Текст книги "Самая таинственная тайна и другие сюжеты"

Нехорошие места. Тайберн
^18.02.2013

Третье нехорошее место, в отличие от двух первых, не площадь, а перекресток. Точнее, пешеходный островок неподалеку от Мраморной Арки.

Сейчас он выглядит вот так:

А в середине XVIII века здесь стояла большая стационарная виселица, так называемое «Тайбернское Дерево». Напротив, как видно по плану, – место, «где расстреливают солдат».

В асфальт закатан памятный знак, но большинство прохожих его не замечают или вовсе не знают, что за Tybern Tree такой. Может, майское дерево или дуб, под которым древние друиды водили хороводы.

Мимо виселицы проходил тракт, и все, кто приближался к Лондону, получали наглядное предупреждение: в столице следует вести себя прилично и законов не нарушать. На «дереве» одновременно размещалось до 24 висельников.

Места хватало…

Местные жители устроили себе из этого соседства неплохой бизнес. Во время интересных казней строили трибуны для зрителей, продавали напитки, торговали листовками и памфлетами. Публика приветствовала аплодисментами осужденных, кто держался молодцом, и освистывала малодушных.

Слово «Тайберн» прочно вошло в лондонский фольклор той эпохи. «Поплясать в Тайберне» значило «угодить на виселицу»; «прокатиться в Тайберн» – отправиться на тот свет.

Благодаря Уильяму Хогарту мы знаем, как это выглядело

На протяжении веков Тайберн мало чем отличался от других подобных очагов душегубства. Здесь истязали приговоренных с обычной для средневековья жестокостью; жгли на огне за убеждения; вешали за мелкие правонарушения вроде карманной кражи; без колебаний умерщвляли малолетних преступников, для которых закон не делал никакого снисхождения (ювенальной юстиции еще не существовало).

Лорд Дакр – важное имя в истории британского правосудия

Однако есть одна совершенно британская особенность, на которую обращаешь внимание, когда изучаешь перечень «звезд» Тайберна.

Например, вот две казни, которые не могли свершиться ни в одной другой стране тогдашнего мира.

В 1541 году барон Томас Дакр с компанией приятелей-дворян отправились поохотиться в чужих угодьях. Когда лесничие попытались их остановить, браконьеры схватились за оружие. Один из лесничих был убит. Состоялся суд, приговоривший лорда и его сообщников к смертной казни. Все они были повешены в Тайберне как самые обыкновенные преступники – даже не удостоились отсечения головы. За убийство ничтожного простолюдина заплатили жизнью высокородный лорд и трое дворян.

Вдумайтесь: это произошло в тысяча пятьсот сорок первом (!) году – то есть во времена, когда в большинстве европейских стран крестьянина можно было затравить охотничьими псами просто ради забавы. Наш Иван Васильевич был еще даже не «грозным», а всего лишь милым мальчиком, который развлекался, мучая кошек и собак.

Примерно такая же история случилась в 1760 году. Граф Феррерс в припадке гнева застрелил своего лакея. Подумаешь, большое дело.

Наша Салтычиха в те же самые годы до смерти замучила 138 крепостных, прежде чем ею занялся суд.

А тут благородного человека, пэра Англии, за сущую ерунду приговорили к виселице. Единственной привилегией, которую граф выговорил себе и оплатил из собственного кармана, была шелковая веревка. В день казни его сиятельство прибыл из Тауэра в Тайберн в узорчатой карете, одетый в расшитый серебром свадебный наряд. Щедро дал палачам на чай. И заболтался в петле, на самых что ни на есть общих основаниях.

Еще для графа соорудили пьедестал – из уважения к титулу

Как-то странно восхвалять демократические ценности на примере равенства всех перед виселицей. Я, собственно, и не собираюсь этого делать. Однако, читая про то, как лордов вешали за убийство плебеев, начинаешь понимать, почему Англия – страна особенная. Идея неотъемлемых прав личности утвердилась здесь раньше, чем в других уголках планеты. Потому и с чувством собственного достоинства у британцев с давних пор всё в порядке.

Я вот думаю: неужели нам придется пройти всю дорогу с самого начала? Сначала Великая Хартия Вольностей, потом Кромвель и Славная Революция, потом движение луддитов и чартистов…

Тоска, леди и джентльмены.

Две удивительные истории про кроликов
22.02.2013

Одну недавно вычитал в воспоминаниях Поля Тибо, генерала Империи.

Однажды маршал Бертье, ловкий царедворец, всеподданнейше пригласил Наполеона в гости. Корсиканец сказал, что охотно пострелял бы кроликов, и спросил, есть ли они в поместье. «Их у меня пропасть, ваше величество!» – воскликнул Бертье, хотя никаких кроликов там отродясь не водилось.

Слывет правдивым мемуаристом

Но усердие всё превозмогает. Маршал приказал управляющему срочно закупить – хоть из-под земли достать – тысячу кроликов.

Император вышел с ружьем в парк. Бертье подал знак.

Едва Наполеон недовольно поинтересовался, где же обещанные кролики, как буквально отовсюду повыскакивали серые-пушистые, и давай метаться по лугу. Это их выпустили из спрятанных за кустами загонов.

– Приготовьте мне побольше ружей, пока лапены не разбежались! – закричал Бонапарт в охотничьей ажитации – никогда еще он не видывал разом столько дичи.

Свита попятилась, чтобы не мешать великому человеку целиться.

Но зверьки повели себя странно. Они сбились в огромный ком и вдруг ринулись в атаку. Целая тысяча маленьких, но очень решительных кроликов – и все на императора!

Генералы, лакеи, охранники кинулись грудью на защиту великого человека. Кнутами, палками, прикладами вроде бы расшугали мелкую шушеру.

Кролики отступили, но потом перегруппировались и предприняли обходной маневр: напали на Наполеона с двух сторон. Стали на него запрыгивать, карабкаться по ботфортам, чуть не сбили с ног. В общем, приключился самый настоящий зоокошмар. Победитель Маренго и Аустерлица был вынужден спасаться от ушастых террористов бегством.

Потом загадка разъяснилась.

Оказывается, управляющий закупил зверьков на самой обычной ферме. Кролики привыкли: тот, кто приближается к загону, кормит их капустой и морковкой. Бегать от такого человека не надо – совсем наоборот…

Ужин удава

Прочитал я про то, как кролики чуть не затоптали Бонапарта, и вспомнилась другая история, которую мне рассказывали как подлинное происшествие. Не знаю, не знаю. Продаю, за что купил. Не исключаю, что эта байка и без меня гуляет по Интернету.

Всё же расскажу, по ассоциации.

В офисе одной московской фирмы, в большом-пребольшом зале, где были густо понатыканы столы для офисного планктона, стоял террариум с живым питоном. Красиво, стильно, экзотично. В символическом смысле опять же недурно – для выстраивания правильных отношений менеджмента и рядового персонала.

Вечером охранники запускали в стеклянный куб кролика, рептилия его кушала и потом целые сутки мирно спала.

Но однажды утром первые сотрудники, пришедшие на работу, застали удивительную картину.

Удав не спал, а нервно метался по террариуму.

За столом сидели охранники и поили из блюдечка пивом серого кролика.

Они поведали, что на сей раз «ужин удава» повел себя нетипичным образом. Отказался гипнотизироваться, а вместо этого сам начал наскакивать на змеюку. Не привыкшая к сопротивлению, она ужасно удивилась и напугалась. Забилась в угол. Совсем расхотела кушать.

А еще охранники твердо заявили, что кролик – их друг и что ужинать им никто не будет.

Даже не знаю, к чему это я.

Вожди и зарплата
^26.02.2013

Как говорит моя знакомая славистка, эвентуально это будет тост. Просто с длинным вступлением.

Тема трогательная. И несколько абстрактная, потому что никто из диктаторов и автократов на зарплату, разумеется, никогда не жил и не живет. Зарплата Вождя – понятие политическое, пропагандистское. К земной жизни оно отношения не имеет.

Например, Фидель Кастро однажды заявил в интервью, что получает всего 30 долларов в месяц, потому-де и ходит в военной форме. А я ему верю. В смысле, верю, что такова была его официальная зарплата.

А вот дом, в котором Фидель жил на 80$ в месяц

Или возьмем российского нацлидера. Официально на «функционирование главы государства» отводится 106 млн 401 тыс 900 рублей в год. Однако в бюджете есть и другая строка: «Функционирование президента Российской Федерации». Чем первое функционирование отличается от второго, я не понял, но разница существенная – второе обходится ежегодно в 8 млрд 19 млн 207 тыс рублей, то есть в восемьдесят раз дороже.

Впрочем, полагаю, Владимиру Путину деньги не очень-то и нужны. С трудом представляю себе ситуацию, при которой этот человек что-то покупает или с кем-то расплачивается. И уж совсем не хватает фантазии вообразить, как Счетная палата спрашивает с него отчета по расходам, а налоговая полиция интересуется, на какие шиши приобретены, допустим, часы стоимостью в полмиллиона долларов. В авторитарных и диктаторских системах таких неделикатных вопросов не задают.

Но, хоть вождь живет на всем готовом и в деньгах вроде бы не нуждается, тем не менее он ведь работает на благо общества и должен получать за это оплату, как все прочие трудящиеся.

Я заинтересовался, какими были законные доходы великих вождей за последние сто лет. Гугль-исследование оказалось увлекательным.

Кабинет главреда Б. Муссолини

Бенито Муссолини, представьте себе, вообще обходился без зарплаты. Служил Италии бескорыстно. На «карманные расходы» дуче хватало гонораров и прибыли от официозной газеты «Пополо д'Италия», владельцем которой он являлся.

Довольно остроумно удовлетворял свои финансовые аппетиты Адольф Гитлер. Он с истинно немецким занудством не брал попросту из казны, сколько ему надо, а соблюдал формальности. При этом человек он был с масштабными художественными запросами. Любил архитектуру, мечтал в каждом немецком городе построить по великолепному оперному театру, и чтоб там до посинения исполняли Вагнера. Однако бюджетом эти расходы не предусматривались, фюрер должен был платить за строительство из личных средств. Немалые доходы любителю архитектуры приносила книга «Майн Кампф» – до 4 миллионов марок в год (зарплата у рейхсканцлера была 18 тысяч). Львиную долю тиража выкупало государство – каждая пара молодоженов Рейха получала в подарок по экземпляру этого необходимого в семейной жизни сочинения. Но и на такие доходы много оперных театров не понастроишь. И тогда личный фотограф посоветовал вождю зарегистрировать копирайт на лик, дорогой всем настоящим арийцам.

Тут-то настоящие деньги и повалили. Не столько даже от официальных портретов, которые висели в каждом кабинете и учреждении, сколько от почтовых марок, украшенных физиономией вождя.

Но нам с вами, конечно, интереснее история личных доходов наших собственных правителей.

Два пфеннига с этой марки – Вождю

Официальный заработок Первого Лица, как бы оно ни именовалось (предсовнаркома, генсек или президент), является своего рода термометром, по которому можно определить градус меркантильности той или иной эпохи.

Начиналось всё очень по-спартански. После революции Ленин как глава правительства получал оклад в 500 рублей – не выше, чем квалифицированный рабочий. (Иное дело, что во времена военного коммунизма благополучие определялось не зарплатой, а пайком и разными привилегиями.) Помню еще со школы пример личной скромности Ильича: когда в 1918 году в связи с инфляцией ему увеличили оклад до 800 рублей, чиновник-самоуправец получил за это строгий выговор.

Ученик и продолжатель дела Ленина генсек Сталин поначалу довольствовался 225 рублями. После бесшумного упразднения партмаксимума стал получать 1 200, а с 1947 года, после денежной реформы, десять тысяч (это примерно в двадцать раз выше среднего показателя по СССР).

Иосиф Виссарионович жил в мире, в котором деньги не существовали. Он сам не получал авторских отчислений за издание своих сочинений (а это сотни миллионов экземпляров на всех языках мира) и не разрешал членам ЦК и народным комиссарам класть себе в карман гонорары за «партийные» публикации. С 1939 года из отчужденного гонорарного фонда высшей номенклатуры стали выплачивать Сталинскую премию (всего ее получили около пяти тысяч лауреатов).

Скромность – украшение Вождя

Хрущев положил себе оклад в 8 000 (после реформы шестьдесят первого года они превратились в 800) рублей. Это было примерно в десять раз выше средней зарплаты. Отказывался ли Никита Сергеевич от гонораров за свои сочинения, мне выяснить не удалось.

Товарищ Брежнев – тот точно не отказывался. Отчисления шли и за «Малую землю», и за прочие сочинения, глубоко мне ненавистные. (Вас бы заставляли в институте эту нудятину чуть не наизусть зубрить – вы бы их тоже возненавидели.)

Зарплата генсека возросла до 1 200 рублей, но авторские, конечно, были во много раз выше. Ведь каждая из частей великой трилогии была издана тиражом по 15 миллионов экземпляров.

Суровый Андропов, который намеревался приструнить зажиревшую номенклатуру, начал с себя: вернул свою зарплату к дохрущевскому уровню в 800 рублей. Ход был сугубо пропагандистский, поскольку гонорары Юрий Владимирович, как и Леонид Ильич, исправно получал. В последний месяц его короткого правления ему начислили ройялтиз в размере 8 800 рублей – большие деньги для 1984 года.

Зарплата в 800 рублей, все стремительней и стремительней обесценивавшихся, продержалась все «тощие» годы, когда цены на нефть падали, а социальное напряжение росло. Столько получали и Черненко, и Горбачев. Только став президентом СССР, Михаил Сергеевич увеличил свое денежное содержание до трех тысяч, но в 1990 году это были уже не бог весть какие деньги (я в редакции «Иностранной литературы» получал пятьсот). А настоящая инфляция еще только начиналась.

Борис Ельцин, обожавший популистские жесты, сохранял себе ту же зарплату, превратившуюся в копейки, вплоть до реформы 1997 года. Лишь тогда он поднял президентское жалованье до десяти тысяч, а после дефолта до пятнадцати. По курсу 1999 года это было шестьсот, что ли, долларов. Слезы, да и только.

Столько же – вы не поверите – до 2002 года получал и президент Путин. За минувшие десять лет зарплата высшего должностного лица РФ несколько раз повышалась и сейчас составляет примерно пятьдесят тысяч долларов в год, а со всякими надбавками – около ста десяти тысяч.

Это раз в десять выше среднероссийской. То есть, хрущевская идеологическая формула 10:1, выведенная еще полвека назад, сохраняется.

Для сравнения:

Зарплата президента США выше среднеамериканской в девять раз. Зарплата премьер-министра Великобритании выше среднебританской в семь раз. (Зарплата президента Франции выше среднефранцузской всего в четыре раза, но Олланда давайте брать не будем – он демонстративно снизил себе оклад и очень этим горд.)

В общем и целом пропорции у нас и у них сходные. С той только разницей, что глава демократического государства действительно живет на зарплату и попробовал бы только позволить себе личные траты, выходящие за рамки официального дохода. Ух, что началось бы.

А теперь – тост. Вы уже догадались, какой.

Чокнемся (во сне, конечно) с нацлидером и скажем ему:

ЧТОБ ТЫ ЖИЛ НА ОДНУ ЗАРПЛАТУ!

Как я обиделся
^01.03.2013

Некоторое время назад прочитал в блоге у Иры Ясиной нечто, неприятно меня поразившее. «Социолог Борис Дубин вчера на годовщине журнала «Отечественные записки» сказал: «России надо начинать привыкать к тому, что она – страна периферии. Мы ничего такого, что влияет глобально на мировые рынки технологий, а также на науку, искусство, медицину, не производим»».

Ужасно я по этому поводу расстроился. Бориса Дубина я давно знаю. Он зря говорить не будет.

Россия – периферия? Захотелось немедленно опровергнуть это утверждение. Потом я спросил себя, а почему, собственно, я так вскинулся? На свете полно стран, не страдающих от своей периферийности – и ничего, как-то живут.

Хотя в общем понятно, из-за чего я разобиделся. Меня с детства приучили считать, что наша страна – светоч науки и прогресса, а также храм всевозможных искусств. Оказывается, даже в нынешнем немолодом возрасте мне жалко расставаться с этой иллюзией.

Есть у меня в этой связи одно довольно конфузное воспоминание.

Когда я лет этак тридцать пять назад учился в японском университете, захаживал к нам в студенческое общежитие один русский японец из репатриантов. Вырос он на Сахалине, поучился в советской школе, а потом семья вернулась на историческую родину.

Однажды этот парень привел с собой своих приятелей и завел разговор, который с каждой минутой становился всё более странным.

Он задавал вопросы, я отвечал – и не мог понять, почему мои ответы вызывают такую реакцию.

– Кто изобрел радио? – спросил бывший сахалинец.

Говорю:

– Александр Попов.

Да, в 1897 году. Меня так в школе учили

Изумление на лицах японцев.

– А паровоз?

– Иван Ползунов.

Неуверенное хихиканье – как будто люди оценили шутку.

Какие-то там царские бюрократы Ползунову мешали, помню

– А пароход?

– Иван Кулибин.

Откровенный смех.

Кулибин: гений-самоучка, а как же

Я подумал, гости веселятся из-за имен, странных для японского уха. Это нормально. Нам некоторые японские имена тоже казались комичными. Например, профессор Кусака. Или, извините, Сука-сан.

– А самолет? – спрашивает меня репатриант, подмигнув своим.

– Александр Можайский.

Хохот.

Можайский: моряк, влюбленный в небо, – красиво

Только тут я догадался, что стал объектом какого-то непонятного издевательства (слова «троллинг» тогда еще не существовало), надулся и отвечать на вопросы перестал.

В тот же день отправился в библиотеку, стал листать «Британнику» и выяснил, что радио изобрел Маркони, паровоз – Стефенсон, пароход – Фултон, а самолет – братья Райт. Имен русских первооткрывателей в почтенной энциклопедии я вообще не обнаружил, за исключением, кажется, маленькой статьи про Попова.

Прошло еще сколько-то лет, прежде чем я прочитал, что концепция тотального российского научно-технического приоритета была высочайше утверждена товарищем Сталиным в эпоху борьбы с низкопоклонством перед Западом – тогда же, когда появился мем «Россия – родина слонов».

Да, Попов изобрел радиопередатчик, но чуть позже, чем итальянский маркиз.

Да, Ползунов разработал модель паровой машины, но до паровоза было еще далеко.

Да, Кулибин провел испытания «водохода», способного ходить против течения, но это был не пароход.

Да, летательный аппарат Можайского мог разбегаться и даже ненадолго отрываться от земли – но так и не полетел.

Меня в моей школе, увы, обманывали.

В детстве я твердо знал, что живу в самой великой стране на свете – самой передовой, самой благополучной, осчастливившей человечество чуть ли не всеми главными открытиями. По мере взросления лучезарный образ родины постепенно съёживался, и теперь я уже не знаю, великая у нас страна или не особенно.

Читатели с широким кругозором, просветите, пожалуйста, а какие изобретения/открытия первой величины действительно наши, российские?

Мне на ум приходят только таблица Менделеева, телевизор и вертолет (хотя Зворыкин и Сикорский завершили свои изыскания уже в эмиграции). Да, и первый полет в космос. Это всё или было еще что-то?

А кстати, как учат детей в российской школе сейчас? Кто у нас нынче числится изобретателями радио, парохода, паровоза и самолета?

И правильно ли я понимаю, что постсоветская наука ничем выдающимся мир не обогатила?

Да что я на ученых бочку качу. А моя собственная сфера, литература?

Ох…

Сто лет назад весь мир читал Толстого, Достоевского, Чехова. Попробуйте-ка спросить сегодня кого-нибудь из иностранных жителей (за вычетом славистов), знают ли они современных русских писателей. Ни одного не назовут.

Мы, русские писатели, давно уже переместились на периферию. И это меня печалит горздо больше научного отставания.

Правда, вот Владимира Сорокина включили в шорт-лист Международного Букера. Вдруг получит? Давайте за него болеть.

А еще хорошо бы Людмиле Улицкой присудили Нобелевскую премию. Она заслуживает, ей-богу.

Хотя что премии. Вес автора в современном мире определяется в первую очередь не наградами, а продажами. С этим у российской литературы совсем беда. В списки бестселлеров никто из наших не попадал, кажется, со времен «Детей Арбата», да и тогда выручила краткосрочная мода на советское: Gorby, Perestroika, Glasnost.

Самое грустное, что винить кроме самих себя некого. Ученые – те могут ссылаться на недофинансирование, а у литераторов отмазки нет. Видно, плоховато пишем.

Всё. Торжественно обещаю прямо начиная с завтрашнего дня (сегодня уже не успею) писать книжки лучше. Не хочу быть периферией.