Текст книги "Мозг армии. Том 1"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mozg-armii-tom-1-36999.jpg)
Автор книги: Борис Шапошников
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)
В общем и целом войну подготовляет, ведет ее и ответственно за успех или неудачу не генеральный штаб, а правительство государства, которое или само, или через особый орган (Совет обороны), цементирует подготовку на различных «линиях».
Что же касается генерального штаба, то он через своих представителей в «боевых органах», ведающих подготовкой к войне на различных фронтах, должен быть в курсе их работ, обязан вносить те или иные предложения в смысле наибольшего удовлетворения оперативных требований, но не диктаторствовать в них, памятуя, что окончательное утверждение плана войны – дело правительства, что перенапряжение экономической силы государства чревато угрозами проигрыша войны, как бы блестящи ни были победы на полях сражений.
Когда-то Бисмарк говаривал, что «политика – не поле сражения». Мы позволяем себе это изречение отнести ко всей войне в целом, ибо ныне война не концентрируется на одном только театре военных действий. Доказательств не приводим, так как это ясно и без них.
Итак, если Конрад не считал себя обязанным входить в обсуждение экономической мощи Австро-Венгрии, ее способности, как государства, к войне, но в то же время находил возможным предъявлять к ней высокие требования в тратах средств на армию, то ныне подобные действия со стороны начальника генерального штаба были бы резко и решительно осуждены.
Касаясь вопросов экономическою плана войны, кои нами были набросаны выше, мы должны указать, что во всех них современный генеральный штаб будет заинтересован, каждый из них должен быть учтен им в полной мере и каждому из них генеральным штабом должна быть оказана поддержка. Общая же ориентировка в экономическом плане войны даст генеральному штабу, как вывод, представление об экономической мощи государства, которое в свою очередь даст данные правительству для определения характера войны и «выбора образа действий» «вооруженной силы» в общем и целом.
Таковы наши думы о генеральном штабе и экономике государства в подготовке к войне. Они не оригинальны, они могут быть и ошибочны – мы не претендуем на их непреложность, ибо «более могучие головы» их разрешают, чем наши.
Чтобы покончить с промышленной мобилизацией, мы остановим внимание на ее оперативном прикрытии от ударов противника. Должны быть приняты меры: 1) к отнесению вглубь территории страны фабрик и заводов, которые будут работать на оборону, не говоря уже о чисто военных заводах; 2) приняты особые меры по прикрытию индустрии и предприятий добывающей промышленности, если таковые находятся вблизи границы нами отмечалось, что Мольтке (младшему) пришлось пойти на изменение идеи плана Шлиффена, учитывая возможность вторжения французов в промышленные районы Германии; 3) должны быть приняты меры к защите таких центров от воздушных налетов противника, меры химической обороны и меры внутреннего охранения. Все это должно быть продумано генеральным штабом, даны руководящие основания и необходимая постоянная ориентировка в действительном осуществлении принятых мер.
Сильный Рим имел сильные легионы, – так повествует нам начальник австрийского генерального штаба, но как он, так и полководцы германской школы для войны считали прежде всего необходимым готовить сильную и боеспособную армию. В этом до мировой войны нигде двух мнений не было. Всюду старались армию наилучшим образом вооружить, снабдить и подготовить необходимые для нее запасы.
«Независимо от плана экономической мобилизации, плана, разрабатываемого в общегосударственном масштабе, военное ведомство должно иметь на случай войны свой план разрешения задач по снабжению вооруженных сил», – справедливо говорит в «Стратегии» А. Свечин.
Упрекнуть генеральный штаб в том, что он не принимал деятельного участия в составлении и проведении военного плана снабжения, безусловно нельзя. Каждый генеральный штаб отдавал себе отчет, что современная армия должна быть хорошо материально обеспечена на случай войны, и по своему вооружению и техническим средствам не только не отставать, но даже, по возможности, превосходить своих вероятных противников.
Перед нами прошла деятельность в этой области начальника австрийского генерального штаба, которая исчерпывающе подтверждает сказанное.
Во всех армиях непосредственные заботы о материальном обеспечении армии как в мирное время, так и во время войны сосредоточивались в военном министерстве, а в Австро-Венгрии даже в трех (общеимперском и двух ландверов).
Генеральный штаб, однако, решительно выступал с теми или иными предложениями как в области вооружения, так и вообще снабжения армии. Мы знаем, какие непрерывные бои на этом фронте приходилось выдерживать начальнику австро-венгерского генерального штаба. Прав ли был генеральный штаб, затевая эти бои?
Прямой обязанностью генерального штаба является подготовка армии к победам на театре военных действий. Думаем, ныне ясно, что, как говорит Энгельс, победа в большинстве случаев останется за производителем лучшего, усовершенствованного оружия. Поэтому генеральный штаб не мог безучастно относиться к вопросам вооружении армии.
Стремления Конрада перевооружить пехоту более современным ружьем, его хлопоты о развитии артиллерии, о создании тяжелой артиллерии, могущей сразу дать успех в начале мировой войны армиям серединных государств, – говорят о правильном его подходе к разрешению столь важных вопросов вооружения. Правда, в развитии артиллерии начальник австрийского штаба шел по пути, указанному немцами, но в то же время и перегонял их. Ныне хорошо известно, что 30 с/м. австрийские гаубицы по своим боевым качествам оказались гораздо лучше чем 42 с/м. гаубицы германской армии.
В вопросе перевооружения пехоты Конрад правильно изыскивал новый, лучший образец винтовки, но наталкивался на громадную важность этого вопроса в каждой армии вообще, как требующего крупных затрат. Нами приводились те цифры, которые намечал для этой операции начальник австрийского генерального штаба, и они с очевидностью говорят о том, что Австро-Венгрия не могла осилить замыслы шефа генерального штаба. О целесообразности увеличения пулеметов в пехоте и коннице, о чем хлопотал Конрад, много говорить не приходится.
Мы слышали, как в артиллерийской программе Конрад натыкался на нежелание военного министерства ориентировать его в ходе ее выполнения, возможностях усиления программы, на косность взглядов бюрократов в артиллерийском мундире, на канцелярскую волокиту. Все это было свойственно не одной Австрии. То же было и в остальных странах. Начальнику генерального штаба Австрии приходилось беседовать непосредственно с самим директором завода Шкода, всюду хлопотать, подталкивать вперед выполнение намеченной артиллерийской программы.
Заслужив кличку «фантазера», Конрад усиленно добивался развития воздушною флота Австро-Венгрии. Правда, отсутствие промышленной базы в стране делали его планы «прожектерскими», но в желании дать армии новое боевое техническое средство и в правильном учете его значения в будущем генеральному штабу монархии отказать нельзя.
Чтобы характеризовать препоны развитию в армии техники, достаточно вспомнить, как приходилось доказывать преимущества автомобиля самому Францу-Иосифу, приручая его к этому новому средству передвижения и тяги. Мы слышали, как Конраду все же удалось обеспечить армию как военными машинами, так и создать добровольный автомобильный корпус.
Не можем не отметить, что генеральный штаб в мирное время усиленно заботился о бесперебойном питании армии, в случае войны, патронами и снарядами. Мы не будем здесь снова повторять того, что было нами сказано об этом выше. Должны только отметить, что все генеральные штабы ошиблись в расчетах необходимых норм боевых запасов, но австро-венгерский генеральный штаб был ближе к действительности, чем другие.
Снарядный и патронный голод являет собою яркий пример того, как необходимо правильное определение характера будущей войны и, в зависимости от него, установление нормы нужных боевых запасов и порядка их пополнения. Мировая война с очевидностью показала, что удовлетворить потребности армии в патронах и снарядах одной военной промышленностью невозможно, необходима мобилизация гражданской промышленности. Что касается мобилизационных запасов, то они должны быть рассчитаны в таком размере, чтобы обеспечить армию до того времени, когда мобилизованная гражданская и военная промышленность заработает полным ходом, давая армии регулярный приток боевых запасов. Мы не вправе дальше останавливаться на этом вопросе. Наш вывод прост: в деле материального обеспечения армии генеральный штаб должен проявлять инициативу, входить в установление общих основ этого обеспечения и вообще быть всегда в курсе военного снабжения, являясь по прежнему в этом «мозгом армии». Слов нет, что нельзя здесь строить «карточные домики», нельзя задаваться неосуществимыми идеями, – все они должны быть подчинены закону развития экономической силы страны, строго сообразны действительности и быть «реальными». Думается, что не нужно доказывать всю полезность создания «реальных» родов войск, «реальных» запасов и проведения в военном деле реформ, имеющих под собой материальную базу.
Бывший русский генеральный штаб особенно в этом грешил, да и не он один. Мы слышали проекты австрийского генерального штаба, – хорошие проекты, но неосуществимые по причинам экономической отсталости страны, а, между тем, Конрад считал возможным и необходимым предъявлять требования к денежным жертвам со стороны населения, исходя из довольно ложного положения: во всех государствах население несет деньги на алтарь бога войны, а поэтому Австрия отставать не может. А. Свечин в «Стратегии» справедливо говорит: «Важность плана снабжения заставляет требовать составления его при участии руководящих составлением плана операций лиц; с его особенностями-возможностями и необходимостями – должно быть хорошо ознакомлено высшее командование и его ответственные сотрудники. В составлении плана снабжения они должны играть не пассивную, а весьма активную роль».
Жизнь каждого государства должна протекать по известному плану и каждая из отраслей этой жизни также требует плановости, в особенности та из них, которая связана с хозяйственной стороной.
«Отображение в цифрах» жизнь государства находит в его бюджете, в котором представлена в таком же «виде» жизнь отдельных ведомств государственной машины управления, их планы.
Одним из таких планов является военный, имеющий «выражающийся» в военном бюджете государства.
Военный бюджет до мировой войны понимался, как план строительства государством военной системы, как известная подготовка к войне – как «финансовое выражение» плана войны государства, и те или иные его размеры в отношении к общему бюджету знаменовали собой степень интенсивности подготовки к войне государства.
Ныне в один военный бюджет мы не можем включить все представление о плане войны государства, так как план войны должен охватывать подготовку к ней всего государства в целом, и нам мыслится, что каждое из ведомств государственного аппарата в своем бюджете должно иметь известные параграфы и статьи, предназначенные для подготовки к войне, В наши дни военный бюджет есть «выражает» лишь подготовку вооруженных сил к войне, и с этой точки зрения считаем необходимым ныне подходить к военному бюджету.
«Военный план» или «военный бюджет», являясь показателем военного напряжения страны, покоится на так называемой бюджетной численности армии, т.е. той армии, которую государство содержит в мирное время. Известное соотношение между численностью вооруженных сил и стоимостью их содержания составляет определенную закономерность, и обычно по стоимости одного солдата определяют тяжесть налога крови. Конечно, здесь нельзя понимать именно только те расходы, кои падают непосредственно на содержание одного солдата, в смысле его пропитания и обмундирования. В бюджетную стоимость солдата, если так можно выразиться, включаются расходы на выполнение всей программы по подготовке армии к войне: содержание армии, накопление мобилизационных запасов и т. д.
Поскольку в мирное время вооруженные силы государства готовятся к войне, постольку военный бюджет должен содержать в себе часть расходов по самой войне, входить составной данной в «стоимость войны».
«Достоинство военного хозяйства заключается не в том, чтобы содержать войска, но в том, чтобы сообщить государству способность иметь в тяжелый момент все средства (материальные и финансовые) для войны», – говорил Штейн.
А. Свечин справедливо отмечает, что «военный бюджет должен являться не только средством подготовить могущественную армию, но и понизить издержки будущей войны».
Зависимость между военным бюджетом и стоимостью войны – большая. Чем богаче военный бюджет, тем дешевле будет стоить и война. Большой военный бюджет дает возможность накопить мобилизационные запасы, и А. Свечин предлагает даже «характеризовать» его «процентом, обращенным на заготовку мобилизационных запасов и на капитальное оборудование». Действительно, по тому проценту бюджета, который предназначается и реализуется на накоплении мобилизационных запасов и на подготовку театра войны, можно судить в какой мере и с какой напряженностью государство готовит свои вооруженные силы к войне. Бюджет, который идет только для того, чтобы содержать войска в мирное время – непроизводительная трата государственных денег и народного достояния.
Таким образом, мы выставили требование крупного военного бюджета, в особенности если учесть, что современные войны, по широкому применению в них техники, стоят несравненно дороже. Нам смело могут сказать, что с такими же требованиями увеличения военного бюджета выступали до мировой войны все генеральные штабы, и государства задыхались под тяжестью тех налогов крови, которые взваливались на них взаимной конкуренцией генеральных штабов.
Мы вполне учитываем это и становимся на сторону тех министров и политиков Австро-Венгрии, которые указывали Конраду, что военный бюджет, помимо его удовлетворения военным данным, нужно всегда сочетать с условиями экономической жизни страны и ее развитием. Если войну проигрывают из-за перенапряжения экономической мощи страны, то такой проигрыш может начаться уже до начала войны с высокого военного бюджета, тяжесть которого не соответствует платежеспособности населения, и военный бюджет не идет нога в ногу с хозяйственным развитием государства.
Выше приведены доказательства сказанному, и мы цифрами показывали, что Австро-Венгрия была близка к пределу своей финансовой упругости, а поэтому взваливать на се плечи те «большие программы», которые предлагал начальник генерального штаба, было нельзя, о6ъяснения таким планам Конрада мы давали не раз и здесь только напомним их: начальник генерального штаба не знал, не желал знать и не считал себя обязанным входить в оценку экономического положения государства; мотивы его требований сводились, с одной стороны, к военной необходимости, а с другой, к примеру других государств, население которых несло тяжесть увеличивающихся военных бюджетов. Правы были политики Дунайской монархии, прав был старый Габсбург, которые в таких случаях указывали Конраду, что необходимо учитывать финансовую мощь монархии, что у других государств она более крепка, чем на берегах Дуная. Режим соответствия военного бюджета хозяйственному развитию государства решительно необходим, и это должно быть хорошо усвоено современным генеральным штабом. Нам приходилось слышать остроумное сравнение «оператора», т.е. генерального штаба, с «ростовщиком» – человеком, который, блюдя свои выгоды, предъявляет тяжелые требования. Думается, что «разумный» ростовщик прежде, чем давать деньги взаймы, всегда наведет справки о кредитоспособности того, кому они даются и с кого впоследствии потребуются, а затем и самый % должен быть соразмерен с платежеспособностью получившего заем. В противном случае должник может оказаться несостоятельным, объявить себя банкротом. Мы бы не рекомендовали современному генеральному штабу быть «ростовщиком-рвачом», предъявляющим своему государству требования сверх его экономической возможности. Если стратегия по Клаузевицу есть «банкирский дом», то в наши дни, чтобы быть хорошим банкиром, прежде всего нужно хорошо познать экономику.
Мы не приводим здесь каких-либо процентных отношений военного бюджета к общему, так как считаем их не совсем показательными. Высокий процент этого соотношения у сильного экономически государства не знаменует еще перенапряжение государства; чтобы судить об этом, необходимо всегда учитывать платежеспособность населения.
Выше было упомянуто о бюджетной численности армии. К ней мы должны добавить и бюджетную численность флота (морского), а также и воздушного, если он выделен из армии.
Как известно, до мировой войны бюджетная численность армии определялась в 1% от населения государства. Считалось, что государство в состоянии содержать в мирное время по своей экономической мощи такой численности вооруженные силы. После мировой войны этот процент понижен, что, конечно, обменяется ничем иным как экономической разрухой государств. «Армия и военный флот… стоят „чертовских денег“, как все мы знаем, к нашему несчастью» – справедливо говаривал Энгельс. Никакие пацифистские идеи буржуазных государств не являются силой, уменьшающей численность их вооруженных сил, а исключительно «чертовские деньги». Кроме экономического потрясения государств, даже победителей, после мировой войны на бюджетной численности вооруженных сил сказалось и удорожание содержания современной армии, вследствие широкого применения в ней техники. Поэтому ныне мы наблюдаем повсеместное сокращение бюджетной численности вооруженных сил, подкрепляемое всевозможными разговорами, проектами и конференциями о разоружении.
Одним словом, в военных бюджетах наблюдается стремление к проведению режима экономии, что, по справедливости, нужно признать правильным. Здоровый режим экономии заключается в принятии правильной организации вооруженных сил и соответствующего их задачам соотношения основных элементов внутри их. Мы не можем здесь подробно останавливаться на этом вопросе, но должны отметить, что в современных вооруженных силах каждый человек должен быть взвешен с точки зрения его необходимости в мирное время; как кадра для армии военного времени. Не следует допускать лишних ртов ни в военное, ни тем более в мирное время. В этом отношении нами были показаны те меры, кои приходилось начальнику австро-венгерского генерального штаба принимать, чтобы изыскивать людей для новых формировании, и приведены его соображения об увеличении бюджетной численности армии. Равным образом оглашены возражения венгерского премьера Тиссы о нецелесообразности увеличения штатного состава роты да 5 человек в мирное время. Все это говорит о том, что современная организация армии должна быть очень и очень хорошо продумана, подсчитана, ибо она «стоит „чертовских денег“, как все мы знаем, к нашему несчастью».
Одновременно встает вопрос о соотношении между армией и флотом., что проходило красной нитью в спорах о военном бюджете Австро-Венгрии, что было и в Германии, и в России, и в иных государствах перед мировой войной, что не потеряло значения и ныне.
Нельзя не отдать должного в правоте рассуждений начальнику австро-венгерского генерального штаба, указывавшему на чрезмерную трату денег на морской флот в то время, когда участь государства в войне должна решиться на суше. Мы не повторяем здесь всех доводов Конрада, ибо подробно их приводили выше. В современных условиях, с появлением еще и воздушного флота, нужно очень осторожно, взвесив все задачи, кои придется решать оружием, подойти к правильному соотношению основных элементов вооруженных сил, необходимо верно для будущего уловить соотношение между «патентатами», коих в петровские времена было два, а ныне мы учитываем пока что уже три. Если сравнивать стоимость этих «патентатов», то «к нашему несчастью» морской особо стоит «чертовских денег», а поэтому развитие его должно строго отвечать необходимости выполнения тех задач) кои могут выпасть на его долю. Роскоши допускать нельзя…
«Война не является внезапно, – говорит Клаузевиц, – подготовка ее не может быть делом мгновения». Война стоит денег, подготовка к ней не может быть осуществлена без сильного напряжения экономической силы государства в короткий срок. В этих видах все военные планы, те или иные программы рассчитываются в своем выполнении на годы, и в военный
бюджет вносится лишь часть общего плана военного строительства. На сколько лет может быть последний растянут – это скажет только одно правительство, в полном объеме учитывающее вероятность возникновения войны через тот или иной промежуток времени.
На этом кончаем с общими основами военного бюджета и переходим к порядку его разработки и утверждения.
Выше было указано, что утверждение бюджета и рассмотрение его составляло прерогативы представительных учреждений государства и верховной власти. Конечно, так было не в одной Австро-Венгрии.
Ныне двух мнений об этом быть не может, в особенности при провозглашенном всюду принципе, что войну ведет государство в целом.
«Численность вооруженных сил, которые необходимо держать в мирное время или мобилизовать для войны, определяется политикой, за которую несет ответственность имперское правительство или правительство соответствующей самоуправляющейся колонии». Так ныне об этом четко говорит английский полевой устав. Справедливость этого положения доказывать не требуется, ибо это понятно без нас всякому «аксиоматику».
Нами было указано, что военный бюджет есть «финансовое выражение военного плана». Придавать военному плану «финансовое выражение» составляло во всех армиях обязанность военного министерства, а в Австро-Венгрии даже трех военных министерств. На них же падала защита военных бюджетов перед представительными учреждениями, как органов, ответственных за это по конституции.
Однако, во всех армиях в составлении военного бюджета генеральный штаб претендовал на первенствующую роль, вступая в горячие бои на этом фронте с военным министерством. Мы видели эти схватки в австро-венгерской армии, слышали горячие речи Конрада в защиту «своих» больших и иных программ, его просьбы об отставке и иные решительные шаги. Перед нами прошли просьбы Конрада о допуске его к защите бюджета, в изъятие из конституционных правил, если не с решающих» голосом, то, по крайней мере, на правах эксперта, наравне с начальником морского отдела. Вспомним, что начальник генерального штаба, добившись приказания Франца-Иосифа совету министров выслушать программу Конрада, выступил с ней на этом совете. Одним словом, генеральный штаб доказывал необходимость своего самого близкого участия в составлении, обсуждении и защите военного бюджета. Как мы знаем, в Германии военный бюджет также составлялся и проводился военным министром, и начальник генерального штаба не всегда успевал в проведении своих предложений по военному строительству. Всем известна судьба доклада Людендорфа 1912 года о создании трех новых корпусов. Военный министр, как сообщает нам канцлер Бетманн, нашел возможным отказаться от предлагаемой начальником генерального штаба меры, и указанных трех корпусов потом не хватило под Марией.
В каждой армии можно было наблюдать бои за военный бюджет не только в правительственных органах, но прежде всего внутри военного ведомства. Всюду генеральный штаб выступал со «своей» программой военного строительства, даже придавая ей цифровое выражение – как мы это видели на примере австро-венгерского генерального штаба.
Отрицать какое-либо участие генерального штаба в составлении военного бюджета, конечно, нельзя и даже немыслимо. «Мозг армии» и должен оставаться таковым. Все основные предложения по военному плану не только могут, но и должны делаться генеральным штабом. Но не его обязанность подводить детальную экономическую базу под военный план, давать финансовую оболочку ему – это входит в круг ведения хозяйственных органов военного ведомства, иными словами, прежнего военного министерства. Нам, конечно, могут сказать сейчас же, что такая работа генерального штаба сведется к прежнему «фантазированию», к постройке «карточных домиков», к игре «в разбойники или солдатики». Так оно было и будет, если генеральным штаб в своих основных предположениях не будет учитывать экономической мощи государства, не будет задаваться «реальными» программами, не будет себя считать обязанным входить в обсуждение хозяйственной жизни страны. Но мы и раньше предупреждали против таких уклонов, а ныне лишь снова укажем, что такой работы современного генерального штаба не признаем.
Считаем его обязанностью дать импульс военному бюджету, который в деталях будет проработан в хозяйственных органах, при чем в процессе этой проработки будут внесены, по согласовании с генеральным штабом, те или иные поправки, и в окончательном виде военный план поступает на обсуждение в правительственные органы от того органа или лица военного ведомства, которое ответственно перед правительством по конституции.
Мы не видим необходимости участия начальника генерального штаба ч защите военного бюджета в правительственных органах, как этого требовал для себя Конрад, ибо, при нормальном течении дел в недрах самого военного ведомства, лицо, защищающее военный бюджет, также должно его отстаивать, как и сам начальник генерального штаба. Конечно, если в самой машине военного управления будут скрипеть колеса, если между генеральным штабом и хозяйственным органом управления будут идти непрерывные бои, тогда генеральному штабу, может быть, и придется выступить на защиту своих отдельных положений, но, как принцип, выдвигать свою военную роспись расходов, свою «большую» или иную программу но следует.
Никогда не нужно забывать, что «военное искусство политике не указ», а военный бюджет есть дело не только чисто военное, но и политическое, и прежде всего экономическое. Мы слышали как министры Австро-Венгрии благодарили начальника генерального штаба за «его» программы, оставив за собой право их принятия и дав ему понять, что это прежде всего дело правительства, а не генерального штаба. «Мозг армии» не должен вылезать из своей черепной коробки.
На этом мы кончаем наше краткое повествование о влиянии экономической силы на войну. Не знаем, удалось ли нам ясно показать всю глубину этого влияния, но ее гораздо ранее нас уловил Энгельс.
«В какой степени ведение войны зависит… от производительных сил и средств сообщения собственного глубокого тыла, как театра военных действий, – поучает Энгельс, – на этот счет может просветить в наши дни… всякий честолюбивый унтер-офицер».
«Одним словом, – продолжает он, – везде и всегда экономические условия и ресурсы помогали „силе“ одержать победу, без которой она перестает быть силой, и кто хотел бы реформировать военное дело, руководствуясь противоположной точкой зрения… тот но мог бы получить ничего, кроме тумаков»…
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.