Читать книгу "Хозяйка таверны «Сердце дракона»"

Глава 3. Говорят, любая кухарка может управлять государством

После ужина я так и сидела в комнате на чердаке. Ночевать я осталась в ней же, наотрез отказавшись спускаться в «хозяйскую». Нет уж, дашь слабину, переселишься, и все, призналась, что ты «хозяйка». И, будь добра, меню составляй, артефакторов вызывай лампочки вкручивать, а печника трубы чистить заставляй.

А я, мало того, что не хочу здесь, среди диких мужиков оставаться, так и понятия не имею как домашнее хозяйство вести. Какое меню придумывать, если даже яичницу приготовить толком не умею – то сгорит, то сырую есть приходится. Белье я в прачечную сдаю, на серьезную уборку клининг вызываю или соседку тетю Олю приглашаю, которая всегда ищет, чем подзаработать.

Ну не мое это, домашним хозяйством заниматься, меня никто не учил этому – мамы не стало, когда я еще совсем маленькой была. Куда уж мне таверной и гостиницей рулить, если я в своей квартире уют навести не могу! И вообще, я искусствовед, натура тонкая, к покупке новых ухватов не приспособлена!

Лаяна хоть и огорчилась до ужаса моим упрямством, но настаивать на переселении не стала. Просто сбегала куда-то и принесла мне постельное белье поприличнее. Пожелала спокойной ночи и умчалась обратно в обеденный зал – там все еще гулеванили посетители.

Ну а я стянула с себя дурацкое платье в «стиле Агнессы Сорель»(*), забралась под одеяло и принялась размышлять о ситуации, в которую попала.

Итак, что мы имеем?

В некоем королевстве, в другом мире есть таверна под названием «Сердце дракона». Как рассказала мне Лаяна, прежний владелец некоторое время назад таверну покинул. Нет, не в том смысле, что умер, хотя по словам Лаяны был очень стар и немощен. Он просто уехал. Объявил своим работникам, что скоро у таверны появится новый владелец, собрал кое-какие вещички и ночью, ни с кем толком не простившись, исчез.

Персонал, оставшийся без начальства, продолжал выполнять свою работу, кто как умел, и ждал появления нового хозяина. Было это почти месяц назад, а вчера местный почтальон принес в таверну письмо. В нем господин Колюш Мурасти, поверенный прежнего хозяина, сообщал, что в таверну со дня на день прибудет новый владелец. Вернее, владелица по имени Василина, и будет она из другого мира. Все, больше в письме ничего не было, никакой информации.

С учетом того, что имя Василина в этих краях огромная редкость, а уж Василин из другого мира одна только я, то меня за новую хозяйку и приняли. И как понимать такое совпадение?

Я лежала, таращась на окошко под потолком, за которым висела местная лимонно-желтая луна, и пыталась сложить цельную картинку из кучки имеющихся у меня разрозненных кусочков.

Итак, неоспоримых фактов немного. Первое – совпадение моего имени с тем, что указано в письме. Второе – мое иномирное происхождение. Третье – портал выкинул меня прямиком в эту таверну. А это значит…

Это означает очень неприятную для меня штуку: именно меня кто-то, не знаю кто, назначил быть хозяйкой этой таверны…

Я закрыла лицо руками и застонала: ну ерунда же несусветная! Какая из меня владелица точки общепита, да еще с «нумерами» для клиентов! Надеюсь, хотя бы в них не женщины с низкой социальной ответственностью с клиентами общаются?!

Следующий вопрос, который так и просился: а так ли случайно я зашла в портал? Увы, ответ лежал на поверхности: если письмо с моим именем пришло еще вчера, значит, никакой ошибки в моем попаданстве нет. Портал подкарауливал именно меня!

О, святые Веласкес и Гойя, мои любимые художники!

Опять же, если кто-то решил отправить меня в этот мир, то почему дверь таверны в какой-то момент снова превратилась в портал? Это ведь точно было приглашением для меня вернуться. И я бы ушла из этого странного мира, просто не успела из-за столкновения с тем блондином. Мне буквально нескольких секунд не хватило, чтобы добраться до двери!

Внезапное озарение заставило меня подпрыгнуть на кровати: если портал открылся один раз, значит, может открыться снова! Мне всего-то надо постоянно быть поблизости от злополучной двери. А когда она снова поменяет вид, мчаться к ней и уходить домой. Домой!

Довольная пришедшей в голову идеей, я еще немного полежала, с улыбкой глядя на лимонную луну в окошке – симпатичный у нее цвет – и не заметила, как уснула.

А утром меня разбудил громкий стук в дверь и взволнованный голос Лаяны:

– Василина! Хозяйка! Спускайтесь срочно, там к вам пришли!

– Зайди, – ответила я, садясь на кровати. – Что случилось?

– Пришли к вам, – повторила девчонка, залетая в комнату. Глаза у нее были круглые и испуганные. Правда, увидев меня, сидящую на кровати в кружевном лифчике и стрингах, она напрочь забыла про дело, с которым пришла. Замерла и вытаращилась на мое белье, открыв рот.

– Так что там, Лаяна? – я выдернула ее из созерцательного транса, прикрывшись одеялом.

– Пришли к вам, – повторила она, с трудом возвращаясь в реальность. И тут же съехала на жгуче интересную тему. С настоящим благоговением в голосе спросила:

– Это такое нижнее белье в вашем мире, да? Вы, наверное, герцогиня или… принцесса, раз такую красоту носите?

Я хмыкнула: ну надо же, как мои трусишки и бюстик от «Милавицы» ее впечатлили.

– Нет, я обычная девушка. У нас такое белье любая может себе купить, – успокоила девчонку, но, похоже, она несильно поверила.

– Да?! – переспросила недоверчиво, прожигая взглядом одеяло, которым я прикрылась, явно мечтала еще раз увидеть «такую красоту».

– Лаяна, кто ко мне пришел? – снова попыталась вернуть ее в действительность.

– Так, староста пришел, а с ним этот прощелыга, хозяин «Розовой цапли». Таверну хотят забрать, – нахмурила темные бровки девчонка. – Наверное, опять будут говорить про то, что у нас хозяина нет. Спустились бы вы, госпожа Василина, да дали им отлуп, как следует!

– Отлуп?!

– Ну да, вы же хозяйка, как есть хозяйка! А то староста точно на нас арест наложит и отдаст в управление Хорьку.

– Какому Хорьку? – не поняла я.

– Хозяину «Цапли», он давно на «Сердце дракона» глаз положил, все круги вокруг нас нарезает. А староста – его троюродный брат, – пояснила взволнованно Лаяна.

– Ничего не поняла, но сейчас оденусь и спущусь, – приняла я решение после минутного раздумья.

Скинула одеяло, еще раз явив восторженному взгляду Лаяны свое нижнее белье. Натянула платье, как могла, в отсутствие зеркала причесала волосы и собрала их в хвост. Оценивающе оглядела свое декольте – нет, идти общаться с мужчинами в таком виде нельзя.

Достала из сумки кружевной платочек, коим по задумке должна была томно обмахиваться на (будь оно неладно!) «Средневековье-пати». Прикрепила ткань на вырезе наподобие шемизетки, прелестной детали дамских нарядов 18 века.

Оглядела наполовину прикрытую грудь и довольно вдохнула: ну вот, более или менее приличный вид, теперь ничто не притягивает лишнего внимания к моему декольте.

– Пошли, – позвала Лаяну. – Пока спускаемся, расскажи, что от меня хотят эти… староста и Хорек?

– Таверну забрать, говорю же! Гном Хорек давно на нее облизывается, мы в хорошем месте стоим. Мимо нас все едут, кто к Пустоши, кто от нее, – мрачно сообщила девочка, спускаясь передо мной по узкой темной лестнице. – Хорек в ней сразу бордель устроит, как у себя в «Цапле», а здесь нельзя бордель!

– Нигде нельзя бордель, – рассеянно согласилась, удивляясь самой себе. С какой стати я собираюсь разговаривать с каким-то Хорьком? Какое мне дело, что кто-то хочет забрать таверну?!

– Доброе утро, – поздоровалась, когда мы спустились на первый этаж.

Утреннее солнце пробивалось сквозь грязные окна, заливая радостным светом зал. Свежий ветерок залетал в распахнутую настежь дверь из грубых досок, надувал парусами застиранные занавески и выгонял запахи перегара и еды. Посетители отсутствовали, было тихо, спокойно, и ничто не напоминало о вчерашнем гульбище.

Матти в дальнем конце зала переворачивал стулья, водружая их на столы. Красавчика Жако нигде не было видно, а Броггл стоял у печи к нам спиной и что-то помешивал в маленькой кастрюльке. Рыженькая Рияса мыла пол: стоя на коленях, с трудом возила тоненькими ручками по каменному полу тяжелой, мокрой тряпкой.

«Швабры у них в принципе не водятся, или ее тоже я, как хозяйка, должна приобрести?!» – подумала я с неожиданным раздражением.

– Доброе утро, – нестройным хором ответили на мое приветствие Рияса и Матти, а Броггл обернулся через плечо и прогудел:

– Доброго утра, хозяйка. Там пришли к вам. Гоните их еловой метлой, не стесняйтесь. Вы хозяйка, у вас все права!

– В кабинете вашем они. Мидла с ними разговаривает, пока вы не придете. Там, – шепнула Лаяна, показывая глазами на дверь в дальнем от входа углу зала. – Вы уж не уступайте им, не отдавайте нас Хорьку, – попросила жалобно.

Вздохнув, я пошла в указанном направлении. Бордель – это плохо, согласна. Но что я могу сделать, если кто-то всерьез решил прибрать таверну к своим рукам? Особенно если у этого Хорька имеется поддержка в виде родственника во власти. Что я смогу им противопоставить? Разве что попробовать своим кружевным платочком от них отмахаться!

Возле двери в кабинет я нерешительно остановилась. Зачем я туда иду? Какое мне дело до судьбы этой таверны и ее обитателей? Я им никто, и они мне никто, даже если у них другое мнение на этот счет!

Да, бордель здесь устраивать – не самое лучшее дело, я в принципе против таких вещей, но… но это не моя забота, и заниматься проблемами этого «Сердца дракона» я не обязана. Я совершенно не умею и не хочу никакие проблемы решать. Всегда предпочитала не лезть в пекло и на рожон, а спокойно посидеть на бережку и подождать, пока мимо проплывет труп моего врага.

Да и вообще, ну заберет этот Хорек себе таверну, ничего же страшного не случится? Ведь нет? Работники наверняка без дела не останутся, не здесь, так в другом месте работу найдут. Броггл уж точно будет предложениями завален, такой повар везде в цене. Мидла, судя по всему, дама опытная, найдет себе место. Ребята – Лаяна, Рияса и парни – тоже не маленькие, не пропадут. Так зачем мне идти в этот кабинет разговаривать с Хорьком и старостой?!

Я оглянулась на зал, встретилась с напряженными взглядами Броггла и Лаяны. Матти и Рияса тоже прервали свои занятия и смотрели на меня с угрюмой настороженностью. С надеждой перевела взгляд на входную дверь: вдруг прямо сейчас она замерцает, поменяет форму и превратится в «мою» дверь?! Ну, пожалуйста! Я бы сразу, ни секунды не раздумывая, рванула к ней, и прощай таверна с ее заморочками!

Но, увы, громадная дверь спокойно висела на своих петлях и менять форму, судя по всему, не планировала… Я еще раз вздохнула, отвернулась от устремленных на меня взглядов и надавила на дверную ручку…

– Вот и хозяйка таверны! – встретил меня голос Мидлы.

– Доброе утро, – пробормотала я, оглядывая помещение и собравшуюся в нем компанию.

Кабинет был довольно большим, метров двадцать квадратных. Массивный письменный стол у окна, справа от двери шкаф с деревянными дверками, закрывающимися на ключ, и второй с открытыми полками, забитыми книгами в кожаных переплетах. Слева – небольшой диванчик с кожаной обивкой и несколько разномастных стульев, вставших в ряд у стены. От яркого солнца помещение прикрывали деревянные жалюзи, на полу лежал довольно потертый ковер. Пахло пылью, напряжением и самодовольством.

Напряжение исходило от стоящей в центре кабинета Мидлы. А самодовольство и уверенность – от двух находящихся здесь мужчин. Один из них, мелкий ростом, длиннобородый, с неприятным морщинистым лицом развалился на диване, закинув на него ногу в грязном сапоге. Второй, невообразимо толстый с хозяйским видом сидел за столом и беспардонно перебирал лежащие на нем аккуратной стопкой бумаги. За чужим столом! Чужие бумаги!

Почему-то это обстоятельство, как и вид грязного сапога на сидушке дивана, вызвали во мне дикую ярость.

– Что здесь происходит! – рявкнула я так, что у самой заложило уши. – Вы кто такие?! Кто позволил сесть за мой стол и пачкать мои диваны и ковры?! Встать и вон отсюда!!

Наступила изумленная тишина. У жирдяя за столом натурально отвисла челюсть, а гном спустил ногу на пол и выкатил на меня маленькие, злобно засверкавшие глазки.

– Это кто такой грозный? – первым опомнился толстяк. Уперевшись пухлыми ладонями в столешницу, начал медленно подниматься, не сводя с меня потяжелевшего взгляда.

Решив, что терять мне нечего, я прошагала к столу, оперлась на столешницу с другой стороны и просвистела в его обрюзгшее лицо:

– Василина Александровна Дворцова, хозяйка «Сердца дракона». Вы находитесь в моей таверне, в моем кабинете и сидите за моим столом! Кто вам позволил здесь хозяйничать?!

– Ты не грубила бы нам, девочка, – раздался скрипучий голос с дивана. – Мы сюда с миром пришли, волнуемся, что таверна без хозяина осталась.

Я обернулась, обвиняюще ткнула в гнома пальцем:

– Вы, я так понимаю, тот самый Хорек, мечтающий заполучить МОЮ таверну? А вы, – повернулась к жирдяю, – его родственник-староста, не знаю вашего имени!

«Боже, что я несу?! – мелькнула в голове паническая мысль. – Разве можно так разговаривать с людьми, тем более, если они из власти?! Да этот староста меня в порошок сотрет! И таверну вместе со мной».

Да, подумать-то я подумала, но остановиться никак не могла. Мой рот, словно сам по себе, выдавал все эти слова! Спиной я чувствовала откровенное изумление Мидлы, по-прежнему стоящей истуканом в центре кабинета. Со стороны дивана до меня долетело злобное змеиное шипение, а толстяк тяжело поднялся из-за стола, обошел его и остановился напротив меня.

– А ты, значит, утверждаешь, что являешься хозяйкой этой дыры? – поинтересовался презрительным тоном, ощупывая меня заплывшими жиром глазами. Прошелся без стеснения по всему телу, занырнул взглядом в декольте и растянул губы в ухмылке, обнажая неровные желтоватые зубы.

От него воняло потом, злостью и… неуверенностью… Не знаю как, но я вдруг остро почувствовала ее запах, и это заставило меня вести себя с решительностью, которой вовсе не чувствовала.

Вздернув подбородок и глядя прямо в глазенки толстяка, надменно процедила:

– Жду объяснений!

Внезапно в разговор вступила Мидла. Своим ровным, чуть надтреснутым голосом спокойно сообщила:

– Это господин Пуруш, староста нашего городка, госпожа Василина. С ним гном Хорескис, владелец таверны «Розовая цапля».

Кивнув ей в знак благодарности, я прошла за стол и опустилась в кресло, еще теплое от тела только что сидевшего там старосты. Брезгливо подумала, что придется кресло выкинуть, и попросила:

– Госпожа Мидла, присядьте, пожалуйста. Мне с вами нужно будет кое-что обсудить. А вы, господа, – обвела взглядом злое лицо гнома и наливающуюся нездоровой краснотой физиономию толстяка, – сообщите цель своего визита. И поскорее, у меня мало времени. Сами понимаете, таверна долго была без хозяйского пригляда, дела накопились.

– А документы на таверну у тебя есть, девочка? – толстяк повернулся ко мне с угрожающим видом.

– Конечно, – невозмутимо соврала я.

– И показать можешь?!

– Без проблем! Как только увижу документ, позволяющий вам являться ко мне с проверками, так сразу и покажу.

– Да врет она! Ты посмотри на нее, братишка! Это же аристократка, вон какое платье на ней! Куда ей таверной управлять. Точно врет! – внезапно взвизгнул гном, вскакивая с дивана. Смешно переваливаясь на коротких кривых ногах, подскочил к столу и затряс перед моим лицом удивительно крупными для такого телосложения, грязными кулаками:

– Я с предложением пришел! С хорошим! Хотел взять эту помойную яму в управление, порядок здесь навести. А теперь…

– Пошел вон! – произнес мой рот, в то время как душа на пару с разумом заходились в паническом ужасе. – Вон отсюда, и чтобы духу твоего здесь не было!

– А теперь шиш тебе! Ничего не получишь! Разорю тебя, всех клиентов к себе переманю, – словно не слыша меня, продолжал верещать гном.

– Вон, я сказала! И вы, господин староста, прощайте. Впредь будьте любезны являться только с официальными документами, дающими вам право задавать мне вопросы или проводить проверки.

Именно в этот момент в дверь кабинета коротко постучали и тут же распахнули. На пороге вырос Броггл с длинным ножом в руке, лезвие которого украшали подозрительные бурые пятна.

– Госпожа Василина, дело к вам есть. Скоро освободитесь? – прогудел вопросительно и в упор уставился на старосту. Под его взглядом толстяк словно стал ниже ростом и совершенно точно меньше в объеме.

– Да, Броггл, сейчас освобожусь. Будь добр, проводи господина старосту и его родственника, они уже уходят, – велела я, пряча руки под столешницу, они вдруг начали трястись.

– Прошу, – скомандовал Броггл и приветливо улыбнулся сначала старосте, потом гному. Гости при виде этой улыбки дружно побледнели и пошли к выходу из кабинета. Правда, на пороге староста задержался и, обернувшись ко мне, зловеще пообещал:

– Я еще вернусь, и тогда поговорим совсем по-другому, – а гном просто показал мне кулак и сплюнул на пол. Вот мелкий невоспитанный невежа!

Дверь в кабинет захлопнулась, и я со стоном закрыла лицо ладонями. Что сейчас было?! Это была не я, не Василина, а какой-то вселившийся в меня демон!

(*) историческая справка

Агнесса Сорель , любовница французского короля Карла VII. «Дама красоты» и законодательница французской моды середины 15 века во всех ее проявлениях от косметики и прически до нарядов и стиля жизни. Агнесса прекрасно осознавала собственную привлекательность и потому дефилировала по дворцу в облегающих платьях, подчеркивающих соблазнительные изгибы ее фигуры, с глубоким декольте, которое практически полностью обнажало грудь. Она буквально совершила модную революцию в те времена, когда женские платья были похожи на бесформенные балахоны. Агнессе не было дела до осуждающих взглядов местных ханжей и моралистов. «Какого черта, если природа дала мне великолепную фигуру и еще более великолепную грудь, я должна носить хламиды, которые все это богатство полностью скрывают!» – считала она.

Глава 4. Планирование – особый вид сумасшествия, подходящего ко всему строго научно

Я убрала от лица ладони и тоскливо посмотрела на Мидлу. Дама, горделиво выпрямившись, сидела на самом краешке стула. Натруженные руки изящно сложила на коленях, перекрестила щиколотки и выглядела абсолютно невозмутимой.

«Вот кто настоящая аристократка, а вовсе не я со своим платьем из театральной костюмерной и кулоном, купленным по скидке», – мелькнула у меня мысль.

– Я все испортила? Староста с гномом начнут нам пакостить? – спросила у нее потухшим голосом.

– Мне нравится ваше «нам», госпожа Василина, – спокойно ответила Мидла и замолчала, глядя на меня.

– А мне нет, – призналась я. – Я хочу уйти из этого мира. Мне нужно домой!

– Кто-то ждет вас там?

– Конечно! – с жаром воскликнула я. – Наташа, моя подруга… Работа… Моя сестра и тетя меня потеряют!

– И все?! – контрастно-темная, по сравнению с сединой волос, бровь женщины недоуменно приподнялась.

– Разве этого мало? – огрызнулась я.

– Иногда достаточно, иногда нет, – ответила женщина задумчиво и вдруг предложила:

– Пойдемте завтракать? Думаю, у нашего повара уже все готово. После достойной трапезы большинство невзгод выглядит не столь удручающе.

– Так я испортила или нет? У таверны будут проблемы? – упрямо повторила я вопрос.

Мидла пожала плечами:

– Вы сделали то, что должны были, а как сделали – это совершенно неважно. Приходите завтракать, – поднялась и, все так же держа спину прямо, вышла из кабинета. Я осталась сидеть, складывая в аккуратную стопку разбросанные толстяком бумаги и думая о словах Мидлы.

Разве это неважно, как что-то сделано? А если мой спонтанный поступок приведет к катастрофе? Все современные гуру психологии учат, что решения должны быть взвешенными, а действия осознанными. У меня самой так никогда не получается, поэтому я и предпочитаю ничего не делать во избежание проблем.

Ладно, в любом случае уже все сделано и испорчено, теперь только выгребать против течения. Если завтра староста снова придет с намерением забрать таверну, буду и дальше гнать его поганой метлой. Еловой, как сказал Броггл. Мне теперь никуда отсюда не уйти, пока портал в мой мир не откроется!

Выровняв все бумаги по линеечке и потосковав еще немного, я выползла в обеденный зал. Пол Рияса уже домыла, и теперь в таверне пахло мокрым камнем и утренней свежестью, ничего общего с вчерашней вонью и духотой. Окна бы еще помыть, занавески на новые заменить, и вообще уютно бы стало.

– Проходите, хозяйка, садитесь. Только вас ждем, – прогудел повар, заметив меня.

Я дошла до длинного стола, стоящего почти вплотную к печи, и пристроилась с краешка. Лаяна, Матти и Рияса уже сидели, вооружившись ложками. Мидла в стороне что-то выговаривала улыбающемуся Жако.

Передо мной сразу же появилась глубокая тарелка с ароматно пахнущей кашей и ложка. Перед остальными стояли такие же, но никто не ел. Все смотрели на меня и словно чего-то ждали.

Подошли Мидла с Жако. Управляющая села на противоположном от меня конце, а красавчик прошел вперед и, сдвинув мощным движением нервно вздрогнувшего Матти, уселся напротив меня. Взял ложку и, вертя ее в пальцах, уставился на меня влажными карими глазами.

– Приятного аппетита, – пожелала я, не зная, что еще сказать, когда и Броггл пришел за стол с огромной миской в руках. Первой осторожно попробовала кашу.

– Вкусно, – пробормотала, снова зачерпывая разваристую крупу, и все словно отмерли. Задвигались, заговорили, застучали ложками.

– Ух, как вы их, Хозяйка! – воскликнула Лаяна, притягивая к себе плетеную корзинку с толсто порезанными кусками хлеба. – Гном всю дорогу, пока до двери шел, ругался и грозился нас спалить!

– Как спалить?! – я замерла, не донеся до рта ложку. – Как это?!

– Лаянка! Замолчи, болтушка, дай поесть спокойно, – гулко рявкнул Броггл.

– Нет-нет, подождите! – все мои переживания, которые я только недавно придавила в своей душе, мгновенно ожили. Я оглянулась на входную дверь: если таверну сожгут, то мне уже точно не вернуться домой. Обвела взглядом лица работников. – Гном может это сделать, да?

– Может попробовать, – спокойно подтвердила Мидла, евшая неспешно и аккуратно.

– Значит, надо выставить охрану на ночь. Сообщить в полицию об угрозах. Есть у вас здесь полиция или какая-то служба, оберегающая покой граждан? – я продолжала волноваться.

– Вот я ерунду сказала! Госпожа Василина, да вы поешьте спокойно, а переживать не о чем, – Лаяна вскочила и кинулась к печи. Торопливо разложила по тарелкам яичницу из огромной, метрового диаметра сковороды и принесла к столу, немыслимым образом удерживая в руках сразу шесть тарелок. Я даже залюбовалась ее ловкостью.

– А охрану здесь можно нанять? – продолжила расспросы, когда все принялись за идеально приготовленную глазунью.

– Да у нас повар лучше всякой охраны, – произнес Жако и томно улыбнулся мне, демонстрируя белоснежные зубы.

– А ты? Тебе слабо встать на охрану таверны? – спросила я резким голосом. – Ты ведь тоже мужчина, кажется…

Все дружно перевели взгляды на парня, а Жако пожал широким плечом, но ничего не ответил, только заулыбался еще шире и слаще.

– Да гном просто злился, потому и угрожал. Не решится он ничего серьезного сделать. По мелочи пакостить будет, – неожиданно прошелестел Матти, не отрывая глаз от тарелки.

– А вдруг?.. – пропищала в ответ Рияса. – Страшно!

– Правильно Матти говорит! Умоется Хорек, – встряла Лаяна.

– А если нет?! – щеки у рыжули вспыхнули, а веснушки на носу стали еще ярче.

– Так, тихо все! – вдруг рявкнул Броггл. – Едим и не болтаем.

Все послушно опустили глаза в тарелки и продолжили орудовать столовыми приборами. Я последовала их примеру, но в душе у меня продолжала бушевать паника и страх за «свою» дверь, которую могут спалить бешеные гномы.

Когда в конце трапезы проворная Лаяна разнесла каждому по стакану душистого кисловатого напитка, у меня в голове уже почти созрел план. Нет уж, все Хорьки мира вместе со своими родственничками! Я вам свою таверну с волшебной дверью не отдам!

Мы уже заканчивали завтрак, когда в таверну повалили посетители. Первым, чуть не пинком распахнув дверь, ввалился огромный детина с зеленоватой кожей. Грюмок, тот самый, который вчера пытался облапать меня, когда я только попала в «Сердце дракона».

Верзила ввалился внутрь и, оставляя на свежевымытом полу грязные следы, отправился к угловому столу.

– Эй, рыжая, беги сюда и тащи Грюмоку жрачку! – проорал громовым голосом в нашу сторону. Рияса отставила недопитую кружку и начала подниматься из-за стола.

– Он кто? В смысле, какая раса? – спросила я у нее.

– Орк, – вместо девчонки ответил Жако. – Грубиян, хам и скандалист, но у нас почти все посетители такие.

– А чем он занимается? – продолжила я расспрашивать.

– Да кто же его знает? – пожал плечами парень. – Наемник, скорее всего, или просто разбойник. Иногда Грюмок исчезает из города на несколько недель или месяцев. Потом появляется с полным кошельком золота и тогда уже не вылезает из нашей таверны. Предпочитает, чтобы его обслуживали девушки. Если я или Матти приносим его заказ, начинает буянить: мебель ломает, посуду бьет.

«Вот наглая зеленая морда!» – возмутилась я мысленно.

Тем временем Рияса нагрузила большой поднос тарелками и понесла Грюмоку, а в таверне появились новые гости – несколько мужчин, выглядящих также ужасно, как орк. За ними пришли следующие, и вскоре практически все столы были заняты.

Лаяна, Рияса и Жако бегали с подносами, разнося кашу и яичницу, которые раскладывал по тарелкам Матти. Броггл вернулся к печи: принялся активно греметь кастрюлями и без устали поджаривать все новые и новые порции глазуньи. Мидла объявила, что ее внимания требуют постояльцы «в номерах», и ушла на второй этаж.

– Еще часок, и все разойдутся. До обеда будет спокойно, сможете отдохнуть, – шепнула мне Лаяна, пробегая мимо с тяжелым подносом в руках.

– Да я не устала, от чего мне отдыхать, – потерянно пробормотала в ответ. Я так и сидела за столом, цедя последние капли компота в кружке и не зная, что делать. За помощью ко мне никто не обратился, хотя я видела, что ребята зашиваются, обслуживая столики. А у меня самой не было уверенности, что стоит проявлять инициативу и лезть с подмогой, когда не просят.

Наконец, обозрев неубранные остатки нашего завтрака, я встала и принялась собирать посуду. Составила тарелки в стопку и понесла их к двери за печью, куда ребята-официанты относили посуду со столов.

– Ох, хозяйка, оставьте вы! Куда же вам в таком платье грязные тарелки таскать! Давайте сама их в моечную отнесу, – наперерез мне кинулась Лаяна. Выхватила у меня стопку посуды и скрылась с ней за дверью.

Я осталась стоять, хлопая ей вслед глазами – значит, моя инициатива здесь не нужна, что и требовалось доказать. Мимо промчался Жако с подносом, едва не сбив меня с ног. Из двери моечной выскользнула Рияса и побежала в зал, старательно обходя меня по широкой дуге. Броггл был занят у плиты. Матти, не поднимая головы, продолжал наполнять тарелки, Мидла отсутствовала…

Чувствуя себя жутко одинокой и никому не нужной в этом гомонящем муравейнике, я повернулась и пошла к лестнице. Наверное, лучше мне вернуться в свою комнату, чтобы не путаться под ногами.

За спиной загрохотало. Раздался дикий медвежий рев, за ним жалобный женский вскрик.

«Не медвежий, а орочий рев», – мелькнула в голове мысль, когда я обернулась и увидела, как тот самый Грюмок выбил из рук Риясы поднос и что-то рычит в ее перепуганное, побледневшее лицо. Ужас, что себе позволяет этот монстр?! Он, даже сидя, выше дюймовочки Риясы! Неужели не видит, что она сейчас в обморок хлопнется от страха?!

Не знаю, что опять со мной случилось, но ноги сами по себе понесли меня к месту конфликта.

– Что здесь происходит?! – заревела я, подлетая к столику орка. Наклонилась и, как давеча со старостой, выкрикнула в зеленое лицо:

– Тебе кто позволил орать на девочку?! Какого черта посуду бьешь?! – и… моя рука потянулась к столику, схватила большую глиняную кружку и с размаху опустила ее на лысую зеленую макушку дебошира. Сама это сделала, абсолютно без моего ведома!

«Хрясть!» – обожженная глина раскололась надвое. Темная жидкость полилась по черепушке опешившего орка, заливая его вытаращенные глаза, капая на могучие плечи и немалый живот. Смолкли голоса, стихло звяканье тарелок и стук ложек, в таверне наступила мертвая тишина… Замерев, все смотрели на нас с Грюмоком.

Скрежет стула по каменному полу резанул по звенящим от напряжения нервам. Монстр, не отрывая от меня бешеного взгляда, начал вставать из-за стола…

Прижав руки к груди, чтобы унять бешеный стук сердца, я попятилась… Мамочки! Кажется, мне пришел конец!

Орк медленно, бешено сверкая маленькими, вдавленными в череп глазками, поднимался со своего стула. Синхронно с его движениями моя душа опускалась в пятки. Я едва удержала желание зажмуриться, чувствуя, как холодеет кровь, и от ужаса замирает сердце. Ой-ой, что сейчас будет?!

Грюмок встал во весь рост, оперся на столешницу гигантскими кулаками, подал ко мне свое ужасное клыкастое лицо и… отрицательно замотал головой:

– Не-не-не, не буду я на тебе жениться! У меня невеста, между прочим, есть. Красавица, не то что ты, пигалица!

Что?!

– Что?! – выдохнула я в то время как вся таверна, замерев и не дыша, смотрела на нас.

– И не проси, не женюсь! Хоть все кружки в таверне об меня перебей! Мне жена нужна добрая, толстая да с хорошим характером, а не такая тощая вредина и злючка, – Грюмок отрицательно помотал головой. – Не женюсь!

– Да я и не… – пробормотала я, понимая, что ничего не понимаю. Он реально принял разбитую об его голову кружку за брачное предложение?!

Поняв, что моя смерть откладывается, я расправила плечи и, вздернув подбородок, обвиняющим жестом ткнула орка пальцем в плечо:

– Если не хочешь жениться, то… хотя бы веди себя прилично! Зачем Риясу обижаешь? Орешь тут, грязи натащил, посуду побил. Непорядок!

– Ну, я… – кажется, Грюмок тоже выдохнул с облегчением. – Я же не со зла. Так, пошутил немного. Рыжуха забавная, когда злится, вот я и…

– Никаких больше «пошутил», – я добавила строгости в голос и, окончательно набравшись наглости, потребовала:

– А за то, что хулиганил, неделю отработаешь в таверне в качестве секьюрити.

– Кого?!

– Охранником поработаешь. Будешь ночью следить, чтобы никто не безобразничал и ничего плохого таверне не сделал. Иначе плати штраф за разбитую посуду и женись! – добавила строго, видя, что орк колеблется.

Пока Рияса убирала с пола осколки тарелок и вытирала лужу от пива, мы с Грюмоком обсудили условия сделки: с сегодняшнего дня мы его бесплатно кормим трижды в день, а он с восьми вечера до восьми утра несет у нас охранную службу. Договорились даже не на неделю, а на десять дней.