Читать книгу "Олигарх желает жениться…"

Глава 12

Разбудил меня громкий стук в дверь. Распахнув глаза, я несколько секунд выплывала из сонного оцепенения и пыталась понять, где очутилась.

Вспомнив, судорожно схватила с тумбочки у кровати телефон и уставилась на экран – фух, только семь утра. Вроде бы моя работа еще не должна начаться. Вчера со Славиновым договорились, что няня я с девяти до двадцати двух часов. Ночью после того, как Данька заснет, могу быть свободна. Правда, с условием не покидать дом.

Стук в дверь повторился еще громче и дольше. Кто это у нас такой настойчивый?

Сползла с кровати, накинула на пижаму халат и побрела к двери.

За порогом стояла высокая, наверное, на полголовы выше меня женщина, одетая в строгое черное платье, похожее на очень элегантную униформу. Лет тридцати пяти, смуглая, с резкими, довольно красивыми чертами лица. Черные гладкие волосы собраны в аккуратный пучок. Карие глаза смотрели на меня холодно и чуть брезгливо.

Пробежавшись по мне цепким взглядом от босых ног до всклокоченной макушки, дама холодно проговорила:

– Янис Альбертович сообщил, что ты новая няня мальчика. Одевайся и спускайся на завтрак.Разбудил меня громкий стук в дверь. Распахнув глаза, я несколько секунд выплывала из сонного оцепенения и пыталась понять, где очутилась.Мирослава

Вспомнив, судорожно схватила с тумбочки у кровати телефон и уставилась на экран – фух, только семь утра. Вроде бы моя работа еще не должна начаться. Вчера со Славиновым договорились, что няня я с девяти до двадцати двух часов. Ночью, после того, как Данька заснет, могу быть свободна. Правда, с условием не покидать дом.

Стук в дверь повторился еще громче и дольше. Кто это у нас такой настойчивый?

Сползла с кровати, накинула на пижаму халат и побрела к двери.

За порогом стояла высокая, наверное, на полголовы выше меня женщина, одетая в строгое черное платье, похожее на очень элегантную униформу. Лет тридцати пяти, смуглая, с резкими, довольно красивыми чертами лица. Черные гладкие волосы собраны в аккуратный пучок. Карие глаза смотрели на меня холодно и чуть брезгливо.

Пробежавшись по мне цепким взглядом, от босых ног до всклокоченной макушки, дама холодно проговорила:

– Янис Альбертович сообщил, что ты новая няня мальчика. Одевайся и спускайся на завтрак.

– Зачем так рано? – пробормотала я и потерла глаза – спать хотелось ужасно. В постель лечь удалось только под утро, когда Славинов, наконец, уехал в аэропорт, где его ждал самолет.

Перед этим мы долго ехали до дома, вернее, дворца олигарха. Не разговаривали, даже из вежливости не пытались. В салоне чуть слышно звучала музыка и витал запах дорогой кожи и строгого мужского парфюма.

Я сидела, отчаянно выпрямив спину и постоянно ловила взгляд мужчины в зеркале заднего вида. Смущалась, опускала глаза, чувствуя, как по телу бегут мурашки, и изо всех сил стараясь сохранить непроницаемое выражение лица.

Было ужасно неловко находиться с ним в маленьком замкнутом пространстве салона, почти задыхаясь под взглядом его холодных глаз и под давлением его бешеной энергетики. Только присутствие Даньки, сладко сопящего у меня под боком, не давало мне окончательно скатиться в панику и позволяло хоть как-то сохранять видимость спокойствия.

Когда мы, наконец, добрались до ярко освещенного крыльца огромного дома, то принялись осторожно вынимать из салона заснувшего по дороге Даньку. Потом в четыре руки неловко, все время сталкиваясь и мешая друг другу, раздевали его и укладывали в постель.

После этого Славинов проводил меня до комнаты на том же этаже, что Данькина, но в другом конце длинного коридора.

У двери олигарх, тоже выглядевший порядком уставшим, остановился. Потер лоб и распорядился:

– Мирослава, в общем, устраивайся, и сама тут разбирайся и командуй. Расписание Данькиных занятий у него в комнате. Если что-то понадобится – обращайся к экономке. Ее зовут Инга – просто скажешь, что тебе нужно, и она все сделает.

После этого Славинов повернулся и, не прощаясь, пошел по коридору прочь. Но вдруг остановился и резко обернулся. Усмехнулся, успев увидеть, как я, приоткрыв рот глазею на его обтянутую черной футболкой спину:

– Что ты углядела во мне, маленькая психологиня, что так смотришь?

Повернулся и пошел обратно с таким видом, что я опять начала испуганно пятиться к двери. И уже всерьез собралась запрыгнуть в комнату и запереться от него на ключ, когда в шаге от меня он остановился:

– А, колючка Мирослава? Чем я удивил тебя?

Я глотнула пересохшим горлом. Не в силах смотреть ему в лицо, уставилась на выглядывающий из горловины футболки край цветной татуировки.

С трудом выдавила:

– Мы можем с Даниилом съездить куда-нибудь? Цирк, или зоопарк? Или в парк покататься на великах. Или ему разрешены только дом и занятия?

Возвышаясь надо мной Славинов помолчал, проходясь по моему лицу все тем же, ужасно смущающим меня взглядом, и вдруг спокойно произнес:

– У Даньки в школе каникулы. Если хочешь, можешь на эти три дня устроить ему отдых и от дополнительных занятий тоже. Решай сама чем вам заняться, Мирослава. Это ты его мама, а не я.

И довольно глядя в мои изумленные глаза и до неприличия широко открывшийся рот, небрежно спросил:

– Какой подарок привезти тебе из Сингапура?

***

…… – Эй, я к тебе обращаюсь! – выдернул меня из задумчивости резкий голос.

– А? – я вопросительно взглянула на стоявшую передо мной женщину. – Простите, не расслышала, что вы сказали.

Женщина поджала губы, покрытые коралловой помадой, и недовольно процедила:

– У проживающей в доме обслуги завтрак в семь тридцать, в столовой цокольного этажа. Опоздаешь – будешь ходить голодной до обеда. Тебе понятно?

Я кивнула головой:

– Понятно, конечно. Завтрак для обслуги в семь тридцать. Кто вы и как вас зовут?

– Меня зовут Василина Сергеевна. Я старшая горничная, и вся внутренняя обслуга в моем подчинении, – брюнетка еще презрительнее скривила губы и вдруг зло выплюнула, заглянув поверх моей головы в комнату:

– Странно, что тебя поселили здесь. Видимо, по ошибке сунули в первое попавшееся помещение. Ничего, подберем тебе другое место, так что можешь пока не распаковывать свои вещи.

Я с любопытством рассматривала красивое, сейчас перекошенное злостью лицо женщины. Интересно, она по жизни такая, или это индивидуальная реакция на мою персону?

Решив пока не искать ответ на этот вопрос, снова кивнула и повторила:

– Старшая горничная Василина Сергеевна. Я запомню вас.

После чего добавила в голос металла и глядя хамке в глаза отчеканила:

– Итак, первое. Меня зовут Мирослава Юрьевна. Потрудитесь запомнить мое имя и обращайтесь ко мне только так. И на «вы», естественно.

– Далее, – скопировав взгляд хозяина этого дома, холодно оглядела посеревшую лицом дамочку. – Завтракать я буду вместе с Даниилом. Причем тогда, когда мы с ним этого сами захотим. И где захотим. Сегодня мы позавтракаем у него в комнате.

Я задумалась, в упор глядя во взбешенные глаза женщины:

– В девять тридцать, пожалуй. Распорядитесь на кухне, чтобы еда для нас была готова к этому времени. Мне кофе с молоком и омлет. Даниилу то, чем он завтракает обычно. На завтра я скорректирую его меню, если сегодняшний его завтрак меня чем-то не устроит.

Повернулась, чтобы закрыть дверь, но в последний момент вспомнила одну вещь:

– Да, еще я хочу увидеть экономку. Передайте, что перед завтраком жду ее у себя.

Посте этого, в полной уверенности, что нажила себе смертельного врага, захлопнула дверь перед взбешенным лицом красотки.

Доползла до кровати и рухнула на нее, чувствуя, что сна не осталось ни в одном глазу – славно началась твоя временная работа, Мирослава!

Повозилась, устраиваясь поудобнее – плохо с такого начинать свое обустройство в чужом доме. Но и позволить так с собой разговаривать, как эта Василина, было бы неправильно.

Ладно, мое дело – младший Славинов. И это всего на три дня. Как-нибудь постараюсь их пережить, даже если злобные старшие горничные будут выливать на меня океаны своей ненависти.

Глава 13

Я лежала, глазела на потолок с красивой лепниной и размышляла о стычке со старшей горничной. Что это сейчас было, с чего она решила, что я в доме Славинова на положении обслуги?

Не думаю, что личная няня Даньки занимает положение, равное рядовым горничным или садовникам. Как-никак, это персона, допущенная к наследнику, значит и положение у нее особое. Должно быть таким, по моему разумению. И пусть я временно исполняю эту роль, но сути это не меняет.

А значит, или старшая горничная слишком много на себя берет. Или такие распоряжения относительно меня оставил Славинов. Но на олигарха это не очень похоже. Поэтому, остается самодеятельность этой Василины.

Пошевелилась, устраивая затылок поудобнее и продолжила анализ ситуации. Не могу сказать, что мне было приятно обмусоливать эти вещи, но старшая горничная попыталась меня откровенно унизить. Вопрос – зачем?

Уныло вздохнула – да и Славинов… недурен, чего уж себе-то врать. Он и в своих костюмах стоимостью в пару тысяч долларов смотрится потрясающе. А уж вчера, когда, уложив Даньку в кровать, снял с себя толстовку, оставшись в простой черной футболке и джинсах, я вообще обалдела.Она по жизни стерва, или… Или у нее что-то есть с олигархом, и мое появление ее чем-то насторожило? Вообще, мне показалось, что Славинов не тот человек – дома не гадит и со служащими отношения не заводит. Хотя, с чего ему сдерживаться – он холост, а она красивая женщина..

Беспокойно заворочалась, вспомнив, как ночью в спальне Даньки заставляла себя не пялиться так откровенно на Славинова. Заставляла, и все равно глаза никак не могли перестать исподтишка рассматривать его. Рослого, плечистого, с неожиданными татуировками на предплечьях и у основания шеи, и подтянутой задницей. И главное, никакого живота! Не то, что у Димы с его мягкой округлостью в районе пресса.

– Ч-черт! – выругалась сквозь зубы, чувствуя, как загорелось волнение внизу собственного живота, а во рту внезапно пересохло. – Похоже, ты тайная эротоманка, Мирослава Юрьевна!

Я еще поглазела в потолок, решив, чем думать о Славинове, лучше поразмышлять, чем может мне навредить ненависть старшей горничной.

Поразмышляла и поняла, что думать об этом не хочу, а хочу о Славинове и его плечах и татуировках. Вздохнула печально и поднялась с кровати – заснуть, похоже, больше не удастся. Пойду приму душ и приготовлюсь к началу рабочего дня.

Перед походом в ванную решила внимательно рассмотреть, куда олигарх меня поселил, чтобы понять, почему это так возмутило хамоватую старшую горничную.

Рассмотрела и поняла!

Комната была вообще не комната, а отдельные апартаменты с прихожей, спальней и гостиной. Плюс гардеробная размером с баскетбольную плащадку, нынче абсолютно пустая. Также в наличии имелся огромный балкон, скорее терраса, выход на которую был и из спальни, и из гостиной. И обстановка, конечно…

Изысканная классика: дорогущая деревянная мебель, пышные ткани, сложные драпировки штор. Отделка стен и пола соответствовала этим просторным комнатам с высокими потолками. Вдогонку к ним, изящная лепнина на потолке и хорошие картины в узких рамах на стенках. Явно, не для простой няни комнатки.

Ну то же, красиво жить не запретишь. И это все мое на целых три дня! Если, конечно, милашка Василина не выселит меня отсюда. Но если что, я буду сопротивляться! Мне здесь уже нравится.

В ванной комнате, тоже очень большой, богато оснащенной всем необходимым для моего временного счастья, я провела целый час.

С наслаждением постояла под душем, без конца меняя его режимы. Перенюхала батарею стоявших там флаконов, пока не нашла, что мне понравились. Потом долго намыливала волосы и тело, смывала и снова неспешно намыливала. Все пыталась почувствовать себя богатой дамой, постоянно живущей в такой вот роскоши.

Получалось так себе – видимо, подобные ощущения приходят только со временем. Или передаются по наследству вместе с фамильными драгоценностями и миллионами на счетах. Да и ладно, обойдусь как нибудь.

– Данька! – я покосилась на входную дверь. – Как ты здесь очутился? Я что, замок не закрыла?В общем, время в ванной я провела с удовольствием и пользой для своего душевного состояния. А когда, наконец, выползла, облаченная в пушистый белый халат, на моей кровати, подтянув худые колени к груди, сидел рыжий.

– Закрыла. Я по балкону перелез, – «успокоил» меня рыжий и шмыгнул носом.

– Так, что случилось? И как это – «по балкону»?! – я присела на кровать и заглянула в лицо мальчишке.

Оно было смущенным и несчастным. Рыжие ресницы часто-часто хлопали, явно пытаясь сморгнуть слезы. И еще, в зеленых, обведенных темным радужках застыл страх.

– Эй, Дань, – позвала осторожно, – я же здесь, поэтому ничего не бойся.

Приобняла его и потянула к себе. Погладила по мягким рыжим вихрам и попросила:

– Давай ты пойдешь в ванную и умоешь лицо. Я в это время сменю халат на нормальную одежду, и мы поговорим. Пока не скажу, что можно, из ванной не выходи! – предупредила строго.

– Конечно, я же понимаю, что женсчинам нужно долго наряжаться, а мужчинам на это лучше не смотреть, – пробубнил мальчишка и сполз с кровати. Побрел к дверям ванной, ссутулив плечи и шаркая по светлому паркету босыми пятками. Что же такого произошло, что он разве что не рыдает?

Едва дверь за Данькой закрылась, я подхватила свою сумку и вихрем кинулась к гардеробной. Скинула халат, торопливо достала чистое белье и свежую футболку. Подумала и на всякий случай надела джинсы и кроссовки – вдруг убегать придется или от врагов отбиваться. Забрала волосы в хвост и вылетела обратно в комнату.

– Ну, рассказывай, – велела, когда Данька вышел из ванной и сел со мной рядом на диван в гостиной.

– Там крокодилиха к ведьме приехала. Они придумывают, как тебя выгнать из дома, Мирослава, – сообщил печально, и опять шмыгнул носом. – А я им сказал, что сам их выгоню. И ведьма начала на меня орать, а крокодилиха дернула за ухо и обозвала шпионом.

– Кто у нас ведьма, и кто крокодилиха? – поинтересовалась я, чувствуя, как к голове подкатывает волна ярости. Приобняла мальчишку за плечи, подтянула к себе и поцеловала в золотистую макушку. – И что твой папа говорит о том, что кто-то дергает тебя за уши и орет?

– Папа ничего не говорит, потому что я не жалуюсь. Мужчины не плачут и не ябедничают, так папа меня учит, – рыжий опять шмыгнул носом.

– Ведьма – это наша экономка, Инга. Она злая, просто ужасно. Но с папой всегда милая и улыбается, – добавил после паузы, кажется, начиная успокаиваться в моих объятиях. – А крокодилиха – это ее подруга Ритка, папина любовница.

Глава 14

Янис Славинов

Ну, слава яйцам, сваливаю из этой душной азиатской парилки. Небоскребно-бетонной, одуряюще жаркой и липкой, расцвеченной вкраплениями местной диковинной зелени.

Час назад подписали контракт. И прошло все, на диво без их вечных хитрожопых подходов «а давайте мы вас поимеем, и вы нам за это заплатите столько, сколько мы скажем». Удивительно – всего день переговоров и все, я свободен. Непривычно и как-то даже неуютно.

Или это сосущее чувство в груди связано с Данькой и его любимой Мирославой? Ведь не прекращал о них думать ни минуты с того момента, как сел в самолет.

Даже в самый пик переговоров, когда китаезы попытались протолкнуть условия, о которых изначально и речи не было, и то эта парочка маячила на периферии сознания.

– Жень, – окликнул личного помощника. – Ты своей жене, что обычно привозишь в подарок из Сингапура?

Тот было выкатил на меня изумленно глаза, но быстро привел лицо в норму. Мудро, не хватало еще, чтобы мои сотрудники оценивали мои вопросы или дела.

– Ну… сладости из дуриана, конечно, – загрузился Женька. – Шелк какой-нибудь. Платок там или платье. Что еще… В прошлый раз орхидею в золоте Лерке привозил, украшение такое местное.

– Жемчуг? – это уже я сам придумал, вроде все азиатские страны его производят.

– Ну да, всякие побрякушки ювелирные тут недорогие. Бриллиантов много. Но… – Женька вдруг оживился, – лучше фиолетовое золото. Вот его точно нигде больше не купишь, это местная фишка. Или айфон последней модели, они здесь одновременно с США в продаже появляются.

Помолчал, колеблясь, и выпалил:

– В общем, смотря для кого покупаете. Так-то можно просто чай местный и конфеты купить. А для… особой дамы лучше вот то, что я сказал.

Для особой, значит… Ну, тут уж не поспоришь, особости в ежике Мирославе на пятерых хватит. Только что-то подсказывает мне, что айфон она мне обратно в рожу кинет. И за попытку подарить ей брюлик пошлет подальше. А вот фиолетовое золото – это интересная идея…

– Давай, показывай, где это твое необычное золотишко продают, – скомандовал помощнику и натянул на лицо темные очки, солнце слепило так, что аж затылок ломило.

Звонок от начальника службы безопасности поступил, когда я оплачивал в ювелирном бутике выбранный для психологини комплект – витой браслет и кулон в виде цветка на тонкой цепочке. И все из золота густого сиреневого оттенка. Реально красиво.

Почему-то показалось, что от этого она не откажется. А нет, так Даньку привлеку уговаривать ежика взять подарок.

– Да, Миш, – ответил в трубку, забирая пакет с покупками у улыбчивой китаянки-кассирши.

– Янис Альбертович, – откашлялся тот. – Тут такое дело… Мирослава Юрьевна…

– Что? – рыкнул, чувствуя, что под ложечкой засосало еще активнее. Да что за черт?!

– Вчера днем она взяла Даниила и уехала с ним из дома. Сейчас они на даче Мирославы Юрьевны в Балашихе. Вы велели не препятствовать ей ни в чем, поэтому я их отпустил. Парней с ними послал и все. Ну и машину, конечно, выделил с сопровождением.

Я помолчал, переваривая новость. Это что могло случиться, что ежик вот так прихватила моего сына и свалила из дома на какую-то дачу? Бля, и я телефон на сутки почти отключил, чтобы не отвлекаться от дел. Вот тебе и не отвлекся…

– Миш, ты мне о чем не договариваешь? – уточнил ласково-ласково, отчего безопасник ощутимо занервничал.

– Да вот как раз хотел сообщить… Мирослава Юрьевна Инге фингал поставила. И Маргарите Савельевне… хм, часть волос с головы сняла. А потом вызвала меня и сообщила, что уезжает.

– Миша, какой Инге фингал и какой Маргарите Савельевне волосы? – переспросил, чувствуя себя идиотом. Ежик кого-то побила?

– Инга, экономка наша. А Маргарита – ваша… подруга, – Михаил вдруг довольно хрюкнул в трубку и тут же поправился. – Извините, поперхнулся.

– Миша, ты часом головой не поехал? У вас там, вообще, что происходит?! – зарычал так, что стоявший на выходе из бутика охранник схватился за висевшую на поясе рацию и что-то забормотал в нее. Наверное, уже подмогу вызывает. Или сразу полицию, они тут не церемонятся.

Я повернулся к нему спиной и, стараясь сдерживаться, скомандовал в телефон:

– Давай еще раз медленно и подробно, чтобы я понял, что за мудня у вас творится в мое отсутствие.

Миша снова откашлялся, делая вид, что прочищает горло. Но мне показалось, что он просто пытается сдержаться и не заржать.

– Сообщать суть конфликта дамы наотрез отказались. Но судя по записям с камер, у них состоялся бурный разговор, в результате которого Мирослава Юрьевна… хм, врезала Инге. А когда Маргарита Савельевна попыталась вмешаться, Мирослава намотала на руку ее волосы и принялась таскать туда-сюда, что-то приговаривая при этом.

– А потом еще за ухо схватила, начала крутить и что-то втолковывать, – совсем довольным голосом добавил Миша.

В трубке наступила тишина, а в моей голове тупая пустота – у меня слуховые галлюцинации?

Или ежик, и правда, в моем доме отмудохала двух баб, одна из которых выше ее на полголовы, а вторая тяжелее килограммов на двадцать?

– Так, Миша. Обеспечить Мирославе и Даньке на этой даче охрану, чтобы муха к ним не проскочила. Ингу за территорию не выпускать. Маргарита где сейчас? Да неважно, найти и привезти. Запри обеих, и пусть ждут моего возвращения. Все, я через час вылетаю. И, блядь, в твоих интересах, чтобы к моему приезду эти две раскололись, что там у них произошло.

Отбил звонок и, чувствуя, как меня ведет от злости, размахнулся и врезал кулаком в стену, оставляя на светлой краске кровь из стесанных костяшек.

– Sir, sir, – залопотала на английском подбежавшая ко мне продавщица. Охранник еще активнее забормотал в рацию, сверкая на меня глазами.

– Sorry, – я поднял ладони, показывая, что все в порядке. Вынул кошелек и, вытащив несколько банкнот, сунул их девушке. – Damage compensation.

Вышел из бутика, запрокинул голову и, глядя в слепящее солнце, длинно выдохнул – надо успокоиться. Успокоиться, купить подарок Даньке и лететь домой на разборки с ежиком. Не знаю почему, но чувствую, что по возвращении меня ждет солидная порция ее гнева.