Читать книгу "Убит кровью, рожден смертью"

Глава 7

Play with fire – Sam Tinnesz

Мое удовольствие – это их боль

Мы втроем входим в клуб, принадлежащий моему отцу, привлекая к себе все взгляды посетителей. Красные, зеленые, белые огни ослепляют, зажмуриваюсь на секунду, пытаясь привыкнуть к освещению.

Громкая музыка с колонок оглушает, биты бьют по ушным перепонкам, переполняя меня желанием найти диджея и заставить его поменять плейлист. Музыка, играющая сейчас, похожа на отчаянный вой, напоминающий дни, когда отец заставляет меня пытать людей в нашем подвале. Это вновь напоминает мне, что значит быть во власти другого человека и это пытка для моего самоконтроля, который и так висит на волоске.

Отец идет по середине, не скрывая удовлетворения от окружающей его обстановки, ухмылка искривляет его губы, а глаза сверкают садизмом, когда он смотрит на танцующих девушек на пилонах. Наши ребята во всю начали торжество, осматриваясь замечаю рассыпанные дорожки на столах и опрокинутые столы, которые свидетельствуют о том, что драки были в наше отсутствие.

Долго смотря на отца, я ощущаю словно смотрю в отражение себя через двадцать лет. Короткие темные волосы, крупное тело, покрытое татуировками. Единственное отличие в нас – это шрамы, покрывающие моё тело. Шрамы, которые отец нанес собственной рукой. Подобные наказания я начал получать, когда был ещё ребенком и не понимал, за что меня наказывают, чем я провинился.

Встряхиваю головой, отгоняя эти мысли, я больше не ребенок. Я отпустил то время и готов выдержать любое наказание отца, если это послужит цели защиты моей семьи.

Отец вызвал меня с дома, заставляя оставить одних мать и Эбби только для того, чтобы я пересчитал нашу прибыль с наркотиков, когда тем временем он трахал шлюху на соседнем столе.

Сжимаю кулаки, отводя от отца пристальный и смертельный взгляд, когда запах пота и воспоминаний ударяют в мою голову. Он со всей жесткостью насиловал девушку, принуждая меня быть рядом, зная, что это картина разрывает меня на части. Я хотел ей помочь, но я не мог, и отец знает, как это влияет на меня.

Он знает, как на меня действует моя беспомощность и покорность не по собственной воли. Знает, что это пробуждает внутри и пользуется этим знанием в своих интересах.

Оборачиваюсь на Алекса, пытаясь на пару секунд забыть о рядом идущем отце. Друг уже смотрит на меня, пустой взгляд его голубых глаз только ещё больше пробуждает моих демонов.

Я хочу в эту пустоту. Хочу захлебнуться в ней этой ночью, чтобы не чувствовать себя чудовищем, которого создал отец. Я хочу быть просто пустым. Просто быть обычным.

Но пора забыть о своих желаниях и сконцентрироваться на важном.

Сегодня будет адская ночь для Марселя. Я буду его личным палачом, прерывая жалкое и губительное существование. Это будет уроком для каждого человека моего отца. Уроком, который покажет, что переходить дорогу человеку, которого создал сам Дьявол не стоит. Ведь я сломаю их только одним касанием.

Черная, облегающая рубашка крепко обтягивает мою грудь, выделяя слишком сильно прерывистое дыхание. Я выпускаю весь воздух через нос, успокаивая себя. Моя рука поднимается вверх, растягивая ещё пару пуговиц, это привлекает взгляды официанток, вызывая у меня отвращение.

Третий год я храню верность одной женщине, которая безвозвратно завладела моим сердцем и существованием. Мысль о другой женщине в моей постели вызывает рвотный рефлекс, даже если я не буду получать сексуальной разрядки ещё пару лет и мой член умрет окончательно. Я не желаю никакую другую женщину кроме Ребекки.

Я желаю её мягкого и доверчивого взгляда, когда проникаю глубоко внутрь её тепла. Желаю её огня и демонов, которые всё ещё обитают на задворках голубых глаз. Я желаю каждую частью, которую моя женщина открыла для меня, даже если эта часть исполосована шрамами. Каждый аспект тела и характера Ребекки прекрасен для меня.

Но мой взгляд вновь цепляется за отца и все теплые мысли испаряются.

Вибрации, которые несет отец за собой, веют жестокостью. Желание всадить пулю в его голову, когда вижу это яркое желание садизма в глазах отца и знание, что сегодня ночью кто-то будет испытывать боль по его вине, увеличивается до неконтролируемых размеров.

Но убив его сейчас, я убью и себя, а я обещал вернуться к Ребекке. Я обещал.

Мы проходим в середину зала, останавливаясь в самой гуще наших людей. Сегодня клуб закрыт от посторонних лиц. Каждый член банды лицемерно лебезит перед отцом, пожимая его руки и склоняя голову с улыбкой.

Когда то же самое пытаются провернуть со мной пару человек, которые видимо не знаю кто я такой, но видя яростное выражение моего лица, отступают назад.

Отец бросает на меня недовольный взгляд, я игнорирую его, уходя в сторону бара, где меня ожидает Гарри.

Я не отец, и никогда не буду подобен ему. Я не буду принимать чужое лицемерие и заставлять людей силой кланяться мне. Мне это не нужно, чтобы чувствовать себя могущественным.

Как только подхожу, официант ставит предо мной стакан виски, и я опрокидываю его залпом. Алкоголь никогда не влиял на меня, но в такие моменты мне нужно сделать глоток, чтобы успокоиться и расслабиться.

– Все готово? – тихо спрашиваю Гарри, получая кивок головы от него.

Он облачен во все черное, джинсы с низкой посадкой и черная облегающая футболка. Волосы его сегодня уложены назад, в отличие от других дней, когда парень предпочитает ходить с беспорядком на голове.

Разворачиваюсь на стуле к толпе, пытаясь найти взглядом свою жертву и нахожу его сидящем возле пилона, где танцует полностью обнаженная девушка, не считая тонких красных стринг, если их можно назвать трусами. Марсель с трудом держится в сидящем положении, постоянно качаясь в разные стороны, но его рукам всё равно иногда удается достичь тела девушки, которая не имеет права отказать.

Гарри сделал свою работу, накачал этого идиота до обморока, осталось теперь незаметно пронести в его кабинет наркотики.

Мой взгляд находит Алекса, который стоит за моим отцом, держа в руках телефон. Я подмигиваю парню, давая знак, что он может нажать на кнопку и оповестить Тайлера.

Алекс подмигивает в ответ, нажимая кнопку на телефоне.

Я вижу, как отец, почувствовав вибрацию телефона в заднем кармане, не торопливо вынимает его, тогда толкаю Гарри в бок, призывая приступать. Сейчас самый идеальный момент.

Когда отец включает телефон и яркий свет экрана ослепляет его, я встаю с барного стула, начиная играть свою роль.

Губы отца сжимаются, когда он смотрит на экран, где есть кадры, как Марсель ворует наркотики. Тайлеру не было трудно сопоставить так, чтобы все выглядело будто Марсель ворует со склада. Ведь он часто сам приходит попробовать товар на вкус и купить партию, но об этом не знает ни одна живая душа. Видео – доказательство его непричастности исчезли навсегда, как и вскоре исчезнет и он сам.

Час назад я отдал приказ ребятам с камер наблюдения – осмотреть все последние дни на складе, высчитав заранее, когда именно они дойдут до самого нужного. Так они нашли видео с участием Марселя и отправили его отцу. Так и пришел его конец.

– Отец, если ты закончил на сегодня со мной, я могу идти? – покорным тоном интересуюсь, останавливаясь рядом, делая вид, что ничего не знаю.

Он сильнее сжимает телефон, поднимая на меня взгляд, отрицательно качая головой.

– Пройдем со мной в кабинет Марселя, – приказывает и не дожидаясь моего ответа, несется в ту сторону.

Иду следом, быстрым шагом преодолевая ступени, пытаясь сдержать торжествующую улыбку. Для полного счастья не хватает того, чтобы отец сейчас поскользнулся, упал и разбил себе голову на этой закрученный лестнице. Наш план было легче провернуть, чем я думал. Отец слишком самоуверен в себе, чтобы улучшить качества сотрудников, что существенно сыграло мне на руку. Ведь хакеры отца не заметили замену кадров.

Отец цепляется за ручку кабинета Марселя, но она оказывается запертой.

«Хорошая работа Гарри», – мысленно хвалю друга.

Мы намеренно воспользовались моментом, когда отец смотрел видео и был озабочен, чтобы Гарри незаметно проскользнул в кабинет. Никто не заметил его отсутствия, а наркотики чудесным и быстрым способом оказались там, где нам нужно. А если и даже видели, как он сюда поднимался, тот есть и кабинет для персонала, который парень под предлогом мог посетить.

Он делает шаг назад пропуская меня вперед, указывая, чтобы я выбил её и не напрягаясь одним боковым ударом правой стороны своего тела ломаю дверь. Она с громким стуком падает, поднимая клубок пыли. Отец отталкивает меня со своего пути, заходя внутрь. Я бросаю взгляд вниз, через лестницу, в сторону Марселя, видя его на том же месте. Его не волнует ничего вокруг кроме голой танцующей девушки.

Не успеваю зайти, как раздаются выстрелы, и все вокруг замирают, доставая оружия. Войдя в кабинет, вижу, что отец пару раз выстрел в личный сейф Марселя, сломав таким образом замок.

В руках он держит те самые пропавшие со склада наркотики, но на самом деле Тайлер заказал себе эту же пропавшую фирму и передал мне в нужном количестве.

– Приведи его сюда, живо! – яростно кричит отец, дрожа всем телом.

Он ненавидит, когда его предают, ущемляя гордость. Марсель был для него не просто очередным поданным, он был одним из людей, которые понимали его испорченный и жестокий разум.

Кивая, покидаю комнату, направляясь в сторону Марселя. Все члены банды провожают меня со страхом в глазах.

И я знаю, что их так ужаснуло.

Сейчас я не скрываю тьму, на которую способен. В моих глазах пылает адский огонь, выражение лица ясно дает знать всем присутствующим, что я собираюсь пролить кровь. Моё тело в каменном положении, руки сжимаются в кулаки, представляя, что это шея Марселя.

Когда быстро достигаю его, он тянется рукой к заднице девушки, и я выкручиваю эту самую руку, таща его за собой.

Марсель легок в весе, как мешок картошки.

Он не сопротивляется, только смотрит на меня затуманенными глазами, до его мозга ещё не дошло осознание собственного провала.

Отец уже вышел к людям, поднимая вверх наркотики. Все переглядываются и пазл складывается в их головах.

– Что происходит? – кричит Марсель, брыкаясь в моей хватке, начиная приходить в себя от наркотического дурмана.

Бросаю его перед отцом, заставляя встать на колени и от меня не ускользает, что отец получает от этого удовольствие.

Он наклоняется к нему, поднимая голову Марселя за подбородок, махая перед его лицом наркотиками. Глаза того наполняются непониманием, дурман наркотиков из-за страха начинает терять свою силу, мне следует поторопить события.

– Что это делало в твоем сейфе, Марсель?

Упомянутый озирается вокруг, пытаясь понять, что происходит, и я ударяю его по лицу, произнося:

– Отвечай, – Марсель вздрагивает от моего тона, бросая на нас умоляющие взгляды.

Его лицо искажается от боли, когда поднимает руку к покрасневшей и треснутой губе. Я даже ещё не предпринял всю свою силу, на которую способен, а подонок уже хнычет. Жалкое зрелище.

– Я не думал, что именно ты окажешься крысой в моей империи, я разочарован, – злобно, сквозь зубы произносит отец, бросая в Марселя наркотиками.

Он поднимает свои руки вверх в умоляющей манере, как глупо, это всё равно не спасет его от меня.

– Меня подставили! Я не крал, проверьте…, – перебиваю его лепет ударом ногой по спине, придавливая тем самым к полу.

– Не повышай тон, Марсель, ты не в том положении, – достаточно громко говорю, чтобы услышал отец, и это вызывает у него горделивый взгляд.

Я ненавижу этот взгляд. Все нормальные отцы гордились своими детьми, когда те приносили хорошие оценки домой. Мой же гордился – с какой жестокостью я ломал наших врагов.

– Сынок, призови Красных Воронов и покажите всем, чтобы происходит с предателями, – с ухмылкой говорит отец, присаживаясь на диван и призывая всех остальных последовать за ним.

В ответ только киваю, поднимая руку вверх, давая знак парням. Через пару секунд слышу их шаги рядом со мной. Всё это время Марсель содрогается под моей ногой и резкий запах мочи ударяет в нос. Твою мать, я ведь даже ещё не начал.

Чувствуя парней рядом, убираю ногу с Марселя и тот начинает отползать от меня, пытаясь найти спасение, но его нет. Ни для кого не будет спасения, если поставят под угрозу то, что моё для защиты.

Бросаюсь вперед, хватая его за волосы, которые словно были вымыты под струей лака. Марсель вскрикивает от боли, когда сильнее тяну его пряди, заставляя прогнуться назад и встать на колени.

Парни становятся по обе стороны от меня ожидая поручений. Я протягивая руку к Алексу, прося:

– Нож, – через пару секунд холодное лезвие соприкасается с моей кожей, вызывая приятные мурашки на коже.

– Нет! Нет! Я не виновен, не трогайте меня!

Его крики начинают раздражать, и видимо не меня одного, ведь в следующую секунду Гарри хватает его за затылок, ударяя головой об пол. Хруст костей заставляет всех присутствующих вздрогнуть, и ещё больше криков начинает издавать Марсель.

Гарри приседает на колени, наклоняясь к уху Марселя и тот с ужасом поворачивает голову в его сторону.

– Тебе не стоило переходить нам дорогу, – тихо говорит друг, но я слышу и улавливаю каждое слово, осматривая окружающих. Гарри не умеет держать язык за зубами. – Мы жестоко наказываем тех, кто пытается добраться до наших девушек, я думал, ты усвоил это ещё в тот раз, но видимо мне стоило убить тебя ещё тогда.

Я стараюсь сохранять самообладание и не выдать своего удивления от услышанных слов.

Что Гарри имеет ввиду, упоминая прошлый раз?

Марсель дергается и открывает рот, но кулак Гарри выбивает ему зуб. Кровь попадает на мою одежду и руки.

Смотрю на красный цвет, что попал на ладони, чувствуя, как пробуждается то, что я прячу от женщин в своей жизни. То, чем я боюсь их напугать.

Человек, который проливает кровь. Человек, который мучает и разрывает своих противников. Человек, который ничего не чувствует, кроме бушующей жажды жестокости.

Сжимаю кулаки, когда Марсель плюется кровью в мою сторону, пытаясь что-то сказать.

Я хватаю его за шею, заставляя повернуться в сторону толпы, и тогда он говорит слова, которые окончательно разрушают мой контроль.

– Она пострадает, как и твоя сестра, – едва произносит Марсель тихо и хрипло, не в силах сказать громче из-за боли. – Ты наивен, если думаешь, что сможешь спасти эту женщину. Шлюхи не стоят того, чтобы ради них отказываться от целой империи.

Я присаживаюсь перед ним на корточки, приближая наши лица, говоря так, чтобы не быть услышанным.

– Только мне решать, чего стоит моя женщина, а она стоит всего, Марсель.

Моя рука смыкается на его шее в удушающем захвате, я оборачиваюсь в сторону отца, взглядом спрашивая разрешения закончить с его жизнь, и он отвечает кивком.

Ему не важна жизнь Марселя. Отцу важно, чтобы я сейчас проявил себя перед толпой, и чтобы больше никто не осмелился перейти ему дорогу, зная, на что способен его безжалостный сын.

Подзываю рукой Алекса к себе, под булькающие звуки Марселя.

– Вытащи его язык.

Алекс сжимает его челюсть, вынимая силой изо рта язык. Глаза мужчины вылазят за орбиты, когда он понимает, что сейчас будет происходить.

Демонстративно поднимаю нож вверх, и девушки в клубе ахают от осознания.

Резким движением рассекаю его плоть, кровь попадает на меня, обрызгивая лицо. Алекс отпускает Марселя на пол, и тот падает с громким стуком, захлебываясь собственной кровью.

Вокруг тишина и только осознание, каким я могу быть человеком ради близких мне людей.

Никому не позволено говорить о моей женщине и подвергать её жизнь опасности. Каждого, кто посмеет сделать это, будет ожидать только смерть.

Каждого.

Глава 8

Clocks – Coldplay

Я против волн опять плыву,

На коленях жду рассвет

Мы кружимся в танце, и я так непостижимо счастлива, чувствуя запах морского бриза, слыша, как колыхаются волны. Солнце касается открытых участков моей кожи, согревая и лаская. Это место было нашим началом, и мы всегда возвращаемся на берег Мичигана, вспоминая прожитые счастливые моменты.

Райан крепко держит меня за талию, смотря в мои глаза с такой сильной любовью, что в моей душе пробуждается табун бабочек.

Крепче обхватываю его за шею, притягивая ближе, не желая расставаться. Я всегда хочу быть рядом только с ним, хочу построить с этим мужчиной семью. Желаю провести всю жизнь и состариться только рядом с Райаном.

Он заправляет прядь моих волос за ухо, нежно проводя по коже, и это касание настолько мягкое, словно призрачное.

– Я люблю тебя, – правда слетает с моих губ, когда он так бережно относиться ко мне. Только благодаря его отношению, я смогла вновь понять, что значит быть любимой.

Райан молчит, продолжая кружить меня в танце без музыки, нас сопровождает только звук воды и птиц, летающих возле берега.

Он никогда не молчал в ответ на мои признания, неуверенность закрадывается глубоко в моем сердце, когда смотрю в его глаза и они кажутся пустыми, печальными. Лес, потерявший всю свою золотистую листву.

– Почему ты молчишь? – мой вопрос искажен паникой.

Я не понимаю своих чувств сейчас, не понимаю резко появившуюся панику и плохое предчувствие.

Но мой мужчина продолжает держать губы сжатыми, а глаза пустыми. Он только смотрит в мои глаза, продолжая двигаться в такт призрачному танцу. Его касания становятся совсем легкими, нереальными, я не чувствую его тепла. Я совсем перестаю чувствовать Райана, даже его грудная клетка не вздымается.

– Райан, что с тобой? Все в порядке? – бью его в грудь сжатым кулаком, теряя самообладание и моя рука проходит сквозь тело, встречая только пустоту.

Нет, нет, нет.

Крепкие татуированные руки окончательно покидают моё тело, растворяясь в белом тумане. Все его тело, которое защищает меня по ночам от кошмаров, расплывается. Остается только лицо и наконец открывающиеся губы:

– Я иллюзия, тигренок, – голос Райана ударяет в самое сердце, я отвыкла от его звучания и тембра.

Я начала забывать его голос. Я начала отвыкать.

Что? Откуда эти мысли? Где я?

Множество голосов звучат в моем сознании, и я не могу понять какой принадлежит именно мне.

Я вижу только Райна, который расплывается на моих глазах. Райана, который оставляет меня.

– Не уходи! Нет! Не оставляй меня, не смей! – срываюсь на крик, пытаясь дотянуться до него, но меня поглощает белый туман.

«Я иллюзия»

Резко открываю глаза, уставившись в белый потолок. Моё сердце колотиться в груди, готовое выпрыгнуть в любую минуту. Изо всех сил пытаюсь вдохнуть воздуха в легкие, но не могу, тяжело. Смотря вниз, вижу голову дочери на моей груди, это только сильнее ударяет по мне.

Райан спал так после моей остановки сердца в больнице. Он спал и слушал сердцебиение моего сердца, чтобы быть уверенным в том, что я действительно жива и не оставила его.

Устало откидываюсь обратно на подушку, вытирая дрожащими руками пот с лица.

Моя дочь встряхивает головой, когда тревожу её сон своими движениями. Она пробуждается и поднимает на меня свои зеленые, сонные глазки, смотря с легким недовольством.

– Спать, мамочка, – от её приказного тона смеюсь, отпуская сон с участием Райана, который вызвал звенящую пустоту внутри.

Запускаю руку в её мягкие, и всё ещё короткие, волосы, немного устраивая беспорядок, Эйми ещё больше хмурится.

Игнорируя грозный взгляд дочери, поднимаю глаза на стену, где весят часы в виде полумесяца, видя, что время перевалило за десять часов утра.

Пора вставать.

– Нет, никакого сна, время чистить зубки и завтракать, – непреклонным тоном произношу, поднимаясь на кровати в сидящее положение.

Я обхватываю талию Эйми, поднимая и сажая к себе на колени. Она не сопротивляется, но недовольство никуда не ушло.

Желая больше света, чтобы прогнать гнетущие мысли и тоску, которая готова поглотить меня целиком, унося в иллюзию, где Райан рядом, начинаю покрывать лицо дочери мягкими поцелуями.

Целую её в лоб, макушку, румяные щечки, маленький носик, который, без сомнений, достался ей от меня. Когда достигаю шеи, резко начинаю дуть, зная, что это вызовет у нее смех.

Эйми подпрыгивает на моих коленях, заполняя комнату, и мою тоскующую душу озорным смехом.

– Мамочка, не надо! – с яркой улыбкой кричит дочь, крепко цепляясь за мои плечи.

Я так желаю, чтобы Эйми всегда помнила, что мои плечи готовы помочь ей в любой ситуации. Я хочу, чтобы, когда ей будет больно и невыносимо выдерживать трудности в одиночку, она приходила в мои объятия. И я сделаю все возможное, чтобы дочь осознавала эти вещи.

– Тогда вставай и беги чистить зубки, – продолжаю свои действия, пока Эйми не слазит с моих колен, прыгая на край кровати.

Она оборачивается в мою сторону, показывая язык. Я смеюсь, собираясь снова напасть, но дочь успевает спрыгнуть на пол и убежать в сторону ванной.

Преодолевая желание снова окунуться в сонливое царство и увидеть сны с участием Райана, заставляю себя встать с кровати и направиться в сторону ванной. По пути натягиваю на себя халат, который был аккуратно сложен на стуле. В прошлом вокруг меня царил беспорядок, я никогда не убиралась, мои вещи были разбросаны по всем углам дома. Но с появлением дочери привила себе хозяйственность, я не могу подавать ей плохой пример. Единственное, что осталось неизменным, это готовка, я всё ещё не умею готовить, и, если появлюсь на кухне, это будет чревато пожаром.

В ванной застаю дочь, которая уже чистит зубки. Я гордо улыбаясь, подхожу ближе, целую её в лобик. Для своего возраста Эйми достаточно самостоятельна, когда я пытаюсь ей помочь одеться, либо поесть, она капризничает, желая пробовать делать все самостоятельно. Поэтому отпустила этот быстрый рост. Пускай пробует, даже если дочь делает все неправильно, с очередной попытки у нее все выйдет, как нужно.

Заканчивая водные процедуры, беру Эйми на руки, желая чувствовать её тепло и запах. За ночь я успела соскучиться. Не знаю, что буду делать, когда она вырастет и уйдет от нас.

Мы одновременно с дочкой вдыхаем запах еды, и следуем на кухню под звук наших бурлящих животов.

На кухне нас встречает Мелани, которая расставляет на стол тарелки. Мари пьет кофе смотря в свой телефон, когда Лиам тем временем помогает моей подруге.

На время, проведенное с дочерью, мне удалось забыть обо всем кошмаре прошлого, которое разворошило письмо. Но видя ребят, все воспоминания всплывают на поверхность. Я не знаю, что мы будем делать дальше. Я не знаю, что нас ждет, и это морально убивает.

На время ребята останутся у нас дома. Это будет безопаснее всех остальных вариантов, я не хочу, чтобы ещё один ненормальный человек из моей жизни напал на мою семью, и я не была подготовлена для ответного удара. Сегодня мы должны заняться планом и начать раскрывать его загадки.

Как бы не желала отказаться от всего, сделать вид, что это меня больше не касается и жить дальше, я не могу. Игнорируя прошлое, оно будет появляться только чаще, мне нужно окончательно покончить с этой историей, чтобы моя семья была в безопасности.

– Доброе утро! – громко кричит Эйми, привлекая к себе внимание.

Все головы поднимаются в нашу сторону, приветствуя улыбками, все кроме Мари. Она не улыбается, только смотрит серьезным взглядом на эту картину, как на объект, который ей нужно изучить.

– Доброе утро, малышка.

Лиам отбрасывает все дела, направляясь в мою сторону и, несмотря на недовольство, которое отчетливо видно на моем лице, он забирает у меня дочь.

Эйми счастливо улыбается, обнимая крепко Лиама, кладя свою голову ему на плечо.

– Как спалось? – спрашивает у нее «наглый вор чужих дочерей», и все девушки в комнате завороженно смотрят на эту картину, особенно Мари.

Её черные глаза не отлипают от Лиама, и в моей крови появляется искушение её поддеть, поэтому направлюсь к девушке, присаживаясь рядом на барный стул.

Но меня отвлекает ответ дочери, который вызывает уйма недовольства в моей крови.

– Отвратительно, – с возмущенным вздохом произносит Эйми, отбрасывая свои волосы назад рукой. – Мама храпела!

Её маленький пальчик указывает в мою сторону, но как только сталкивается с моим строгим взглядом, опускается обратно вниз.

Лиам с Мелани заливаются смехом, бросая на меня взгляды.

– У меня есть одна вещь, которую мы наденем на лицо твоей матери, чтобы она больше не мешала тебя спать, – подмигивая, отвечает Лиам, и от меня не ускользает, как напряглась Мари.

Что, черт, возьми, имел в виду этот придурок?

Иисусе, надеюсь не то, что я думаю.

Но судя по взгляду Мари, это именно то, что я думаю.

– Не наденет, – грубо отвечает девушка рядом со мной, и её ответ расстраивает мою дочь.

Ударяю её в бок, достаточно сильно, чтобы хотя бы поморщиться, но эта девушка не издает ни звука.

– Если я храплю, милая, сегодня ты будешь спать в своей постели, – быстро произношу, пытаясь согнать эту грусть с лица Эйми.

Глаза моей дочери расширяются от осознания, в какое положение она попала.

– Я пошутила! – кричит Эйми, и я улыбаюсь её спешной попытке оправдать себя.

– Так ты солгала мне? – с притворной обидой в голосе спрашивает Лиам, что вызывает сожаление на лице дочери.

Она крепче обнимает Лиама, пряча свои глаза у него на шее. Парень начинает её щекотать, чтобы заставить посмотреть на него, и моя дочь заполняет комнату громкими криками.

– Это наказание за ложь, малышка, – строго произносит Лиам, продолжая щекотать её ребра.

У этого парня странная склонность всех щекотать. Сначала это была я, теперь он перешел на мою дочь.

Моя взгляд цепляется за Мари, и я вспоминаю о своем желании подколоть девушку.

– У тебя слюнки текут, – говорю, протягивая ей взятую со стола салфетку.

Девушка отталкивает мою руку, смотря с отвращением и злобой.

– Замолчи и убери салфетку от моего лица, – я ухмыляюсь, что злит Мари ещё больше. – Я сломаю твою руку, если ты не прекратишь.

– Что прекратить, Мари? – подначиваю девушку, вызывая ещё больше огня в черных, как омут, глазах.

Она хватает мою руку, сжимая запястье, но голос Мелани позади прерывает все действия девушки.

– Прекратите! – её злой шепот вызывает у меня улыбку до следующих слов. – На вас смотрит Эйми.

Ох, черт, я облажалась.

Мари убирает руку, расслабляя свое тело, возвращая обратно внимание в свой телефон. Я поднимаю взгляд на дочь, которая смотрит сощурено на Мари. Моя маленькая защитница.

Но я не должна была выводить Мари и показывать жестокость на глазах своей дочери. Я не хочу, чтобы она была свидетелем драк в нашем доме. Она и никогда не будет.

– Присаживайтесь за стол, – нежным тоном обращается Мелани к Эйми и Лиаму.

Мелани полностью взяла на себя обязанности на кухне, ей неудобно жить у меня и не платить аренду, которую я с нее не возьму. Это бессмысленно, я сама ни за что не плачу в этом доме, ведь он принадлежит моему мужчине, поэтому подруга переняла на себя полномочия кухарки, которые принадлежали Райану.

Пока мы препирались, девушка успела наложить в каждую тарелку блины и видя это блюдо, боль ударяет в грудь.

Почему сегодня все решило напоминать мне о нем?

За год беззаботных отношений, после моей расправы над монстрами, мы с Райаном научились чувствовать друг друга интуитивно, настолько мы связаны в эмоциональном плане, как бы странно это не звучало. Если мне плохо, его сердце всегда стучало ускоренно и потели ладошки. Если плохо Райану, я везде видела знаки и предметы, связанные с ним.

Но сейчас у меня нет никакой возможности связаться с ним и узнать, парни мне этого не позволят. И я не собираюсь рисковать безопасностью дочери, мне и так хватает внезапно появившегося преследователя.

– Тебе нравится? – интересуется Мелани у Эйми, отвлекая меня от моей головы.

Моя дочь сидит на коленях Лиама, позволяя её кормить, на что удивленно вздымаю брови вверх. Значит мне она не позволяет, а симпатичному парню, да?

С улыбкой встряхиваю головой, понимая, что у меня растет коварная дочь, которая будет ставить мужчин на колени.

Эйми только кивает на вопрос Мелани, продолжая есть и моргать на Лиама.

– А где Кексик, дядя Лиам? – спрашивает моя дочь, проглотив очередной блин.

Лиам улыбается, видимо вспоминая о своей собаке, которую я подарила ему в надежде, что он переключиться с меня на нее и перестанет воспитывать. Но я провалилась с этим заданием, когда родила дочь.

– Через два дня его должны привезти, – слыша ответ, дочь радостно хлопает в ладоши.

– Планируете задержаться надолго? – спрашивает Мелани, искренне радуясь этой идее.

Мы перестали собираться полными компаниями после ухода Райана и расставания нашей самой милой пары в компании.

Мелани всегда радовалась совместным сборам, она хотела большую семью, но все разрушилось вновь. Осталось только ждать, когда придет время и мы соберем всё это по кусочкам. Мы непременно вернем нашу большую и крепкую семью в строй, Райан обещал, а я обещала никогда не сдаваться.

– Надеюсь нет.

Голос Мари рядом вызывает у меня ухмылку, она не притронулась к еде, продолжая пить черный кофе.

– Прекрати, – огрызается на нее Лиам, забывая, что на его коленях сидит моя дочь.

Чувствуя накал энергии вокруг, принимаю решение закончить с завтраком и перейти к плану, либо мы устроим драку на этой кухне, разнося все вокруг.

– Спасибо, Мелани, – целую её в щеку и встаю, подавая знак ребятам.

Лиам указывает головой на мою дочь, которая уютно устроилась, и не встанет без веской причины.

– Милая, – мягко зову, и дочь поднимает на меня глаза. – Мелани нужна помощь всё это убрать, ты ведь ей поможешь пока мы с дядей Лиамом будем придумывать игру для тебя?

Мелани бросает на меня непонимающий взгляд, вчера я не успела ей ничего рассказать, будучи в сильно шокированном состоянии. Я отвечаю ей только одними губами, шепча слово «позже».

– Да, я помогу, – радостно отвечает дочь, спрыгивая с колен Лиама, подбегая к девушке. – Спасибо!

Гордая улыбка расплывается на моих губах, когда Эйми тянется к Мелани на руки, чтобы поблагодарить её поцелуем в щеку.

Но Мари не дает мне насладиться моментом, вставая и толкая в плечо, призывая идти.

Мы втроем удаляемся в гостиную, в напряженной тишине. Лиам первый прерывает молчание.

– Что значит на рассвете? – задумчиво произносит, пытаясь раскрыть загадку и найти решение.

Это его стиль. Стиль, в котором работает его умный мозг. Он не успокоится пока не найдет решение.

Я копаюсь в памяти, но ничего не приходит на ум. Я никак не связана с этим человеком, не считая того, что он работал с Джонатаном, чтобы понимать смысл его слов. Я не знаю этого человека.

– Ребекка должна знать, – уверено заявляет Мари, присаживаясь на диван с такой грацией, будто она является хозяйкой дома.

Я с раздражением размахиваю руками, бросая ножи взглядом в сторону девушки.

– Откуда мне знать? – гневно произношу, начинаю ходить взад-вперед по комнате. – Меня ничего не связывает с этим человеком, я не могу понять кто это.