Ламфера, Белль накопила четверть миллиона долларов – это огромная сумма для Америки начала XX века.

Всех убитых так и не опознали

Есть что-то тошнотворно нечеловеческое в обстоятельности, с которой Белль провернула свое исчезновение. Главный трюк, конечно, заключался в смерти детей. Ну кому пришло бы в голову, что их умертвила собственная мать? Если б Ламфер перед смертью не разоткровенничался, никто так никогда и не узнал бы, что истинная убийца – Белль и что она жива. В любом случае Белль всех облапошила, вышла сухой из воды. Очень возможно, что где-то в другом месте, под другим именем, она нашла новое применение своим талантам – и тоже безнаказанно, раз не угодила в историю криминалистики.

Но самая главная загадка, которая не дает мне как писателю покоя, – душевное устройство абсолютного чудовища. У меня не хватает воображения представить внутренний мир Белль Ганнесс. Хотя скорее всего, он был прост и скучен, как анатомия какой-нибудь бациллы.

Иногда очень хочется, чтобы ад существовал, правда?

Молотком по голове
^25.12.2012

Вы наверняка слышали про «Техасский молоток», а то и видели его. Если не видели – посмотрите:

Тем, кто не в курсе, коротко рассказываю.

Эту на вид неинтересную штуку нашли в 1934 году в Техасе. Молоток врос в известняк, причем деревянная часть окаменела, а внутри даже превратилась в уголь – для этого должно было пройти несколько десятков миллионов лет (загадка № 1). Металлическая часть состоит из железа такой чистоты, какой не знает история металлургии; коррозии – ноль (загадка № 2).

Разумеется, у «Техасского молотка» есть горячие сторонники, утверждающие, что он изготовлен какой-то неведомой цивилизацией в незапамятные времена. Есть и скептики, которые делятся на две группы: абсолютные и умеренные. Первые заявляют, что всё это надувательство и мистификация. Вторые – что молоток был потерян каким-то рудокопом в 18 веке и что в известняковой породе дерево минерализуется очень быстро. (Про химический состав железа они тоже что-то такое объясняют, не помню.)

Я не собираюсь ломать копья, защищая молоток или, наоборот, разоблачая его. Если правы скептики, молоток не представляет интереса, и нечего попусту сотрясать воздух.

Но вот если правы энтузиасты… Тогда – страшно. И грустно.

Давным-давно я читал фантастический роман Уолтера Миллера «Песнь для Лейбовица». Действие его начинается в глухую пору средневековья. Монахи находят клочок божественно тонкого и волшебно полупрозрачного пергамента с мистическими узорами. Он становится священной реликвией, которую благоговейно передают от поколения к поколению. Человечество долго и трудно эволюционирует от варварства к просвещению. Общество и наука делают робкие, всем нам хорошо известные шаги. И в какой-то момент становится ясно, что реликвия – это чертежная калька, на которой изображена электронная схема. (Кажется, так. Давно читал, плохо помню.) То есть получается, что действие романа происходит не в далеком прошлом, а в отдаленном будущем – после того, как мы все сгинули в ядерной катастрофе. А заканчивается роман тем, что новое человечество снова погибает. В общем – антиутопия, роман-притча. Как писали в советские времена, «предостережение прогрессивного писателя апологетам холодной войны».

Но если допустить, что «Техасский молоток» – не проделка трикстеров и не троллинг известняковой породы, о притчах говорить не приходится.

Представьте – на минуту, только на минуту, – что молотку пятьдесят или сто миллионов лет. Это означало бы, что у нас на Земле когда-то всё уже было. И возможно, что неоднократно.

Ничего фантастического в этом предположении нет.

Вся история нынешней человеческой цивилизации, корни которой тянутся из восточной Африки, укладывается в жалкие шестьдесят тысяч лет. А планета с момента своего возникновения сделала вокруг Солнца четыре с половиной миллиарда оборотов; первые позвоночные появились пятьсот миллионов лет назад. За это время цивилизации, подобные нашей, могли возникать и гибнуть бог знает сколько раз.

Может быть, мы существуем на обломках прежнего человечества, даже не сознавая, что это – обломки?

Сурок опять проснулся?

Белочка опять побежала?

Ослик устремился в погоню за прогрессом?

Например, горы, по которым ползают наши доблестные альпинисты, – это остатки огромных городов.

Озеро Байкал – древний резервуар питьевой воды.

Луна – искусственный спутник, с помощью которого то человечество решало проблему перенаселенности.

Песок, хрустящий у нас под ногами, – размельченные в пыль дома.

И так далее, и так далее.

Население Земли в таком случае – коллективный Сурок, коротенький день которого пролетает и заканчивается, пролетает и заканчивается. И всё снова-здорово: палка-копалка, добывание огня, изобретение колеса, законы очередного Хаммурапи, гуманизм, фашизм, ядерная реакция, Интернет, клонирование…

Очень все-таки надеюсь, что молоток фейковый. Как-то оно было бы утешительней.

О писательской фантазии
^03.01.2013

Всю предновогоднюю неделю ездил по Иберийскому полуострову. Накрутил больше трех тысяч километров по отрадно пустым рождественским автострадам. Дороги в основном хорошие, радаров и полиции не видно. Гонять – одно удовольствие. Одна беда: из-за гладкости покрытия и монотонности сервантесовского пейзажа (холмы-пустоши, пустоши-холмы) клюешь носом.

И несколько раз, когда начинали слипаться глаза или педаль газа вдавливалась в пол слишком сильно, было мне явлено зловещее видение. Первый раз я аж дернулся.

Из-за поворота вдруг выглянул черный бык с длинными острыми рогами – будто мрачный ангел лихой внезапной смерти.

Сон как рукой сняло. Я успел лишь разглядеть, что силуэт быка вырезан из фанеры или чего-то такого и что он исполинский – высотой метров пятнадцать. На загадочном знаке не было написано ни слова, и это неудивительно: Абадонна молчалив. Через минуту я уже сомневался, не привиделся ли мне рогатый монстр.

Но потом бык – всё время один и тот же – являлся мне снова и снова, и каждый раз очень вовремя. Он несомненно существовал на самом деле, он не был галлюцинацией.

Тайна Черного Быка, молча наблюдающего за дорогой (и за мной на этой дороге), волновала мое воображение. Я обещал себе, что при первой же остановке погуглю на «Spanish highways + black bull», но, конечно, забывал про это и вновь вспоминал лишь при следующем тавромираже. Крепло ощущение мистической связи с Черным Быком. О, как я понимал в эти минуты бедного Моцарта: «Мой чёрный бык. За мною всюду, как тень, он гонится».

Будучи писателем материалистического мировоззрения, я, конечно, разоблачил этот сеанс черной магии. Я создал логичную версию, которая всё мне объяснила.

Придорожные инсталляции – креатив туземных гаишников. Зная, что образ остророгого быка, несущего гибель отчаянному тореадору, внятен всякому испанцу с раннего детства, они придумали элегантный знак-предостережение: «Не превышай скоростной режим, пылкий испанский водитель! Не пей вина, не спи, не нарушай пэ-дэ-дэ! Тореадор, не надо смелее в бой! Le taureau s'élance! Il entre, il frappe! Придет черненький бычок и проколет твой бочок!».

Изящество испанской ДПС приводило меня в умиление.

Но однажды, уже за Сарагосой, очередное явление быка совпало по времени с необходимостью долить топлива, и я не успел забыть про рогатого до ближайшей заправки. Остановившись, я первым же делом схватился за айпад.

¡Oh dios! Моему разочарованию не было предела.

Выяснилось, что силуэт черного быка – реклама какого-то испанского шерри-бренди. То есть вовсе не поэтичное предупреждение об опасностях Пути, подстерегающих Странника на земной юдоли, не memento mori, не благожелательный совет избегать греховных соблазнов, а мессидж прямо противоположного свойства: «Хлебни вина, кабальеро, и ничего не бойся. Que sera sera. Всё лишь бредни, шерри-бредни, ангел мой».

Однако при всем разочаровании я и тут умудрился подцепить кончик мистической ниточки, связывающей меня с рогатым обманщиком. Оказалось, что мы с ним ровесники: он появился на свет одновременно со мной, в 1956-ом. Как и я, идет бычок, качается, вздыхает на ходу уже пятьдесят седьмой год.

У, писатели, лакировщики действительности. Вечно напридумывают черт знает что и радуются.

Межпланетные корабли
^06.01.2013

В Трифоновском романе про людей, которые жили, а потом исчезли и про них все забыли, есть короткий пассаж, от которого у меня всегда щемило сердце: «Мальчик Саша вырос и состарился. Поэтому никому ничего не надо».

А мальчики, которые даже и не состарились, тем более никому не нужны. Люди, которые их хоть изредка вспоминали, все умерли.

Это я начитался старых писем.

Про свою любовь к старым фотографиям я уже писал, про любовь к старым письмам – еще нет.

Мне важно, чтоб письма были не из книги, не напечатаны безличным шрифтом на типографской бумаге, а написаны рукой – выцветшими чернилами на потускневших листках. Тогда возникает ощущение, что они адресованы персонально мне. Тех, кому было надо, на свете уже нет. А мне интересно, мне очень интересно. У меня от такого чтения дух захватывает. Я терпеливо разбираю почерк и досадую, если какой-то фрагмент не расшифровывается или если кто-то совершенно мне неизвестный обозначен инициалами, а не полным именем.

Тем более интересен мне человек, писавший письма моей матери.

После нее остались бумаги, которые она хранила много лет, никому не показывая. В том числе несколько десятков писем, сложенных в прозрачный файлик.

Вот у меня через пять лет после ее смерти наконец дошли руки. Сижу, читаю.

Мать когда-то рассказывала мне про одноклассника Леньку Винтера, но ничего толком в памяти не зацепилось. Это я теперь бы послушал, а в юности меня занимали другие вещи.

Был какой-то парень. Погиб, как большинство мальчишек из класса. Обычная история для выпуска 1939 года. У подруги моей матери, кончившей школу в 41-м, вообще никто из ребят с войны не вернулся, ни один человек.

Так выглядит школа в Старопименовском переулке, где училась мать (это бывшая гимназия Крейна).

Она и сейчас школа. Пушка – в память о погибших учениках

Школа была хорошая, чуть ли не лучшая в Москве. Все поступили в институты. Но с первого курса мальчиков забрали в армию. Все Ленькины письма присланы из воинской части, датированы 1939, 1940 и 1941 годами.

Осенью 41-го Ленька должен был сдать экзамен на младшего лейтенанта запаса и вернуться в институт. Он собирался стать физиком.

Естественно, в пачке только его письма. Ее писем нет. Вероятно, они были зарыты вместе с убитым. Или валялись на снегу, рядом с выпотрошенным вещмешком.

Из Ленькиных писем ясно, что у него с матерью был роман. Платонический – под стать той советско-викторианской эпохе. Про любовь ни слова. Она вся, как в хокку, между строчками:

«Я все время чувствую потребность говорить и говорить с тобой, обо всем…»

«Ты знаешь, что со мной можно поговорить, что мне можно абсолютно все сказать, и ты знаешь, что, если ты скажешь, что это серьезно, то я не буду ни смеяться, ни… ээээ… ни вообще. Трудно, чорт возьми, подбирать слова».

Это моя мать накануне войны

А это он. В одно из писем вложена фотокарточка

«Я у-бий-стве-нно хочу тебя видеть, слышать, говорить. Это так необходимо!»

У Леньки «убийственно» – любимое слово, встречается по несколько раз в каждом письме: «Я убийственно много думаю в последнее время». «Вообще все-все вы – убийственно мировые ребята». (Это про одноклассников.)

Про себя: «Я счастливый человек, у меня замечательный характер. Я никогда не буду в отчаянии, и я никогда не покончу жизнь самоубийством».

 
(«Он не знал, на каком пороге
Он стоит
И какой дороги
Перед ним откроется вид…»)
 

Про будущее: «…Я верю, что будет обязательно и вовсе не так нескоро такое общество, где сволочь-человек будет редкостью. Я верю, что я буду иметь таких друзей, таких друзей – жуть, каких друзей!!! Верю в то, что будет время, когда я буду торжествовать победу моего какого-нибудь ракетоплана над самолетом, когда мой или наш звездолет вылетит за пределы земного тяготения!»

Ракетоплан – не фигура речи, а тема главного жизненного интереса. В одном из писем Ленька рассказывает, как после института будет работать в научной лаборатории. «И вот этот коллектив начинает разрабатывать грандиознейшую идею – макушку человеческой мысли. Мы создаем ракетные двигатели, вагон ракетных двигателей – приспосабливая их ко всевозможным движущимся предметам: велосипед, коляска, автомобиль, лодки, сани, самолет… Дальше – больше: мы создаем межпланетные корабли. Сначала в них никто не летает, затем мыши, собаки – я!»

С межпланетными кораблями всё примерно так и произошло, только полетели на них другие.

На матери тоже женился другой – мой отец, которому повезло выжить.

А полудетский эпистолярный роман – это, так сказать, тупиковая, нереализованная ветвь эволюции. К тому же, если бы у них всё получилось, тогда бы не было меня.

Но, честное слово, когда я читаю эти письма…

P.S.

Я был бы не я, если бы не полез искать следы Леньки по базам данных. Нашел в «мемориальском» архиве погибших сразу несколько Леонидов Винтеров подходящего года рождения. Мой наверняка этот:

Уверен, что это он. Всё совпадает. Там в сопроводиловке еще и домашний адрес: Старопименовский переулок. Близко было в школу бегать.

Старший сержант Леонид Оттович Винтер, командир группы разведчиков. Пропал без вести в декабре 1942 года.

Когда пропадали без вести летом 41-го, это чаще всего означало плен. В декабре 42-го – что с убитого не сняли смертный медальон или же что того, кто снял, тоже убили.