Читать книгу "Утешение средневековой музыкой. Путеводитель для современного слушателя"

Авдий Прозелит

По нормам иудаизма любое уничтожение текстов, содержащих имена и эпитеты Бога, является святотатством. Поэтому для старых, пришедших в негодность свитков Торы и других сакральных документов возводят специальные строения на кладбищах либо сооружают специальное помещение в синагогах – генизу́. Порой в генизу помещали и другие документы, поэтому старинные генизы нередко становятся источниками уникальных исторических памятников.

Самая известная из старинных гениз – Каирская. Впрочем, свое имя она получила только из-за своего нынешнего расположения. Гениза находилась в синагоге Бен-Эзра, построенной в городе Фустат – раннесредневековой столице Египта. В XII веке Фустат был сожжен, потом отстроен вновь как пригород Каира, а сейчас и вовсе находится в его (Каира) городской черте. Благодаря полупустынному климату рукописи генизы в Фустате уцелели. Общее их число превышает 250 тысяч листов: от больших манускриптов до фрагментов величиной со спичечный коробок.

Начало научному изучению сокровищ Каирской генизы положил в конце XIX века Соломон Шехтер. Благодаря его активности бо́льшая часть документов оказались в Кембриджском университете, где до сих пор продолжается проект по оцифровке этих рукописей. Около 40 тысяч фрагментов осели в Еврейской теологической семинарии в Нью-Йорке.

Объем документов Каирской генизы велик: там есть книги из Хазарии, письмо еврейской общине Киева (и одно из первых упоминаний о городе: документ датируется X веком), богословские книги, письма. Так что нет ничего странного в том, что на несколько листов с нотами всерьез обратили внимание только в 1960-е. В 1965 году вышла статья известного историка Нормана Голба с совершенно удивительным открытием: рукописи Каирской генизы содержат сразу несколько произведений XII века на древнееврейском языке, снабженных ломбардскими (как считал тогда исследователь) невмами.

Почему это открытие уникально? Первая причина в том, что это самая ранняя нотированная рукопись на еврейском языке, да еще такая, нотацию которой можно расшифровать! Следующие музыкальные фрагменты на этом языке, дошедшие до нас и доступные расшифровке, датированы несколькими столетиями позже. Не десятилетиями – столетиями!

Во-вторых, до нас не дошли другие средневековые рукописи, соединяющие невменную нотацию и другие традиции письменности, тем более такой: невмы изначально привязаны к гласным буквам, а еврейское письмо консонантно, то есть записываются прежде всего согласные, да и направление письма – справа налево, а написание невм больше ориентировано на противоположное направление.

В то же время невмы в песнях, найденных в Каирской генизе, диастематические. Переписчик был хорошо знаком с западноевропейской нотацией и сумел соединить две различные традиции письменности.

На этом удивительные открытия исследователей не закончились: оказалось, что автор и переписчик этих музыкальных работ – известное лицо, и в Каирской генизе даже сохранилась его автобиография. Это уже и вовсе уникальный случай.

Автобиографии пристало писать Юлию Цезарю или Блаженному Августину и рассуждать в них больше о делах государственных или богословских, а тут – простое описание жизненного пути очень необычного, но все же далеко не самого известного человека.

Простите за отступление. На меня в свое время произвела впечатление история Олив Райли – австралийки, начавшей свой блог, когда ей было далеко за 90 лет. Она не была какой-то знаменитостью, но видела, как строились города, какой была жизнь во времена Первой и Второй мировых войн. Я помню, как однажды друг моего деда (ему тогда тоже было около 90 лет) рассказал, что помнит, как в избе его отца было собрание по организации колхоза в деревне (а сам он сидел на печи и старался запомнить все разговоры). Еще однажды после концерта в Туре (Франция) к нам подошла пожилая женщина, представившаяся внучкой Бориса Савинкова. Во всех этих случаях мне казалось, что я дотрагивался до истории рукой. Будто я видел почти вживую те рассказы и тех персонажей, о которых только читал в книгах, – и то, что представлялось далеким, оказывалось совсем близким и едва ли не современным. Как же жаль, что так мало людей пишут автобиографии и воспоминания!

Автор музыкальных произведений Каирской генизы оставил для потомков свои воспоминания, и они рассказывают удивительную историю. Он родился на юге современной Италии, в городе Оппидо (ныне – Оппидо-Лукано) около 1070 года, был вторым сыном норманнского барона Дре и при рождении получил имя Жан (Иоанн).

Жан получил образование – знал музыкальную нотацию и вообще называл себя человеком, «искавшим мудрость и понимание в книгах». По всей видимости, он обучался в монастырской школе и, возможно, с рождения предназначался католической церкви. Однако в сентябре 1102 года он принял иудаизм. Точную причину этого решения в своей биографии Жан не приводит, но рассказывает о двух событиях, которые на него повлияли.

Первое: переход в иудаизм епископа города Бари Андрея (вероятные годы епископата: 1062–1066). Андрей бежал в Константинополь, а затем в Каир, где умер в 1078 году. Второе: сон Жана о гонениях на иудеев во время Первого крестового похода (1096–1099). Норманны Южной Италии сыграли важную роль в истории этого похода. Боэмунд Тарентский стал первым князем Антиохии, а его племянник Танкред – правителем Галилеи. Поэтому Жан, вероятно, слышал немало рассказов о действиях крестоносцев в Палестине из первых уст.

Во время прохождения гиюра[10]10
  Процесс и обряд обращения в иудаизм человека иного вероисповедания.


[Закрыть] Жан выбрал для себя имя Обадия (ивр. ‏עֹבַדְיָה‏‎ [овадйа] – «служащий Богу») в честь пророка, который, согласно Талмуду, был принявшим иудаизм идумеем. В русскоязычной традиции его принято называть Авдий (Овадия, Овадья); он считается одним из так называемых 12 малых библейских пророков. Его книга в Библии совсем невелика и состоит из одной главы. Словом же «прозелит» (от греч. προσήλυτος – «обращенный», «нашедший свое место») называют новообращенных в ту или иную религию. Поэтому с легкой руки Соломона Арона Вертхаймера, написавшего о Жане в 1901 году, в литературе его принято называть Авдием Прозелитом.

После обращения Авдий уезжает в Багдад, где изучает иврит и Тору. Затем путешествует по Сирии, в 1121 году покидает Дамаск. Предполагается, что далее он прибыл в Египет, и здесь же были написаны и автобиография, и его музыкальные произведения.

Сохранилось три музыкальных произведения Авдия Прозелита: пиют «Ми аль хар Хорев», гимн «Барух ха-гевер» и небольшое произведение (буквально две строчки музыкального текста) – «Ваэда ма». Все произведения записаны в нотации, похожей на норманно-сицилийскую или аквитанскую начала XII века. Давайте посмотрим на каждое из произведений отдельно.

«Ми аль хар Хорев» – самое продолжительное произведение Авдия – сохранилось сразу в двух рукописных фрагментах (см. рис. 3 на вклейке). По жанру оно представляет собой пиют[11]11
  * Пию́т (ивр.,  от греч. ποιητής – «поэт») – обобщающее название ряда жанров еврейской литургической поэзии.


[Закрыть]. Пиюты чаще всего исполнялись синагогальными певцами соло. Авторы классических пиютов сочиняли и музыку, и текст. Но музыка других средневековых пиютов не дошла до нас. Поэтому вряд ли возможно сказать, насколько «Ми аль хар Хорев» музыкально отличается от других пиютов (и даже отличается ли). По форме это произведение схоже со знакомым Авдию с детства респонсорием[12]12
  Респонсорий (responsorium prolixum; буквально – «протяжный респонсорий», от позднелат. responsorium, от лат. respondere – «отвечать») – одноголосное произведение. Респонсории нередко содержат хоровой рефрен (лат. responsum, отсюда и пошло название жанра). Подробнее см. часть I, посвященную григорианскому пению.


[Закрыть]. Запев представляет собой тот или иной случай из жизни пророка Моисея или его прославление (произведение начинается со слов: «Кто стоял на горе Хорив?»), а припев всегда отвечает: «(Кто) как (не) Моисей».

Второе произведение Авдия Прозелита – «Барух ха-гевер» – текстуально представляет собой компиляцию из библейских стихов:

 
Благословен человек, который надеется на Господа и которого упование – Господь (Иер. 17:7).
Надейся на Господа всем сердцем твоим и не полагайся на разум твой.
Во всех путях твоих познавай Его, и Он направит стези твои (Притч. 3:5–6).
Блажен человек, который снискал мудрость, и человек, который приобрел разум (Притч. 3:13).
Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай (Иов. 5:17).
 

Примерно так же (но, может быть, не столь свободно) поступали с псалмами в бенедиктинских монастырях, компилируя из текстов Псалтири новое песнопение для одной из служб.

Текст третьего – и самого короткого – произведения Авдия Прозелита можно перевести так:

 
Чтобы я знал, чтобы я знал,
Что говорить во Вратах,
Что мне сказать, что мне сказать,
Чтобы Ты ответил…
Научи меня!
 

Жаль, что иной средневековой синагогальной музыки до нас не дошло и мы не можем увидеть музыкальный контекст произведений Авдия. Так ли они обращались с ладом, как Авдий? В этом смысле он близок к современным ему григорианским песнопениям, хотя мелос его, конечно, иной. Интересно было увидеть, как обращались с текстами на древнееврейском языке другие авторы. У Авдия Прозелита так же, как и в григорианике, музыкальные фразы следуют за структурой текста, смысловые слова не выделяются большей орнаментикой или иной звуковысотностью.

Годрик Финхальский и Хильдегарда Бингенская

В этой главе пойдет речь о двух композиторах, одна из которых известна в наши дни, другой же знаком, пожалуй, только узкому кругу специалистов. Но для меня они как-то неожиданно срифмовались. Во-первых, они были современниками. Во-вторых, сочинение музыки не было для них главным занятием. В-третьих, оба автора говорили, что музыка являлась к ним в видениях. В-четвертых – и это, наверное, самое важное, – оба героя сильно изменили свою жизнь после 40 лет, и вся сочиненная ими музыка – продукт их новой жизни. В-пятых, музыка их разительно отличается. Но давайте обо всем по порядку.

Годрик Финхальский

Дарем – небольшой красивый университетский город на севере Англии. Сердцем его является великолепный собор, строительство которого началось еще в XI веке. Впрочем, вплоть до 1540 года и роспуска монастырей собор принадлежал не городу и англиканской церкви, а бенедиктинскому приорату (такое название получали чаще небольшие монастыри, не имеющие собственного аббата и управляемые приором) в Дареме. Именно к этому приорату присоединился в 1153 году молодой монах Реджинальд. Вероятно, он пел уже на построенных к тому времени хорах Даремского собора и работал в скриптории. По крайней мере, там он научился нотировать музыкальные произведения.

Приором Дарема тогда был Лаврентий, довольно известный писатель и агиограф. Возможно, по его примеру Реджинальд также решил стать агиографом. Три из четырех дошедших до нас работ даремского монаха – жития святых, два из которых посвящены святым известным и умершим задолго до Реджинальда: Катберту Линдисфарнскому (ок. 634–687) и Освальду, королю Нортумбрии (ок. 604–642). Однако в одном из житий, самом подробном, он рассказал о своем современнике, которого знал лично, рядом с которым жил несколько лет и которого католическая церковь по сей день так и не канонизировала, хотя в Северной Англии его почитают святым. Это житие было посвящено Годрику Финхальскому.

Годрик, вероятно, был ровесником Авдия Прозелита[13]13
  Об Авдии Прозелите см. предыдущую главу.


[Закрыть] и родился где-то между 1065 и 1070 годами в небольшом поселении Уолпол на севере Норфолка. Отца его звали Айлвард, мать – Эдвенна, и, как писал Реджинальд Даремский, «оба они были скромного звания и богатства, но изобиловали праведностью и добродетелью».

Годрик начинал коробейником, бродя с мелкими товарами между деревнями и хуторами Норфолка; потом стал сотрудничать с городскими купцами, путешествуя от ярмарки к ярмарке. Жил в Линкольншире, торговал в Шотландии и добирался даже до Рима. В итоге он смог стать совладельцем торгового корабля и следующие несколько лет провел в море.

Писали, что в 1102 году он был капитаном и совладельцем корабля, доставившего первого короля Иерусалима Болдуина I (1060–1118) в Яффу. Писали также, что Годрик совершал паломничества в Рим, на Святую землю и в Компостелу. Но все изменило паломничество на острова Фарн, откуда пошло крещение Англии. Тогда он решил круто изменить свою жизнь, поселившись рядом с отшельником Эльриком в Вулзинхэме, недалеко от Дарема. Это произошло в 1105 году.

Если верить свидетельствам Реджинальда Даремского, Годрик давно тяготился светской и довольно богатой жизнью и стремился к одиночеству. Возможно, наоборот, решение было принято стремительно. Но в любом случае переход был резким – от довольно богатого по тем временам совладельца корабля до ученика отшельника.

После смерти Эльрика в 1107 году Годрик отправляется в паломничество в Иерусалим, а по возвращении в Англию становится служкой в только что выстроенной больничной церквушке госпиталя Святого Эгидия в Дареме (ок. 1112). Позже, сумев убедить епископа Дарема Рандульфа Фламбара, становится отшельником, получив позволение поселиться на небольшом участке земли в лесу, на берегу реки Уир, в четырех милях от Дарема.

На расчищенной территории Годрик возводит деревянную молельню, а потом – и каменную часовню, посвященную Иоанну Крестителю. Через несколько лет около Годрика начнут селиться другие отшельники, а после его смерти возникнет Финхальский приорат, тесно связанный с Даремским приоратом и его монахами. А сам Годрик будет уже широко известен как святой Годрик Финхальский.

Руины Финхальского приората в наши дни. Фото автора

В Финхале Годрик прожил более 50 лет и умер 21 мая 1170 года в возрасте около 100 лет… Реджинальд Даремский так описывал Годрика в последние годы его жизни:

Он был бодр и энергичен умом, крепок телом и крепок конечностями, среднего роста, широкоплечий и широкогрудый, с длинным лицом, серыми глазами, ясными и пронзительными, кустистыми бровями, широким лбом, длинными и открытыми ноздрями, носом красивой формы и острым подбородком. Борода у него была густая и длиннее обычной, рот правильной формы, губы умеренной толщины; в молодости его волосы были черными, в старости – белыми как снег; шея короткая и толстая, узловатая, с жилами и сухожилиями; ноги несколько стройные, голени высокие, колени огрубели и ороговели от частого стояния на коленях; вся кожа грубее обычной, пока эта грубость не смягчилась от старости¹¹.

Сохранилось немало свидетельств об удивительной доброте Годрика к животным, а также о его диете. Так, он укрывал оленя от охотников и позволял змеям греться у его костра. Его дневной рацион состоял из трав, диких яблок, орехов и дикого меда, а в конце жизни свелся к небольшому количеству молока.

Слава Годрика как святого и мудрого человека росла, и, по дошедшим до нас свидетельствам, его совета искали Томас Бекет (святой Фома Кентерберийский) и папа Александр III.

Сколь ни были удивительны жизнь Годрика и его имя (которое, видимо, не случайно Джоан Роулинг позаимствовала для своего героя – знаменитого волшебника и основателя одного из факультетов Хогвартса – Годрика Гриффиндора), еще удивительнее наличие нотного текста в его жизнеописании и рассказ о причинах включения музыки в житие. Самой музыки – всего одна страница. Вот только эта страница содержит самую раннюю дошедшую до нас музыку на английском языке.

Сохранились всего три произведения Годрика: Crist and Sainte Marie, Sante Marie vigine / Sante Marie Xristus bur и Sante Nicholaes Godes druð.

Первое из этих произведений, начинающееся с пения ангелов на латыни (см. ремарки в нотном тексте: рис. 4 на вклейке): Kyrie eleison – Christe eleison («Господи, помилуй – Христе, помилуй»), – Годрик услышал в видении. Эту песнь пела его сестра, возносящаяся на небо, и в ней всего пара строк:

 
Crist and sainte marie swa on scamel me iledde
þat ic on þis erðe ne silde wid mine bare fote i tredie
 
 
Христос и святая Мария так вознесли меня к алтарю,
что мне не придется больше ступать на землю босой ногой.
 

Второе произведение тоже пришло Годрику в видении. В нем Дева Мария повелела ему петь эту песнь всякий раз, когда он испытывает искушение, терпит усталость или боль, и она придет к нему на помощь.

 
Sainte marie uirgine
moder ihesu cristes nazarene
onfo schild help þin godric
onfang bring heȝilich wið þe in godes riche
 
 
Sainte marie xristes bur
maidenes clenhad moderes flur
dilie min sinne rix in min mod
bring me to winne wið þe selfd God
 
 
Святая Мария Дева,
Мать Иисуса Христа Назарянина,
Прими, защити, помоги своему Годрику;
Приняв, вознеси его с собой в Царство Божие.
 
 
Святая Мария, Христа пристанище,
Чистейшая из дев, цветок матерей,
Изгладь мои грехи, воцарись в моем разуме,
Приведи меня к радости с Богом.
 

Третье песнопение не было снабжено отдельным рассказом в житии. Оно посвящено святому Николаю и, как и предыдущие произведения, совсем невелико по объему. Это отличие от других песен в более силлабической его структуре: количество звуков в ней почти равно количеству слогов, то есть слова не распеваются, как в других песнопениях Годрика. Вокальный диапазон всех произведений невелик, а язык, как вы можете видеть, довольно прост. Музыка его современницы, тоже изменившей свою жизнь после 40 лет и слышавшей песнопения в видениях, совсем иная.

Хильдегарда Бингенская

На рубеже веков музыка Хильдегарды Бингенской шла одним пакетом вместе с феминистской повесткой (женщина-композитор в эпоху «Темных веков»!), нью-эйдж-медициной и прочей эзотерикой. Схожим образом в начале 1990-х в России иногда издавали книги Айрис Мердок под обложками, типичными для «женских романов» – популярного привокзального чтива. В общем, легко было пройти мимо, пожав плечами. Я и проходил.

Впрочем, довольно частые утверждения о том, что ее музыка вторична и выделяется из литургической монодии того времени только потому, что автор – женщина, не казались мне правдивыми уже тогда. Слишком уж отличались произведения Хильдегарды от привычной григорианики – и образностью, и несколько бо́льшим диапазоном, и длинными фразами, на которые не хватает дыхания. Но обо всем этом я узнал уже после более близкого знакомства с жизнью и творчеством Хильдегарды Бингенской.

Ей было два года, когда пришли видения. Вскоре она перестала рассказывать о них близким. Ни няня, ни родители не испытывали ничего подобного, и им было просто не до того. Мать – Матильда Мерксгеймская – занималась детьми. Хильдегарда, болезненный десятый ребенок, как десятина, с рождения предназначалась Церкви. Сохранившиеся записи говорят еще о семи братьях и сестрах Хильдегарды (один из которых, Бруно, был младше нее), так что, скорее всего, некоторые из братьев и сестер умерли во младенчестве.

Отец – Хильдеберт Бермерсгеймский – был свободным рыцарем и состоял на службе у графов Шпонгеймских. Шпонгеймы при Салической династии[14]14
  Салическая династия – династия королей Восточно-Франкского королевства (Германии) и императоров Священной Римской империи.


[Закрыть] стали одной из самых известных семей в Священной Римской империи. Вскоре после рождения Хильдегарды восточная ветвь этого семейства стала править герцогством Каринтия, а западно-рейнская ветвь – Сайном (помимо Шпонгейма). Их прямые потомки – Сайн-Витгенштейны, среди которых, например, российский фельдмаршал Петр Витгенштейн и его сын, декабрист Лев Витгенштейн, соучредитель Московской консерватории Николай Трубецкой и другие известные представители рода Трубецких.

Шпонгеймы в XII веке были тесно связаны с Церковью, несколько представителей династии были епископами и архиепископами. Ютта Шпонгеймская (1091–1136), дочь Стефана – основателя рейнской ветви семейства, в начале XII века выбрала жизнь отшельницы, выстроив свою небольшую келью с одним маленьким окошком недалеко от монастыря Святого Дизибода. Удивительно, но бо́льшую часть фактов о святом Дизибоде, ирландском монахе VII века, отправившемся проповедовать во Францию и осевшем на берегах Рейна, мы знаем теперь из жизнеописания, написанного Хильдегардой Бингенской. Более ранние версии его жития, если они вообще были, до нас не дошли.

Хильдегарду отправили к отшельнице Ютте еще девочкой, когда ей было восемь; в то время Ютте едва ли было 16 лет. Красавица из самого знатного семейства в округе, ставшая отшельницей, носила власяницу и бичевала себя – этого было достаточно, чтобы привлечь внимание всех матерей-дворянок. К Ютте начали посылать на обучение дочерей, предназначенных для церковной жизни. 1 ноября 1112 года 14-летняя Хильдегарда вместе с еще одной девушкой приняла послушание и поселилась вместе с Юттой.

Что входило в обучение? Чтение Псалтири, конечно, на латыни, поэтому и латынь изучалась на базе Псалтири. В дальнейшем латынь Хильдегарды оставалась неуклюжей, поэтому она часто прибегала к помощи секретарей при написании своих сочинений. Помимо латыни она обучалась каким-то началам богословия и аскетизму. Ощущение нехватки знаний и образования не покидало Хильдегарду всю ее жизнь.

Жизнь небольшой общины (сначала их было 10, потом, уже после смерти Ютты, – 20) фактически была замкнутой: связь с миром осуществлялась через небольшое окошко – через него передавали еду и письма.

О продолжавшихся видениях Хильдегарда говорила только Ютте, а та велела не рассказывать о них окружающим. Хильдегарда продолжала молчать и после смерти наставницы в 1136 году, когда ее саму выбрали руководить сложившейся общиной. Все изменилось, когда ей было 42 года и семь месяцев.

Совершилось… что огнистый свет с величайшим блистанием сошел из разверстых небес, затопил весь мой мозг и воспламенил все мое сердце и всю мою грудь как бы пламенем, притом не только сияющим, но и согревающим, как согревает солнце ту вещь, на которую изливает лучи свои; и я немедля уразумела изъяснение смысла книг, то есть Псалтыри, евангелий и прочих писаний, как Ветхого, так и Нового Завета¹².

Удивительное видение, давшее ей понимание священных книг, содержало также повеление записать все то, что она видела. С этого момента началась вторая жизнь Хильдегарды.

Запись первых видений была направлена Бернару Клервоскому (1091–1153). Его ответ позволил показать записи его ученику, папе Евгению III (годы понтификата: 1145–1153). Одобрение последнего открыло все дороги и дало покровительство архиепископа Майнцского.

В 1147 году Хильдегарда купила землю на горе святого Руперта – Рупертсберг, около Бингена на Рейне, – для ее растущей общины. Монастырь был открыт в 1152 году, когда архиепископ Майнца подписал все необходимые документы. В общину, как и при Ютте, брали только девушек из знатных семей. Причину этого Хильдегарда объяснила образно:

Бог любит всех своих детей, но нет крестьянина, который поставил бы своих быков и ослов в одно стойло, а потому и монахини разных сословий должны содержаться отдельно, чтобы они не разобщились, гордые своим воспитанием или униженные своим незнатным происхождением¹³.

Для последних, незнатных, через 10 лет был основан филиал монастыря в Айбингене. По иронии судьбы, в отличие от разрушенного во время Тридцатилетней войны Рупертсберга, он уцелел и сейчас является центром почитания святой Хильдегарды.

К 1160-м годам слава Хильдегарды достигла зенита. Она состояла в переписке с королями и папой, а император Священной Римской империи Фридрих I Барбаросса (1122–1190) стал ее покровителем. Община росла (50 человек в Рупертсберге и 30 – в Айбингене!), и аббатиса путешествовала по рейнским городам и монастырям с проповедями.

Современники в письмах обращались к ней с почтительностью, необычной даже для характерных тогда весьма пышных форм. По словам одного аббата, в Хильдегарде воплощен «сияющий блеск священной религии». Аббатиса София, ее подруга, называет Хильдегарду «музыкальным орудием Святого Духа, созданным для извлечения бесценных мелодий, таинственно изукрашенным многими чудесами».

Музыка Хильдегарды дошла до нас в двух рукописях, одна из которых – богато украшенный Ризенкодекс – была составлена уже после смерти бингенской аббатисы, а другая – Дендермондская (см. рис. 5 на вклейке) – написана при жизни и под руководством Хильдегарды.

Музыка Хильдегарды состоит из примерно 70 мелизматически развитых песнопений и «Действа о Добродетелях» (Ordo Virtutum).

Экстатическая, необычная прежде всего по широкому диапазону и одновременно укорененная в традиции (O nobilissima viriditas Хильдегарды представляет собой импровизацию на антифон XI века Ave regina caelorum) музыка сочетается в них с таким же необычным, но глубоко укорененным в Вульгате[15]15
  Вульгата – перевод Библии, восходящий к святому Иерониму (342–419/420).


[Закрыть], прежде всего в лексике Псалтири и Песни Песней, латинским языком. По словам Сергея Аверинцева, переводившего произведения аббатисы на русский язык, «читательское впечатление от текстов Хильдегарды – впечатление от альпийского пейзажа: горный воздух и захватывающая дух крутизна»¹⁴. Длинные, порой нечеловечески продолжительные фразы, на которые почти не хватает дыхания, большой диапазон, неожиданные скачки после длительного плавного движения и странное завораживающее звучание – все это характеристики музыкального языка Хильдегарды Бингенской (см. рис. 6 на вклейке).

Все произведения Хильдегарды Бингенской одноголосные. По поводу некоторых произведений музыковеды спорят, но соглашаются в том, что более 20 ее произведений имеют диапазон больше децимы[16]16
  Децима – музыкальный интервал шириной в десять ступеней, терция через октаву.


[Закрыть], а свыше десятка – больше двух октав. Американский музыковед Хони Мекони на международной конференции MedRen в 2023 году рассказывала, что по сравнению с рекомендациями средневековых музыкальных трактатов 43 произведения Хильдегарды не выделяются по диапазону, 13 – стоят на его краю, а 21 – превышают рекомендованные лимиты.

Музыковеды также, находя разницу в диапазоне между произведениями Дендермондской рукописи и Ризенкодекса, пишут о музыке молодой и зрелой Хильдегарды. Возможно, она сама была певицей с незаурядным диапазоном, который с течением лет сокращался.

Иногда ей не хватало латыни, и новые слова приходили к ней в видениях. Она называла язык этих слов lingua ignota и даже составила для него алфавит (см. рис. 7 на вклейке).

В глоссарии lingua ignota, составленном Хильдегардой, около 1100 слов, но на практике их, видимо, было больше. В одном песнопении, в котором латинские слова перемешаны со словами lingua ignota (последние выделены), лишь одно – loifolum (люди) – встречается в глоссарии:

O orzchis Ecclesia, armis divinis praecincta, et hyacinto ornata, tu es caldemia stigmatum loifolum et urbs scienciarum. O, o tu es etiam crizanta in alto sono, et es chorzta gemma.

Возможный перевод: «О, безмерная Церковь, руками божественными обвитая и яхонтом украшенная, ты – благоухание ран людей и град наук. О, ты помазана звуком вышним и ты – сверкающий драгоценный камень».

Хильдегарда Бингенская была канонизирована в 2012 году. Этому событию предшествовала растущая популярность аббатисы. Несомненную роль в этом сыграла музыка Хильдегарды, точнее, ее современные записи и исполнения на концертах.

Основу популярности музыки рейнской аббатисы заложили вышедшие в 1982 году две пластинки молодых на тот момент ансамблей старинной музыки. Ансамбль Gothic Voices под управлением одного из самых выдающихся музыковедов-медиевистов – Кристофера Пейджа – был основан в 1980 году. Их первая пластинка – A Feather on the Breath of God – была посвящена музыке Хильдегарды. По итогам года этот диск получил приз журнала Gramophone за лучшую запись классической музыки в категории Early Medieval[17]17
  Раннее Средневековье (англ.).


[Закрыть].

Для ансамбля Sequentia запись музыки Хильдегарды Бингенской стала вторым альбомом, зато он состоял из двух пластинок и содержал первую полную запись Ordo Virtutum. Ансамбль еще не раз возвращался к музыке святой Хильдегарды: так, в 1993 году вышла пластинка Canticles of Ecstasy.

Музыкально она не сильно отличалась от других записей произведений святой Хильдегрды этим ансамблем, и пока записывался альбом, никто из участников записи не представлял, что произойдет, когда диск поступит в продажу. Маркетологи Deutsche Harmonia Mundi (а возможно, и их материнской компании BMG Music) вдохновились, вероятно, названием пластинки, перекликающимся со сленговым названием популярного «наркотика вечеринок» MDMA, то есть «экстази»[18]18
  Метамфетамин внесен в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации, относится к наркотическим средствам, оборот которых запрещен на территории страны. – Прим. изд.


[Закрыть], и придумали целую рекламную кампанию, направленную на потребителей, переживавших тогда бурную экспансию рейв-культуры, – Chill to the Chant, что можно перевести как «расслабься / спусти пар с хоралом», «отдохни после вечеринки».

Canticles of Ecstasy разошелся в том же году тиражом в несколько сотен тысяч экземпляров, был номинирован на «Грэмми». Общий тираж пластинки в наши дни – около полутора миллионов копий. Это до сих пор самый популярный диск с записью средневековой музыки в истории! На какое-то время участники ансамбля средневековой музыки Sequentia стали настоящими поп-звездами.

Альбом породил целую волну записей григорианских хоров, «монахов из Силоса» и т. д. Нью-эйдж-исполнители стали активнее включать в свои программы григорианские мелодии; на этой волне началась популярность группы Gregorian, исполняющей рок– и поп-хиты в обработке, напоминающей григорианское пение.

Такая популярность и помогла, и помешала самой музыке рейнской Сивиллы. Упакованная в нью-эйджаранжировку, она действительно мало отличалась от григорианики, да и длинные мелодические фразы и необычные структуры, скорее, звучали даже менее доходчиво, чем более простые антифоны и респонсории. Краткий интерес широкой публики сменился на безразличие: «Да, знаю такую музыку, ничего особенного». И это при том, что к тому времени далеко не вся музыка Хильдегарды была исполнена (запись полного собрания сочинений композитора была закончена ансамблем Sequentia только в 2012 году).

Популярность в музыке часто связана с ее (музыки) экстравертированностью, стремлением захватить, увлечь слушателя. Интровертная, интроспективная музыка не ярка внешне, требует погружения для ее понимания; погружения и от слушателя, и от исполнителя. Но когда это получается, эффект не забывается очень долго. Я помню всего лишь несколько концертов в моей жизни, которые буквально перевернули меня. Одним из них было такое интровертированное, сосредоточенное и эмоциональное исполнение музыки Хильдегарды ансамблем Per-sonat: пела Сабине Лутценбергер, а на виеле играл Батист Ромэн.