Текст книги "Мозг армии. Том 1"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mozg-armii-tom-1-36999.jpg)
Автор книги: Борис Шапошников
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)
В настоящей главе нами брошен лишь общий взгляд на австро-венгерский генеральный штаб, и поэтому делать какие-либо определенные выводы мы пока воздержимся. Считаем, что таковые будут более выпуклы, когда нам удастся представить детальнее работу этого «мозга армии».
Ниже мы поставим только отправные вехи для нашего исследования. Нельзя признать здоровым явлением, что в государстве существуют учреждения, не соответствующие той ступени развития производительных сил, на которой в данное время находится это государство. Однако, с таким явлением приходится в действительности считаться. Сплошь и рядом в буржуазных государствах, каким была Австро-Венгрия, такие учреждения продолжают жизнь, являясь «живым трупом». Процесс разложения, хотя медленными, но верными шагами идет вперед, и для смерти такого учреждения нужны или время, или некоторое насилие, которое бы покончило с этим живым покойником.
Последних немалое число было в монархии Габсбургов, да и она сама была ничем иным, как живым мертвецом на карте Европы. С каждым годом такой взгляд на нее усваивался все более и более не только в революционных кругах, но и в среде буржуазных политиков других европейских стран и даже самой Австрии.
С одной стороны, расцвет бюрократизма, а с другой – центробежные силы отдельных народностей этого государства клали свою печать на весь государственный строй Австро-Венгрии, на се машину управления как всей страной, так, в частности, вооруженными силами.
Таким образом, Большой генеральный штаб в Вене должен был являть собою образец одного из отмирающих учреждений монархии. Нет сомнения, что он и был таковым. Не мог его уклад жизни и работы уходить далеко от общего состояния остальных государственных учреждений, и если, как увидим ниже, генеральный штаб старался всплыть наверх, пытался бороться, вести бои, то зачастую все его удары, по признанию самого же начальника генерального штаба, бывали ничем иным, как ударами по воздуху.
Мы видели, что номинально он подчинялся высшей государственной и военной власти, а в действительности оказывался вспомогательным органом «всех вооруженных сил».
Как вспомогательный орган, генеральный штаб не нес ответственности перед представительными учреждениями, да и в составе самого правительства начальник генерального штаба оказывался лишь на роли консультанта.
Между тем, на нем лежала подготовка к войне, как о том говорило положение, и считалось возможным при такой позиции генерального штаба оставлять на нем эту первейшую и важнейшую из его обязанностей. Да и сам генеральный штаб находил это вполне нормальным, ибо такие взгляды на свои обязанности существовали во всех почти генеральных штабах Европы и не были присущи только одному из его представителей с берегов Дуная.
Из истории генерального штаба хорошо известно, что главенство в подготовке к войне генеральный штаб, даже в Германии, завоевал не сразу, а вел довольно деятельную борьбу и с военным министерством, и даже с канцлером. Бисмарк, конечно, не зря привешивал ярлык «полубогов» представителям германского генерального штаба во главе с Мольтке. Генеральный штаб шел в гору и входил во вкус при этом путешествии. Правильно было или нет такое восхождение генерального штаба – это вопрос другой. Империалистическая война явилась кульминационным пунктом в стремлении к захвату власти генеральным штабом не только в военном ведомстве, но даже в государственной жизни.
«Полубоги», однако, так и остались «полубогами», не превратившись в подлинных богов и дожив до времени, когда началось их свержение. Ныне нам известно, что подготовка к войне и сама война есть дело прежде всего самого государства, а не одного только его придатка– генерального штаба. На арену литературы и даже жизни вышли «новые стратегии» – «стратегия государства» и иные со сложными наименованиями из довольно древних времен.
Мы вообще признаем одну стратегию ибо, если пуститься в ее классификацию, то можно договориться до таких абсурдов, до такой схоластики, над которой, по выражению Клаузевица, «будут глумиться дельные выдающиеся военные».
После мировой встряски даже для «полубогов» стало ясно, что войну ведет все государство в целом, что оно должно в полном составе своего организма готовиться к войне и т. д. Одним словом, дошли до истины, которая хорошо была. известна во времена седой древности.
Ныне, по определению А. Свечина, «стратегия – это искусство комбинаций подготовки к войне и группировки операций для достижения цели, выдвигаемой войной для вооруженных сил. Стратегия решает вопросы. связанные с использованием как вооруженных сил, так и всех ресурсов страны для достижения конечной военной цели».
Отсюда логичен вывод, что подготовка к войне должна выйти из рук генерального штаба и передана в более высокие учреждения в стране. Теоретически это и признано вводом нового термина – стратегии государства. Но практически генеральный штаб не желает выпускать «стратегию», хотя бы и «государства», из своих рук.
В войне, как таковой, снова видят прежде всего ее военную сторону – отсюда и наименование «новой стратегии» – «стратегией государства». Ну, а раз на сцену появилась стратегия, то святцы в руки генеральному штабу.
Не говоря об этом отчетливо и открыто, генеральный штаб выступил с проповедью о необходимости создания «сверхгенерального штаба» в виде различных комиссий изучений и т. д. «Полубоги» сдали свои позиции, но не совсем. Прикрывшись вхождением в эти учреждения представителей других ведомств и даже возглавив их высшей государственной властью, «полубоги» оставили за собой техническую и оперативную часть работы этих вновь созданных учреждений, т.е., иными словами, призвали к жизни «сверхгенеральный штаб», предоставив просто генеральному штабу должность подручного.
Мы боимся, что увлеклись рассказом о престидижитаторстве современного генерального штаба, а поэтому, обещав вернуться еще раз к этому вопросу, мы закончим следующим выводом: кому «в праздничный день» в рамки понятия стратегии желательно укладывать все понятия о войне, возведя стратегию в высший ранг – стратегии государства или императорики – пусть это проделывает, но передавать дело подготовки и ведения войны в руки одного хотя бы и «сверхгенерального штаба», нарочито для этого созданного, – недопустимо, даже и для веселого настроения «праздничного дня». Война есть один из видов общественных отношений и должна оставаться таковой, являясь делом всего государства в целом, работой всего его государственного организма, а не одних квалифицированных представителей его вооруженных сил.
Почитали необходимым высказать свой определенный взгляд на этот вопрос, чтобы яснее разобраться в дальнейшем в роли генерального штаба в подготовке к войне.
От нас вправе требовать объяснения тому, как же будет увязываться работа всего государственного механизма по подготовке к войне. Мы, правда, не дали ответа на этот вопрос, но просим позволить нам высказать его ниже при разборе конкретных случаев.
Сейчас же вернемся в Вену. Здесь Большой генеральный штаб ни официальным положением, ни самой государственной и военной структурой управления не призывался к обязанностям современного сверхгенерального штаба. Он должен был быть вспомогательным органом военного министерства в обороне страны и входить в работу других ведомств настолько, насколько того требовала военная деятельность. Начальник генерального штаба – военный консультант для правительства и специалист в подготовке оперативной части войны.
Нужно отметить, что на военное время начальник генерального штаба переходил на должность начальника штаба ставки, а не являлся в мирное время скрытым главнокомандующим. Так было юридически, но де-факто в мирное время начальник генерального штаба вел всю работу по подготовке к войне за будущего главнокомандующего, представляя его интересы. Поэтому, если рассматривать круг ведения генерального штаба с теоретической точки зрения, то нужно подходить к ней в объеме обязанностей главного командования или, говоря по современному, проводя стратегию главного командования и ту часть из стратегии государства, которая должна быть отнесена к деятельности главного командования.
До некоторой степени «непосредственное подчинение» высшей государственной власти начальника генерального штаба давало последнему возможность представлять собою интересы главного командования, но двойственное его положение в системе военного управления было и источником конфликтов на этой почве. Нам думается, что при функциональном рассмотрении деятельности генерального штаба мы более понятно уясним себе значение и роль генерального штаба в современной структуре военного управления и жизни страны, а потому выше и просим позволения отложить окончательное суждение о высших органах управления подготовкой к войне.
Нами развернута в настоящей главе схема построения генерального штаба, из которой видно, что частные задачи, возлагавшиеся на генеральный штаб, прорабатывались в особых бюро, при чем все, более или менее тесно связанные с оперативной идеей, как вопрос об инженерной обороне государства, вопрос организации армии, обучение войск и руководство большими маневрами, – все это было объединено в одном оперативном бюро.
Далее мы находим непосредственное подчинение начальников бюро начальнику генерального штаба, при котором состоит лишь его заместитель, но без определенного руководства теми или иными бюро. Такую схему подчиненности неясно признать наиболее жизненной, так как, в особенности в оперативной работе, чем меньше ступеней будет налицо) через которые преломляется сама идея, доходя до исполнителя, тем лучше будет она сохранена в своей сущности. Действительно, начальник оперативного бюро стоял, конечно, несравненно ближе к начальнику генерального штаба, чем заместитель последнего. Как увидим ниже, даже сущность всех докладов у Франца-Иосифа и принятые по ним решения, даже личные радости или обиды начальника генерального штаба были всегда известны начальнику оперативного бюро, бывшему, таким образом, в курсе всех событий и предположений начальника генерального штаба. В других генеральных штабах армий Европы между начальником генерального штаба и исполнителями – начальниками отделении, существовали промежуточные инстанции в виде генерал-квартирмейстеров, помощников начальника штаба и т. д. Мы склонны признать более совершенной австрийскую структуру, чем порядок подчиненности со служебной надстройкой. Единственно, что можно было бы возразить против непосредственного подчинения начальников бюро начальнику штаба – это большое число докладчиков у последнего, но мы не поклонники четвертичной системы Наполеона и признаем, что одному лицу может быть подчинено и более, чем 4 человека.
Нам могут сказать, что автор сам указывал, насколько был загружен начальник австрийского генерального штаба, оказывавшийся не в состоянии уделять время разработке важных вопросов, как, например, подготовке к тыловой службе в армии. Мы подчеркиваем, что эту загруженность нужно во многом отнести к тем боям, которые вел начальник генерального штаба на всевозможных чиновничьих фронтах бюрократической машины Австро-Венгрии. Нами было показано, что не меньшей тяжестью отличалась и работа начальника генерального штаба германской армии, даже такого размаха, как Шлиффен. Читать романы начальник генерального штаба, как это проделывал Мольтке, может только в ходе фактической мобилизации и сосредоточения армий, образцово им подготовленных, а в период подготовки их едва ли у него будет время для «легкого» чтения, а тем более «легкого» времяпрепровождения, и особенности в современных условиях, когда темп политической жизни и вместе с ней и военной значительно ускорился по сравнению с началом XX века.
Мы бегло отметили, что такая же тяжелая и ответственная работа лежит и на остальных сотрудниках Большого генерального штаба, их путь тернист, если только честно шагать по нему, а не сворачивать в веселые кафе, как это было свойственно отдельным индивидуумам из австрийского генерального штаба. Забегая вперед, мы ниже будем указывать, что представитель «мозга армии» не должен отрываться от жизни страны и сидеть только «в казарме», мы будем горячо протестовать против этого, но контакт с общественной жизнью мы мыслим себе не в удовольствиях, а в серьезной работе в других областях общественной жизни и уразумении хода последней как в настоящем, так и в установлении прогноза на будущее. «Большим» людям много дается, но с них и много спрашивается…
Глава IV
Начальник Генерального штаба Конрад
Взгляд Конрада на личность в истории. – Личность начальника австро-венгерского генерального штаба Конрада. – Военное образование. – Боевой опыт. – Лектор тактики в академии. – Дальнейшая строевая служба. – Назначение начальником генерального штаба – осень 1906 года. – Значение командования строевыми частями для генерального штаба. – Ум Конрада. – Волевые качества Конрада – инициатива и самостоятельность. – Страстность начальника штаба. – Замкнутость его. – Женитьба Конрада и ее следствии. – Военные взгляды Конрада. – Увлечение изучением войны 1870 г. и германской военной литературой. – Преклонение перед Мольтке (старшим).– Изучение современной тактики и поверка ее на истории войн. – Конрад на полях сражений последних войн. – Военно-литературные труды Конрада. – Стратегические думы начальника штаба. – Взгляды Конрада на подготовку войск. – «Бой – первостепенное военное действие» и его понимание Конрадом. – Способность армии к большим напряжениям. – Взгляды начальника штаба на метод внедрения в армию военных знаний. – Конрад – политик. – Политическая подготовка начальника штаба. – Участие Конрада в политике. – Мнимая его аполитичность. – Взгляды Конрада на внутреннюю политику монархии. – Конрад и внешняя политика. – Франц-Иосиф и Конрад. – Отношения к Конраду Франц-Фердинанда. – Личные канцелярии и генеральный штаб. – Начальник генерального штаба и сонм министров Австро-Венгрии. – Политические деятели монархии и Конрад. – Связи Конрада за границей. – Личная жизнь Конрада.
«Не единичные личности творят историю, но, наоборот, последняя создает людей», – так скромно повествует ныне в своих воспоминаниях бывший начальник австро-венгерского генерального штаба Конрад. Прошедшая мировая война, закончившаяся крушением монархии Габсбургов, поразила своей встряской ум верного слуги этой монархии, и ныне он смотрит на свой пройденный путь, на все свои действия, как на независимые от его воли.
Таким образом, рассматривая деятельность генерального штаба Дунайской империи, казалось, можно было бы и не останавливаться на знакомстве с отдельными его представителями. Слов нет, что этот «мозг армии» отражал в себе не только характерные черты армии, но также и господствующих классов всей страны.
Известно, что определенные экономические отношения создают и соответствующую психологию людей. Поэтому мы не можем стать на точку зрения бывшего начальника генерального штаба и отказаться от знакомства с отдельными индивидуумами австро-венгерского генерального штаба и в первую очередь с самим Конрадом. Если он, как выше указывалось, определял характер своей деятельности, как непрерывный бой, то, по-видимому, он был далек от «непротивления злу», а стремился в своей работе переломить психологию окружающей его высокочиновной среды, провести свои предположения и мероприятия в том духе, в каком они ему мыслились единственно верными и отвечающими слагавшейся тогда обстановке.
Поэтому мы позволяем себе отрекомендовать отдельных персонажей австро-венгерского генерального штаба, оставляя пока в стороне их деятельность. Должны отметить, что писание справедливых аттестаций – вещь довольно трудная, и мы не склонны заверять, что ниже даваемые характеристики будут вполне беспристрастны. К тому же, у нас возникает сомнение в уместности помещения их сейчас, без знакомства с деятельностью аттестуемых лиц, что будет нами подробно сделано ниже. Может быть, было бы целесообразнее, если бы мы оставили эти характеристики на конец, сделав их, как вывод из всего описания работы начальника генерального штаба и его ближайших сотрудников. Однако, для ясности изложения работы генерального штаба, мы предпочли теперь же представить эти мозговые центры, дабы были понятны основные линии их работы. Не будем возражать, если последующее повествование внесет корректив в наши аттестации и если мы ошибемся в своих предпосылках. Стремление наше – предостеречься от них, но сказать, что это безусловно будет нами соблюдено – мы не беремся.
Итак, приступаем к знакомству с лицами «мозга» австро-венгерской армии. Мы хотели бы на это время превратиться в «раешника», и не скроем, что бесхитростный рассказ его куда был бы полезнее, чем скучная обрисовка личностен, сошедших уже со сцены, но, к сожалению, эта форма изложения нами не усвоена и мы волей-неволей вынуждены начать, с обычного повествования.
Прежде всего рекомендуем самого начальника генеральною штаба Конрада. Кое-кто считает его Мольтке (старшим) для австро-венгерской армии. Мы предостережемся от такого скороспелого вывода, но не будем отрицать и того, что Конрад являлся далеко незаурядной личностью среди военных персонажей эпохи империалистической войны.
Родившись 11 ноября 1852 года в немецкой аристократической семы Конрад в 1871 году кончает военное училище в Вене (Терезианскую Военную академию в Винер-Нейштадте) и начинает свою офицерскую службу в 11 егерском батальоне.
В период с 1874 по 1876 год Конрад проходит курс Военной академии (генерального штаба) и в 1878 году в чине обер-лейтенанта проделывает поход во время оккупации Боснии и Герцеговины. Продолжая служить на южной границе, Конрад в 1882 году командируется в секретную поездку по Сербии, в которой близко знакомится с жизнью этой страны.
В 1882 году Конрад ротным командиром принимает участие в подавлении инсургентского движения в южной Далмации.
Участие в этих двух боевых операциях: 1) дало возможность Конраду близко ознакомиться с южной границей государства; 2) исчерпало весь его боевой опыт, оставив, как увидим ниже, следы на военном его мышлении и 3) отразилось на его понимании политических задач Австрии на юге, которые отныне для Конрада сделались делом первостепенной важности.
С 1883 года по 1887 год Конрад находится в должности начальника штаба 11 пехотной дивизии (в Львове), а в 1888 году мы снова встречаем Конрада в стенах Военной академии в качестве лектора тактики, в каковой должности он пребывает до 1892 года.
В 1892 году Конрад возвращается в строй для цензового командования батальоном (в 93 пехотном полку) и затем назначается командиром пехотного полка. Осенью 1903 года Конрад уже в должности начальника 8 пехотной дивизии (в Инсбруке – в Тироле), постепенно продвигаясь на пост командира корпуса.
Однако, судьба решает иначе, и осенью 1906 года Конрад назначается начальником генерального штаба.
Таким образом, только через 35 лет службы в офицерских чинах, на 54 году от рождения, Конрад призывается на пост начальника генерального штаба. Для нашего скоротечного времени такое продвижение по службе нужно признать очень и очень запоздалым, по для отошедшей в область истории эпохи подобная служебная лестница была нормальной.
Из 35 лет службы Конрад только 12 лет провел вне строя (2 года Военной академии, 4 года начальником штаба дивизии и 6 лет лектором тактики), все же остальное время посвящено им исключительно службе в строевых частях. Это обстоятельство высоко ценится самим Конрадом, и он не раз с гордостью заявляет о своем строевом опыте. Нет сомнения, что долголетняя служба в строю принесла пользу начальнику генерального штаба, но не в такой мере, как он это думает. Главное обвинение, которое бросается критиками этому высшему представителю генерального штаба, заключается в том, что он был далек от войск, не знал их жизни и не понимал ее. Очевидно, Конрад незаметно для самого себя уподоблялся тому мулу знаменитого полководца Евгения Савойского, который проделал много, много походов, по не сделался от этого полководцем. Да не подумают, что с нашей стороны отрицается вся полезность строевой службы для генерального штаба. Отнюдь нет. Наоборот, мы считаем необходимым и даже обязательным службу генерального штаба в строевых частях, но службу осмысленную и дающую действительно опыт для деятельности генерального штаба, а не одно щеголяние долголетним пребыванием в строю. Строевая служба дает представителю генерального штаба не только знакомство с войсками, но опыт в вождении их, вырабатывает в нем характер начальника, самостоятельность и ответственность в принимаемых решениях – качества высокой ценности для работника генерального штаба и особо ему необходимые. Таким образом, казалось бы, долгое пребывание на строевых должностях обеспечит представителю генерального штаба самое важное в его работе, но, с Другой стороны, не нужно забывать, что сама деятельность генерального штаба требует также времени для приобретения опыта в ней, а потому необходимо и ей уделить должное внимание. Этот живой вопрос в своем разборе завел бы нас далеко, мы отвлеклись бы от знакомства с Конрадом. Обещаем вернуться к нему на своем месте, а сейчас берем извинение у начальника генерального штаба за то, что своим рассуждением мы заставили его ждать.
Перед нами человек с выдающимся умом. Большинство современников, сталкивавшихся близко с Конрадом, безоговорочно признают в нем широкое развитие умственных способностей. Людендорф рекомендует нам его, как «духовного руководителя операций австрийской армии» и считает «умным, необычайно эластичным, умственно выдающимся генералом». «Он был полководцем с редким богатством замыслов и всегда стремился к поддержанию в австрийской армии стремления к победе, что навсегда останется его заслугой», – так думает Людендорф.
Представитель германской армии при австро-венгерской ставке Крамон также считает Конрада образованным человеком, достойным государственным деятелем. Однако, его умственные способности проявлялись главным образом в кабинетной работе, в широких замыслах, которые часто разбивались о суровую действительность и неуменье Конрада углубиться в практическое осуществление своих богатых идей.
Даже до некоторой степени занимающий враждебную позицию по отношению к Конраду австрийский генерал Краусс и тот признает за ним ясный и светлый ум, богатство замыслов, но также нежелание и отсутствие времени для детальной проработки зарождающихся планов и предположений.
Известный сподвижник Людендорфа Бауэр считает Конрада умным, ясно взвешивающим обстановку человеком, оперативные идеи которого носили в себе что-то величественное.
Одним словом, отказать бывшему начальнику австрийского генерального штаба в наличии у него незаурядных умственных способностей нельзя. Другое дело, насколько ум был в равновесии с другими свойствами, необходимыми для военного деятеля высокого ранга. Это отсутствие равновесия, по-видимому) толкнуло Риттера в его статье «Стратегический обзор операций австро-венгерской армии в августе и сентябре». 1914 года» («Война и Мир» № 15) на вывод, что «в нем (Конраде) мы не находим трезвого, холодного, рассудительного ума; ясная оценка обстановки у него была затуманена националистическими чувствами и стремлениями». Мы не согласны с таким заключением немецкого писателя и усматриваем в нем то же поверхностное углубление в характер Конрада, какое было у последнего в детализации работы.
Считаем, что в лице Конрада мы сталкиваемся с человеком умственно высоко развитым, с индивидуальным мыслителем, мало уделяющим внимания «мелочам» (детализации в работе) в своей деятельности.
Мы отмечали, что развитие умственных способностей в ущерб волевым свойствам было присуще всему офицерству армии Габсбургов, и поэтому. Конрад не являлся исключением из общего правила, а бюрократический уклад жизни страны еще более способствовал выработке из него кабинетного работника, парящего в высоких сферах мышления и не спускающегося до «мелочей», до детальной проработки своих предположений. При той бюрократической жизни высокого чиновничества, полной интриг и внутренних боев, каковая была в Австрии, для начальника генерального штаба не оставалась времени для углубления своей чисто военной работы.
Нельзя сказать, чтобы волевые качества не были развиты у Конрада. Наоборот, мы прежде всего должны отметить у него широкую инициативу, – что он сам считал необходимым атрибутом для работы в должности начальника генерального штаба.
Затем стремление к самостоятельности в работе, к открытому высказыванию своих мнений всем и каждому, не исключая и Франца-Иосифа, перед которым трепетала не одна «душа» австрийского бюрократа-все это было присуще Конраду и даже болезненно им усваивалось. Эта «самостоятельность» проводилась начальником австрийского генерального штаба всюду в его работе как в области внешней и внутренней политики, так и в чисто военной деятельности. Борьба за «престиж» в австро-германском союзе, которую вел Конрад, являвшаяся одним из видов стремлении его к самостоятельности, не раз доставляла несколько горьких часов и даже дней в отношениях Друг с другом союзников, что отмечается большинством немецких писателей. В области внешней политики борьба за самостоятельность одно время даже привела Конрада к уходу с поста начальника генерального штаба, а в военных делах эта же борьба создавала ряд конфликтов с Францем-Фердинандом, военным и другими министрами.
О таком самостоятельном характере Конрада свидетельствует ряд близких к нему военных лиц, а Чернин в своих воспоминаниях, говоря о лицах, которые, интригуя, прятались за спиной Франца-Фердинанда, ни включает в их число Конрада. «Среди тех, кто прятался за эрцгерцогом, никогда не было начальника генерального штаба Конрада. Этот никого не выдвигал перед собой. Он самолично и открыто защищал перед всеми то, что считал необходимым» – справедливо говорит Чернин. «Самостоятельность» в суждениях и действиях была для Конрада долгом, который он твердо и неуклонно выполнял, считая это высшей своей обязанностью.
Такую «прямолинейность» характера Конрада приходится объяснить его развитыми волевыми качествами, резко выделявшими его среди австрийского генерального штаба. Вернее, ему присущи были энергия, настойчивость и, пожалуй, даже упрямство в преследовании намечаемых целей.
Конрад умел любить и ненавидеть со всем пылом своей натуры; в людях он видел или сторонников своих идей, или же смертельных врагов – иной классификации окружающих он не признавал. Как бывает свойственно людям с таким развитием волевых качеств, Конрад отличался близорукостью в распознавании характера и способностей стоявших вокруг него лиц. Этот недостаток резко подчеркивает Краусс в своем труде «Причины наших поражений».
Таким образом, мы не только не собираемся отрицать характеристику Конрада, данную ему Риттером, но дополним се тем, что волевые качества Конрада брали иногда верх над его умом, и последний зачастую затуманивался элементом страстности, вносимым начальником генерального штаба в тот или иной вопрос. Не нужно забывать, что Конрад был южный немец, по своему характеру более чувствителен и страстен, чем немец с берегов Шпрее. Не отсутствие трезвого ума у Конрада находим мы, а сплошь да рядом нарушенное равновесие между умственным развитием и теми чувствами, которые обуревали начальника штаба в его работе, каковая, по его же словам, была не чем иным, как непрерывным боем,
Вступивший в него Конрад был замкнутой натурой. Ограниченный круг знакомства, редкие посещение ресторанов и обедов в товарищеском кругу, семейная жизнь вдовца и тяжелая служебная ноша на плечах, а также то осадное положение, которое приходилось выдерживать начальнику генерального штаба в его деятельности, наложили отпечаток характер Конрада.
Крамон описывает его, как ушедшего в себя человека, любившего долгие часы гулять в одиночестве, говорившего, например, за обедом в Ставке очень мало, не курившего, почти ничего не пившего, быстро евшего и регулярно опаздывавшего к началу обеда. Одним словом, Конрад создавал вокруг себя напряженную атмосферу и, казалось, что этот человек лишь по необходимости появлялся в общественном месте. Правда, из уст самого Конрада мы знаем, что и ему были не чужды мирские удовольствия, которых лишала его должность начальника генерального штаба и о возвращении к которым он мечтал после данной ему отставки в 1911 году. Мы не усматриваем в этом противоречия, так как не лишаем человеческих слабостей и такие замкнутые натуры, как Конрад. Наоборот, на них эти слабости оказывают даже большее влияние, чем на людей, пользующихся всеми «благами» жизни. Стремящиеся к достижению последних, ушедшие в себя люди мечтают об этом до болезненности и, наконец, махнув рукой, со всей страстностью пускаются в плавание по житейскому морю. Так, сосредоточенный в самом себе Конрад, долго вдовевший, не выдержал, и в 1916 году вторично женился, создан этим одну из причин своей отставки. Мы отнюдь не хотим восхвалять безбрачие и отмечаем это лишь как характерный факт для самого Конрада. Несмотря на всю занятость службой, на свой мрачный и необщительный характер, Конрад оказался незабронированным от женских влияний – слишком долга была мировая война для отшельника генерального штаба.
Снова повторяем, что не находим чего-либо неестественного в поступке Конрада, так как жизнь, конечно, брала свое, и если за женитьбу был брошен упрек начальнику генерального штаба, то не за самый факт, а за выбор жены, – по своему общественному положению не подходившей «ко двору» и к тому же еще разведенной. Известно, что как сам Наполеон, так и его маршалы имели очень много жен в своих многочисленных походах и, невидимому, наличие женщины не может оказать тлетворного влияния на военные доблести человека – была бы лишь в этом соблюдена разумная мера. В этих видах мы не склонны бросать камень осуждения и в героя нашей повести.
В следующих главах мы подробно ознакомимся как с политическим, так и военным созерцанием Конрада, здесь же лишь для полноты обрисовки этой фигуры ограничимся основными его мыслями по указанным вопросам.
Начнем с рассмотрения военных взглядов Конрада, которые, естественно, более всего развивались им, проводились в литературных работах и во всей его 35-летней служебной деятельности.
Выпущенный из военного училища 1 сентября 1871 года молодой Конрад с громадным интересом принялся за изучение закончившейся только что франко-прусской войны. Изучение этой войны, главным образом по немецким источникам, послужило основным камнем в военном мышлении будущего начальника генерального штаба. Вообще, прусские военные авторы были в предпочтении у Конрада и, по его словам, труды Богуславского, Шерфа, Хельмута, Мея, Телленбаха, Верди-дю-Вернуа. Kюне, а впоследствии Хенига, Натцмера и многих других открыли Конраду новые пути в изучении ведения боя и подготовки к нему отдельных бойцов и мелких войсковых соединений.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.