Читать книгу "Олигарх желает жениться…"

Глава 15

– Мамуль, у меня все хорошо, не волнуйся. Вечером мы в магазин поселковый сходили, купили продукты кое-какие. А сегодня утром на Пехорку сгоняли, искупались и позагорали немного. Вода уже те-еплая така-ая!

– Мирчонок, – в мамином голосе все равно звучала обеспокоенность. – Может мне приехать и помочь тебе с мальчиком? Все-таки чужой ребенок. У тебя же опыта совсем нет. А вдруг он поранится или крапивой ошпарится… Что его родители скажут? Еще не заплатят тебе за работу.

– Заплатят, мамуль, даже не переживай, – уверила я.

Злобно подумала, что Славинов еще и компенсацию должен выплатить. За бои без правил, которые мне пришлось в его доме устраивать…

Честно говоря, вчера я и сама не ожидала, что вмажу этой Инге, а потом оттаскаю за волосы тупую любовницу Славинова.

Просто завтрак нам с Данькой не принесли. Ни в девять тридцать, ни в десять. И горничная, которую я выловила в коридоре, потупив глазки, сообщила, что никаких распоряжений не слышала.

Поэтому велев рыжему сидеть в комнате и не высовываться, я отправилась на поиски экономки. Надо было, конечно, сразу на кухню идти за едой. Но мне не давал покоя рассказ мальчишки про двух взрослых теток, не постеснявшихся унизить ребенка, зная, что он не пойдет никому жаловаться.

В комнате, на которую мне указала одна из горничных, в креслах возле круглого столика сидели две дамочки. Весело болтали и преспокойно пили кофе с пирожными и конфетами.

Одна из них, крепко сбитая пышногрудая брюнетка лет сорока с ярко подведенными глазами, увидев меня, недовольно рявкнула:

– Ты что здесь потеряла?

Вторая, высокая, модельной внешности блондинка с коровьими ресницами, повернулась и оценивающе оглядела меня от стареньких кроссовок до хвоста на макушке. Оценила явно на три с минусом.

– Ищу экономку, – сообщила я, рассматривая их лица, судя по всему, блондинка и есть крокодилиха, олигархова любовница. Ну а крепышка – это ведьма-экономка.

– Я Инга Андреевна, – процедила брюнетка. – Ты кто такая, и почему вошла без стука?

– Меня зовут Мирослава Юрьевна, и я жду объяснений, почему Даниил остался без завтрака, – в упор уставилась на ее сытую рожу. – Похоже, вы совсем не справляетесь со своими обязанностями, Инга Андреевна. Кофеек распиваете с посторонними в рабочее время, вместо того, чтобы делами заниматься. А сын хозяина по вашей вине остался голодным…

– Что-о? – протянула женщина. Уперлась крепкими ладонями в поручни кресла и начала подниматься.

Поднявшись на ноги, взвизгнула:

– Еда ждет его в столовой! Пусть идет и ест.

– Понятно-понятно. Я думала, это старшая горничная не передала вам мое распоряжение. А оказывается, это ваша личная инициатива оставить Даниила Янисовича без завтрака, – брезгливо оглядела бабу, размышляя о том, как хочется врезать ей за то, что довела Даньку до слез.

Поэтому сладко улыбнулась и пропела:

– Обязательно передам его отцу, что вы совершенно некомпетентны. Уверена, после моего рассказа о ваших делишках, Янис Альбертович с удовольствием выпнет вас отсюда под ваш толстый, ленивый зад.

Вот тут эта мымра и кинулась на меня. Ну а я вспомнила боевое детство и с удовольствием заехала ей в глаз. Потом решившую вмешаться крокодилиху от души за волосы оттаскала. И ухо ей накрутила, вспомнив, что она Даньку дергала…

– Мирослава! Ты меня не слушаешь?! – обиженный мамин голос выдернул меня из вчерашнего дня.

– Прости, задумалась, – повинилась я и, привстав на цыпочки, выглянула в окно кухни, где-то там, в кустах жимолости засел младший Славинов. – Что ты говорила, мамуль?

Перешла к другому окну, из которого обзор на заросший сад был получше, и вновь принялась выглядывать Даньку. Наконец, успокоено выдохнула, рыжая макушка торчала уже из кустов малины. Что он там-то делает? До спелой малины еще целый месяц, не ест же он ее зеленую? Бедный, замученный роскошной жизнью ребенок, похоже, он первый раз увидел ягоды, не в упаковке из супермаркета.

Попрощавшись с мамой, открыла окно и позвала:

– Дань, вылезай оттуда! Неси ягоды, которые собрал, и будем блинчики жарить, ты ведь хотел научиться.

– Счас, Мирослава! Еще с другой стороны жимолость соберу и приду, – проорал рыжий в ответ счастливым голосом.

Кусты затряслись и затрещали с такой силой, словно сквозь них начал продираться как минимум средних размеров кабанчик. Или подросток-медвежонок.

Я еще с улыбкой понаблюдала за покоряющим природу рыжим. Вдохнула полной грудью звенящий жаром июньский полуденный воздух. И вдруг запрокинула голову и радостно засмеялась – хорошо-то как! Солнце, гудение пчел, запах зацветающего клевера – все как в детстве. И Данька с его незамутненной детской радостью.

А завтра еще целый день свободы от… от всего. От обязательств, расписания консультаций, тяжких дум, успею ли собрать денег, если вдруг маме экстренно понадобится лечение… От всего, что мучает и словно закрывает собой вот эту прелесть по имени Жизнь.

На столе припадочно затрясся стоявший на виброрежиме телефон.

– Да, – я схватила его и приложила к уху, даже не глянув на номер звонившего.

– Мирослава, – позвал из трубки низкий мужской голос. – Это Арс. Арсений Ковалев, мы с тобой встречались два дня назад в моем ресторане. Здравствуй. Я не отвлекаю тебя от каких-нибудь важных дел?

– Н-нет, не отвлекаете, – ответила, чуть запнувшись, потому что как раз в этот момент напротив дома затормозил знакомый белый «Хаммер», и из его тонированного нутра выбрался Славинов-старший.

В белой футболке, светлых льняных брюках и с татуировками на предплечьях. Еще с прессом, подтянутой задницей и солнцезащитными очками на носу.

– Отлично, – где-то там, в трубке, обрадовался Арс Ковалев. – Хотел узнать твои планы на сегодняшний вечер. Чем занимаешься?

Славинов огляделся и, заметив меня, застывшую у распахнутого окна, неспешно пошел к калитке.

– Ничем не занимаюсь, – ответила Арсению Ковалеву, догадываясь, что через час-другой так и будет – Даньку увезут, и я останусь одна в этом жарком июньском мареве. Нет, останусь с пчелами, солнцем и начавшим цвести клевером. И с речкой Пехоркой, до которой идти двадцать минут по узкой тропинке через лес.

– Отлично! – неведомо чему обрадовался странный Арс Ковалев. Что отличного-то?! Данька ведь опять окажется там, с этими грымзами один на один. А я здесь с пчелами и неиспеченными блинами.

Славинов остановился у калитки и что-то скомандовал парням, выскочившим из подъехавшего следом черного джипа. Те дружно кивнули и вернулись в машину. А Славинов пошел в мою сторону.

– Тогда приглашаю тебя на свидание. Согласна?

– На свидание? – переспросила я тупо, потому что Славинов уже стоял в двадцати сантиметрах от меня. Положил татуированные предплечья на раму окна, запрокинул голову и уставился, словно никогда до этого меня не видел. – На свидание с тобой?

Перед глазами мелькнула мужская кисть, татуировка на запястье, и мой телефон очутился в руке олигарха. Несколько секунд он внимательно изучал экран. Затем приложил трубку к уху и спокойно произнес:

– Арс, нахуй от моей невесты отвалил, – и сбросил звонок. Положил телефон в свой карман, обхватил ладонью мою шею и потянул к себе, заставляя наклониться.

– На свидание сегодня пойдешь со мной, поняла? – жестко проговорил в мой возмущенно распахнувшийся рот. И жарко, властно, очень собственнически прижался к нему губами.

Глава 16

Янис Славинов

Наверное, зря я ее поцеловал. Однозначно, зря. И не потому, что мне не понравилось, как раз наоборот.

Губы у нее оказались совсем не такими, как я ожидал – очень мягкими, податливыми и терпко-сладкими на вкус. Наверное, это вкус жимолости, плантации которой колосятся возле старенького дачного домика с крашенными зеленой краской рамами.

Мне понравилось. Все понравилось. И то, как она, на мгновение напрягшись, вдруг сдалась. Глухо охнула мне в рот и вцепилась пальцами в мои плечи. Стиснула их и уже не отпускала, пока я исследовал ее рот. И ее юркий язычок, попытавшийся ускользнуть от моего захвата, но передумавший, тоже понравился. И дыхание, сразу зачастившее и начавшее сбиваться, только я обнял ладонью ее затылок.

Она мне вся понравилась в этом спонтанном поцелуе.

И я не знаю, чем бы он закончился. Скорее всего, тем, что я подхватил бы ее и утащил… не знаю… туда, где у нее спальня. Где смог бы стянуть ее ситцевое платьишко в наивный цветочек и проверить, носит ли она в такую жару белье. Меня прямо до дрожи в пальцах заинтересовал этот вопрос.

В общем, не отпустил бы ее…

– Папа! Папа! – звонкий Данькин голос полетел в нашу сторону из ягодных зарослей, и ежик словно очнулась. Хлопнула длинными ресницами, возвращая осмысленность взгляду. Фыркнула, дернулась и попыталась оттолкнуть меня.

Отпустил. Напоследок, правда, куснул ее за нижнюю губку, но отпустил. И пока Данька ломился к нам через кусты, смотрел, как ежик прижала к ней пальцы, словно не веря тому, что сейчас произошло. И явно готовилась начать выпускать колючки, про которые случайно позабыла в нашем поцелуе.

– Па-апа-а! – Данька уже налетел на меня. Обхватил тонкими руками, впечатался в живот лицом и затрясся, судорожно дыша.

– Дань, ну привет, – я подхватил его на руки. Стиснул тощие бока, подбросил в воздух дрыгнувшее длинными жеребячьими ногами тельце и снова прижал к себе.

Никогда, наверное, не перестану так делать. Хотя это и смешно, скорее всего, смотрится со стороны. Все-таки восемь лет уже пацану, не маленький.

Ритка как-то раз увидела наши с Данькой обнимашки и потом полдня меня этим доставала. Складывала губы в толстое надутое колечко и недовольно цедила про «дурацкие телячьи нежности», не соответствующие моему статусу.

Да и похрен. И на статус, и на очередную глупую постельную грелку с ее мнением. Главное, что нам с Данькой нравится.

Хотя психологиня, вон, тоже с интересом смотрит. Задумчиво так. Даже голову к плечу наклонила и рассматривает.

Интересно, она тоже что-нибудь про статус скажет? Нет, эта скорее что-то заумно-научное выдаст. Какую-нибудь теорию о правильном родительстве или свое ценное мнение о моем неправильном отцовстве.

Да и похрен. Хотя нет, на психологиню не похрен. Ее мнение мне почему-то важно.

– Папа, – Данька уже не прижимался, а прыгал вокруг меня. От радости терся о мою белую футболку лицом, оставляя фиолетовые следы ягодного сока, которым перемазан весь с головы до ног.

– Дань, – голос психологини зазвучал подозрительно мягко, – твой папа устал, наверное, с дороги. Давай приглашай его в дом, предложи кваса холодного. Жимолостью угости…

Она вдруг осеклась на полуслове и глянула на меня испуганно и как-то горько:

– Или вы сразу поедете?

– Куда поедем? – мы с Данькой недоуменно переглянулись и дружно уставились на психологиню. Она вроде как смутилась и, поежившись плечами, пояснила:

– Я имею в виду, раз вы уже приехали, то, наверное, сразу заберете Даню, Янис Альбертович? Мои услуги няни ведь больше не нужны…

Я подхватил застывшего испуганным сусликом Даньку. Перевернул его, счастливо захохотавшего, вверх ногами и тоже засмеялся:

– Давай, Даниил, веди меня в дом и угощай вашим квасом. А то я, и правда, пить хочу.

И уже повернувшись к крыльцу вслед за тянущим меня за руку и сияющим, словно золотой алтын, сыном, подмигнул застывшей в окне Мирославе:

– Нет уж, уважаемая няня, ваша работа еще не закончена. Только теперь у вас будет два подопечных. Я тут подумал и решил, что давно не отдыхал на даче. Соскучился… по жимолости и деревенскому воздуху.

Усмехнулся и, глядя в ее потрясенные глаза, спросил:

– Найдешь для меня спальное место?

Глава 17

Он, и правда, остался на моей даче. В старом, еще дедушкой построенном доме с рассохшимися полами, древней мебелью и заросшим садом под окнами. И ничего, никто не умер… Ни олигарх от отсутствия комфорта, ни я от удивления. Только от смущения чуть не умерла.

Однако Славинов, лично загоняя свой здоровый «Хаммер» на участок и собственноручно перетаскивая из машины в дом пакеты с едой и вещами, выглядел удивительно естественно. Гармонично даже… Будто эти шесть соток в старом дачном кооперативе и есть его обычная среда обитания. Они, а вовсе не пентхаусы, огромные усадьбы и дорогие рестораны. Интересно, как у него получается везде смотреться, словно он у себя дома?

И даже когда расположился за столом на кухне и принялся пить чай из старой, чуть щербатой чашки, который ему налил хозяйственный Данька, Славинов смотрелся… нормальным. Адекватным.

Я же, чувствуя неловкость от его присутствия и стараясь не думать о нашем недавнем поцелуе, принялась печь блины. Рыжий не дал увильнуть от обещанного ему блинного мастер-класса.

Так что выдала Даньке длинный, почти до колен фартук и принялась разводить тесто. Попутно рассказывала технологию и показывала мальчишке, как отмерять и смешивать ингредиенты. И изо всех сил пыталась не обращать внимания на устремленный на меня взгляд его отца.

Когда блины были готовы, я чувствовала себя словно выжатый лимон, а Славинов-старший все также сидел и не спускал с меня взгляд своих холодных светлых глаз. Один Данька сиял от удовольствия и прыгал вокруг отца, словно счастливый щенок.

Потом мы сели обедать. И хотя блины наши были местами сырыми, местами подгорелыми и везде кривобокими, олигарх их мужественно ел. Нахваливал меня и Даньку и даже не морщился. Ну что же, господин Славинов, еще один плюсик вам в отцовскую карму…

Поздно вечером, когда за окнами уже совсем стемнело, я сидела на диване в комнате на первом этаже, выполнявшей роль и гостиной, и спальни.

Прислушивалась к звукам со второго этажа, где олигарх перед сном читал книжку Даньке, и думала о том, что если все то, что я видела сегодня – не спектакль для меня, то Янис Славинов не такой уж и плохой отец. Я бы даже сказала хороший. Лучше многих, кого я знала…

Дима позвонил как раз в тот момент, когда я мысленно ставила Славинову твердую четверку в графе «Отец».

– Мирослава, уверен, за эти дни ты все осознала и обдумала, – его голос в телефоне звучал торжественно и очень уверенно.

Я подложила под спину подушку в плотной гобеленовой наволочке, закинула ноги на диван и покосилась на висевшие на стене часы. Старые, еще с советских времен, они до сих пор безупречно отсчитывали время, требуя только регулярной замены батареек. Сейчас часы показали десять вечера, немыслимо позднее для Димы и его звонков время.

– А почему ты еще не спишь? – осторожно поинтересовалась, памятуя о его режиме сна и бодрствования, за которым он тщательно следил. – Тебе ведь завтра на работу.

– Мирослава, ради твоего спокойствия я могу лечь спать позже нормы, – одарил меня заботой Дима. – Я ждал, что ты мне позвонишь и извинишься, но потом вспомнил, что о таких вещах ты никогда не догадываешься. Но знай, я готов тебя простить.

Я поерзала попой по дивану, почесала нос и подняла глаза к потолку, обдумывая сложный Димин заход. Поняла, что ничего не поняла и уточнила:

– Ты меня прощаешь? За что, позволь узнать?

– За то, что ты плохо старалась делать то, что я жду от своей женщины. Еще не прощаю, но готов к этому! – поправил меня любящий точность Дима. – Уверен, сейчас ты все поняла и готова исправиться, Мирослава. В общем, на завтра я взял выходной на работе. Специально, чтобы мы с тобой провели этот день вместе. Поедем к тебе на дачу и окончательно закрепим наше примирение диким сексом.

Заскрипела лестница на второй этаж, и оттуда начал спускаться олигарх Славинов. Свободные джинсы, черная футболка, татуировки… Я смотрела, как он идет, пригибаясь, потому что не вписывался в низкий лестничный проем, и думала, что в мужчинах разбираюсь еще хуже, чем в квантовой физике. А в ней я не разбираюсь вовсе.