Текст книги "Китайский новаторский марксизм. Сочинения Чэн Эньфу. Сочинения. Том 4"

5. Полное признание положительного влияния философии на анализ экономического поведения

По мнению Маршалла, экономика – это не только изучение богатства, но и изучение людей. Реальная экономическая деятельность относится как к сфере экономики, так и к сфере философии. В трудах многих мастеров экономики экономическое мышление переплетается с философским. Однако в нынешнем веке мейнстрим экономической науки на Западе отошел от теоретической традиции классической экономики, отказался от анализа человеческой субъективности и ее всестороннего развития и сосредоточился исключительно на количественном анализе явлений экономической жизни, превратив экономику в «доску экономики» (Коуз) в «башне из слоновой кости». Многие экономисты считают, что все более математизированная экономика является научной экономикой, в том числе учение Смита, К. Маркса и Хайека об экономике не является подлинной экономикой, и поэтому модернизация экономики носит математический характер. Возникновение новой институциональной экономики на Западе является отражением «злоупотребления математикой» со стороны экономистов, которые воскрешают исследовательскую перспективу классической экономики, но не дают систематических научных теорий и методов. Для того чтобы совершить революционный прорыв в системе, взглядах и методах китайской социалистической экономики, недостаточно опираться на современную западную экономику, а также на методологию современной западной философии. Необходимо, с одной стороны, критически опираться на научные составляющие буржуазной экономики, а с другой – критически опираться на передовые теории философского мира того времени – гегелевскую диалектику и фейербахианский материализм, как это делал в свое время К. Маркс. Конечно, заимствование, о котором мы говорим сейчас, должно осуществляться на основе марксизма и исходя из реалий общественного развития Китая.

Если в отношении обновления китайской экономики можно достичь вышеуказанного консенсуса, то создание и развитие дисциплины экономической философии в кратчайшие сроки является насущной необходимостью. На мой взгляд, философия экономики – это дисциплина, использующая философские методы для изучения экономического поведения и отношений и относящаяся к прикладной философии, пересекающейся и проникающей в экономику. Такая «философия экономики» отличается от «философии экономики» и «экономического мировоззрения + экономической методологии» тем, что она не применяет, как правило, определенные философские взгляды для анализа экономических проблем, для анализа экономических вопросов. Вместо общего применения определенных философских взглядов для анализа экономических проблем или одновременного применения экономических и философских методов для изучения экономических проблем без разделения на первичные и вторичные, речь идет о комплексном и систематическом применении философских методов для раскрытия законов и механизмов экономического поведения и экономических отношений, создания новых категорий и принципов для обогащения и развития теорий экономики и философии. Для этого экономистам необходимо придавать большое значение использованию марксистской и западной философии, постепенно увеличивать философское содержание своих научных исследований, начиная от одной важной экономической проблемы к другой. Ниже кратко рассматривается ряд экономических проблем и их теорий с философской точки зрения, чтобы подчеркнуть познавательное значение философии в экономической сфере.

(i) О системе прав собственности.

Когда западные ученые обсуждают вопрос о правах собственности, они концентрируются на соотношении юридических прав и стараются не затрагивать конечный уровень собственности. Они ищут логическую связь между «правами собственности – рынком – эффективностью» и всегда явно или неявно превозносят систему прав частной собственности и магию рынка. Не имея методологического руководства исторического материализма, они обращали внимание только на поверхностный уровень социально-экономического развития, но не заглядывали глубоко в то, какие еще факторы, стоящие за отношениями прав собственности, манипулируют долгосрочной эволюцией социально-экономической динамики. В отличие от западной теории прав собственности, теория прав собственности К. Маркса демонстрирует глубокое чувство истории и глубокое философское сознание. Он выводил происхождение и природу права собственности из противоречивого движения производительных сил и производственных отношений, принимал первобытное право общественной собственности за исходную форму права собственности в человеческом обществе, рассматривал право собственности как историческую категорию, связанную со средой производительных сил, экономического и культурного развития. Также в его теории институциональных изменений прав собственности подразумевается сопоставление издержек институциональных изменений, которые в конечном счете проявляются в том, способствует ли оно совершенствованию производительных сил и всестороннему развитию человека. «Подчеркивание Марксом важной роли собственности в эффективной организации и развивающегося противоречия между существующими системами собственности и производительным потенциалом новых технологий можно считать его важным вкладом»1313
  ^Douglas C. North, Structure and Change in Economic History, The Commercial Press, 1992, p. 61.


[Закрыть]. Действительно, К. Маркс не только создал глубокую теорию прав собственности, но и, что более важно, заложил философскую основу для изучения теории прав собственности – исторический материализм. С точки зрения исторического материализма ограничения системы частной собственности «проявляются», когда аналитическая рамка, задаваемая частной системой владения ресурсами, переосмысливается как модель сущностного соотношения «права собственности-рынки-эффективность».

Анализ системы прав частной собственности неизбежно затрагивает проблему «отчуждения». В своей книге «To Haveor To Be» представитель Франкфуртской школы Э. Фромм утверждает, что человек изначально существовал как некий «класс», но впоследствии он стал субъектом «всего», и очевидно, что между ними существует противоречие; «все» – это реляционное понятие, а «все» в частной собственности определяется как группа «отчуждения». Между ними существует противоречие; «Иметь» – реляционное понятие, а «Иметь» в частной собственности определяется как совокупность частных прав, что является началом «отчуждения» человека. Еще в «Философских рукописях по экономике» 1844 г. К. Маркс использовал понятие «отчуждение» в классической немецкой философии для критики феномена «отчуждения человека», вызванного частной собственностью. По его мнению, частная собственность делает людей глупыми и односторонними, обедняет человеческие чувства (физические и психические) абсолютным господством «отчуждения» частной собственности, превращая их в чувство и желание обладания частной собственностью. Таким образом, человек перестает быть полноценным человеком, человеком, полностью владеющим сущностью своей жизни. Только отмена института частной собственности означает полное освобождение всех ощущений и свойств, присущих человеку. В своей критике «отчуждения» К. Маркс рассуждает о преходящем характере системы прав частной собственности: права частной собственности препятствуют полному возвращению человека к его жизненной сущности и поэтому являются той формой системы, которая должна быть заменена. Эта точка зрения отражает глубокое понимание Марксом природы человека и его философское проникновение в сущностные черты системы частной собственности. Кроме того, исходя из логического хода мысли К. Маркса, можно сделать вывод, что если признать, что порядок прав собственности и распределение ресурсов одновременно определяются игровым процессом, и признать решающую роль классовой борьбы за экономические права в социальных изменениях, то капиталистическая система прав частной собственности перестает быть вечной и априорной. Все это недоступно для западной экономической теории.

(ii) Аксиома или предположение об эгоистичном «экономическом человеке».

Многие экономисты в нашей стране и за рубежом предпочитают брать за отправную точку и основу анализа экономического поведения человека и рыночной экономики только эгоистичного «экономического человека». На самом деле аксиома или предположение об эгоистичном «экономическом человеке» – это всего лишь экономический термин для обозначения философских идей инструментальной рациональности, утилитаризма, индивидуализма и позитивизма. В соответствии с этим допущением экономический человек осуществляет рациональные максимизационные расчеты между средствами и целями, а ценности, убеждения, мораль и эмоции исключаются из рамок экономического анализа. С точки зрения экономической философии, аксиома или допущение об эгоистичном экономическом человеке, обобщающее богатство человеческой природы до корыстных проницательных расчетов и т. д., хотя и облегчает логический анализ экономиста в определенном смысле, в то же время делает экономические теории все более оторванными от реалий экономической жизни и лишенными гуманистического подтекста, который они должны иметь, и поэтому часто обвиняется в этом различными школами мысли, даже внутри экономических кругов.

Эгоизм – это философское следствие аксиомы или предположения об эгоистичности экономического человека. Адам Смит в книге «Богатство народов» отстаивал «эгоизм», а в «Теории нравственных чувств» утверждал, что человеческая природа не является ни полностью альтруистической, ни полностью эгоистической, и что эгоизм и альтруизм – это естественно различные аспекты человеческой природы. Некоторые современные экономисты считают, что человек от природы эгоистичен, причем полностью, и попадают в трясину исторического идеализма, абсолютизируя и увековечивая «самоценность». С точки зрения исторического материализма, К. Маркс в свое время рассматривал эгоизм как продукт конкретных исторических условий, характеристику человеческого поведения, проявляющуюся в развитии самого человека в социальном контексте «материальной зависимости». Согласно К. Марксу, в историческом развитии общества самореализация человека проявляется в трех исторических формах: во-первых, в докапиталистическом обществе в силу подчиненности индивида коллективу самореализация человека проявляется в форме индивидуального самопожертвования; во-вторых, в условиях капиталистической товарной экономики индивид преследует максимизацию собственных интересов, и самореализация человека проявляется в форме эгоизма; в-третьих, в коммунистическом обществе в силу «зависимости человека от человека» самореализация человека проявляется в форме «человеческого эгоизма». В-третьих, в коммунистическом обществе, благодаря устранению «человеческой зависимости» и «материальной зависимости» и высокому развитию производительных сил, самореализация человека выражается в гармонии между собственным развитием человека и развитием общества. Анализ К. Маркса показывает, что природа человека постоянно меняется, и именно определенные экономические отношения и экономическая среда определяют природу и сущность человека в хозяйственной деятельности. Как видно, эгоистическая аксиома или допущение об экономическом человеке не охватывает всей полноты человеческой природы, не рассматривает природу человека как нечто постоянно развивающееся и обогащающееся. Она закрывает путь к научному анализу законов эволюции социально-экономических систем и является теорией, которую необходимо отбросить. На самом деле человек в экономической деятельности является не только эгоистом, но и альтруистом. Философия экономики в новом ракурсе, отличном от чисто экономического анализа, позволяет легче раскрыть многогранный характер поведения «экономического человека» в капиталистических и социалистических условиях.

(iii) Об экономической справедливости и экономической эффективности.

И эффективность, и справедливость являются целями, которые преследует экономическая деятельность человека. Некоторые западные экономисты утверждают, что для выбора системы, способствующей развитию производства, независимо от того, является ли распределение разумным или нет, единственным вариантом является частная собственность. В связи с этим возникает вопрос о том, можно ли отделить экономическую эффективность от рационального или справедливого распределения. Если мы углубимся в эту область с точки зрения экономической философии, то избавимся от узкого видения так называемого равенства возможностей и равенства результата. Следует отметить, что экономическое равенство носит исторический и относительный характер и относится к равенству и рациональности в отношении экономических систем, прав, возможностей и результатов. Рассмотрение экономического равенства как общей и вечной категории и отрицание того, что оно имеет специфический оттенок в различных экономических системах и на разных этапах исторического развития, является проявлением историко-идеалистического метода мышления.

Под экономической эффективностью понимается состояние распределения и отдачи экономических ресурсов. Для предприятия или общества наивысшая эффективность означает, что ресурсы оптимально распределяются таким образом, чтобы максимизировать удовлетворение потребностей, благосостояние или богатство в заданном диапазоне. Между экономической эффективностью и экономической справедливостью существует диалектическая взаимосвязь, они играют определенную роль и при определенных условиях сдерживают друг друга, что в целом проявляется в ступенчатом и взаимодополняющем соотношении. В реальной экономической жизни разрыв между доходами и богатством не обязательно приводит к повышению эффективности, а его стимулирующее воздействие достигает определенного уровня после тенденции к снижению или даже к отрицательному эффекту. Существуют физиологические и социальные пределы эффективности, создаваемой людьми, получающими стимулы в виде высоких доходов, а чрезмерная диспропорция в распределении богатства и доходов обязательно приведет к снижению общей социальной эффективности. Некоторые крайние взгляды на справедливость и эффективность, такие как теория их противопоставления или замещения, могут легко ввести в заблуждение экономические реформы и развитие стран, что приведет к поляризации и неэффективности в стране или даже в глобальном масштабе.

В отличие от западных консервативно-либеральных экономистов, которые ограничиваются справедливостью возможностей с точки зрения рыночной эквивалентности, ряд западных философов оказались весьма проницательными. Американец Ролз выступил против утилитаристского взгляда на справедливость и эффективность, пропагандируемого Юмом, Бьянкиным, Адамом Смитом и Мюллером, и выдвинул уникальное положение «справедливость есть справедливость», отстаивая приоритет права на свободу, а также приоритет справедливости над эффективностью и благосостоянием; немец Кесловский рассматривал снижение моральных границ экономической деятельности как нарушение все более распространенной ситуации экономической справедливости de facto. Преобладание такой ситуации затрудняет достижение оптимальных экономических результатов. Подобные философские анализы активизируют образ мышления в экономике. Можно сделать вывод о том, что справедливость и эффективность экономической деятельности являются важными областями исследования, в которых философия экономики может многое предложить.

6. Осознание проблемы и политэкономические инновации

I. Постановка проблемы: переосмысление китайской экономики

«Проблемное сознание» – это позитивная реакция на кризис экономической парадигмы в сообществе экономистов. Оно знаменует собой переход в работе китайских экономистов от самостоятельного подхода к теоретическому внедрению и подражанию к самосознательному или самостоятельному подходу к теоретическим инновациям, а также отражает отказ от догматизма и пробуждение субъективного сознания китайских экономистов.

«Проблемное сознание» включает в себя как поиск реальных экономических проблем, так и размышления о проблемах самой экономики. В первом случае речь идет о теоретической объяснительной силе, а во втором – о философии экономики. Реальность всегда постоянно бросала вызов присущей экономике парадигме, способствуя тем самым динамичному развитию экономической теории (в том числе смене парадигм) и формированию диалога между экономистами и экономикой, а также реальными проблемами.

Если Китай хочет построить новую теоретическую систему политической экономии с китайской спецификой, он должен осмыслить и упорядочить влиятельные теоретические доктрины, сложившиеся в Китае, включая теоретические предпосылки, допущения, методологические основы и саму теоретическую логику, с «проблемным сознанием», и на этой основе преодолеть их.

1. Западный мейнстрим экономики («американская парадигма»). Влияние западного мейнстрима в экономике Китая в последние годы нельзя игнорировать. Преподавание оригинальных или переведенных на китайский язык учебников, работ и трудов, импортированных из США, постепенно заняло центральное место в базовых теоретических курсах для студентов финансово-экономических специальностей. Эти теоретические методы исследования и системы мышления западных экономистов меняют мышление, убеждения и систему взглядов студентов, молодых ученых и ученых среднего возраста, и даже общества в целом. Хотя преподавание политэкономии по-прежнему занимает определенное место в программе, с точки зрения распределения и структуры знаний принимающего организма (студентов), западная экономика доминирует в мышлении большинства студентов, которые не ощущают «кризиса парадигмы», уже произошедшего в западной экономике. Мы больше не можем просто и эмоционально осуждать западную экономику как «вульгарную экономику», как это было раньше, но должны объективно оценивать западные экономические теории с рациональной точки зрения.

Безусловно, западный мейнстрим экономики передает Китаю концепцию рынка и методы исследования экономических наук, такие как эмпирический анализ, количественный анализ, маржинальный анализ и т. д., и открывает образ мышления. С другой стороны, излишний формализм и отрыв от переходной экономики Китая в плане теоретических предпосылок могут сбить китайскую экономику с пути. На самом деле это опасение не является излишним, и многие экономисты даже в США придерживаются такого же мнения. В 1991 году Комитет по высшему экономическому образованию, состоящий из двенадцати видных экономистов США, опубликовал доклад, в котором выразил свою озабоченность тем, что университеты с трудом выпускают поколение высококвалифицированных студентов, не имеющих представления о реальном положении дел в экономике. В докладе, опубликованном весной 1993 года в журнале Journal of Economic Perspectives при поддержке Американской экономической ассоциации, утверждается, что изучение экономики приводит к формированию более эгоистичных убеждений и поведения. Представляется, что эти наблюдения могут в какой-то мере объяснить рост числа экономических преступлений, совершаемых сегодня китайскими выпускниками финансово-экономических факультетов. экономические преступления. С точки зрения экономической философии, индивидуализм и позитивизм западного мейнстрима экономики – не более чем экономические термины для философии инструментальной рациональности и утилитаризма, и западные экономисты мейнстрима, сознательно или бессознательно обращенные в определенные политические и идеологические убеждения, будут распространять свое идеологическое влияние с помощью накопления и распространения знаний, что приведет к вероятности того, что получающий знания субъект сознательно или бессознательно станет тем, кого Кейнс называл рабом определенных идеологов, как их называл Кейнс.

С точки зрения реальных экономических проблем ценность западного мейнстрима заключается, пожалуй, только в том, что он дает систему отсчета для функционирования зрелой рыночной системы (еще одна теоретическая «утопия»), в то время как для Китая многие теоретические предпосылки не существуют, и объяснительная сила его теорий значительно снижена. Эмпирические факты, накопленные на основе реальных экономических проблем Китая, являются мерилом для проверки теорий западного мейнстрима, и они уже опровергли некоторые теоретические гипотезы западного мейнстрима, по крайней мере, во многих аспектах.

Конечно, методологические философские размышления и эмпирические свидетельства реальных экономических проблем не заменят критики внутренней логики западного мейнстрима экономики. Несоответствие между западной макро– и микроэкономикой, по крайней мере, говорит о том, что у западного мейнстрима есть проблемы с последовательностью логической системы, и последний учебник Стиглица по экономике лишь в некоторой степени исправляет этот недостаток. Логика – самое мощное средство противодействия логике («борьба с огнем с помощью огня»), и именно два человека, Сраффа и Робинсон, представители Кембриджской школы в Великобритании, обнаружили логические парадоксы неоклассической теории капитала в моделях множественного продукта, которые составили глубокую критику основной теории капитала.

В силу незрелости позиции мейнстрима западной экономики в настоящее время не испытывают серьезных потрясений от решительных опровержений экономистов, не принадлежащих к мейнстриму, но одно можно сказать с уверенностью: сохранение скептического и критического отношения к нему, скорее всего, будет способствовать развитию самой экономической теории.

2. Марксистская экономическая парадигма и «советская парадигма». Советская парадигма» – это система социалистической экономики, объединяющая экономические теории марксизма-ленинизма и сталинизма и ориентированная на плановую экономику. Несмотря на наличие многих научных элементов, она в целом не соответствует законам функционирования социалистической рыночной экономики и поэтому исчерпывает себя. Однако не следует путать «марксистскую парадигму» с «советской парадигмой».

Теоретические преимущества «марксистской парадигмы» политической экономии очевидны: гуманистический дух, философский смысл и ценностные суждения, заложенные в ней, богатство теоретического уровня, теоретическое предвидение и глубина, полнота теоретической системы (единство логики и истории) и т. д. Однако, в конце концов, она занимается в основном анализом капиталистической экономики свободной конкуренции и не дает систематической основы для анализа социалистической экономики. Однако в основном она посвящена анализу капиталистической экономики свободной конкуренции и не дает системной аналитической основы для анализа социалистической экономики. Анализ Марксом долгосрочной динамики экономики и общества как бы на длинном историческом кадре – его теоретическая заслуга, но невозможно всесторонне проанализировать конкретные детали капиталистической частнособственнической и рыночной систем, и людям трудно найти в них готовые ответы на конкретные вопросы. Однако то, что дает нам К. Маркс, – это теоретическая система координат, совершенно отличная от системы координат основных западных экономистов (в основном неоклассических), через которую мы можем увидеть другую сторону капиталистической рыночной экономики и направление будущей эволюции экономических и социальных форм, что позволит нам не повторять ошибок прошлого в процессе рыночных реформ.

Своеобразный теоретический характер «марксистской парадигмы» отражается в философской направленности его теории. Методологическая система научной абстракции, основными методами которой являются исторический материализм и материальная диалектика, настолько идеально объединена в рамках его теории, что она пронизана неопровержимой логической силой. Однако применение этих методов делает его теорию непонятной и сложной, что отпугивает многих читателей (студентов и молодых ученых). Это также влияет на готовность и степень принятия теории восприимчивым субъектом.

Марксистская парадигма» имеет ярко выраженную критическую направленность. К. Маркс обнаружил все виды «отчуждения» человека в условиях капиталистической экономической системы, то есть он понимал всестороннее и свободное развитие «человека» как «будущее завершение». Забота о человеке в конечном счете и делает экономику К. Маркса полной гуманизма. Его критика общества может позволить нам сохранить ясное понимание взаимосвязи между «экономическим развитием» и «развитием человека» при стремлении к экономической эффективности. Однако суть Марксова анализа часто затушевывается современными экономическими иллюзиями, которые нередко встречают неодобрительное презрение и неприятие.

Одним словом, перед «марксистской парадигмой» в Китае стоит проблема ее гибкого применения и развития, а также тесно связанный с ней вопрос о ее статусе на рынке знаний. Наша позиция заключается в том, что теории К. Маркса относятся к «классике», а не к «догмам», и что мы должны искать постоянный приток вдохновения от его теоретической системы, а не заучивать его слова и фразы наизусть.

3. Западная «парадигма прав собственности». Хотя западная теория прав собственности не является мейнстримом в США, она оказала значительное влияние на Китай. Основная теория прав собственности на Западе – это неоклассическая плюс транзакционные издержки аналитическая парадигма, таким образом, добавляя транзакционные издержки в рамках неоклассической экономики, чтобы новая институциональная экономика и неоклассическая экономика различались и меняли направление исследований – транзакционные издержки, чтобы распределение собственности как основной фактор экономического анализа, чтобы институциональная структура стала ключом к пониманию экономики. структура как ключ к пониманию экономики.

За теоретическим процветанием скрываются некоторые теоретические заблуждения в основной западной теории прав собственности, такие как «миф о правах собственности», предположение о «самоприватизации», односторонний взгляд на справедливость и эффективность. В частности, следует серьезно относиться к «мифу о правах собственности» при приватизации, яркими примерами которого уже стали экономические последствия и социальные трагедии, вызванные подобными мифами в процессе экономического перехода в странах Восточной Европы и России. Поэтому при исследовании прав собственности необходимо учитывать национальные условия Китая. Для Китая экономическое законодательство и правоприменение могут оказаться более важными, чем простое разъяснение прав собственности.

II. Место и роль политэкономии на рынках знаний

С углублением рыночных реформ в Китае различные западные экономические тенденции в той или иной степени повлияли на китайскую экономическую науку, а в области теоретической экономики наметилась тенденция к диверсификации. Монополия политической экономии стала проходить испытание рынком и, как оказалось, явно пошатнулась. Автор провел опрос студентов одного из университетов, большинство из них согласны с западной экономикой, в то время как статус политэкономии явно снижается.

Причины сложившейся ситуации многообразны, но главной из них являются изменения в институциональной среде. С точки зрения правительства, проведение рыночных реформ неизбежно требует широкого распространения среди населения знаний западных экономических теорий о рыночной экономике, и это можно обосновать теорией институциональной экономики. В этом смысле поощрение государством распространения западных экономических теорий является объективным выбором, однако зачастую оно не имеет необходимого должного руководства.

С точки зрения студентов как восприимчивых субъектов, одна из причин предпочтения студентами западных экономических теорий кроется в их расчетах затрат и выгод. На рынке экономических знаний, если предположить, что студент максимизирует полезность, он выбирает последовательность предпочтений, учитывая затраты на обучение и ожидаемые выгоды. По сравнению с западной экономикой марксистская политэкономия пронизана диалектикой, всесторонним анализом экономических явлений и экономической природы, теория более сложна и трудна для восприятия, а затраты на ее изучение относительно высоки. Если заниматься изучением западной экономики, то можно сравнительно легко получить научные результаты, которые производят на людей впечатление новаторства. Само изучение западной экономической теории с большой вероятностью заставит студентов думать о быстром успехе и быстрой прибыли, что, в свою очередь, повышает интерес к изучению прикладных дисциплин и западной экономической теории (из-за очевидной выгоды, которую она приносит).

Что касается научного коллектива, то в политэкономии резко сократилась численность теоретической группы исследователей, многие из тех, кто раньше занимался политэкономией, перешли на прикладные дисциплины и исследования в области западной экономики. Отечественные научные журналы дают стимул: легче публиковать трактаты, используя в качестве аналитического инструмента западную экономическую теорию, особенно когда авторитетные журналы пропагандируют эмпирические методы и применение математики, чтобы соответствовать международным стандартам, и все эти сигналы сильно влияют на предпочтения научных сотрудников и снижают их мотивацию к изучению политической экономии.

Судя по тенденции общественного мнения, теория политической экономии рассматривается некоторыми людьми как педантичная, жесткая и консервативная теория (некоторые используют загадку – «правильная (политическая) теория» как название дисциплины – для сатирического высмеивания преподавателей и студентов политэкономии), и даже многие исследователи и сочувствующие им причисляются к «левым» или «новым левым». (некоторые используют загадку – «политическая наука» – для сатирического высмеивания преподавателей и студентов политэкономии), и даже на многих исследователей и сочувствующих политэкономии навешивают ярлыки «левых» или «новых левых».

Объективным фактом является снижение статуса политэкономии в китайской экономике. Для этого факта существуют глубокие политические и экономические предпосылки, и мы не можем больше оставаться только на бинарном суждении «хорошо или плохо», а должны глубоко задуматься об идеологических, экономических и политических корнях, стоящих за этим. В Китае реализуется социалистическая рыночная экономика, марксизм является основной идеологией нашей страны, и снижение статуса марксистской политэкономии в академическом мире в конечном итоге что означает? Для предотвращения снижения статуса и роли марксистской политэкономии можно сделать многое, в том числе развить марксизм, обновить политэкономию, повысить ее объяснительную силу в отношении реальных проблем, чтобы укрепить академический статус политэкономии и лучше выполнять ее фундаментальную роль в теоретической экономике.