Читать книгу "Ведьма ищет мужа. Драконов не предлагать!"

Я ещё раз выглянула в окно и поняла, что хочешь не хочешь, а надо на Свирские луга лететь, репешок собирать. Вчера я не в том настроении была, чтобы этим заняться, так что сегодня придётся. Иначе упустишь время, и перезреет травка. Толку с неё тогда будет, как с репья на собачьем хвосте – никакого.

Убрала посуду в шкаф, стол протерла, а тарелку дракона накрыла чистой льняной салфеткой и оставила. Не пришёл на ужин – его дело, а моё дело приготовить еду и на стол накрыть.

Взяла из чулана мешок побольше и кликнула метлу:

– Луиза!

Ещё раз, уже построже:

– Луиза!!

Та, как обычно, сделала вид, что Луизой зовут не её, а соседскую кошку. Словно невзначай втиснулась в щель между печкой и шкафом, и затаилась.

– Луиза! Вылезай, или в следующем месяце на ярмарке куплю себе другую метлу! – пригрозила я суровым голосом. Пошла к двери, делая вид, что не слышу возмущённых стуков древка о печку – кое-кто совсем обнаглел, работать вообще не желает! Через несколько секунд во дворе оседлала всё-таки явившуюся на призыв возмущенную метлу и взмыла в небо.

Домой вернулась уже под утро. Довольная, повеселевшая, по лугам и небу звёздному налетавшаяся, с полным мешком отличной лечебной травы и оптимизмом во всех уголках души.

Не откладывая на потом, решила траву сразу промыть и разложить сушиться. Затащила мешок в купальню, где у меня всё для этих целей обустроено, и застыла, таращась на тазик, куда не так давно в сердцах швырнула испорченное платье.

Сейчас в нём лишь сиротливо плавала мыльная пена – платье бесследно исчезло.

Глава 6. Дорогая, а диалог еще возможен, или ты однозначно права?

Дракон Прудельсис, он же Юджин, он же подозрительная личность, с точки зрения паука Панкратия

Я задал Трэвису еще несколько вопросов относительно нахальной ведьмы Аделины Красногорской из городка Разбитый Котел. Внимательно выслушал ответ и велел, как только появится любая информация, сразу выходить на связь.

Отключил артефакт и, размышляя над полученными сведениями, отправился на кухню – все-таки надо съесть свой ужин, хоть и остывший. Заодно присмотрюсь к хозяйке – она или не она старуху Рогальскую оприходовала?

В любом случае, придется мне в этом домишке задержаться. Рыжая нахалка – единственная подозреваемая, так что глаз с ведьмы лучше не спускать. Хотя ужасно не хочется в этом захолустье торчать, но дело есть дело.

Аделины, однако, дома не оказалось. В кухне обнаружился только спящий на подоконнике Феофан, да мохнатый паучара таращился на меня из угла, неодобрительно, со знакомым выражением презрения. Сразу понятно, от кого восьминогий набрался нехорошего!

– О, дракон явился, – ехидно поприветствовал меня кот, приоткрыв один глаз. – Ужин на столе, ваша милость. Только остыло все давно, слишком долго ты наряжался да прихорашивался.

– Заснул. Больше суток глаз не смыкал, вот и разморило меня, – признался я, снимая салфетку с тарелки.

Принюхался, вроде бы, неплохо пахнет: овощи тушеные с травами и грибами. А что холодное, так это ерунда, сейчас исправим.

Короткое заклинание нагрева, и от блюда пошел парок, а запах стал просто умопомрачительным. Даже Феофан встрепенулся на своем подоконнике, принюхиваясь к аромату.

– Да ты хлеб бери, вон на буфете. Без хлеба-то что за еда? – проворчал рыжий, перемещаясь поближе к столу.

– Ты как моя бабуля говоришь. Она тоже все время повторяет, что "хлеб всему голова" и что "без краюшки и суп – пустюшка", – усмехнулся я, пробуя рагу. Действительно вкусно!

– Еще говорят: «Без краюшки не прожить и седой старушке», «Хлеба ни куска, так и в тереме тоска», – с серьезным видом процитировал рыжий. – Бабуля твоя – мудрая женщина.

– Мудрейшая! – подтвердил я, усердно работая ложкой.

– Только ты, видать, не в бабушку умом пошел, – Феофан запрыгнул на стул и уставился на меня не мигая.

– Это еще почему? – я даже опешил слегка, перестал жевать и в ответ уставился на кота.

– Потому! Ты чего с Аделинкой моей такой неприветливый? Смотришь на нее драконом, разговариваешь, как с личным врагом. На ужин вот не явился, хотя обещал… Ведешь себя, словно тебя здесь насильно держат, или… – кот в упор уставился на меня и грустно спросил. – Ты ведь случайно к нам залетел, да? Утром уйдешь?

– Пока у вас поживу, – ответил я обтекаемо, удивляясь, какой у ведьмочки догадливый фамильяр.

Дальше я молча ел, а кот тяжело вздыхал и печалился, поглядывая на меня исподлобья.

– А где хозяйка твоя, Феофан? Хочу поблагодарить за вкуснейший ужин, – поинтересовался я, когда выскреб со дна последние кусочки, с трудом поборов желание облизать тарелку.

– Понравилось? Вот, а ты на ужин не явился, ведьму мою огорчил. Ты, дракон, еще киселя себе налей. Вон на печке стоит. Вкуснейший кисель, черничный, из самых сладких поздних ягод сварен, – довольным голосом предложил кот. – А Аделинка моя улетела. Выгнала из угла свою метлу-лентяйку, села на нее и погнала на Свирские луга репешок собирать.

– Надолго?

– Это как масть пойдет. Может, через часок уже вернется, а может… – кот замолчал и повернул голову к окну, где с темного неба свисала наглая ноздреватая луна, – только к утру Аделинка вернется. Когда такая ночь, ведьмам самое раздолье полетать, силу свою подкормить.

– Угу, понятно, – промычал я, отпивая черничного киселя, который Феофан предложил.

И правда, вкусный: густой, в меру сладкий, пил бы и пил. Ну что же, хорошо, что языкастая нахалка оказалась мастерицей готовить. Значит, не помру от голода или несварения желудка, пока вынужден в ее доме обитать.

– Феофан, – осторожно обратился к коту после второго стакана волшебного напитка. – Скажи, я твоей хозяйке для чего именно понадобился? Что надо делать?

– А ты что, умеешь что-то делать? – кот прищурился. – Неужто, молотком по гвоздю попасть сможешь?

– Смогу, – я усмехнулся и откинулся на спинку стула. Довольно погладил живот – хорошо! Давно так вкусно не ел, даже на королевских пирах. Хотя там не столько едой наслаждаешься, сколько за своими манерами следишь. Никакого удовольствия, в общем.

– Ну коли такой умелый, то с ремонта крыши начинать надо. Над головой у нас дырка на дырке и дыркой погоняет, – авторитетно заявил Феофан. – Как дождик посильнее случается, так Аделинка чуть не весь резерв грохает, чтобы воду в дом не впустить.

– Что еще нужно сделать?

– Да все нужно! Видишь, дом какой старый? От бабки с дедом Аделинке достался. И стены, и крышу чинить надо. Лестница вон скрипит при каждом шаге. Немилосердно меня нервируя, между прочим! – кот тяжело вздохнул. – Аделинка потому и подала объявление о поиске работника с умелыми руками, чтобы домик ей в порядок привели. Если он совсем развалится, так хозяйке моей и жить негде будет. Бродяжкой бездомной станет, горемычная моя! – пригорюнился Феофан и часто заморгал, глядя на меня печально-печально.

Я совсем другим взглядом обвел кухню. Значит, ведьма искала работника по дому, а тут я с маршрута так удачно сбился и прямо в ее огород рухнул…

Кот еще раз печально моргнул и спрыгнул на пол:

– Ладно, пойду я. Небо ясное, ночка теплая, самое время и мне свежим воздухом подышать да проведать кое-кого. Покедова, дракон. До утра остаешься в доме за главного.

Хлопнула входная дверь, отчаянно закачалась паутина над кассой, и в стареньком домике наступила тишина.

Я еще долго сидел, переваривая отличный ужин и прислушиваясь к звукам снаружи. Вдруг Феофан ошибся и Аделина вот-вот домой вернется… Но нет… Зря прождал наглючую ведьму, лучше бы спать пораньше лег!

После двух часов ожидания глаза у меня снова начали закрываться. Решив, что хватит сидеть, отправил по артефакту распоряжение к утру доставить в дом ведьмы инструменты и материалы для ремонта. После чего, продолжая злиться, пошел в свою комнату. Умылся, кое-как снял камзол с рубашкой и прямо в штанах завалился на кровать. Секунда, и я провалился в тревожный, полный видений сон.

Видел я в нем рыжую Аделину и ее фамильяра. Они о чем-то шептались, сердито поглядывая на меня. Затем явился паук. Возмущенно покачался на своей паутине, что-то недовольно проворчал и исчез. На его место пришел мужчина со смутно знакомым лицом. Злобно глянул на меня и тоже растаял…

В какой-то момент приснилось, что дверь бесшумно открылась, и в комнату проскользнула женская фигура. Крадучись пошла к моей кровати и… Я очнулся…

За окном уже светало, и в серых рассветных сумерках комната показалась мне совершенно незнакомой. С трудом вспомнил, что это дом во всех отношениях подозрительной ведьмы по имени Аделина Красногорская.

Еще какое-то время лежал, прислушиваясь к легким женским шагам и негромкому шуму на первом этаже, да неужели ведьма соизволила домой явиться?!

Сел, потянулся, и тут мой взгляд упал на предмет, которого совершенно точно не было, когда я ложился…

На спинке кровати, аккуратно расправленное, висело женское платье. Судя по ткани, довольно дорогое и изысканное, цвета сумеречной розы. На повернутом в мою сторону лифе отчетливо выделялись безобразные бурые пятна…

– Это что за ерунда? – пробормотал я.

Встал, осторожно взял платье в руки, стараясь не касаться пятен. Всмотрелся – по внешнему виду очень похоже на кровь. По запаху…

Поднес платье ближе к носу. Медленно потянул воздух, распознавая, что это такое, и тут дверь комнаты с треском распахнулась. На пороге выросла разъяренная ведьма, за спиной которой нервно приплясывала метла.

– Доброго утречка, хозяйка, – поприветствовал я дамочку. – Такая рань, а вы уже на ногах. Пришли уборку делать? Похвально, похвально.

Не обращая никакого внимания на мой сарказм, ведьма влетела в комнату и, потрясая кулачками перед моим лицом, злобно зашипела:

– Ты зачем утащил мое платье, ворюга?! Извращенец! Фетишист чешуйчатый!

Рыжая яростно засверкала глазами и попыталась выдернуть платье из моих рук. А это улика, и серьезная, между прочим!

– Оно ваше? – я поднял платье повыше, не давая дотянуться до него наскакивающей на меня агрессорше.

– А то вы не знаете чье оно?! Зря я вас пустила в свой дом! – выкрикнула она и с силой топнула. Половица от этого громко сказала «крак» и пошла по всей длине широкой трещиной.

Да, совсем печаль с домиком, прямо на глазах разваливается.

– Вы, госпожа Аделина, поосторожнее бы ножками своими стучали. Или придется вам не сорок таларов в неделю платить, а сто сорок в день. И не мне, а бригаде рабочих, которые ваш развалившийся дом будут заново отстраивать, – посоветовал ей, издевательски глядя в возмущенные серые глаза.

Вот еще одна странность с этой Аделиной: глаза у ведьмочек обычно зеленые или черные, а у этой серые, как грозовое облако. Пожалуй, надо Трэвису поручить собрать побольше сведений о ней.

Пусть братец напряжется и составит полное досье на подозрительную красотку: образование, карьера, личная жизнь. Кто родители, где живут, чем занимаются… И выяснит, почему красивая незамужняя девица, пускай и ведьма, живет одна в старом доме на окраине захудалого городишки. Уверен, скрывает эта Аделина что-то неприглядное!

Пока ведьмочка пыхтела и прыгала, пытаясь дотянуться до платья в моих руках, добавил:

– Никакой я не извращенец. К Вашему сведению, когда я проснулся, платье лежало в моей комнате. Я взял его в руки как раз, когда вы заявились ко мне. В комнату, где живет молодой неженатый мужчина, между прочим! Не боитесь за свою репутацию, дорогуша?

В ответ она пренебрежительно фыркнула:

– Я ведьма, мне на репутацию, как ее понимаете вы, чихать!

– А как я понимаю? – вдруг стало интересно, что она обо мне думает.

– У таких, как вы, приличием называют обыкновенное лицемерие. То, которое намного хуже откровенного вранья, – рыжая сложила на груди руки и начала постукивать ножкой.

Правда, в этот раз делала это аккуратно, без экспрессии. Видимо мысль о бригаде рабочих, которым придется платить по сто сорок таларов, привела ее в разумное состояние.

Привела, но не до конца…

Снова зашипела на меня весенней гадюкой:

– Зачем вам мое платье, если вы не… не извращенец?

– Вам жалко, что ли? Все равно оно все кровью залито. Где это вы так испачкались? – поинтересовался с насмешкой.

– Какой кровью? Это варенье! – завизжала она в ответ.

– Какое варенье? Это кровь! – рявкнул я.

– Это варенье! Курговое, позапрошлогоднее! – выкрикнула рыжая и снова засадила каблуком по полу.

«Хрук», – треснула еще одна половица.

Я прикрыл глаза, снова втягивая запах, идущий от пятен, исследуя его более детально…

Никакого сомнения, это ни разу не варенье. Прошли сутки, максимум двое, как появились эти пятна.

Что еще…?

Платье новое, надевали его редко, раза два-три… Хозяйка одежды совсем юная девушка. Молодая, но…

– Отдайте немедленно! – платье снова дернули из моих рук.

В этот раз я разжал пальцы, позволяя забрать тряпку, и новыми глазами посмотрел на ведьму Аделину Красногорскую. Так-так, а тут у нас новые странности пошли, очень серьезные.

Глава 7. Характер у меня пушистый, как у ёжика

Аделина Красногорская, ведьма класса «А»

Нет, он просто невыносим, этот дракон!

Уперся, с места не сдвинешь – не брал он мое платье и все! Как оно в его комнате очутилось, он, конечно же, понятия не имеет. И что в руках его держал и… обнюхивал, ничего не значит, по его мнению. Еще и голый по пояс стоит, мышцами своими литыми играет!

– Отдайте немедленно! – пришлось чуть не силой отобрать у него платье и, окатив презрением, гордо пойти к выходу.

Но не тут-то было. Не успела я и шагу к двери сделать, как мое запястье оказалось крепко сжато мужскими пальцами, словно в капкан попало.

– Кто живет в доме, кроме вас? – дракон резко развернул меня к себе. – И почему вы искали свое платье в моей комнате?

Я аж застыла от возмущения. Несколько секунд тупо смотрела на его смуглую ладонь на своем запястье, машинально отмечая, какая у нее благородная, я бы сказала аристократичная, форма.

Затем подняла на дракона максимально надменный взгляд и процедила:

– Во-первых, уберите свою клешню с моей руки. Во-вторых, кроме меня в доме живут только мой фамильяр, Панкратий и Луиза. Правда, теперь новая зверюшка завелась, породы дракон-извращуга. Поэтому, и в-третьих, стащить платье, кроме вас, некому. Логика, дракон!

Скрестила свой презрительный холодный взгляд с его наглым сапфировым и пояснила специально для недоумков чешуйчатых:

– Панкратий – это паук, ему под сотню лет, и платьями он никогда не интересовался. Луиза – моя метла, ей наряды тоже ни к чему.

– А Феофан? – дракон вопросительно выгнул бровь. – Почему его исключили из списка подозреваемых? Вдруг это он любитель стащить женское платье и подбросить его в комнату привлекательного холостяка? Или это вы сами решили таким образом со мной поближе познакомиться и дали ему команду?

На это гнусное предположение я даже отвечать не стала, только презрительно выпятила нижнюю губу.

Перевела выразительный взгляд на наши соединенные руки, намекая дракону, что пора отпускать. Он тоже на них уставился, но не отпустил. Наоборот, перехватил поудобнее и большим пальцем провел по венке на внутренней стороне запястья. Ну точно, извращенец!

Тут дракон, вообще, взял и шагнул ко мне ближе, неприлично близко! Почти прижался своим голым торсом и требовательно спросил:

– Аделина, вы уверены, что это ваше платье? Как вы его испачкали и как обнаружили, что оно пропало?

Надо было выдернуть у него свою руку, может, даже заклинанием каким приложить, чтобы не наглел так сильно, но… Вместо этого я почему-то ответила:

– Конечно, уверена. У меня не так много платьев, чтобы не помнить каждое. Даже могу подробно рассказать, где, когда и за сколько таларов я его купила. Хотите?

– Не надо! – торопливо отказался дракон. – Лучше подробно расскажите, где, когда и как испачкали его в… позапрошлогоднем курговом варенье.

Я сморщила нос, вспомнив ту неприятную историю. Снова попыталась забрать у дракона свою руку, и на этот раз удачно.

Правда сначала извращенец меня к себе еще ближе подтянул и, ни капли не стесняясь, понюхал мои волосы. Но быстро отпустил – я не успела даже выбрать, каким заклинанием его шандарахнуть за наглость.

Отодвинулся на благопристойное расстояние и сложил руки на груди:

– Ну же, я жду вашего рассказа, Аделина. И даже не пытайтесь схитрить, потому что ложь я сразу распознаю.

Мои пальцы сами сжались в кулаки, а зубы заскрипели от злости. Губы начали складываться, чтобы произнести заклятье, специальное, которому меня бабушка научила, от которого драконяка неделю будет чихать и при каждом чихе розовые пузыри носом выпускать…

Но тут я вспомнила любимые слова дедушки о том, что минута терпения – десять лет комфорта. Дедушка точно знал, о чем говорил – они с бабулей двести лет душа в душу прожили. А это, я вам скажу, настоящий подвиг при бабушкином-то темпераменте и привычке в любом конфликте считать себя правой. Да и левой тоже!

Поэтому движение губ я быстренько перекроила в сладкую улыбку, заставила разжаться пальцы, а зубами сверкнула так радостно, что дракон аж опешил на миг. Неужели улыбку за оскал принял?

Шагнула к нему ближе и еще ближе, пока не уперлась указательным пальцем пониже дернувшегося от беспокойства кадыка.

Пропела сахарным голосом:

– Позавчера я была у одной бабуси, заказанные зелья ей отвозила. Вот там курговым вареньем и облилась. Оно, знаете ли, плохо отчищается, особенно позапрошлогоднее. Поэтому, вернувшись домой, замочила платье в растворе мыльного корня, в котором оно и лежало себе спокойно, пока кое-кто из отряда чешуйчатых не стырил его.

– Извращенец! – припечатала. – И чтобы я ваш уродливый голый торс в своем доме больше не видела! Извольте ходить одетым, Пруде-ельсис!

Повернулась и пошла, пританцовывая и радуясь, что последнее слово осталось за мной.

Нет, не осталось. В спину мне полетел ядовитый мужской голос:

– Я в своей комнате, милейшая Аделина, это вы без стука сюда ворвались. А если мой торс вам кажется уродливым, то боюсь и представить, что вызывает ваше восхищение. Не иначе зеленые водяные или пархатые лешие – ваши кумиры и эталоны красоты.

Решив не отвечать, я просто от души треснула дверью о косяк – ну и пусть он отвалится, дракону больше работы будет за те же самые деньги.

Скатилась по лестнице на первый этаж и замерла, пораженная догнавшей меня мыслью. Растерянно хлопнула глазами – откуда?

Откуда дракон узнал мое имя, если я ему не представилась? Но, главное, откуда он знает, как зовут моего фамильяра?! Этого не знает никто, кроме меня! Или это я сама сказала вчера, да не помню этот момент?

– Что застыла, Аделька? Никак дракон нервы тебе растрепал?

Феофан вылез из-под стола, потянулся и зевнул во всю пасть.

– Еще чего! Мои нервы ему не по зубам. Вот, смотри, платье мое украл и в комнату к себе утащил, – прошипела я, решив, что так и было, и я сама свое и фамильяра имена назвала работничку.

Подняла руку с зажатым в ней нарядом, показывая Феофану, и тут мои глаза начали расширяться и расширяться, пока не стали похожи на мельничные колеса – а ведь прав дракон, не мое это платье!

Не обращая внимания на недоуменный взгляд Феофана, я ринулась к окну и раскинула платье на широком подоконнике. Впилась в него взглядом, все еще надеясь, что мне показалось, и это мое платье. Потому что, если не примерещилось, то… картинка вырисовывалась неприятная.

Через несколько минут разглядываний и активной работы мозга я повернулась к усевшемуся на соседний подоконник коту и сурово спросила:

– Ну?

– Что? – невинным голосом ответил Феофан и сделал вид, что картина раннего утра за окном занимает все его внимание.

– Что тут происходило, пока меня не было в доме? Феофан! – рявкнула, когда наглый котище даже не подумал ответить, только зевнул, показав клыки.

– Откуда мне знать, если я следом за тобой ушёл свежим воздухом дышать? Дракона и спрашивай, он на хозяйстве оставался, – наконец протянул лениво, когда мое терпение дошло до крайней точки. – Что случилось-то? Чего ты засуетилась, словно мышь на куске сыра пойманная?

Я совершенно некультурно ткнула в платье пальцем:

– Это не мое, но похоже, как две капли воды. Где тогда мое? И как это оказалось у дракона, а?

– Ничего не понял, но, судя по твоему встрепанному виду, дело серьезное, – флегматично ответил Феофан, а Луиза скромно встала в свой уголок за печкой и притихла. Она-то лучше всех знает, что в такие минуты лучше не отсвечивать и не нервировать хозяйку.

Не отвечая, я наклонилась к украшенной неровными бурыми пятнами ткани и попыталась понюхать – неужели и правда кровь? Хотя смысла в таком действии никакого и не было – я ведь не дракон, с их чутьем, и не оборотень. Сделала это, скорее, от напавшей на меня растерянности и непонимания происходящего.