Текст книги "Китайский новаторский марксизм. Сочинения Чэн Эньфу. Сочинения. Том 4"

Из приведенного выше анализа видно, что период с момента образования государства до 1978 года был периодом, когда экономика строилась с большими просчетами, но и достижения ее были беспрецедентными. Как отметил американский экономист Розман, после 1949 года «впервые в современной истории был установлен постоянный и устойчивый темп экономического развития Китая». Причем они были достигнуты на международном фоне империалистической блокады, разрыва китайско-советских отношений и высокого уровня иностранной безвозмездной помощи, а также серьезного недостатка опыта в строительстве.

После 1978 года большие успехи в реформировании нашей экономики были основаны не на полном отказе от прошлого, а на совершенствовании и развитии первоначальной экономической конструкции, преемственность которой прослеживается во многих областях. Например, что касается поселковых коллективных предприятий, то здесь начался подъем малых предприятий, находящихся в общественном ведении. К 1976 году их число достигло 106 тыс., а к 1980 году их было уже 187 тыс. Именно эти изменения привели к бурному развитию малых коллективных предприятий в 1980-е годы и заложили основу для последующего становления системы поселковых предприятий.

Также верно проследить исторические истоки экономической открытости. Действительно, наши руководители с самого начала ценили открытость, импортировав за первые 11 лет существования нового Китая машин и оборудования более чем на 5 млрд. долларов, из которых более половины составляли проекты полной фабричной промышленности, но почти вся помощь была предоставлена социалистическими странами. В 1979 г. Дернбергер отмечал, что даже Польша и Венгрия – четвертый и пятый доноры помощи Китаю – предоставили больше помощи, чем все некоммунистические страны. Только после разрыва китайско-советских отношений ситуация изменилась. Тем не менее темпы импорта комплектных заводов и оборудования быстро не снижались, и, пережив два тяжелых 1962–1963 года, страна вновь стала ввозить большое количество оборудования и технологий из Японии и Западной Европы. Лишь с началом «культурной революции» в 1966 году объем внешней торговли резко сократился. С 1972 года, когда между Китаем и США были установлены дипломатические отношения, Китай вновь стал в больших объемах импортировать зарубежный опыт и технологии, поскольку ситуация внутри страны и за рубежом стала более спокойной. Объем импорта технологий, включая комплектное оборудование, превысил показатели 1950-х годов.

В чем же причины столь длительного успеха реформ после 1978 года? Основная причина кроется в том, что реформы в Китае после 1978 г. пошли по постоянно расширяющемуся пути, точнее, реформы после 1978 г. были постоянно расширяющегося порядка. На самом деле реформа, как и любая другая вещь, имеет свой срок жизни и временные рамки своего воздействия, поэтому подход к стимулированию должен меняться. Например, введение системы ответственности за выполнение домашнего подряда в сельской местности и появление поселковых и сельских предприятий придали новый импульс экономике, а затем начался рост предприятий «трех столиц». Как мы все знаем, даже в рамках каждой из крупных реформ реформы постоянно развиваются, например, систему ответственности по семейному подряду можно разделить на три фазы: подрядная работа, подрядное производство и подрядный труд, и каждая фаза процесса от подряда на группу (производственную бригаду), подряда на рабочую силу до подряда на домашнее хозяйство. Реформа государственных предприятий также прошла четыре этапа, первый из которых был связан с «передачей власти и прибыли» предприятиям, второй – с повышением жизнеспособности предприятия, третий – с перестройкой механизма управления предприятием, четвертый – с реформой прав собственности. Реформа внешнеторговой системы также прошла несколько этапов: с 1978 по 1986 год, с 1982 по 1990 год и после 1991 года. Реформа финансовой системы прошла еще больше этапов и до сих пор продолжает рационализироваться. Именно непрерывная эволюция этих больших и малых реформ позволила сохранить динамику непрерывного экономического роста. В прошлом, например, перестройка 1961 года, хотя и позволила добиться многого, но, к сожалению, была подорвана «культурной революцией», и реформы не были продолжены, что привело к спаду экономики.

Одним словом, ключ к гораздо более быстрому экономическому росту в течение 20 лет после реформ, чем в течение 30 лет до них, заключается в том, что реформы продолжают углубляться и выходят на путь устойчивого и нормального развития.

3. Кризис парадигмы, осознание проблемы и обновление политической экономии

I. «Советская парадигма» и «Американская парадигма»88
  ^Термин «советская парадигма» относится к системе экономической теории, представленной советским учебником политэкономии 1950-х годов. Под «американской парадигмой» в данной работе понимается основная западная экономическая теория, а поскольку в современных условиях она сосредоточена в Соединенных Штатах Америки, то для отличия от «советской парадигмы» она специально названа «американской».


[Закрыть]: Судьба двух парадигм в Китае

С момента образования Нового Китая развитие теоретической экономики в Китае в основном шло по двум основным направлениям: марксистской или социалистической политэкономии (включая «советскую парадигму») и западной экономики (включая «американскую парадигму»). Судьба той и другой в Китае в значительной степени определялась политикой, поскольку на них влияла эволюция общественного строя; до 1979 г. господствующей экономической теорией в Китае была «советская социалистическая политэкономическая парадигма», сложившаяся под влиянием сталинского «Учебника политической экономии (социалистической части)». Эта парадигма была наиболее активна в китайской экономической теории с конца 1950-х по 1978 год. С начала образования нового Китая и до 1957 года из-за сохранения «оригинальной школы Манна», представленной такими экономистами, как Ван Яньнань и Сунь Ефан, теоретические взгляды «советской парадигмы» и «оригинальной школы Манна» находились в противоречии и споре. Советская парадигма» и «оригинальная школа Манна», представленные такими экономистами, как Манфредо Фонг, одновременно конкурировали и дополняли друг друга, переплетались, и под влиянием политического мнения «советская парадигма» возобладала. После 1979 года произошли значительные изменения в экономической и политической жизни Китая, и «советская парадигма» сменилась «культурной революцией». С окончанием «культурной революции» «советская парадигма» постепенно сошла на нет. Марксистская школа в сочетании с практикой реформ в Китае внесла теоретические новшества и получила значительное развитие. В то же время «американская парадигма» стала очень популярной в китайской экономике, и ее развитие было чрезвычайно быстрым. Эти две школы имеют как сходства, так и существенные различия, что затрудняет их научный синтез и требует поиска новых теоретических точек роста.

В настоящее время теоретические экономические исследования ведутся как никогда активно, существует множество различных течений, однако зачастую не хватает последовательной теоретической базы для объяснения проблем переходного периода в Китае, в связи с чем раздаются многочисленные призывы к «кризису парадигмы». На наш взгляд, жизнеспособность экономических теорий зависит от их объяснительной способности и предвидения реальных экономических проблем. С этой точки зрения, как «советская парадигма», так и «американская парадигма» в китайской теоретической экономике сталкиваются с большими вызовами со стороны реальных проблем. Вместо того чтобы говорить, что «кризис парадигмы» – это кризис определенной теоретической парадигмы, важнее сказать, что китайская экономика переживает тотальный кризис всех видов «догматических» экономических теоретических парадигм, а теоретические «тотемные объекты», которым раньше поклонялись китайские экономисты, исчезли. Исчез «тотем» теории, которому поклонялись китайские экономисты, и на его месте возникла ситуация «спорят сто школ мысли».

II. Постановка проблемы: переосмысление китайской экономики

«Проблемное сознание» – это позитивная реакция на кризис экономической парадигмы в сообществе экономистов. Оно знаменует собой переход в работе китайских экономистов от самостоятельного подхода к теоретическому внедрению и подражанию к самосознательному или самостоятельному подходу к теоретическим инновациям, а также отражает отказ от догматизма и пробуждение субъективного сознания китайских экономистов.

«Проблемное сознание» включает в себя как поиск реальных экономических проблем, так и размышления о проблемах самой экономики. В первом случае речь идет о теоретической объяснительной силе, а во втором – о философии экономики. Реальность всегда бросает вызов присущей экономике парадигме, способствуя динамичному развитию экономической теории (в том числе смене парадигм), а также формируя отношения между экономистами, экономикой и реальными проблемами. Если Китай хочет построить новую систему политэкономической теории с китайской спецификой, он должен осмыслить и сопоставить влиятельные теории и доктрины, возникшие в Китае, включая теоретические предпосылки, допущения, методологические основы и саму теоретическую логику, с «чувством проблемы», и на этой основе преодолеть их.

(i) Западный мейнстрим экономики («американская парадигма»)

Влияние мейнстрима западной экономики в Китае в последние годы невозможно игнорировать. Преподавание оригинальных или переводных учебников, работ и диссертаций, импортированных из США, постепенно заняло центральное место в базовых теоретических курсах для студентов финансово-экономических специальностей. Теоретические методы исследования и системы мышления этих западных мейнстримов меняют мышление, убеждения и веру студентов, молодых ученых и ученых среднего возраста, и даже широкой общественности. Хотя преподавание политэкономии все еще занимает определенное место в учебном расписании, с точки зрения распределения и структуры знаний принимающего тела (студентов) западная экономика доминирует в мышлении большинства студентов, и они не ощущают «кризиса парадигмы» (Чхве Чжиюаьн, 1996) западной экономики, который уже произошел. В связи с этим явлением мы уже не можем просто эмоционально осуждать западную экономику как «вульгарную экономику», как это было раньше, а должны объективно оценивать экономические теории западного мейнстрима с высоты рациональности. Действительно, западное экономическое направление принесло в Китай концепцию рынка и методы исследования экономической науки, такие как эмпирический анализ, количественный анализ, маржинальный анализ и т. д., и открыло способ мышления. С другой стороны, излишний формализм и отрыв от переходной экономики Китая в плане теоретических предпосылок могут сбить китайскую экономику с пути. На самом деле это опасение не является излишним, и многие экономисты даже в США придерживаются такой же позиции. В 1991 году Комитет по высшему экономическому образованию, состоящий из двенадцативидных экономистов США, опубликовал доклад, в котором выразил свою обеспокоенность тем, что университеты с трудом выпускают поколение высококвалифицированных студентов, не имеющих представления о реальном положении дел в экономике. В отчете Комитета по высшему экономическому образованию, состоящего из 12 видных экономистов, была выражена озабоченность тем, что университеты изо всех сил стараются выпустить поколение высококвалифицированных специалистов, ничего не знающих о реальных экономических проблемах (Дж. Кэссиди). С точки зрения экономической философии, индивидуализм и позитивизм западного мейнстрима экономики являются всего лишь экономическими терминами для философии инструментальной рациональности и утилитаризма, а западные экономисты мейнстрима сознательно или бессознательно обращаются к убеждениям определенной политической идеологии и распространяют свое идеологическое влияние с помощью накопления и распространения знаний, в результате чего субъект принятия может сознательно или бессознательно стать рабом определенных идеологов, как это описал Кейнс. Рабство определенных идеологем, как говорил Кейнс. С точки зрения реальных экономических проблем ценность мейнстримной западной экономики может заключаться только в том, что она дает идеальную систему координат для функционирования зрелой рыночной системы (другая теория – «утопия»). Для Китая многие теоретические предпосылки не существуют, и объяснительная сила его теорий значительно снижается. Сильная инфляция в Китае в 1980–1990-х годах, возможно, еще свежа в памяти, и ситуация того времени стала результатом принятия рекомендаций некоторых экономистов, которые имитировали кейнсианский подход к стимулированию платежеспособного спроса инфляцией, что привело к негативным последствиям ошибочных решений. Эмпирические факты, накопленные на примере реальных экономических проблем Китая, являются мерилом для проверки теорий западного мейнстрима, и они уже опровергли некоторые теоретические гипотезы западного мейнстрима, по крайней мере, во многих аспектах. Конечно, философское осмысление методологии и эмпирических свидетельств реальных экономических проблем не может заменить критику внутренней логики западного мейнстрима. Несоответствие между западной макро– и микроэкономикой, по крайней мере, говорит о том, что у западного мейнстрима есть проблемы с непротиворечивостью его логической системы, и последний учебник Стиглица по экономике лишь отчасти исправляет этот недостаток. Логика – самое мощное средство против логики («бороться с огнем с помощью огня»), представители британской Кембриджской школы Сраффа и Робинсон в два счета обнаружили в неоклассической теории капитала ряд продуктовых моделей логических парадоксов, прежде чем составить глубокую критику мейнстримной теории капитала. В силу незрелости статус мейнстрима западной экономики не был кардинально поколеблен мощным опровержением неосновных экономистов, но несомненно одно: сохранение скептического и критического отношения к нему, скорее всего, будет более благоприятным для развития самой экономической теории.

(ii) «марксистская экономическая парадигма» и «советская парадигма»

«Советская парадигма» – это система социалистической экономики, синтезировавшая экономические теории марксизма-ленинизма и сталинизма, объектом изучения которой являлась плановая экономика. Хотя в ней имелся ряд научных элементов, в целом она не соответствовала законам движения социалистической рыночной экономики и поэтому ослабевала. Однако не следует путать «марксистскую парадигму» с «советской парадигмой» и критиковать «советскую парадигму», отвергая ее целиком. «Марксистская парадигма». Теоретические преимущества марксистской парадигмы политэкономии очевидны: включение гуманистического духа, философского смысла и ценностного суждения, богатство теоретического уровня, теоретическая прозорливость и глубина, полнота теоретической системы (единство логики и истории) и т. д. Однако, в конце концов, она занимается в основном анализом свободно-конкурентной капиталистической экономики, а о социалистической экономике ей нечего сказать. Однако в основном она посвящена анализу свободно-конкурентной капиталистической экономики и ничего не говорит о социалистической. Опыт К. Маркса в анализе долгосрочной динамики экономики и общества является теоретическим преимуществом, но проанализировать во всех деталях специфику капиталистической частнособственнической и рыночной систем ему не под силу, и людям трудно найти в них готовые ответы на конкретные вопросы. Однако то, что дает нам К. Маркс, – это совершенно отличная от основных западных экономистов (в основном неоклассических) теоретическая рамка, через которую мы можем увидеть другую сторону капиталистической рыночной экономики, а также направление будущей эволюции экономических и социальных форм, чтобы не повторить ошибок прошлого в процессе рыночных реформ. Отличительный теоретический характер «марксистской парадигмы» отражается в философской направленности ее теории. Методологическая система научной абстракции, основанная на историческом материализме и материальной диалектике, настолько идеально унифицирована в его теоретических рамках, что пронизана неопровержимой логической силой. В.И. Ленин отмечал, что «хотя К. Маркс и не оставил после себя «логики», но он завещал логику «Капитала», которая должна быть полностью использована для решения текущих задач. В “Капитал” логика, диалектика и материалистическая эпистемология применены к одной и той же науке…»99
  ^В.И. Ленин, Заметки по философии, – Пекин: Народная пресса, издано в 1974 г., с. 357.


[Закрыть]. Однако применение этих методов, в свою очередь, делает его теории непонятными и сложными, что отпугивает многих читателей (студентов и молодых ученых). Это также сказывается на готовности и восприятии принимающих субъектов. Марксистская парадигма» имеет ярко выраженную критическую тенденцию. К. Маркс обнаружил все виды «отчуждения» человека в капиталистической экономической системе, т. е. он понимал всестороннее и свободное развитие «человека» как «будущее завершение», и его предельная забота о человеке делала экономику К. Маркса все более и более трудной для восприятия. Благодаря предельной заботе о человеке экономика К. Маркса полна гуманизма. Его критика общества может позволить нам, стремясь к экономической эффективности, сохранить ясное понимание взаимосвязи между экономическим развитием и развитием человека. Однако существенный анализ К. Маркса такого рода часто затушевывается современными экономическими иллюзиями и поэтому отвергается с неодобрением и насмешкой. Одним словом, «марксистская парадигма» в Китае сталкивается с проблемой ее гибкого применения и развития, а также с тесно связанным с ней вопросом о ее месте на рынке знаний. Наша позиция заключается в том, что теории К. Маркса относятся к «классике», а не к «догмам», и что мы должны искать постоянный поток вдохновения в его теоретической системе «пустых корзин», а не заучивать их в ритуале поклонения. Мы должны искать вдохновения в его «структуре пустой корзины», а не заучивать его слова и фразы в форме поклонения.

(iii) Западная «парадигма прав собственности»

Западная теория прав собственности, хотя и не является основной в США, оказала значительное влияние на Китай. Основная западная теория прав собственности использует аналитическую парадигму «неоклассика + транзакционные издержки», тем самым добавляя содержание транзакционных издержек в рамки неоклассической экономики, дифференцируя и изменяя направление исследований между неоинституциональной экономикой и неоклассической экономикой – транзакционные издержки делают распределение собственности основным фактором экономического анализа, тем самым превращая институциональную структуру в ключ к пониманию экономики (Enraan-Egertson, 1996). структуру как ключ к пониманию экономики (Enraan-Egertson, 1996). Западная теория прав собственности разработала институциональный предметный анализ, анализ транзакционных издержек и контрактный анализ, обладающие определенной теоретической объяснительной силой для китайской экономической трансформации, что привело к буму исследований в области теории прав собственности в Китае. За теоретическим процветанием в основных западных теориях прав собственности скрываются некоторые теоретические заблуждения, такие как «миф о правах собственности», предположение о «частной собственности», односторонний взгляд на справедливость и эффективность и т. д. (Чэн Эньфу, 1997; Чэн Эньфу and Чжан Цзяньвэй, 1998). В частности, к «мифу о правах собственности» приватизации следует отнестись более серьезно, поскольку экономические последствия и социальные трагедии, вызванные подобными мифами в процессе экономического перехода в странах Восточной Европы и России, уже дали нам яркие примеры. Известный американский экономист Стиглиц считает, что «этот миф очень опасен, поскольку он вводит в заблуждение многие страны с переходной экономикой, заставляя их концентрироваться только на правах собственности и слишком полагаться на приватизацию, игнорируя при этом более широкий круг вопросов»1010
  ^Stiglitz, Joseph E., WitherSocialism?MITPress, Cambridge, MA, 1995.


[Закрыть]. Поэтому при изучении прав собственности необходимо учитывать национальные условия Китая. Для Китая экономическое законодательство и правоприменительные аспекты представляются более важными, чем простое разъяснение прав собственности. В ситуации, когда коррупция широко распространена, конкуренция нечестна, а кредит находится в беспорядке, даже при условии прояснения отношений между правами публичной собственности поведение индивидуальных предпринимателей, использующих эти полномочия для максимизации прибыли, не обязательно будет соответствовать социальной рациональности.

III. За «четырьмя лицами»: место и роль политэкономии на рынках знаний

Марксизм является основной идеологией в Китае. С углублением рыночных реформ в Китае различные западные экономические тенденции в той или иной степени повлияли на китайский мейнстрим, а в области теоретической экономики наметилась тенденция к диверсификации. Монополия политэкономии стала подвергаться испытанию рынком и явно пошатнулась. Причины сложившейся ситуации многообразны, но главной из них является изменение институциональной среды. С точки зрения государства, проведение рыночных реформ неизбежно требует широкого распространения среди населения знаний западных экономических теорий о рыночной экономике, которые можно найти в теории институциональной экономики. Согласно теории институциональной экономики, как и прогресс научных знаний, так и кривая предложения институциональных изменений сдвигается вправо (Латан, китайская версия, 1994). Поэтому распространение определенных научных знаний в западной экономике неизбежно приведет к тому, что институциональные инновации (рыночные реформы) станут гораздо менее затратными. В этом смысле поощрение распространения западных экономических теорий является объективным выбором государства, но зачастую оно не имеет необходимого должного руководства. Что касается научных кадров, то численность теоретической группы политэкономии резко сократилась, и многие из тех, кто раньше занимался политэкономией, перешли на прикладные дисциплины или исследования в области западной экономики. Многие научные журналы также создают стимул: легче публиковать трактаты, используя в качестве аналитического инструмента западную экономическую теорию, особенно когда авторитетные журналы пропагандируют эмпирические методы и применение математики в интересах международной конвергенции, – все эти сигналы сильно влияют на предпочтения научных работников и снижают их мотивацию к изучению политической экономии. С точки зрения общественного мнения, теория политической экономии воспринимается некоторыми людьми как педантичная, жесткая и консервативная, и даже многие исследователи и сторонники политической экономии получают ярлык «левых» или «новых левых». Объективным фактом является снижение статуса политэкономии в экономических кругах Китая. У этого факта есть глубокая политическая и экономическая подоплека, и мы не можем больше придерживаться бинарного суждения «хорошо или плохо», а должны глубоко задуматься об идеологических, экономических и политических корнях, лежащих в его основе. В Китае реализуется социалистическая рыночная экономика, марксизм является основной идеологией в Китае, а связанная с марксизмом политэкономия в академическом мире в условиях падения статуса что именно означает? Остановить падение статуса и роли политэкономии можно разными способами, один из которых – развитие марксизма, обновление политэкономии, повышение ее объяснительной силы применительно к проблемам реального мира, что позволит укрепить академический статус политэкономии и более полно отразить ее фундаментальную роль в теоретической экономике.

IV. Теоретические инновации в политической экономии – новая политическая экономия

Развитие китайской теоретической экономики стоит перед большим вызовом, и выяснение того, как политэкономия и западная экономика могут дополнить сильные стороны друг друга и использовать опыт друг друга, станет проблемой целого столетия. На наш взгляд, построение китайской теоретической экономики не должно быть поспешным и чрезмерно амбициозным, не следует стремиться к великому синтезу китайских и западных теорий в рамках большой системы и реформизма. В настоящее время основная работа заключается в следующем: выбрать подходящие теоретические исходные положения, использовать различные методологии научных исследований и обогатить инструментарий китайских экономистов; выбрать конкретные проблемы в Китае для глубокого и детального теоретического анализа, анализа конкретных примеров и обобщить общие выводы; взять за основу марксистскую теорию институциональной экономики и научно синтезировать западную теорию институциональной экономики, теорию общественного выбора и доктрины западного мейнстрима экономики. Имея в основе марксистскую теорию институциональной экономики, научно интегрируя западную теорию институциональной экономики, теорию общественного выбора, западный мейнстрим экономики и другие школы мысли, опираясь на реальность китайской экономической трансформации, мы будем проводить фундаментальные исследования для построения новой политической экономики Китая. Ниже приведены лишь два примера:

(i) Методологические инновации

Традиционная политэкономия обладает очевидными преимуществами в анализе конфликтов интересов, выявлении сущностных связей и долгосрочной эволюции вещей, но с точки зрения современной экономической науки ей все еще не хватает аксиоматической формулы, нормативной академической структуры и внимания к реальным проблемам. Необходимо использовать методы исследования смежных дисциплин, таких как метод анализа случая в юриспруденции, метод логической дедукции в математике, индуктивный метод в историографии, соответствующие методы в современной философии науки (теория систем, кибернетика, теория информации) и т. д. Различные методы должны использоваться интерактивно и органично, чтобы политическая экономия не только имела философскую душу и научную теоретическую структуру, но и обладала проникающей силой для объяснения реальных экономических проблем и точностью. Точность.

(ii) Синтез, трансценденция и развитие институциональной экономики как возможность заложить фундамент для появления новой политической экономии

Институциональная экономика неразрывно связана с марксистской политэкономией и мейнстримом западной экономики с точки зрения аналитических методов и теоретических истоков, и может быть использована в качестве моста и связующего звена для объединения этих трех направлений и создания новой политической экономии. В действительности, некоторые левые институциональные экономисты на Западе уже начали предпринимать попытки сделать это, и их последние разработки особенно поразительны.

1. выйти за рамки одностороннего дискурса, ориентированного на эффективность, и сосредоточиться на справедливости распределения и более глубокой институциональной структуре, интегрируясь с марксистской перспективой.

2. теория трансакционных издержек в институциональной экономике и информационной экономике, науке управления, поведенческой науке и других теориях пересекаются и интегрируются, образуя организационную экономику, которая является применением институциональной экономической теории в области микроэкономики, а также делает ее укорененной в более реалистичной почве.

3. Современный теоретик прав собственности Базелл ввел в теорию прав собственности «теорию игр», что считается важным поворотным пунктом в развитии новой институциональной экономики от «транзакционных издержек» к «игровому равновесию» (Wang Dingding, 1997). Развитие игрового анализа в определении прав собственности должно быть схоже с классовым анализом К. Маркса, и если эти два направления могут быть поглощены друг другом, то неадекватность долгосрочного динамического анализа новой институциональной экономики может быть исключена.

4. внедрение теории хаоса и теории самоорганизации в институциональный анализ с помощью компьютеров повысило точность институционалистского моделирования. В этой связи следует отметить работу Майкла Дж. Радзиски. Он расширил современную институциональную теорию, внедрив в институциональный анализ компьютерное имитационное моделирование системной динамики.

5. практика институциональных изменений в странах с переходной экономикой, таких как Россия и страны Восточной Европы, дает богатый материал для институционального анализа, и эти страны могут быть использованы в качестве полигона для проверки эффективности институциональной экономической теории.

6. Школа общественного выбора, применяющая экономические методы к анализу процессов принятия политических решений, была названа «политической экономией 1980-х годов»1111
  ^Джеймс М. Бьюкенен, «Свободные рынки и государство – политическая экономия в 1980-е годы», Шанхайский книжный магазин «Саньлянь», издано в 1989 году.


[Закрыть].

Усилия институциональных экономистов в указанных аспектах фактически можно свести к трем аспектам: во-первых, вернуться к «классике» и включить в систему теоретического анализа утраченную «человеческую субъективность» западной мэйнстрим-экономики; во-вторых, обратить внимание на реальность и ввести транзакционные издержки; в-третьих, привнести научность и строгость в институциональную экономику; в-третьих, привнести научность и строгость в институциональную экономику. Во-вторых, ориентация на реальность, введение транзакционных издержек и избавление от теоретической «утопии» основной экономической теории полной конкуренции; в-третьих, привнесение научности и строгости в институциональную экономику. По последнему развитию институциональной экономики можно судить о наступлении «новой политической экономии», которая, по выражению Питера Друкера, может стать «своего рода «человеческой природой», моральной философией, духовной наукой и строгой наукой». строгая наука»1212
  ^Питер Друкер, «К новой экономике», в книге (США) Д. Белл и И. Кристол, ред. «Кризис экономической теории», Шанхайский перевод и издательство, опубликовано в 1985 году.


[Закрыть]. Все это дает нам богатую теоретическую базу для изменения политической экономии.