Читать книгу "Убит кровью, рожден смертью"

Глава 16

Chase Atlantic – Ohmami

Сбереги тёмное пламя, когда мои двери распахиваются,

тёмное пламя, когда мои двери распахиваются…

Оставляю записку на краю тумбочки, рядом с кроватью, наклоняясь над Ребеккой.

Когда мы увидимся вновь?

Этот вопрос гулко отдаётся внутри, ответа всё так же нет.

Сегодня бой. Завтра уже должен сидеть в самолёте, летящем в Детройт.

Пальцы сжимаются в кулаки, когда накатывает желание наклониться ниже и коснуться её губами. Стоит позволить себе поцелуй и тигрёнок проснётся. Голубые глаза распахнутся, и тогда уйти станет почти невозможно.

Опускаюсь ближе, вдыхая её запах, тёплый, чуть солёный, с ноткой морского бриза. Ребекка резко переворачивается на спину, тихо посапывая.

Тело напрягается – готовлюсь к тому, что глаза сейчас распахнутся и поймают меня над кроватью. Но она продолжает спать.

Пол-ночи рыдала в моих объятиях. Каждый её всхлип разрывал на части так сильно, что собственный, давно высохший океан слёз прорвал плотину. Даже не думал, что ещё способен плакать.

К пяти утра наконец отключилась, уткнувшись носом в грудь. Себе так и не позволил сомкнуть глаза – слишком давно не было возможности просто чувствовать её рядом.

За ночь изучаю каждое изменившееся мелкое «деталь» её тела.

Волосы стали ярче – естественный тёплый каштан, блестящий в тусклом свете. У переносицы и на лбу залегло несколько мелких морщинок – будто она много смеётся. Хочу верить, что так и есть. Губы искусаны, будто всё время сдерживает эмоции зубами. На шее всё так же висит кулон, подаренный четыре года назад.

И странное новшество – татуировка с английской буквойA на левой руке, у запястья.

Что она значит?

Первая догадка – Эмили. Но на теле Ребекки уже есть татуировка, посвящённая подруге. Эта буква явно несёт другой смысл.

Часы на запястье тикают слишком громко, откровенно намекая на то, что наше время подходит к концу.

Уходи, Райан.

Мысленно бросаю себе приказ и заставляю тело двигаться. Каждый шаг даётся, будто кто-то включил замедленную съёмку.

Отступаю к двери, двигаясь спиной вперёд, лишь бы не отворачивать взгляд от спящей фигуры. Останавливаюсь за секунду до того, как удариться лопатками о дверное полотно, в последний раз выжигая её образ в памяти.

Запоминаю, как морщится маленький нос, когда она спит. Как руки тянутся на мою половину кровати, будто до сих пор тянется за теплом. Как нелепо красиво выглядит эта женщина в любом положении – даже сейчас, в помятой майке и с заплаканными ресницами.

Пересиливаю себя, всё же открываю дверь и выскальзываю в коридор квартиры.

Стоит двери тихо захлопнуться, телефон в кармане оживает яростной вибрацией.

Не двигаюсь. Одна рука всё ещё держится за ручку, будто это последняя связь с ней.

Звонок обрывается, и сразу же начинается новый.

– Чёрт… – выдыхаю сквозь зубы и всё-таки принимаю вызов, одновременно заставляя ноги сдвинуться с места.

– Ребекка с тобой? – голос Алекса звучит спокойно, но за этим спокойствием слишком легко считывается спрятанная паника.

– Была, – отвечаю сухо.

Тишина на линии становится тяжёлой.

Даже сам не ожидал, что позволю себе на эту ночь.

– В следующий раз предупреждайте, – в голосе появляется упрёк. – Мы ждали её всю ночь.

Цепляет не это – где-то на заднем плане раздаётся детский смех. Высокий, звонкий, девичий.

Пульс резко ускоряется.

– Чей это смех? – спрашиваю, сжимая телефон сильнее.

Ответа сразу не следует. Это заставляет нервничать ещё больше. Что-то здесь не так. Не нравится ни звук, ни ощущение под кожей.

– Не знаю, я на улице, – ровный тон, ни капли лжи не улавливаю. Приходится отпустить. Но ощущение, будто внутри что-то настораживается, не пропадает.

– К бою готово всё? – меняю тему, вглядываясь в пустой коридор. Детский смех больше не повторяется.

– Да. Но тебе нужно размяться, соперник на этот раз не из лёгких.

Кровь тут же закипает.

На ринге удастся выпустить хотя бы часть всего того, что раздирает изнутри. Хотя бы на короткое мгновение, пока его кости будут хрустеть под ударами, а дыхание сбиваться. Потом неизбежно столкнусь с той частью себя, которую никогда не выбирал. С тем, кто привык приносить смерть в этот мир, даже когда не хочет.

– Буду через двадцать минут, – бросаю, отключая звонок.

Открываю машину, припаркованную на другой стоянке – подальше от квартиры, чтобы Ребекка случайно не увидела.

Двигатель оживает, и рука сама тянется к панели, включая Chase Atlantic –Ohmami.

Эта песня была её утренним ритуалом.

Каждое грёбаное утро она чистила зубы, двигаясь в такт музыке бёдрами, плечами, всем телом. Специально оставляла дверь в ванную открытой, будто не замечает, что кто-то наблюдает из проёма.

Губы сами чуть дёргаются в сторону улыбки.

Газую сильнее, отрезая себе путь к развороту. Бежать нужно от мыслей, от запаха её подушки, от того, как выглядела, засыпая на моей груди.

Музыка орёт из колонок, только усугубляя хаос в голове, но выключить не могу.

Это единственное, что оставалось от неё со мной все эти годы. Единственная связка, создающая иллюзию, будто Ребекка рядом.

Машина влетает на огороженную территорию клуба.

Перед входом толпится очередь, выстраиваясь длинной змейкой. Молодёжь напивается, даже не дожидаясь вечера, кто-то уже шатает друзей, кто-то громко смеётся.

Бедные идиоты ещё не знают, что к концу вечера весь их алкоголь пойдёт обратно. Когда увидят, как я превращаю соперника в кровавое пятно на матах, кружку с пивом будет трудно удержать.

Взгляд скользит по толпе и почти сразу выцепляет сегодняшнюю цель.

Парень только что подъехал, как и я. Крупный, плечистый, короткая стрижка, руки забиты татуировками до запястий. Голова повернута в мою сторону, будто ощущает взгляд, несмотря на тонированное стекло.

Открываю дверцу, выбираюсь наружу, и наша встреча глазами становится прямой.

Взгляд пустой и в то же время где-то глубоко внутри вспыхивает странная искра. Надежда. И… спасение?

Какого чёрта он смотрит на меня так, словно я – выход из его личного ада?

Обычно на меня смотрят иначе.

Как на чудовище. На смерть, пришедшую за их душой.

Ни один из моих противников не выходил на ринг по собственной воле. Все – пешки преступного мира, пытающиеся отработать долги и вытащить семьи из болота. Каждый надеялся победить. Никому это так и не удалось.

Разрываю зрительный контакт и двигаюсь к чёрному входу.

У дверей уже ждёт Гарри – широкая улыбка растянулась от уха до уха.

– Шоу готово, Босс, – объявляет, явно довольный собой.

Ухмыляюсь в ответ, оценивая его попытку отвлечь меня от мысли, что снова придётся убивать.

– Что ты придумал на этот раз?

Стоит только остановиться рядом, как Гарри запрыгивает мне на спину, обвивая шею руками. Продолжаем движение дальше по коридору в таком виде, будто это нормальная часть подготовки.

– Дымовое шоу, тебе понравится, – ворчит у уха. – Дым навеет мрачной атмосферы и скроет от тебя придурков в зале, которых ты терпеть не можешь.

Ненависти к зрителям нет.

Есть ненависть к их взглядам.

К тому, как каждое тело сжимается от страха, стоит мне выйти на ринг.

К шёпоту, который ползёт по залу, как яд:

«Он монстр.»

«Мне страшно, вдруг озвереет и кинется на людей?»

«Ужасный тип.»

«Как можно быть настолько жестоким?»

«Он убийца.»

– Райан, тормози, – хлопок по груди возвращает в реальность.

Останавливаюсь перед раздевалкой, Гарри спрыгивает с плеч, открывая дверь и пропуская вперёд.

Внутри уже ждут Алекс и Тайлер. Рыжий закрепляет на потолке грушу.

– Как прошла ночь? – зелёные глаза Тайлера блестят уж слишком любопытно.

Игнорирую вопрос.

Хватаю с лавки чёрные борцовские перчатки, одну пару швыряю Рыжему.

Сегодня вместо мешка будет он.

Перчатки не успевают долететь до рук – падают с громким шлепком на пол. Алекс закатывает глаза, демонстративно отворачиваясь. Этот человек всегда предпочитал говорить, а не лезть в драку.

А я жду этого спарринга ещё со вчерашнего вечера.

– Мешок мне не понадобится, – произношу, когда Тайлер наконец поднимает перчатки.

Улыбка в ответ выходит довольной – поняли друг друга без лишних слов.

Нужно выбить дурь из собственной головы, не убивая при этом человека.

Гарри слишком мягкий.

Алекс – слишком холодный.

У Тайлера внутри – вспыльчивый огонь. Стоит его как следует разжечь, и этот парень способен снести с ног половину бойцов отца.

– Переодеться не желаешь? – кивает на мою одежду.

Опускаю взгляд. Мятая чёрная футболка, те же чёрные брюки, плотно обтягивающие ноги.

– Одежда не помешает надрать твою заносчивую задницу, – бросаю сухо.

Рыжий оскаливается и без лишних прелюдий бросается вперёд.

Первый кулак летит прямо в лицо. Ловлю момент, отбиваю его удар в сторону.

Сам целюсь в бок – знаю, где у него слабое место. Рука проходит в паре сантиметров от цели – Тайлер успевает отскочить.

– Неплохо, Рыжий, – отмечаю, поднимая бровь.

Ухмылка на его лице становится шире – явно польщён.

Позволяю подобраться ближе, чтобы выбить эту уверенность.

– Я узнал, как пробраться в их логово и остаться незамеченным, – бросает между ударами.

Слова цепляют, заставляя на долю секунды отвлечься.

Парень тут же пытается пробить джебом, приходится отступить, хмурясь.

Хитрый ублюдок. Пытается играть словами, пока бьётся.

– Слишком по-детски для тебя, – отзываюсь, переключаясь на корпус.

Резко сокращаю дистанцию, корпусом ухожу в сторону и наношу хук в бок. Тайлер не успевает закрыться, шипит от боли, сгибаясь.

– Я не играю, – сквозь стиснутые зубы отвечает, глаза вспыхивают злостью. – Собирался рассказать тебе, но кое-кто решил набить мне задницу.

Пробует апперкот, но мы стоим слишком далеко, кулак проходит лишь по воздуху.

– Тогда говори, – целюсь в челюсть, но намеренно промахиваюсь.

Зубы ему пока нужны – без них говорить сложнее.

Следующее движение делаю резко – свинг. Рука выпрямляется чётко по траектории, кулак попадает в лицо. Тайлер запинается, почти падает, но удерживает равновесие.

Мы остаёмся друг напротив друга в паре метров, оба тяжело дышим.

Нападать не спешу, жду продолжения.

– Тебе нужно пойти к ним под другим именем, – выдыхает наконец. – Представиться торговцем девушками. Только так он подпустит к себе. Сможешь предложить сотрудничество и подобраться ближе.

Аарон и торговля девушками?

Пока мозг прокручивает эту комбинацию, Рыжий пользуется паузой.

Кулак врезается в челюсть, голова резко откидывается назад.

Отскакиваю, удерживая себя на ногах, сплёвываю кровь на пол.

Пора заканчивать.

Перехожу в атаку, выстраивая длинную серию джебов. Тайлер успевает уйти не ото всех, несколько попаданий приходятся по лицу и корпусу. Морщится от боли, под кожей начинают проступать красивые синяки.

Резко разворачиваю корпус и добавляю кросс.

Затем опускаю активную руку вниз и в момент сближения вкладываю джолт прямо в челюсть.

Этого достаточно, чтобы Рыжий всё-таки рухнул на пол.

Наваливаюсь сверху, прижимая плечами к полу.

– С каких пор Аарон интересуется торговлей девушками? – спрашиваю, удерживая его, пока адреналин ещё кипит.

– Узнаешь у него сам, – бросает яростно, сдёргивая меня с себя.

Тайлер ненавидит проигрывать.

Пора бы понять, что не каждую битву можно выиграть. И что свои силы нужно оценивать трезво.

Отпускаю, позволяя подняться и выйти из раздевалки. Огонь в нём удалось разжечь, но не до критического состояния.

– Почаще надо бы выбивать из него спесь, – удовлетворённо сообщает за спиной Гарри, хлопая по плечу.

На секунду забываю, что всё это время парни были в комнате.

– Переусердствовал, – сухо замечает Алекс.

Подходит ближе, протягивает холодную бутылку. Глотки делаю жадные, вода почти не ощущается.

Встаю, собираясь выйти – разговоров о Ребекке сейчас не нужно.

– Ребекка согласилась на план, – голос Алекса звучит спокойно, но эти слова разворачивают меня обратно, словно удар.

Внутри всё подбрасывает.

Ожидал, что в итоге согласится. Не ожидал, что так быстро. Уехал от неё всего около часа назад.

– Когда сказала?

– В тот момент, когда ты устроил тут бой, – ухмыляется Гарри. И по этой ухмылке ясно: дальше услышать будет неприятно. – Что там с тем обещанием держаться от неё подальше?

Кулаки сами сжимаются, мышцы напрягаются, готовые сорваться.

Алекс становится между нами, перекрывая линию атаки.

– Хватит его провоцировать, – говорит тоном, не терпящим возражений.

В ответ Гарри показывает средний палец.

Засранец.

Протираю лицо ладонью, смахивая пот и оставшиеся капли крови. Веки тяжелеют – тело помнит, что не спало всю ночь, а потом ещё устроило спарринг.

Алекс прав – перегнул.

– У тебя есть пару часов, чтобы поспать до боя, – добавляет он.

Конечно заметил. Этот человек всегда видит до мелочей.

Со стороны кажется холодным, равнодушным, но на самом деле замечает всё, просто не всегда считает нужным говорить.

Игнорируя вызывающий взгляд Гарри, выхожу из раздевалки и направляюсь в сторону ложи.

Что бы там ни терзало его, причины провоцировать меня пусть хранит при себе. Возможно, дело в Ребекке. Возможно, в другом. В конце концов, это его личные демоны.

Гул толпы с основного зала ощущается даже здесь – приглушённый, но радостный.

Через пару часов их крики сменятся.

Веселье превратится в визг ужаса.

Ведь на ринг выйдет тот, кого они привыкли называть чудовищем.

И чудовище заберёт ещё одну жизнь – не по собственной воле, а по чьему-то приказу.

Глава 17

Dermot Kennedy – Power over Me

Я хочу узнать, кто ты на самом деле

Вглядываюсь в борцовскую клетку, натягивая капюшон пониже, пряча лицо в тени.

Дрожь прокатывается по рукам, когда взгляд цепляется за решётку, за пустое пространство внутри – за место, где через пару минут появится монстр из шёпота вокруг. Чудовище, которое с особой жестокостью разделывается с противниками. Тот, из-за кого толпа дрожит от страха.

Но не я.

Жду своего ранимого мужчину. Сломленного ребёнка, которого вырастили убийцей. Мужчину без права выбора. Жду своего – того, кто никогда не переставал бытьмоим, – и наконец готова увидеть сторону его жизни, которую всегда прятал.

ПрипевPower over Me рычит из колонок тяжёлыми басами, толпа взрывается свистом и криками.

Он здесь. Райан вышел на ринг.

Пульс стремительно набирает скорость. Вижу, как появляется из клубящегося дыма: красный плащ с символикой ворона, чёрные борцовские перчатки, уверенная поступь.

Он идёт в центр клетки медленно, размеренно, с опущенной головой, скрытой капюшоном.

Но уже в следующую секунду душевная боль сменяется глухим гневом и… ревностью, которая вспыхивает, как бензин от искры.

Девушки в коротких красных платьях почти синхронно подходят ближе, окружают моего мужчину, и пальцы сами сжимаются в кулаки. Ярость поднимается на поверхность, кипит под кожей.

Какого чёрта они прикасаются к нему?

Блондинка с огромной, твою мать, грудью, которая вот-вот вывалится из декольте и уйдёт в свободное плавание, становится у Райана за спиной и помогает снять плащ, открывая толпе его массивное тело.

Толпа ревёт ещё громче, женские визги пронзают зал.

Они смотрят на моего мужчину. На мужчину, который принадлежит мне.

В каждом элементе шоу чувствуется рука Гарри. Полуголые женщины, без которых не проходит ни один его праздник. Дым для драматичности. Блестящая картинка, которая должна поразить зал. Это его стиль – его почерк виден в каждом сантиметре этой комнаты.

Дым стелется по полу, обволакивая ноги Райана, просачивается сквозь промежутки между голыми руками и ногами. Лицо – пустое. Глаза цвета осеннего леса потухли, в них нет ни жизни, ни света.

Ревность тухнет так же резко, как вспыхнула. На её место возвращается боль от понимания его состояния.

Он смотрит сквозь людей, как робот без души и функций. Будто выключил всё живое внутри, оставив только холодный механизм.

Рёв толпы стихает, когда в клетке появляется противник.

Телосложение почти такое же, как у моего мужчины, разве что чуть меньше. Коротко стриженные тёмные волосы, чёрные глаза. Взгляд скользит по толпе и залу, как будто мужчина рассматривает мир в последний раз. Скорее всего так и есть.

Каково это – выходить на ринг, заранее зная, что умрёшь?

Лица страха на нём нет. Напротив, взгляд спокоен, почти умиротворён.

Возвращаю внимание к Райану. Дым рассеивается, открывая сильное, исчерченное чернилами тело. На нём из одежды только чёрные шорты, обтягивающие упругий зад, от которого у у женщин в зале, кажется, отнимаются колени.

Присматриваюсь внимательнее – и сердце пропускает удар.

Новая татуировка.

Тигрица.

Тигрица на правом боку, перекрывающая ребра и заходящая на татуировку Богини Кали.

Не в силах оторвать взгляд, рассматриваю каждую линию.

Тигрица встаёт на дыбы, пасть широко раскрыта, лапы будто рвут невидимого врага. В глазах – яростное желание победить.

Тот же взгляд. Та же поза. Те же намерения, что были у меня, когда приходилось сражаться с монстрами.

Тигрица на его ребрах – это я. Та часть, которой не гордилась, но научилась принимать. Та, которую он помог увидеть и не возненавидеть.

Громкие овации возвращают к реальности.

Судья даёт знак к началу боя, покидает клетку и с грохотом захлопывает тяжёлую железную калитку.

Чья больная голова придумала устраивать бои именно в клетках?

Они выглядят не как люди, не как профессиональные бойцы, а как бешеные псы, которых заперли ради зрелища – чтобы разорвали друг друга на части.

– Друзья, приветствую вас на смертельном бою! – голос Гарри в колонках заставляет вздрогнуть. – Сегодня непобедимому Расселу-младшему бросил вызов боец по кличке Тень.

Он выдерживает паузу, хрипотца в голосе звучит нарочито сексуально. Девушки вокруг начинают верещать ещё громче, и дальше слова ведущего приходится буквально выцеплять из шума:

– Красный Ворон против Тени. Кто победит?

Толпа тут же подхватывает имя Райана, скандируя его во всю мощь лёгких. У противника губы трогает грустная ухмылка.

Лицо моего мужчины остаётся каменным. К скандирующим голосам не прислушивается, даже не ведёт в их сторону взглядом. Осенний лес в глазах сосредоточен только на мужчине напротив. Тщательно изучает каждый дюйм тела, чуть дольше задерживаясь на чёрных глазах.

Тень отвечает тем же.

Тело Райана не рассматривает, уязвимые места не выискивает. Смотрит только в глаза – всё с той же грустной улыбкой.

Резким движением головы Райан подзывает его к себе.