Текст книги "Сестры"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sestry-85373.jpg)
Автор книги: Даниэла Стил
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
В шесть часов приехал Крис, который сходил с ума от тревоги за Сабрину. Он нашел ее в приемном покое. Она сидела, уставившись в пространство, и думала. К тому времени Энни уже четыре часа находилась на операционном столе. Врач сказал, что операция на мозге продолжается и пока все идет хорошо. Показатели жизненно важных функций остаются без изменений, что само по себе хорошо, но недостаточно. Офтальмологическую операцию еще не начинали. Сабрина пыталась не думать об этом и, как только Крис вошел, упала в его объятия. Они сели рядом и в течение нескольких часов говорили о матери, об Энни, об отце и обо всей семье. Сейчас они могли мало что сделать. Оставалось только ждать и молиться за Энни.
Тэмми снова позвонила в ритуальную службу из дома, начала договариваться о деталях и принимать решения. Им с Сабриной придется утром подъехать туда и выбрать гроб. Предстоит также заехать в церковь, чтобы назначить день и время похорон, выбрать музыку и найти фотографию матери. Думать обо всем этом было мучительно. Как могло такое случиться с ними? Но случилось – и с этим ничего не поделаешь.
В восемь часов Сабрина отослала Криса домой, чтобы он сменил Тэмми, которая сказала, что отец проснулся и снова плачет. Она не знала, следует ли давать ему еще валиум или нет. Кэнди по-прежнему спала. Крис сказал Сабрине, что приготовит ужин, а потом Тэмми сможет приехать в больницу, чтобы ждать вместе с Сабриной. Через полчала вернулась Тэмми, и сестры, держась за руки, молча застыли в ожидании в приемном покое. Потом они обнялись и так и сидели, прижавшись друг к другу. Им хотелось быть как можно ближе друг к другу. Казалось, если они будут вместе, ничего плохого с ними не случится. Вернее, не случится ничего более страшного, чем уже случилось.
– Как чувствовал себя папа, когда ты уезжала? – с беспокойством спросила Сабрина.
– Он обрадовался, что приехал Крис. И разрыдался у него на груди. Бедный папа совсем расклеился. Не знаю, как он будет жить, когда мы все уедем.
– Может быть, мне удастся некоторое время ездить на работу отсюда, – задумчиво сказала Сабрина. Учитывая напряженный график ее работы, это было бы крайне трудно, но ведь другие же делали это. И сам отец так делал, хотя в отличие от нее свой рабочий день заканчивал вовремя. Он в течение многих лет умышленно брал меньшую рабочую нагрузку, чтобы иметь возможность больше времени проводить с женой. А что теперь? Он каждый вечер будет возвращаться в пустой дом. Сабрина не хотела для него такой жизни.
– Это безумная идея. Ты не сможешь, – сказала Тэмми.
– Или, может быть, он смог бы пожить со мной, – осторожно сказала Сабрина.
– А это еще хуже. У тебя не будет жизни. И он, не забудь, не девяностолетний старик. Ему всего пятьдесят девять лет. Он захочет жить здесь, в собственном доме.
– Без мамы? Я в этом не уверена. Я вообще не представляю себе, как он справится без нее. За долгие годы совместной жизни он стал полностью зависеть от нее. До сегодняшнего дня мне это в голову не приходило.
– Не надо судить по сегодняшнему дню, – сказала Тэмми с надеждой в голосе. – Нам всем очень больно. И ему тоже. Ему придется научиться справляться с жизнью самому. Ведь справляются же другие мужчины его возраста или даже старше, потерявшие жен. Может быть, он снова женится, – сказала она с расстроенным видом, и старшая сестра взглянула на нее в ужасе:
– Не говори глупостей! Папа? Мама была любовью всей его жизни. Он никогда снова не женится. Но я не уверена и в том, что он сможет заботиться о себе.
– Он не инвалид. И он взрослый человек. Если захочет, он сможет навещать тебя. Но не проси его переехать к тебе. Для тебя это невозможный вариант, да и для него в этом нет ничего хорошего. Он зависел от мамы. Он не может теперь переложить заботы о себе на твои плечи, если только у тебя нет намерения отказаться от собственной жизни и согласиться на роль старой девы.
– Я уже играю эту роль, – сказала Сабрина и невесело улыбнулась.
– Не превращай это в пожизненную привычку, – предупредила Тэмми, – или ты об этом горько пожалеешь. И по отношению к Крису это было бы несправедливо. Сейчас твое время, а не папино. Он прожил свою жизнь с мамой. Теперь он должен перейти в следующую стадию. Возможно, ему следует посоветоваться с психоаналитиком. – Не спросив отца, они планировали его жизнь, но это отвлекало их от мучительных мыслей о гибели матери, произошедшей всего несколько часов назад, и о сестре, которая боролась за жизнь.
– Как ты думаешь, следует ли нам позвонить Чарли? – спросила Сабрина. Время в ожидании новостей об Энни тянулось слишком медленно.
– Чарли? Ты имеешь в виду парня Энни? Из Флоренции? – Тэмми удивилась такому предложению.
– Да. Я подумала, что он, возможно, захотел бы узнать об этом. Мне кажется, за последние несколько месяцев у них сложились довольно серьезные отношения. По словам Энни, он отличный парень и очень надежный. Думаю, она могла бы переехать в Нью-Йорк вместе с ним. Мама на это очень надеялась.
– Ты с ним встречалась или разговаривала? – спросила Тэмми, но Сабрина покачала головой. – Тогда, я думаю, лучше подождать. Мы пока сами ничего не знаем. Ситуация может измениться. Не надо его запугивать раньше времени. Для парня, с которым она встречалась всего полгода, такая новость может оказаться тяжелым бременем.
Сабрина кивнула. Это соображение показалось ей весьма разумным.
Было почти десять часов, когда наконец закончилась операция. Энни находилась на операционном столе почти восемь часов, и если верить врачам, все прошло хорошо. Она пережила операцию. Она все еще была подключена к аппарату искусственного дыхания, но, по словам врачей, лишь на несколько дней. Она была молодой и сильной, и ее параметры жизненно важных функций удерживались на хорошем уровне даже во время операции. Врачи надеялись, что никакого осложнения не будет. Если она быстро придет в сознание, это станет хорошим предзнаменованием. Они сообщили сначала все хорошие новости. Энни по-прежнему находится в критическом состоянии, но многое будет зависеть от того, как она переживет следующие двое-трое суток. Однако есть надежда, что никаких признаков более глубокого повреждения мозга не появится.
Потом дело дошло до плохих новостей. Худшее оставили напоследок. Самое важное, что она выжила во время хирургического вмешательства и операция на мозге прошла успешно. Чего не скажешь об офтальмологической операции. Зрительные нервы были разорваны и не подлежали восстановлению. При такой серьезной травме не помогла бы даже трансплантация. Никакой надежды не оставалось. Если Энни останется жить, то будет слепой.
Услышав это, Сабрина и Тэмми словно остолбенели. Какое-то время они даже пошевелиться не могли, потом Сабрина заговорила.
– Она очень талантливая художница, – заявила она, как будто ее слова могли изменить этот приговор.
Но офтальмолог лишь покачал головой и сказал, что очень сожалеет. Он считал, что ей весьма повезет, если она останется жива, и они с ним согласились. Но что за жизнь будет у нее, если она останется слепой? Зная Энни, они не могли это себе представить и подозревали, что она предпочла бы умереть, чем остаться слепой. Сестра посвятила свою жизнь искусству, и здесь все зависело от зрения. Как Энни сможет обойтись без этого? Страшно было подумать об этом, но потерять ее совсем было бы еще хуже.
– Вы уверены относительно ее зрения? – тихо спросила Тэмми.
– Абсолютно уверен, – сказал хирург-офтальмолог и ушел, а две сестры некоторое время сидели одни, держась за руки, потом обе беззвучно заплакали, оплакивая свою сестру, себя и мать, которую очень любили и которую никогда больше не увидят. Они прижались друг к другу, словно двое детишек, застигнутых бурей. Медицинские сестры старались не тревожить их. Они им сочувствовали, зная, какие несчастья на них обрушились, но и представить себе не могли, как трудно было все это вынести.
Глава 7
Врачи сказали, что Энни в эту ночь не проснется, потому что ей ввели большую дозу седативных средств, необходимых, чтобы избежать малейшего возбуждения мозга, и что сестрам нет необходимости сидеть всю ночь в приемном покое. Непосредственной опасности для ее жизни сейчас не было, а медперсонал обещал позвонить, если возникнут проблемы. Сабрине и Тэмми посоветовали отправиться домой и вернуться утром. Совершенно измученные, они поехали домой. Сабрина не была дома с тех пор, как они узнали о несчастье, да и Тэмми много часов провела в больнице. Не верилось, что это тот самый день, когда они покинули дом, узнав о смерти матери, и отправились разыскивать Энни. День этот тянулся тысячу лет, причем каждый год был такой, что хуже не бывает.
– Как Энни? – спросила Кэнди, когда они вошли в кухню. Она только что проснулась и сидела сонная с Крисом за кухонным столом. Единственная таблетка, которую она приняла, заставила ее проспать все это время. Отец снова лег спать после того, как Крис дал ему вторую таблетку по указанию Тэмми перед отъездом в больницу. Отец обрадовался приезду Криса, и они вместе оплакали Джейн.
– Ничего, – ответила Сабрина. – Она хорошо перенесла операцию, и нас отправили домой. – Они с Тэмми договорились пока не говорить о зрении сестры. Трудно выдержать еще один ужасный удар, тем более в столь поздний час. Они решили лишь на следующий день сообщить о том, что Энни навсегда останется слепой. Чтобы воспринять эту новость, потребуются силы, особенно самой Энни. Ей нужна будет максимальная поддержка с их стороны.
– А как ее глаза? – продолжала расспрашивать Кэнди.
– Пока не знаем, – быстро произнесла Тэмми. – Завтра скажут.
Крис видел выражение ее лица, потом взглянул на Сабрину. Ему не понравилось, как Тэмми это сказала, и не понравилось выражение лица Сабрины, однако он не стал расспрашивать. Кэнди просто кивнула и отпила воды из своей бутылки. По кухне бегали собаки. Крис покормил их и несколько раз выводил гулять. Поскольку Джим и Кэнди большую часть времени спали, делать ему больше было нечего. Он просто тихо сидел, думал или играл с собаками. Он боялся звонить Сабрине и беспокоить, поэтому терпеливо ждал ее возвращения. Если подходить формально, то новости были довольно хорошие. Но Криса что-то настораживало, хотя он ничего не сказал. Он здесь затем, чтобы помогать, а не расследование производить.
Он не задавал вопросов, пока он и Сабрина не остались в ее комнате вдвоем за закрытой дверью. Кэнди в эту ночь спала вместе с Тэмми.
– С твоей сестрой действительно все в порядке? – спросил он, с беспокойством глядя на Сабрину.
Она, помедлив, ответила:
– Что касается мозговой травмы, то все в порядке. Насколько это возможно после операции на мозге.
– А остальное? – спросил он, глядя ей в глаза.
Измученная Сабрина села на кровать и вздохнула. У нее даже слез не осталось. Она совершенно обессилела и лишь благодарила судьбу, что Энни все еще жива. Она целый день плакала, и у нее раскалывалась голова.
– Она ослепла. С этим уже ничего нельзя сделать. Если она выживет, то навсегда останется слепой. – Больше она ничего не могла сказать. Трудно представить себе, как будет жить Энни, потеряв зрение. Слепая художница? Как это жестоко!
– Боже мой… Разве об этом сейчас идет речь? Надо считать подарком судьбы то, что она жива. Правда, она может с этим не согласиться, – сказал Крис.
– Я знаю. И это меня пугает. Ей потребуется вся наша поддержка, – вздохнула Сабрина.
Крис кивнул. Это еще было слабо сказано.
– Когда вы намерены рассказать об этом отцу и Кэнди?
– Завтра. Сегодня мы просто не могли собраться с силами. Слишком много горя обрушилось на всех нас, – печально ответила Сабрина. У них даже не было времени погоревать как следует о своей матери, потому что они слишком тревожились за Энни. Но возможно, это было в определенном смысле даже лучше.
– Но ты-то все равно знаешь это, бедная моя малышка, – сказал Крис, имея в виду зрение Энни. Потом он поднял Сабрину на руки и уложил в постель, как будто она была ребенком.
Это было именно то, что ей сейчас требовалось. Она и Тэмми неожиданно как бы превратились в родителей. Мать погибла, отец убит горем, сестра ослепла. И весь этот груз лег на плечи Сабрины и Тэмми. Судьба одним ударом поразила всю семью, и ничто уже никогда не будет таким, как прежде.
Особенно для Энни, если она выживет, что было пока еще под большим вопросом. Теперь все вызывало сомнения.
Сабрина уснула в объятиях Криса. Он оберегал ее сон и успокаивал всю ночь. Ей никогда не забыть его доброты.
На следующее утро Сабрина, Крис и Тэмми поднялись рано. Пока девочки принимали душ и готовились идти в ритуальную службу, он приготовил завтрак. Кэнди и отец все еще спали. Крис покормил собак и ждал девочек к завтраку, состоявшему из яичницы с беконом и английских маффинов. Он уговаривал их подкрепиться, потому что потребуются силы. Сабрина, едва проснувшись, позвонила в больницу, и ей сказали, что Энни провела ночь спокойно, однако все еще находится под воздействием большой дозы седативных средств, чтобы исключить нагрузку на мозг после хирургического вмешательства. Врачи обещали начать с завтрашнего дня постепенное сокращение дозы препаратов. Сабрина и Тэмми собирались приехать в больницу, чтобы посмотреть на нее, но сначала им предстояло очень многое сделать.
Сестры поехали в бюро ритуальных услуг и вернулись оттуда через два часа. Они сделали все ужасные детали, которые требовались: выбрали гроб, программу похорон, комнату, где накануне похорон с их матерью могли попрощаться друзья. Ее хоронили в закрытом гробу и не устраивали отпевания, потому что их мать хотя и была католичкой, но не была религиозной. Девочки решили устроить самые простые похороны, и отец с большим облегчением переложил на их плечи принятие решений. Мысль о том, что придется делать все это самому, была для него невыносима. Похороны матери были назначены на вторник, после длинного уик-энда. Тэмми связалась с фирмой и заказала обслуживание толп людей, которые придут в дом после похорон. Старшие сестры остановились на кремации, и отец с ними согласился, так как мать не оставила никаких указаний относительно того, что она предпочитает.
Они вернулись бледные и усталые. К тому времени отец и Кэнди уже спустились на кухню, и Крис кормил их таким же плотным завтраком. Ему даже удалось уговорить Кэнди поесть. К их удивлению, отец с аппетитом съел завтрак и впервые за двадцать четыре часа не плакал.
Сабрина и Тэмми решили, что пора рассказать об Энни. Больше откладывать было нельзя. Они имели право знать. После завтрака Сабрина начала говорить, но осеклась и опустила глаза. Разговор продолжила Тэмми, которая объяснила все, что накануне вечером сказал офтальмолог. Самое главное было сказано – Энни ослепла. На кухне повисло тягостное молчание, причем отец не поверил Тэмми.
– Какой вздор говорит этот человек! – возмутился он. – Разве ему неизвестно, что она художница?
Сестры не осуждали отца, потому что их первая реакция была такой же. Но это ничего не меняло. Каждому из них предстояло ко многому приспособиться, хотя это пустяк по сравнению с тем, к чему придется приспосабливаться Энни. Для нее это будет катастрофа, страшная трагедия. Если не считать ужасного момента, когда они узнали о гибели матери, им предстояло пережить еще один страшный момент – сообщить Энни о том, что она ослепла. А каково будет перенести это ей, обреченной на слепоту пожизненно? Слепота навсегда. Это было невозможно представить себе, тем более в отношении Энни. Единственное, что было еще тяжелее, чем это, – смерть матери.
– Ты хочешь сказать, что ей придется ходить с белой палкой? – спросила Кэнди, в изумлении глядя на сестру и снова становясь похожей на пятилетнего ребенка. Со вчерашнего дня, когда погибла мать, она как будто впала в детство. В отличие от нее старшие сестры чувствовали себя так, словно им по четыре тысячи лет.
– Да, возможно. Что-то вроде этого, – ответила совершенно измученная Сабрина. На них обрушилось такое количество плохих новостей, что хватило бы на целую жизнь, и Крис потрепал ее по руке. – Может быть, придется пользоваться собакой-поводырем. Я пока не знаю, как все это делается. – Все они всему научатся, если им повезет и они получат такой шанс. Пока еще уверенности в этом не было. Потрясенные известием о слепоте Энни, они пока не думали о том, что будет, если она умрет.
– Но Энни терпеть не может собак, – напомнила Кэнди.
– Правильно, – сказала Сабрина. – Но может быть, теперь она передумает. А может, нет. Ей решать.
Отец все больше молчал, сказав лишь, что Энни следует показать нескольким специалистам. Он не сомневался, что хирург, оперировавший дочь, сумасшедший и поставил абсолютно неправильный диагноз. Сабрина и Тэмми верили офтальмологу, поскольку Бриджпортский госпиталь считался первоклассным травматологическим центром, однако согласились попросить их доктора пригласить другого специалиста. Но хирург так убедительно и так подробно все рассказал, что сомнений у них не осталось. А отец просто не может расстаться с надеждой. И нельзя его винить. Все произошедшее было мучительно для всех. А ведь Энни даже еще не знает, что обречена на пожизненную слепоту.
Потом Кэнди ушла наверх принять душ, а отец захотел ненадолго прилечь. Он плохо выглядел, и лицо у него стало землистым. Когда они ушли наверх, Сабрина снова упомянула о бойфренде Энни из Флоренции. На сей раз Тэмми согласилась, что ему следует позвонить. Если он позвонил ей на сотовый телефон, то, возможно, встревожился, потому что ее телефон остался где-то под грузовиком. К счастью, они нашли в ее комнате записную книжку с номером сотового телефона Чарли. Так что найти его оказалось проще простого. Сабрина вызвалась поговорить с ним, а Тэмми и Крис сидели рядом за кухонным столом. Чарли ответил со второго звонка. Во Флоренции наступило обеденное время. Сабрина объяснила, кто она такая, и он сразу же понял и рассмеялся:
– Кажется, старшая сестра проверочку мне устраивает? – Он нисколько не смутился, не удивился звонку и не встревожился.
– Нет, я не устраиваю проверку, – осторожно сказала Сабрина, не зная, как продолжить. Было бы проще, если бы он встревожился и заподозрил неладное. Его, кажется, совсем не встревожил ее звонок, что показалось Сабрине странным.
– Как прошло Четвертое июля? Энни мне так и не позвонила, – беспечно сказал Чарли.
– Именно поэтому я и звоню. Вчера случилось дорожно-транспортное происшествие. Праздничной вечеринки у нас так и не было, – объяснила Сабрина. Чарли долго молчал, потом до него наконец стал доходить смысл сказанного, и Сабрина продолжила: – Машина, где находились наша мать и Энни, столкнулась лоб в лоб с двумя другими машинами и грузовиком. Наша мать погибла мгновенно, а Энни серьезно ранена, но жива. – Она хотела сообщить ему сначала хорошие новости. Похоже, он был ошеломлен.
– Насколько серьезно она ранена? И я соболезную вам в связи с вашей утратой.
Эту фразу Сабрина начала ненавидеть. Она слышала ее в ритуальной службе, в больнице, в цветочном магазине. Это была расхожая фраза, не более того, хотя Чарли произнес ее искренне. Трудно было найти правильные слова, чтобы отреагировать на такие новости. Она и сама не знала бы, что сказать, тем более что они с бойфрендом Энни не были даже знакомы. Их объединяла лишь ее сестра, но это было очень много. Особенно теперь. Хотя он, кажется, не был убит этим известием, как предполагала Сабрина. Он удивился.
– Очень серьезно, – честно призналась Сабрина. – Она все еще находится в критическом состоянии, и вчера вечером ей сделали хирургическую операцию на мозге. Кажется, она перенесла ее хорошо, но все еще не пришла в себя. Я подумала, что вам надо знать об этом, потому что я поняла из ее рассказов, что вы с ней близки и любите друг друга. Сейчас она находится под воздействием седативных препаратов и пробудет в таком состоянии еще несколько дней, если все пойдет хорошо. Она подключена к аппарату искусственного дыхания, но врачи надеются, если повезет, завтра отменить его.
– Силы небесные, неужели она лишится рассудка и будет вести растительное существование?
Его слова расстроили Сабрину. Они показались ей жестокими, особенно если учесть трагедию Энни. Но он об этом пока не знал.
– Нет никаких причин думать так, и хирургическая операция, необходимая, чтобы снять давление гематомы на мозг, прошла успешно. Она спокойно провела прошлую ночь.
– На мгновение вы меня напугали. Я не могу себе представить, что Энни вдруг потеряет рассудок. Если бы дело обстояло так, то уж лучше бы ей умереть. – Он был удивительно бесчувственным, особенно для человека, которому только что сообщили, что его любимая женщина чуть не умерла. Сабрина уже невзлюбила его, хотя пока воздерживалась от замечаний. Как-никак это мужчина ее сестры.
– В этом я с вами не согласна, – спокойно сказала Сабрина. – Мы не хотим потерять ее, в каком бы состоянии она ни находилась. Она наша сестра, и мы ее любим. – Предполагалось, что он тоже ее любит.
– Неужели вы будете продолжать возиться с ней, если она потеряет рассудок? – удивился Чарли.
Сабрине он не просто был несимпатичен, она начала его ненавидеть за мерзости, которые он говорил. Бесчувственный, как деревяшка.
– Речь не об этом, – вздохнула Сабрина. Она собиралась сказать ему об остальном. Ей хотелось узнать его реакцию как художника, как представителя того мира, в котором вращалась Энни. – В результате несчастного случая Энни получила некоторые другие травмы. Очень серьезные. Вчера вечером ей сделали офтальмологическую операцию, которая прошла не так удачно, как операция на мозге. – Сабрина глубоко вздохнула, готовясь сообщить главное. Тэмми и Крис увидели неприязнь на ее лице. Она ненавидела этого парня, даже не будучи с ним знакома. – Чарли, если Энни выживет, она останется слепой! Она уже ослепла. И восстановить ее зрение невозможно. Ей придется заново приспосабливаться к жизни, и я подумала, что вы должны знать об этом, чтобы поддержать ее.
– Поддержать ее? Каким образом?
Он, кажется, испугался, хотя знал, что у ее родителей есть деньги. Но может быть, сказал он себе, они не хотят помогать слепой девушке и желают сбыть ее с рук? Если это так, то не на того напали. Сабрина же, слушая его, жалела сестру. Но не каждому может посчастливиться найти такого мужчину, как Крис. Он настоящее сокровище.
– Ей потребуется ваша любовь и поддержка. Для нее это будет большая перемена в жизни. Это несправедливо, это ужасно, и единственное, что мы можем сделать, – это быть рядом и помогать. Если вы ее любите, то ваша помощь будет особенно важна для нее.
Чарли долго молчал.
– Минуточку. Давайте-ка все расставим по местам. Мы встречались с ней в течение шести месяцев. Да я ее едва знаю. Мы неплохо проводили время, мы с ней разделяем страсть к искусству, она обалденная девчонка, и я люблю ее, но вы сейчас говорите о совершенно другой ситуации. Искусство для нее теперь осталось в прошлом. Ее карьера художника закончилась. Черт возьми, даже ее жизнь висит на волоске. И она будет слепой всю оставшуюся жизнь? А что я должен, по-вашему, делать со всем этим?
Он струсил.
– Это вы мне должны сказать, – холодно заметила Сабрина. – Каким вы представляете себе свое участие в ее жизни?
Крис поморщился. Им с Тэмми обоим было понятно, что разговор не клеится. Тэмми уже поняла, что этот парень – полное ничтожество. Крис, как и Сабрина, не хотел быть столь категоричным, но и он не пришел в восторг от этого парня.
– Какого участия в ее жизни вы ожидаете от меня? – спросил Чарли. – Я, слава богу, не собака-поводырь. У меня нет опыта общения со слепыми девушками. Я в этом не разбираюсь и думаю, что это было бы слишком обременительно. И вообще, зачем вы мне звоните? Что вам от меня надо? – Испуг у него быстро сменился гневом.
– Мне, собственно говоря, от вас ничего не надо, – заявила Сабрина, стараясь не потерять самообладание. Ей безумно хотелось высказать ему напрямик все, что она о нем думает, но ради Энни она не осмелилась сделать это. Она не хотела осложнять ситуацию и, нагнав страху на Чарли, заставить его сбежать навсегда. Похоже, он и без ее усилий готов это сделать. Но Сабрине не хотелось быть причиной его преждевременного исчезновения из жизни Энни. Просто Энни имела право сделать это сама или не делать этого, если таков будет ее выбор. Сейчас Чарли был нужен ей больше, чем когда-либо. И Сабрина не имела права указывать ему, что чувствовать и как себя вести. – Я звоню исключительно потому, что у моей сестры сложилось впечатление, будто вы ее любите. Она вас тоже любит. Вчера она чуть не погибла. А наша мать скончалась на месте. И вчера же мы узнали, что в результате этого несчастного случая Энни останется слепой на всю жизнь. Я подумала, что если вы ее любите, то захотите узнать об этом. А дальше поступайте как хотите. Можете послать ей открытку с пожеланием выздоровления, можете навестить ее, можете остаться, чтобы помочь, а можете уйти из ее жизни. Вам решать, и я знаю, что решение это принять не просто.
Выслушав ее, Чарли вздохнул, явно сожалея, что все это услышал. Он понимал, что в конечном счете придется принять решение. Нелегкое решение. Денег у него не было, он взял годичный отпуск с работы в Нью-Йорке и мечтал стать художником. С Энни было приятно проводить время, он даже думал, что влюблен в нее. Но слепая девушка, на таланте и карьере которой поставлен крест… На такой поворот в жизни он не рассчитывал. Сабрина честно рассказала обо всем, и он тоже решил быть честным с ней.
– Не знаю, что и сказать вам.
– Вам не надо ничего говорить. Я позвонила, подумав, что вы можете встревожиться тем, что Энни не звонит.
– Так оно и было. Я стал тревожиться, но не очень сильно. Откуда мне было знать, что с ней такое случилось? Откровенно говоря, Сабрина, я не уверен, что смогу или даже захочу это сделать. Она чудесная женщина и потрясающая художница. Но ей потребуются уход и помощь. Я не хочу быть сиделкой при человеке с нарушенной психикой или собакой-поводырем при слепом. Я и сам едва справляюсь с жизнью и не могу взять на себя такую обузу. Она не должна думать, что я готов быть рядом. Ей нужны люди, на которых она сможет положиться, а я к их числу не отношусь. Извините, мне это просто не дано. – Он говорил очень печально и на редкость откровенно. – Думаю, ей нужен кто-нибудь гораздо более сильный и в меньшей степени сосредоточенный на самом себе, чем я. – Сабрина была склонна согласиться с ним. Он, видимо, хорошо знал себя и нашел мужество признаться в этом. Но Сабрина ожидала от него гораздо большего, судя по словам Энни. Как оказалось, он ее не любил или любил недостаточно, чтобы преодолеть возникшие трудности. – Что вы собираетесь сказать Энни? – с беспокойством спросил Чарли.
– Пока я ничего не могу ответить. Она без сознания. Но если она придет в себя, что вы хотите, чтобы я ей сказала? Я вообще могу не говорить, что звонила вам. Вы можете позвонить ей сами и сказать все, что захотите, когда она начнет поправляться, хотя это будет для нее очень трудный период. – Сабрина с ужасом думала о том, как может отразиться на сестре вдобавок ко всему остальному тот факт, что ее бросили.
– Да уж, ей придется туго. – Он долго молчал, обдумывая ситуацию. – Может быть, мне написать ей и сказать, что я встретил другую? Я, конечно, буду выглядеть полным подонком, каким, наверное, и являюсь, но это по крайней мере будет не из-за того, что она ослепла. – Судя по его голосу, он надеялся, что нашел разумное решение, но об Энни даже не подумал.
Сабрине было безумно жаль сестру. Какой же он эгоистичный, трусливый подонок!
– Думаю, это в любом случае будет для нее ударом, ведь она имела намерение ради вас переехать в Нью-Йорк.
– Я тоже надеялся… пока не произошло это. Энни чертовски не повезло. – Это было слишком слабо сказано. – Я еще не решил. Но наверное, напишу. Отправлю письмо на ваше имя, а вы отдадите ей, когда она будет готова.
«Этому не бывать», – хотелось сказать Сабрине.
– Она и сама догадается, когда вы не позвоните и не появитесь у нее.
– Да, наверное, так. Возможно, это самый лучший вариант. Просто исчезнуть из ее жизни.
Сабрина ушам своим не верила: он говорил это с облегчением.
– На мой взгляд, не слишком благородно. – Это было еще мягко сказано. На самом деле она считала поступок Чарли подлым, трусливым бегством, но это больше ее не удивляло. Тот, кого во Флоренции Энни считала прекрасным принцем, оказался полным ничтожеством.
– Я и не говорил, что благороден. На следующей неделе еду в Грецию. Возможно, после поездки напишу ей, что встретил другую, какую-нибудь старую любовь, например.
– Уверена, вы что-нибудь придумаете. Спасибо, что уделили время для разговора, – сказала Сабрина, желая поскорее отделаться от него. Она была сыта им по горло. За сестру ей хотелось пронзить колом его сердце. Может быть, для верности, двумя. Каковы бы ни были его оправдания, он заслуживал гораздо худшего.
– Спасибо за звонок. Извините, но больше ничем не могу помочь. Уверен, она найдет кого-нибудь другого…
Сабрина прервала разговор, не дав ему закончить. Она кипела возмущением. Тэмми и Крис поняли суть разговора.
– Сукин сын, – пробормотал Крис себе под нос, а Тэмми, как и Сабрина, расстроилась из-за сестры. Все оказалось не так, как они рассчитывали.
После полудня они навестили Энни в больнице. Напичканная седативными препаратами, она пока что не пришла в себя и должна была оставаться в таком состоянии еще день или два. Как оказалось, она должна была, к счастью, проспать похороны матери во вторник.
Сабрина и Крис приготовили ужин, и они все вместе поужинали дома. Все устали и находились в подавленном состоянии. Отец за весь вечер произнес не больше двух слов и снова ушел спать. Кэнди наконец снова была с ними, и они вчетвером разошлись далеко за полночь, разговаривая о детстве, о своих надеждах и мечтах и вспоминая всякие случаи, которые вдруг всплывают в памяти в такие тяжелые моменты.
В понедельник врачи отключили Энни от аппарата искусственного дыхания. Тэмми и Сабрина находились рядом, а Кэнди и Крис сидели в приемном покое на тот случай, если что-нибудь пойдет не так. Момент был напряженный, но они через него прошли. Две старшие сестры, схватившись за руки, заплакали, когда она сделала первый самостоятельный вдох. Сабрина посмотрела на Тэмми и сказала, что у нее такое ощущение, будто она только что родила ее сама. После этого Энни сократили дозу седативного препарата, и они стали надеяться, что она постепенно начнет просыпаться в течение последующих дней.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?