Текст книги "Благодаря и вопреки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/blagodarya-i-vopreki-162953.jpg)
Автор книги: Борис Бейлин
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Франкфурт. Автомеханика-1994
После долгих переговоров друг с другом на иврите они пошли на мой компромисс.
– Бэйлин, – Рами перевел разговор на другую тему, – в сентябре во Франкфурте будет выставка. Я туда поеду. Тебе надо будет оплатить участие и мои расходы.
– Что это за выставка, Рами?
– Я много лет подряд принимал в ней участие и скажу тебе, что лучшего места для экспорта фильтров не найти.
Два года общения с Рами научили меня, что во всей словесной шелухе, которую он несет, есть процентов десять стоящего. Выставка, мне показалось, входит в эти десять процентов. «Если Рами поедет один, – стал рассуждать я про себя, – то вряд ли от него удастся получить что-то толковое. Будет выдавать мне кастрированную информацию».
– Добро, Рами, поедем вместе, – сказал я и тут же испугался. Как же я поеду, если английский почти не знаю? Ведь я там буду глухой и немой.
Рами сразу согласился, хотя видно было, что мое предложение его слегка удивило. Может быть, его успокоил уровень моих познаний в английском, из-за которого я не смогу ему быть помехой. Так оно или не так, кто его знает.
«Английский – еще одна проблема, а то их у меня мало», – с тоской подумал я. Оставалось чуть меньше трех месяцев, чтобы его выучить. Раньше у меня были две попытки познать его: в школе и в институте. Но если после школы я его не знал, то в институте забыл напрочь.
Илона Давыдова, десять аудиокассет с уроками которой я приобрел, стала моим учителем. Когда их учить, не на работе же, там и так ни на что времени не хватает. Вне работы есть только две возможности: в машине и дома. Три месяца не слышал я ни радио, ни ТВ, одни только кассеты. В машине все время звучала английская речь. Дома даже засыпал с наушниками. За компьютером, набирая какие-то суммы, вслух старался произнести их по-английски. Если бы кто-то наблюдал за мной в то время, то подумал бы обо мне, наверное, как о сумасшедшем. Может, я и был таким сумасшедшим, но основы английского все же выучил. Дорога во Франкфурт была для меня открыта.
AUTOMECHANIKA-1994 поразила своим размахом. Огромные многоэтажные павильоны и тысячи людей со всего мира любого цвета кожи, разреза глаз, национальных одежд и обычаев. Большинство стран имеют в павильонах участки, в которых собраны вместе стенды представителей этих стран. Китай же занимает почти несколько павильонов. От России нет никого. Можно, конечно, сказать, что наша фирма участвовала в работе этой выставки. И это будет правдой, ведь я присутствовал на одном из израильских стендов. Правдой будет также, что наши фильтры в количестве всего трех штук лежали на небольшой тумбе в углу стенда. Но над ними была надпись «Rami Gur presents».
Вывод я сделал один – к этой выставке надо серьезно готовиться.
Рами привык жить на AUTOMECHANIKA на широкую ногу. Там у нас было все: отель, автомобиль, рестораны, бани, казино, однодневное путешествие по Германии. Нельзя сказать, что мне не понравилось это путешествие. Конечно, понравилось, но когда я начинал задумываться над величиной затрат, мне становилось худо.
После окончания выставки я улетел в Америку. Там в Нью-Джерси уже два года жили наши дети Инна и Саша, которых я ровно столько же не видел. Мне также удалось побывать и под Чикаго, куда какое-то время назад переехали наши родные и друзья.
У Рами в Нью-Джерси тоже жила дочка, поэтому мы с ним летели в Америку одним рейсом. Когда-то, работая еще у своего отца ответственным за экспорт, он поставлял сюда свои фильтры. С хозяином фирмы «Барад», рассказывал мне Рами, у него были какие-то дополнительные личные отношения, и все шло прекрасно, пока хозяин не умер. «О наших отношениях знали только мы вдвоем, и я тогда потерял восемьсот тысяч долларов», – продолжал говорить Рами. Я предполагал, в чем могла быть суть этих отношений, но не мог понять, как он допустил возможность таких потерь. «Ладно, если они на порядок меньше, – думал я, – но и то это много. Наверное, здесь все не совсем так». Сейчас фирмой BARAD владели три дочери, и Рами хотел с ними встретиться и предложить наши фильтры.
![](i_035.jpg)
Первый раз на AUTOMECHANIKA-94
На Лонг Айленд, где была расположена фирма, меня повез Саша. За два года жизни в Америке они с Инной уже немного освоились, и он стал моим гидом. Фирма «Барад» занимала одно большое здание, в торце которого было два этажа. Офис был на втором. Станки и склады занимали весь первый этаж, и отсутствие перегородок между ними создавало ощущение простора. К такому я не привык. Склады в моем понимании должны быть защищены от воровства, а здесь, видимо, на это не обращали внимания.
Меня интересовала технология, но ничего необычного здесь я не увидел. Термопласты лили непрозрачные корпуса, моя сварка была более аккуратной. Зато бумага после гофрирования, собираясь предварительно в кольцо, ставилась в большую конусную воронку, конец которой представлял собой длинную узкую трубу-печку, диаметром с фильтроэлемент, где штора термофиксировалась.
В офисе мы договорились о поставке им нержавеющих фильтров GF 481 в количестве двух тысяч штук, а встречу закончили в ресторане.
Завершать итоги 94-го года Рами и Моше приехали ко мне в начале декабря. Я их ждал. У Володи никак не получался полностью прозрачный фильтр. Матовость хоть с одного бока, но все же была, он ничего не мог с этим поделать, и я надеялся на Рами. «С его-то опытом, – думал я, – мы наверняка устраним эту проблему».
Как только они появились на фирме, я тут же повел Рами в цех.
– Никак не можем убрать это, – показал я ему матовость, – ты можешь что-то нам посоветовать?
– Знаешь, что я тебе скажу, Бэйлин, – покрутив в руках корпус, медленно начал рассказ Рами, – у моего отца в цехе был наладчик. Роста небольшого, почти карлик, но член у него был ого каких размеров. Только он мог идеально настраивать станки. Многие это знали и, когда приезжали ко мне, спрашивали: «Где твой карлик с большим членом? Нам совет его нужен».
– Знатную ты мне, Рами, технологию передал, а где сейчас этот твой карлик? Работает он еще там или нет?
– Нет, после того, как я продал фирму, он тоже покинул GUR.
Рами был воодушевлен выставкой, и его чувство передалось Моше.
9 декабря, пообедав, мы собрались в моем кабинете.
– Борис, Рами во Франкфурте встретил много своих прежних клиентов, и их заинтересовали наши фильтры, – Моше был значительно тактичнее Рами, и в его рассуждениях было больше логики. Он деликатно подготавливал меня к более серьезному разговору.
– Их интерес не означает, что все тут же бросятся к нам покупать. Нет, но ты же знаешь: «Куй железо, пока горячо». Сейчас «горячо», и поэтому для Рами самое время восстановить старые связи и убедить их в надежности нашей фирмы.
– Отлично, – я еще не понимал, куда клонит Моше.
– Но понимаешь, Борис, как-то несолидно будет говорить, что мы представляем фирму всего на 31 процент, нам нужно иметь 50 процентов.
– Ну, ты даешь, Моше, – эмоционально воскликнул я, – прошло уже почти полгода, а где ваши вложения? Из 38 000 долларов вы внесли всего девять, да и то нарушив все мыслимые сроки.
– Опять ты, Борис, взялся за старое, – Моше пошел в наступление. – Наш основной вклад – это рынок. Как ты это не хочешь понять? Ты же без него ноль.
– Не знаю, кто из нас ноль, но я уже продал более двухсот тысяч фильтров, – все больше заводился я.
– Ну и сиди здесь в России, а экспорта тебе не видать. Ты этого хочешь? – в разговор агрессивно вмешался Рами.
– Хочу и буду продавать на экспорт. Цех построен, оборудование приобретено, сырье подобрано, технология разработана, пластик нам льют, фильтроэлементы собирают, завод работает, фильтры продаются. Ваше же участие во всем этом – ноль.
– Наши деньги ты уже не считаешь, для тебя они ничто, – парировал Рами.
– Нет, считаю, но только на них и десятой доли сделанного нельзя было осуществить. Сначала внесите свою часть, а после что-то предлагайте.
Я был возмущен их предложением и не хотел больше продолжать разговор. В итоге день закончился ничем.
К утру следующего дня все успокоились и встретились в офисе на том же месте. Дипломат Моше начал разговор очень доброжелательно.
– Борис, твои вчерашние эмоции можно понять. Ты действительно сделал большую работу, и нам бы не хотелось, чтобы ты думал, будто мы все это недооцениваем. Вчера, расставшись с тобой, мы с Рами еще долго взвешивали все за и против и пришли к очень простому выводу: мы не смогли объяснить тебе все наши планы.
– По-моему, вы мне все ясно сказали, – я немного насторожился.
– Дело в том, что нет, далеко не все.
– Ну так расскажите.
– Успех выставки, – уверенно продолжал Моше, – окрылил Рами. Он сейчас уже рисует себе планы, куда и с чем он поедет, а это заказы, которые мы обязательно получим. Второе, не менее важное: Рами знаком с многими людьми в Израиле, которые с интересом смотрят на Россию и благодаря которым мы сюда принесем много новых и неожиданных проектов. Об этом тебе говорили ранее, но ты, наверное, подзабыл. Но подумай сам, кто же будет иметь с нами дело, если у нас не будет решающих 50 процентов?
– Хорошо, но эти 50 процентов вам надо как-то оплатить. Как? Вы же до сих пор-то оплатили всего чуть больше 7 процентов, – не успокаивался я.
– Бэйлин, ты опять за свое, – вмешался Рами, – ну а что ты скажешь, когда мы получим и внедрим проекты и они тебе фактически ничего не будут стоить? Как ты будешь тогда считать?
Я задумался. «Кто его знает, может, мы с его помощью помимо фильтров начнем внедрять еще какие-то интересные проекты в Петербурге. Чем черт не шутит. Все-таки бизнесмен с большим опытом, имеет множество связей, знает западные технологии. Да, он ничего не знает о России, это правда. Но ведь есть я. Наша промышленность мне хорошо известна. Может получиться неплохой союз».
– Из тех 122 тысяч долларов, которые ты посчитал, почти половина уйдет на маркетинг. Это же будет наш вклад. Я приведу сюда серьезных инвесторов, только ты подготовься для встречи с ними, – видя мое замешательство, продолжал свое Рами.
Передо мной стояла серьезная проблема – что делать? Да, я без их помощи создал новое производство, но ведь до полноценного завода еще ох как далеко. А как его построить без денег? Одни термопласты чего стоят. Мои технологии, как я понял это еще в Америке, не хуже, но ведь сборку фильтроэлементов нельзя будет все время поручать слепым. А это опять деньги. Сейчас я использую российский клей, но ведь с ним у меня периодически возникают проблемы. Надо переходить на пластизоль. Фирма KLEIBERIT, с которой я встретился на семинаре у BINZER, всем предлагала его. И это тоже деньги.
Если я соглашусь с их предложением и они его выполнят, то финансовые вопросы будут закрыты. Если же у них за год ничего не получится, то еще раз вместе сядем и пересмотрим условия. Как только я пришел к такому выводу, сразу же успокоился.
– Рами, Моше, – обратился я к ним обоим, – ваши предложения интересные. Я хочу верить в ваши возможности. Если все произойдет так, как вы говорите, то через год нашу фирму будет не узнать. Я готов вам дать авансом эти 50 процентов при следующих условиях. Первое: вы вносите недостающие десять тысяч долларов до июня следующего года, то есть в соответствии с ранее заключенными обязательствами.
Второе: в течение одного года с настоящего момента вы обеспечите поступление минимально необходимых денег, чтобы была возможность создать замкнутый цикл производства на нашей территории.
Третье: если у вас что-то из этого не получится, то все возвращается на круги своя.
– Бэйлин, ты принял правильное решение, – Рами не скрывал своей радости, – вот увидишь, что у нас будет через год.
Чудеса, да и только
Зима в 1995 году пришла к нам сразу после новогодних праздников. К середине января начались снегопады, и температура упала почти до минус 18. Мало проблем у меня было под конец года, а тут еще «Дед Мороз». Тепло в виде пара мы получали от соседей. Завод «Петроспирт» регулярно повышал цены на него в течение всего года. Конечно, его можно было понять. Наш «деревянный» рубль за 94-й год обесценился почти в три раза. Если в январе его курс был 1247, то в декабре стал уже 3 512 рублей. Чего стоил один только день 4 октября, прозванный в народе «черным вторником», когда началось стремительное падение рубля и менее чем за неделю он рухнул почти на 20 процентов. Кроме того, в автомобильном бизнесе январь – самый пустой месяц. По старой советской привычке народ на зиму ставит свои автомобили «на прикол».
Понять-то можно, но как выжить при такой обстановке? Затраты на тепло стали одной из основных статей расходов фирмы. Я был вынужден ограничить объемы потребляемого пара. В наших четырех зданиях поддерживали минимально допустимую температуру. Семь лет назад, когда я еще сам был работягой, зимой температура в моем гараже была чуть больше нуля. Тогда считалось, что у нас «ташкент», ведь за воротами было минус двадцать. Теперь такие же условия я ввел в цехах. Конечно, сначала народ стал ворчать, но мне с рабочими было очень легко.
– Если ты не валяешь дурака, а работаешь, то на кой черт тебе нужно выше пяти, – налетал я на смутьянов, – сам себя согреешь, работая.
Разговаривал я с ними на одном языке, своими руками мог делать все то же самое, они это знали, и поэтому удавалось быстро закрывать все проблемы.
Трасса, подводящая тепло к инженерному корпусу, перемерзла из-за его экономии. Обогревать комнаты стали электричеством. Но разве можно таким образом все прогреть, особенно если на электричество тоже был установлен жесткий лимит. Инженеры понимали проблемы. Наш конструктор Валентин Иванович стоял у кульмана в шапке и пальто, а какие прекрасные разработки выходили из-под его карандаша. Все мы жили надеждами и ждали весны.
![](i_036.jpg)
Новый цех фильтров
Исключением был новый цех фильтров. Из-за его отдельного местоположения, компактного размещения оборудования и хорошего утепления расход тепла был минимальным.
За прошедший год мы продали 242 000 штук фильтров. Это я считал успехом. Топливным фильтром мало кто тогда пользовался. Откуда народу было знать о нем, если только в конце 80-х он стал появляться на автомобилях. Приходилось рекламировать не только свои фильтры и фирму, но сам факт необходимости фильтра, то есть готовить рынок для своей продукции.
Большой удачей года было завершение процесса приватизации недвижимости. Бывший пользователь этой территории продал мне право на ее использование на условиях аренды с выкупом. Я еще с 92-го года просил его совместно приватизировать этот объект, но он все время отказывался. Этот процесс в Санкт-Петербурге подходил к завершающей стадии, и тянуть больше было нельзя. Я в последний раз договорился о встрече и, получив отказ, предупредил, что сам приватизирую объект. «Попробуй», – были его последние слова.
Среди криминала, «крышующего» бизнес, самыми отмороженными были чеченцы. Так вот, его крышей были именно они. Криминал, естественно, работал по понятиям – то есть неписаным правилам, принятым в их среде. Одно из понятий – это выяснить, кто реально прав. Если прав подопечный бизнесмен, решить вопрос в его пользу любыми средствами. Если нет – отойти в сторону и выставить счет за «ложный вызов». Наш вопрос уже решался в Госарбитраже, и поэтому чеченцы временно затихли. В тот период подобных дел было море.
Приватизация занимала у меня более пятидесяти процентов времени. Большую поддержку мне здесь оказывал Сергей. Он полностью подменял меня на время моего отсутствия.
Ленинградское областное ТВ впервые вышло в эфир летом 1994 года. Я познакомился с его руководителем и предложил ему на нашем примере сделать актуальную передачу. Он согласился. За несколько дней до решающего судебного заседания по ТВ можно было увидеть передачу под названием «Разборка». После решения суда в нашу пользу никаких чеченцев у меня больше не было.
АВТОМЕХАНИКА-94 открыла для меня внешний рынок. Я понимал, что до него еще очень далеко. Мой завод фильтров, а точнее заводик, был еще в колыбели, но неограниченные возможности мирового рынка ясно предстали передо мной. Надо было только как следует подготовиться. А в том, что я это сделаю, сомнений у меня никаких не было.
Три неординарных достижения 94-го года, такие как начало серийного выпуска, приватизация недвижимости и выход на внешний рынок, придали мне сил, и я приступил к разработке более ответственных задач.
![](i_037.jpg)
Магазин фирмы
В советской системе образования роли личности в истории, конечно, уделялось внимание, но с обязательной оговоркой, что историю делает не личность, а народ. Может быть, и народ, но если у народа не будет личности, которая поведет его за собой, то и истории у этого народа не будет никакой – так, прозябание, да и только. Галина Васильевна была именно той личностью, «мамой», за которой шел фильтровальный народ страны. Ей не надо было долго уговаривать людей прибыть на семинар к BINZER. Молва о прошлогоднем семинаре была такая, что все по первому же ее звонку явились в Москву.
![](i_038.jpg)
Январь 1995-го. В кабинете у Галины Васильевны. Я – крайний справа, в центре представитель BINZER Светлана Петрова
Рынок просил у нас кроме топливных фильтров все остальные – масляные и воздушные. А как осуществить их производство, если топливные еще толком не освоены? Брать у российских производителей я не мог, все-таки конкуренты, и к тому же мало у кого они были качественными. Галина Васильевна обещала познакомить меня с поляками, которые, по ее словам, делают хорошие воздушные фильтры. Они должны были быть на семинаре, и я с нетерпением ждал с ними встречи.
Петр и Зигмунд оказались нормальными ребятами близкого со мной возраста. Оба неплохо говорили по-русски, и я с ними быстро нашел общий язык. Однако была у них какая-то замкнутость, как будто чего-то опасались и боялись сказать что-то лишнее. Через какое-то время Галина Васильевна сказала мне, что они первый раз в России, наслышаны о многом нехорошем у нас и ехали сюда с опаской.
Конец 94-го и начало 95-го года были какой-то невероятной комбинацией головоломки с надеждой. То бьет по голове курс доллара, то открывает надежду АВТОМЕХАНИКА, то морозит дедушка Мороз, то наезжает криминал, то опять застолье у «Бинцер», то вдруг надежда от Галины Васильевны с поляками. Чудеса, да и только.
Хоть шерсти клок
Во второй половине апреля я улетел в Израиль. Мои поездки в Израиль всегда сочетали приятное с полезным. Приятное – это видеть родных, обнять маму, а полезное – это работа, работа и работа.
Я просил Рами организовать мне посещение литьевого производства ГУР. Матовость фильтров меня постоянно беспокоила, и я все-таки надеялся с его помощью решить эту проблему. Производством руководил Хаим. Его кабинет был в торце цеха на втором этаже. Рами, видно, пришлось долго его уговаривать пустить нас. Хаим не хотел, ведь у него были определенные обязательства перед своим руководством, а у них к Рами были, как мне показалось, какие-то претензии. В конце концов нам выделили минут пятнадцать, не более. За это время я успел только увидеть в работе станки, оснащенные 4-х местными прессформами, централизованную подачу сырья, замкнутый цикл охлаждающей жидкости и убедиться, что корпуса у них получаются все как один прозрачные.
На следующий день мы втроем, Рами, Моше и я, поехали куда-то далеко. У Рами была привычка ничего не говорить заранее. Не знаю, специально он делал так или нет. Используя свой жизненный опыт, я всегда был не только соисполнителем каждого проекта, но и участником проработки его целесообразности. Ведь без предварительной оценки вообще ничего нельзя делать. Поэтому я не понимал и не признавал метод работы Рами и чувствовал себя как-то некомфортно.
BMW бывалого вида, принадлежащий Рами, вывел нас троих на магистральное шоссе № 4. Эта трасса пересекает почти половину территории Израиля с севера на юг. Мы ехали на юг в сторону Беер-Шевы. За три года с момента первого посещения страны я уже привык, что здесь все дни солнечные, и сейчас, мчась по широкой асфальтной магистрали, любовался контрастами пейзажа. Солнце было уже высоко, но пока что не дошло до юга и поэтому не очень слепило водителя. С правой стороны вдалеке блестело Средиземное море. Между ним и шоссе простиралось большое пространство песчаника желтого цвета. Голубое небо, желтый песок, ярко-синее море с маленькими белыми барашками волн и песня, доносившаяся на иврите из радиоприемника, создавали ощущение комфорта и покоя.
Город Явны появился внезапно. На левой стороне дороги бросились в глаза корпуса производственных зданий. Фирма, куда мы попали, производила мини-молокозаводы. Нас встретил Марк – ее хозяин. Занимала фирма два небольших здания. Одно двухэтажное, где на втором этаже были офис и инженерная часть, а на первом производство. Второе – одноэтажное, в нем монтировалось оборудование, которое должно было обеспечивать переработку молока в требуемые конечные продукты. «Надо же, площади-то всего ничего, какие-то 30–35 квадратных метров, и на тебе – молокозавод. Вот здорово, – подумал я про себя. – Однако какое отношение это все имеет к нам?»
– Бэйлин, мы будем поставлять в Россию такие молокозаводы, – Рами как будто услышал мои мысли.
– Ты хочешь заниматься молоком? – удивленно спросил я Рами.
– Не только молоком, ты еще не то увидишь, – Рами был горд собой.
Во втором, одноэтажном здании была небольшая линия, где в целях пастеризации молоко должно было нагреваться до нужной температуры, используя тепло небольшого котла.
– На чем работает этот котел? – спросил я Марка.
– На солярке, – Марку было приятно показывать свое детище.
– А он может обогревать воду для отопления? – котелок не давал мне покоя, как только я его увидел.
– Конечно, может.
«Вот здорово, – подумал я, – этими котелками я смогу отопить всю свою фирму».
– Марк, а если я закажу у тебя какое-то количество таких котлов, ты сможешь их мне продать? – я уже представлял, как у каждого здания будет стоять отдельный котел и мы перейдем на собственное тепло, сократив тем самым свои бешеные расходы.
– Нет проблем, Борис. Определись только, какие тебе нужны и сколько.
«Зря переживал, что еду неизвестно куда, – радовался я. – Решение проблемы тепла стоит того, чтобы потерпеть эти Рамины идеи».
В Тель-Авив возвращались во второй половине дня. Дорога была не загружена, так как и утром, и сейчас мы шли противопотоком. Южный Тель-Авив, куда мы заехали с магистрали, был типичным восточным городом, принципиально отличающимся от остальной его части. Это один из нескольких городов мира, который был построен по предварительно разработанному плану. Белый город, возведенный из белого камня, имеет европейский тип зданий, у нас называемый конструктивизмом. Дома от двух до четырех этажей когда-то были очень красивы, а сейчас, особенно здесь, в южной части города, превратились в неумолкаемый базар. Торговля шла кругом: ширпотреб, обувь, трикотаж, овощи, фрукты, шаверма, сосиски-гриль и кафе, кафе, кафе. Где-то среди этого бедлама Рами отыскал четырехэтажное здание, на второй этаж которого мы поднялись. Там была полная разруха, среди которой были видны остатки какого-то конвейера. Чери, владелец фирмы, которой принадлежало это здание, сидел у себя в кабинете под кондиционером и пил минеральную воду. После непродолжительного разговора с хозяином Рами объяснил мне, что Чери производит пряники. Сейчас у него реконструкция, и свою линию он может отправить нам в Петербург. «Совсем рехнулся Рами», – подумал я, не удержался и спросил:
– Неужели всю эту дрянь ты собираешься мне предложить?
– Бэйлин, ты не смотри так пренебрежительно на все это. Чери – очень серьезный бизнесмен. У него в Израиле работает не одна линия. Для нас будет большая удача, если он захочет организовать подобное в Петербурге.
«Ох, не хотелось бы мне такой удачи, – подумал я про себя. Благостное настроение, нахлынувшее на меня после того, как я понял ценность котлов для фирмы, начало пропадать. – Что еще за ерунду Рами готов мне предложить?» – все больше злился я, но, слава богу, на этот раз больше ничего не было.
В Петербург я вернулся до начала майских праздников и сразу же занялся котлами. Отапливать надо было четыре отдельно стоящих здания. Помня, что в Америке каждый коттедж имел свой небольшой котелок, я решил сделать то же самое. Три здания средних размеров – это три котла. На большой производственный корпус определили необходимость двух котлов, установив их с противоположных концов здания. Еще один котел взяли в запас. Таким образом, я заказал Марку пять котлов.
Наступил август, а котлов все не было. Задержка с их поставками меня очень беспокоила. Марк эти котлы сам покупал в Италии, и на этот раз он заказал как себе, так и мне. «Когда же мы успеем все смонтировать», – переживал я, ведь еще месяц-полтора – и надо будет отапливать фирму. Стало ясно, что остался один единственный способ их доставки – самолет. Да, дорого, но что поделаешь. Нервничать пришлось еще неделю. Котлы поступили на фирму в двадцатых числах августа. У каждого здания установили небольшие пристройки наподобие собачьих будок, и началась интенсивная перестройка всей отопительной системы.
Злость на Рами от весеннего посещения Израиля давно прошла. Котлы – дело серьезное. Недаром съездил, хоть шерсти клок получил на тот раз.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?