Читать книгу "Незапланированная беременность"

– Ну же прекрати брыкаться, тебе это понравится..

– Я не хочу тебя! Оставь меня в покое! – воскликнула я в гневе и попыталась ударить его ногой в пах. – Отпусти меня!

Тим прижал меня к стене, наваливаясь своим телом, и стал поднимать край куртки…

– Паша! – закричала я в истерике. – Паша!

Тим, словно намереваясь вдавить мою голову в стену, сильно надавил ладонью на мой череп и, наклонившись ближе, попытался поцеловать меня.

Мне было противно, когда его рука скользнула по внутренней стороне моего бедра и стремительно потянулась к моему интимному месту.

– Паша! – закричала я в отчаянии, изо всех сил пытаясь оттолкнуть Тима локтями.

Дверь распахнулась, и сквозь слезы я увидела силуэт обнаженного по пояс солдата, который подбежал к нам. Тим сразу же отступил, а я быстро поправила куртку, метнув на него ненавидящий взгляд.

– Ты что, совсем с катушек съехал? – прорычал Паша, сверкая злыми глазами на парня. Грубо схватив меня за запястье, он притянул ближе и одним легким движением спрятал меня за своей спиной.

Я была в шоке, ужас охватил меня, и алкоголь, который затуманивал разум, моментально испарился.

– Она сама меня спровоцировала… нечего голой шастать по дому, когда вокруг столько людей…

Паша обернулся, глядя на меня свысока, его взгляд был полон ярости. Я смотрела на него с испугом, стараясь успокоить бешеное сердцебиение.

– Тим, она же в куртке… Не знал, что ты такой отморозок – насилуешь девушек.

– Она шлюха!

– И что с того?!

– Не жадничай, она уже обслуживала тебя всю ночь…

Я быстро отстранилась от Паши, не желая слушать всю эту грязь, и, сбежав в комнату, громко хлопнула дверью. Я оглядела разбросанные вещи, стараясь найти свою одежду. Опустившись на колени, я дрожащими пальцами взяла свою тунику, ползая по полу и отбрасывая чужие вещи в поисках джинсовых шорт.

Меня почти изнасиловали! Страх постепенно утихал, уступая место пустоте. Тим упомянул мою биографию, но в ней точно не было сказано, что я люблю насилие!

Через некоторое время дверь приоткрылась, и я увидела, как Паша наблюдает за мной, приближаясь медленно и осторожно. Я отвернулась, кусая нижнюю губу.

– Как ты? – осторожно спросил он, положив руку мне на плечо.

Я нервно сглотнула и перевела взгляд к окну.

– Спасибо… ты меня спас. – Я обернулась, все еще не в силах прийти в себя, и, выдавив улыбку, быстро проскользнула мимо Паши к тумбочке, чтобы взять его пачку сигарет и зажигалку.

Окно было открыто, и прохладный воздух заполнил комнату. Я запрыгнула на подоконник, закурила сигарету и посмотрела в окно, запрокинув голову. Небо затянули серые тучи, а птицы на улице тревожно трепетали.

Паша подошел ко мне, опираясь плечом на стену. Он проследил за моим взглядом, потом вытянул сигарету из пачки и забрал из моей руки зажигалку. Я наблюдала, как он втягивает дым, а клубы вылетают в окно. Он зажимал сигарету между пальцами, и мой взгляд остановился на его сбитых костяшках.

Я сделала последнюю затяжку и потушила сигарету в пепельнице. Вдруг до меня дошло, что он подрался… из-за меня?

Мое сердце забилось в приятном тревожном ритме. Я резко выхватила сигарету из его рук и выбросила окурок в пепельницу.

– Ты ему врезал?! – воскликнула я с легким восторгом в голосе.

Солдат перевел на меня взгляд и слегка кивнул. В комнате воцарилась тишина, и только пение птиц доносилось с улицы.

Я растеряно улыбнулась, спрыгнула с подоконника и, взяв его за руку, притянула к себе, тихо признаваясь:

– Это необычное чувство.

– Какое?

– Приятное. Впервые из-за меня кто-то врезал какому-то придурку. Это странно… даже мило. Ты мой герой!

Паша рассмеялся, слегка наклонив голову.

– Глупышка.

Я приподнялась на носочках и нежно гладила его по гладковыбритой щеке.

– Ты красивый.

Паша наклонился ко мне, его рука мягко скользнула под куртку, касаясь моей кожи, и с нежностью легла на мою поясницу. Он аккуратно взял меня за запястья, отстраняясь от моих прикосновений к его лицу, и забросил мою руку себе за шею, его пальцы плавно проводили по моей коже, от запястья до ребер, оставляя за собой трепетные мурашки.

Я закрыла глаза, погружаясь в океан чувств, стараясь справиться с нарастающим волнением, которое заполняло меня изнутри.

Парень захватил мои губы своим поцелуем, и, полная вожделения, я притянула его ближе, маня в постель.

***

Уложив голову на плечо своего любовника, я с довольной улыбкой проводила пальцами по его мускулистой груди, нежно спускаясь к прессу и обводила кубики на его животе легкими касаниями. Мы пытались отдышаться, и я слегка приподняла голову, касаясь губами его скулы. Секс с ним непредсказуем: сначала он нападает на меня, как голодный зверь на свою добычу, а сейчас проявляет такую нежность и аккуратность. Мне это невероятно нравится. Он, безусловно, стал лучшим сексуальным партнером, с которым мне когда-либо выпадало быть. На мгновение я поймала себя на мысли, что с Пашей мне даже хочется отказаться от той самой сладкой свободы, потому что после него уже не хочется никого другого. Никто не сможет его превзойти.

Солдат немного приподнялся, укладываясь на бок, а моя голова оставалась на его плече. Он опустил свободную руку мне на талию и стал всматриваться в мои глаза. В тишине мы смотрели друг на друга, и мне было так уютно… Я придвинулась ближе, уткнувшись носом в его грудь, слушая его дыхание и вдыхая запах его кожи, расплываясь в довольной улыбке.

– Паш, расскажи мне что-нибудь о себе… – шепнула я, касаясь губами его крепкой груди.

Парень запустил руку в мои волосы и с усмешкой ответил:

– Обычно люди узнают друг о друге до секса…

Я откинула голову, всматриваясь в его карие глаза, и с улыбкой на лице проговорила:

– Я хочу узнать тебя ближе.

– С какой целью? Лёль, если ты не поняла, я не рассматриваю отношения с кем-либо…

Я смотрела на него с ухмылкой.

– Я тоже. Просто мне хочется узнать тебя хотя бы немного…

– Предлагаю поговорить о тебе. Что толкнуло тебя на такой образ жизни?

Я сдвинула брови.

– Ты о чем?

– Спать с первым встречным. Ты же красивая, милая… Почему так халатно относишься к дарам природы? – его глаза бегали по моему лицу, он ухмыльнулся и шепнул: – Хотя не говори, позволь я угадаю. Несчастная любовь, после которой ты подалась во все тяжкие?

Я улыбнулась, касаясь пальцами его скулы, и наигранно поинтересовалась:

– К тебе у меня тот же вопрос? Спать с первой встречной? У тебя была несчастная любовь?

Паша рассмеялся, откидываясь назад на постель. Я перелезла на него, упираясь ладонями в его грудь. Он крепко обхватил мои запястья и продолжал смотреть на меня с усмешкой.

– У меня просто год не было секса, не смог воздержаться. Так-то я только по любви.

Я смотрела на него с прищуром, и он вновь рассмеялся.

– А если серьезно, постоянные отношения начну рассматривать не раньше тридцати. Сейчас я молод, красив, кровь кипит, а вокруг столько обворожительных девушек, жаждущих моего внимания. Я просто не могу выйти из игры. – Паша отпустил мои запястья и положил ладони на мои обнаженные бедра. – Зеленоглазка…

Я слегка вскинула подбородок, давая понять, что слушаю.

– Тебя обидел какой-то негодяй?

Я расслабленно улыбнулась и покачала головой.

– Всё намного проще: я люблю шумные компании, люблю, когда мне уделяют особое внимание. Если у меня появится постоянный парень, я лишусь всего этого. Ведь парням не интересно общаться с занятыми девушками.

– Что за глупость ты говоришь? Солнце, сколько тебе лет? – Паша настороженно улыбнулся.

– Шестнадцать.

– Шестнадцать?! – переспросил он нервно сглотнув. – Руслан говорил, что ты совершеннолетняя. Черт, – шикнул он и кашлянув, старательно улыбнулся. – Я надеюсь, ты не создашь мне проблем?

Мне стало немного не по себе, как и ему.

– Какие проблемы? Ты меня не насиловал, всё было добровольно… Расслабься, – выговорила я, кусая нижнюю губу и проводя рукой по его крепкой грудной клетке.

– Зайка, в постели ты можешь дать фору многим тетям… Если не секрет, со скольки лет ты начала практиковаться?

Я ненавидела, когда со мной общались как с ребенком. Внутри начинала злиться и сквозь зубы процедила:

– С четырнадцати. Я уже давно не девочка, не нужно со мной так разговаривать!

Паша усмехнулся, продолжая поглаживать пальцами мои бедра.

– Не злись… Я надеюсь, того извращугу посадили?

– Мой первый раз был с ровесником.

– Зачем тебе это было нужно в четырнадцать? Он тебя к этому подбил? Манипулировал? – не отставал парень, с интересом заглядывая мне в глаза.

Я тяжело вздохнула, но все же решила удовлетворить любопытство солдата.

– Тебе ведь тоже в четырнадцать хотелось. Вот и мне захотелось попробовать, что это такое. Правда, я тогда была сильно пьяна и толком не поняла прикол. Потом уже со своим другом поняла.

Паша озадаченно смотрел на меня.

– Лёль, а сколько у тебя уже было парней?

– Ты одиннадцатый, – быстро выговорила я, желая поскорее прекратить эту тему.

– Солнце, ты завязывай с этим. Ты же замуж выходить в дальнейшем планируешь?

– Отстань. Не хочу об этом говорить, – вспылила я, слезая с парня.

Паша лег на бок и, подпирая голову рукой, серьезно проговорил:

– Ты красивая девчонка, веселая, видно, что не злая. Серьезно, выкинь глупости из головы. С тобой будут общаться и без близости.

– Ну вот ты станешь со мной общаться? – спросила я, застегивая пуговицу на шортах и смотря искоса на Пашу хмыкнула. – Просто так, без близости.

– Нет.

– Я об этом же, – выговорила я, просовывая руки в тунику.

– Послушай, – солдат сел на кровать и, притягивая меня за руку к себе, заглянул в глаза, а потом качнул головой. – А хотя забей. Поступай как знаешь, это твоя жизнь.

Я улыбнулась и, взяв его лицо в руки, нежно поцеловала.

– Мне было с тобой хорошо. Возможно, еще повторим…

Паша резко прикусил мою нижнюю губу и, крепко схватив за ягодицы, притянул меня к себе, заставляя почувствовать его силу.

– Зачем ты оделась?

– Ты стал меня лечить. Решила сбежать, – призналась я с усмешкой.

Парень рассмеялся и рывком снял с меня тунику.

– Но я тебя еще не долечил…

Я перебила, упираясь в его плечи:

– Серьезно, если продолжишь мне втирать ерунду о том, что мне нужно стать монашкой, я тебя покусаю…

Он стянул с меня шорты вместе с нижним бельем, затем приник губами к моей груди и, прорычав, шепнул:

– Ты права, из меня так себе воспитатель…

***

Вот текст с исправленной пунктуацией и улучшенным построением предложений:

Дом уже не был тихим – многие проснулись. Я спустилась на кухню и увидела Крис, держащую бутылку минералки у головы. Её вид оставлял желать лучшего: мешки под глазами, потухший взгляд и бледная кожа.

– Крис, тебе нужно выпить, вернуться в опьяненное состояние – и станет легче… – произнёс Руслан, подходя к ней с банкой пива.

Подруга взглянула на него и отрицательно покачала головой.

– Если я сейчас выпью, тебе придётся вымывать пол…

Руслан открыл банку, отпил алкоголь и с усмешкой ответил:

– Зря отказываешься, сразу бы почувствовала себя живой.

Я улыбнулась и подошла к Крис, нежно поглаживая её по плечу. Она подняла на меня глаза и тихо буркнула:

– А ты чего такая живая? Хотя да, вы же с Пашей быстро покинули разгар застолья. Как ты себя чувствуешь? Он тебя не разорвал с голодухи?

Я лишь улыбнулась, игнорируя её вопрос, и посмотрела на Руслана, который пил пиво и, похоже, набирал сообщение на телефоне. Вернув взгляд к подруге, я тихо проговорила:

– Я собираюсь домой. Ты поедешь со мной?

– Да… – Крис встала со стула и обняла меня за талию. – Пойдём найдём Егора, он нас отвезёт.

Мы направились к выходу, и я взглянула на ступеньки холла, по которым спускался Паша. Он был в одних военных штанах, демонстрируя свой накачанный торс. Встретившись с ним взглядом, он подмигнул мне с усмешкой, и я быстро отвернулась к подруге.

– Может, завтра сходим на пляж? – произнесла я первое, что пришло в голову, стараясь имитировать разговор с Кристиной.

– На пляж? Лёль, ты не видела прогноз на неделю? Дожди стоят – какой пляж?

Я пожала плечами, дотянулась до дверной ручки и открыла дверь. Тучи сгущались всё сильнее, и редкие капли начали падать с неба.

Мы подошли к парням, которые стояли около беседки и затягивались сигаретами. Крис обняла Егора со спины, наклонила голову и проскулила:

– Хочу домой… Так плохо себя чувствую, а с вами я точно не смогу выспаться и привести себя в порядок. Отвезёшь?

Егор положил руки поверх её ладоней, согласно кивнул и перевёл деланно‑равнодушный взгляд ко мне:

– Ты с нами? Или позже с Пашей поедешь?

– С вами… – ответила я, изо всех сил стараясь улыбнуться.

Егор вернулся взглядом к парням и, протянув им руку, попрощался рукопожатием. Мы направились к воротам, и я быстро обернулась к дому. Из него вышел Тим под руку с Аней. Мы встретились взглядами, но он сразу отвернулся, делая вид, что не заметил меня. Внутри я возликовала, заметив синяк под его левым глазом.

Глава 2

Летние дни пролетали с бешеной скоростью. С компанией, с которой мы отмечали приезд солдата, мы больше не виделись – как и с самим солдатом.

Мы продолжали гулять со своей прежней компанией, и за это время ничего толком не изменилось. Разве что я так и не смогла забыть ту ночь с Пашей – из‑за этого я потеряла желание подпускать к себе других парней. По сравнению с ним все остальные казались лишь разочарованием.

Слова солдата заставили меня задуматься и пересмотреть свои действия. К сожалению, в этом мире есть несправедливость: если парень – «кобель», он считается трофеем для девушки, которая смогла его заполучить. А вот девушки, имевшие отношения с несколькими парнями, по устоявшемуся мнению становятся объектом осуждения и позора.

Это несправедливо, ведь право на удовольствие имеют не только мужчины, но и женщины.

***

Мы с мамой гуляли по магазинам, готовясь к одиннадцатому классу. Купив школьную канцелярию, мы перешли к поискам платья. Мама пыталась торговаться: цены на обычные чёрные платья с белым фартуком были сильно завышены. Продавцы не шли на уступки, утверждая, что на платье найдётся другой покупатель. После нескольких отказов мы отправились в другие магазины в надежде найти приемлемую цену.

Мы с мамой живём одни. Мой отец бросил нас, когда мне был год: ушёл к своей начальнице, и они вместе переехали в столицу. С тех пор мы ничего о нём не знаем – он не пытался поддерживать связь. Я его совсем не помню, и этому рада. Моя мама заменила мне всех. Хотя мы не так дружны, как некоторые дети со своими матерями, я её очень люблю. Она всю жизнь трудится за копейки, экономит и покупает мне всё необходимое. Когда я вырасту, я обязательно отплачу ей тем же. Я постараюсь добиться большего в жизни, чтобы мы навсегда забыли, что такое бедность.

– Оль, мне кажется, бессмысленно искать платье в магазинах и на рынках за нормальную цену. Я видела объявления о продаже таких же платьев в хорошем состоянии – их одели всего пару раз, – сказала мама.

Я поняла, к чему она клонит, и, стараясь не показать разочарования, посмотрела на неё с лёгкой улыбкой.

– Хорошо, мам, давай купим б/у…

Мама улыбнулась, убедившись, что я не расстроена, приобняла меня за плечо и повела к выходу из магазина.

Мы шли по тротуару, изнывая от жары. Мама вслух подсчитывала расходы и размышляла о том, что ещё нужно купить. Я молча слушала, разглядывая под ногами плитку.

– Оль, подожди, давай зайдём в магазин и купим воду. Дорога ведь ещё долгая.

– Да, ты права. Чувствую, умру от обезвоживания, пока дойдём до дома, – усмехнулась я, сворачивая к магазину.

В помещении было прохладно – так не хотелось его покидать! Я облокотилась на стену, наслаждаясь прохладой кондиционера. Мама стояла у кассы в очереди, держала в руках купюру и покачивала головой.

– Отойди от стены и стань рядом со мной…

Иногда мне кажется, что для мамы я до сих пор остаюсь пятилетним ребёнком. Я оттолкнулась от стены и подошла к ней, разглядывая витрину с колбасными и сырными изделиями.

– Что вам? – поинтересовался парень‑кассир.

Я оторвала взгляд от витрины и посмотрела на маму. Она выбирала обычную воду без газа.

Когда я перевела взгляд на кассира, узнала его. Саша – солдат. Я нервно сглотнула, пряча взгляд. Не хотелось, чтобы он меня узнал. Я мельком бросала на него взгляды, пока он не ушёл к холодильнику за водой.

– Саш, спасибо, что подменил, – проговорила девушка, проходя за кассу.

Я всматривалась в продавщицу: молодая девушка лет двадцати, с приятной внешностью и чёрными волосами. Может, это невеста Саши?

– Девушка, что вам? – обратилась она ко мне, дружелюбно улыбаясь.

– Ей ничего, мы с ней вместе, – вмешалась мама.

Парень поставил бутылку на прилавок, мельком посмотрел на меня, а потом снова уставился в моё лицо. Я растерялась, не зная, стоит ли здороваться – или мама начнёт спрашивать: «Кто этот парень для меня? »

Саша слегка кивнул, стараясь скрыть улыбку. Я ответила ему тем же. Он действительно становился очень милым, когда на его лице появлялась улыбка.

– Всё, Оль, пойдём? Или взять тебе мороженое?

Я смущённо покачала головой и направилась к выходу, обернувшись на парня. Он провожал меня взглядом и в знак прощания махнул рукой, искренне улыбнувшись.

На моём лице появилась глупая улыбка. Мама протянула мне бутылку с водой, останавливаясь. Я пила воду, чувствуя приятную прохладу во рту, и, удовлетворив жажду, отдала бутылку матери.

Я смотрела в сторону магазина, запоминая его расположение. Я непременно сюда ещё вернусь – только без мамы.

– Идём? – спросила мама, с любопытством посматривая на меня.

– Да, – ответила я, делая шаги вперёд.

Мама усмехнулась, шагая рядом со мной.

– Кто этот молодой человек? Вы с ним знакомы?

Я смущённо улыбнулась и отвевела взгляд.

– Да, мы один раз пересекались…

– И где же?

Не желая вдаваться в подробности, я соврала, что видела его в маршрутке и, видимо, мы случайно запомнили друг друга.

***

Наконец‑то мы добрались до дома. Уставшая, я упала на старенький скрипучий диван и закрыла глаза, дотянувшись рукой до вентилятора, стоящего рядом. Нажав кнопку, я наслаждалась прохладным ветерком и его тихим шумом.

– Оля, ты хочешь есть? – спросила мама из кухни.

Подумав о еде, мой живот жалобно проскулил, давая понять, что он пуст.

– Да! – крикнула я в ответ, всё ещё не в силах подняться и уйти от вентилятора.

Прикрыв глаза и удобно устраиваясь на диване, я начала засыпать. Казалось, прошло всего пять минут, как я закрыла глаза, но мама уже слегка хлопала меня по плечу и шептала:

– Оля, я уже приготовила, пойдём есть, пока не остыло.

Я еле приоткрыла глаза. В комнате стало чуть темнее, и, взглянув в окно, я заметила, что солнце уже пряталось за горизонт. Да, похоже, эти пять минут длились как минимум час.

– Пойдём, – позвала мама, направляясь на кухню.

Я потянулась, сладко зевнула и опустила ноги на пол. Ещё раз посмотрела в окно на оранжевое небо и поднялась с дивана.

На кухне меня встретил аппетитный аромат. Я села за стол, и мама поднесла мне тарелку с отварным картофелем и куриной ножкой. Мой живот заурчал в предвкушении.

– Ты уже звонила по объявлению насчёт школьного платья? – спросила я, отделяя мясо от кости и бросая быстрый взгляд на маму.

Она наколола на вилку картофель и, поднося его к губам, ответила:

– Я решила сначала позвонить тёте Свете – думала, может, школьное платье Кристины у них осталось. Но они уже три года назад отдали его соседской девочке…

Я прожевывала мясо, чувствуя себя неловко. Всегда было неприятно перед Кристиной, когда мама договаривалась с тётей Светой отдать мне вещи, которые подруга уже не носит. Естественно, я ни разу не носила их при Кристине, но в школу ходила.

Кристина никогда не говорила мне об этом, чтобы не задеть. Иногда она сама предлагала мне новые вещи, ссылаясь на то, что купила их, но дома они ей не нравятся, – и отдавала мне. Я прекрасно понимала, почему она так делает, но притворялась, что верю в это, и радостно бежала домой с пакетом, чтобы примерить обновки.

– В общем, я просмотрела несколько объявлений и договорилась на завтра с женщиной – мы с тобой придём на примерку.

Я выдавила из себя улыбку, доедая еду.

– Картошка ещё осталась. Будешь?

Я кивнула, вставая из‑за стола с пустой тарелкой в руках. Подошла к плите: на ней стояла небольшая синяя кастрюлька. Я переложила оставшийся картофель себе в тарелку и вернулась к столу.

Мама мельком посмотрела на меня, удивлённо улыбнувшись.

– Наконец‑то у кого‑то проснулся аппетит!

Я довольно кивнула, взявшись за вилку.

– Пожалуй, сегодня столько километров прошли – нужно восполнять энергию.

– Верно, – ответила мама, усмехнувшись.

Когда мы покончили с ужином, я вымыла за собой посуду и направилась к себе в комнату. Лёжа в кровати, я пролистывала социальные сети. На экране всплыл звонок от старосты. Я протёрла глаза и, проведя пальцем по экрану, ответила.

– Привет, Лен.

– Привет! Сразу к делу, потому что нужно всех успеть обзвонить. Лёль, я была сегодня у классной – она мне выдала бланки на прохождение медосмотра. Я завтра буду в нашем классе с восьми до десяти утра, поэтому прошу: не опаздывай. Медосмотр нужно пройти до первого сентября, так что с этим затягивать уже нельзя. Начинай обязательно с лора – мне классная сказала, что он со дня на день выйдет в отпуск.

– Хорошо, думаю, завтра займусь его прохождением, – ответила я, глядя на белый потолок.

– Отлично! Ладно, Лёль, завтра поболтаем – буду дозваниваться к остальным.

Я усмехнулась и кивнула.

– Да, давай тогда до завтра.

Отложив телефон на подушку, я спрыгнула с кровати и пошла к маме, чтобы рассказать ей о медосмотре. Она согласилась перезвонить женщине, чтобы перенести примерку ближе к пяти вечера.

***

Честно говоря, за прошедшие почти три месяца я совсем отвыкла просыпаться в семь утра. Я минут десять пыталась вылезти из уютной постели, но, переборов сонливость, всё же поднялась и направилась в душ.

В квартире стояла гробовая тишина – значит, мама ещё не проснулась. Я быстро искупалась, завернулась в белое полотенце и прошла на кухню. Поставив чайник на плиту, засыпала в кружку чайную ложку растворимого кофе и пару ложек сахара. Включила телевизор, убавила звук и, усевшись за стол, упёрлась локтями в поверхность, всматриваясь в экран.

Транслировали утреннюю передачу: в студии сидели двое ведущих – женщина и мужчина, – обсуждая новости шоу‑бизнеса и демонстрируя комичные видеоролики, чтобы поднять настроение телезрителям. Но моё настроение от увиденного не улучшалось: мне по‑прежнему хотелось спать. Я пила кофе и безразлично смотрела в экран.

Услышав тихие шаги по линолеуму, я перевела взгляд к дверному проёму и заметила маму. Она протирала сонные глаза и с улыбкой желала мне доброго утра.

– Ты чего встала в такую рань? У тебя же ещё два выходных, высыпайся, – проговорила я, ободряюще улыбнувшись.

– Да я услышала, что ты проснулась, и из солидарности решила тебя поддержать. Сейчас сделаю бутерброды, чтобы ты не ходила целый день с пустым желудком, – ответила мама.

Я отпивала кофе и наблюдала, как мама ловко нарезает хлеб и сыр тонкими ломтиками.

Перекусив, я вернулась в свою комнату. Достала белый сарафан и нижнее бельё того же цвета. Быстро оделась, а с тумбочки подхватила расчёску и провела ею по своим русым волосам длиной чуть ниже поясницы. Встала напротив шкафа с зеркалом во весь рост и, собирая волосы с макушки в «мальвинку», аккуратно отделила длинные пряди чёлки, оставив их свисать локонами над лицом.

На макияж не стала тратить много времени: быстро подкрасила ресницы чёрной тушью. Убедившись, что выгляжу довольно мило и без тонны косметики, я подхватила с тумбочки бледно‑розовый рюкзачок, надела его на плечи и покинула комнату.

Мама проводила меня до прихожей и, пожелав удачи, закрыла дверь. Я быстро сбежала по ступенькам вниз и встретила по пути соседку, которой лишь кивнула, выбегая из подъезда. К счастью, школа находилась в десяти минутах от моего дома. Стараясь не спешить, я сняла с плеч рюкзак и покопалась в нём, наконец найдя пачку сигарет и зажигалку.

Шла уже умеренным шагом, затягиваясь сигаретой. Лёгкие наполнялись табачным дымом, и у меня немного закружилась голова: организм пытался отвергнуть яды, вызывая рвотные позывы. Утром первая сигарета часто не заходит, но со второй я уже начинаю получать удовольствие. Не в силах докурить, я остановилась и присела на корточки, затушив наполовину выкуренную сигарету об асфальт. Держа окурок между пальцами, я поднялась на ноги и отправилась к ближайшей урне.

Школьные коридоры были почти пусты. Я добралась до нашего класса. За учительским столом сидела Лена и разговаривала с пришедшими одноклассниками.

Я поздоровалась, подходя к Лене. Она взялась за стопку бланков и, найдя бумажку с моей фамилией, протянула её мне, помечая в блокноте плюсом тех, кому уже вручила бланки.

Я не стала долго оставаться в классе и тратить время на бесполезные разговоры: ведь у нас будет ещё целый год для общения – на линейке, переменах и уроках.

Достигнув остановки, я ожидала свою маршрутку под палящими лучами солнца. Как только заметила приближающуюся «газель», поспешила внутрь и попросила стоящего рядом мужчину передать за проезд. Пробираясь сквозь толпу, я наконец добралась до широкого окна с маленькой встроенной форточкой, из которой струился свежий воздух. Я жадно вдыхала его. Летние поездки в маршрутке напоминали пребывание в сауне: духота была невыносимой. Огромные потные мужчины, покачиваясь в такт дороге, касались моего плеча, вызывая у меня рвотный рефлекс. Я старалась прогнать мысли о том, что кто‑то случайно обтёр об меня свой пот, и дышала ровно, успокаивая себя тем, что совсем скоро выберусь на улицу.

С интересом наблюдала за мчащимися мимо автомобилями, испытывая зависть к тем, кто путешествует в собственных машинах. Им не грозит быть придавленными к стеклу – они наслаждаются комфортом и уютом.

Осталась всего одна остановка. Извиняясь, я толкалась между пассажирами, стремясь добраться до выхода.

– Девушка, я тоже выхожу на следующей! Вы интересуйтесь, кто будет выходить, прежде чем толкаться! – пробурчала одна из женщин, крепко держась за поручень.

Я виновато кивнула, чувствуя, как от спёртого воздуха у меня закружилась голова. Во рту собралась кислая слюна, и я с трудом сглатывала её, понимая, что ещё немного – и меня стошнит.

Когда дверь распахнулась, я грубо подтолкнула стоящую передо мной женщину и выбралась на свежий воздух, опуская голову и тяжело дыша.

– Никакого воспитания! – возмущённо произнесла она, проходя мимо.

Эта поездка стала одной из самых мучительных в моей жизни. Я медленно направлялась к поликлинике, переводя дыхание. Солнце неумолимо палило в макушку, и я старалась держаться в тени деревьев, ненавидя это чёртово лето.

В поликлинике царили свежесть и прохлада. Я стояла у регистратуры в очереди, ожидая свою карточку. Передо мной стояла мама с пятилетней дочкой: она спорила с работниками регистратуры из‑за того, что ребёнка не хотели принимать без предварительной записи. Я терпеливо дожидалась окончания их дискуссии. Женщина, не добившись своего, в конце концов психанула, отошла в сторону с дочкой и пропустила меня к окошку.

К счастью, мою карточку нашли быстро, и я решила следовать совету Лены, направляясь к кабинету лора. Однако, увидев длинную очередь в коридоре, я разочарованно поинтересовалась, кто последний.

Меня отправили поспрашивать дальше, так как здесь не было крайнего. В конце концов я нашла человека, за которым могла встать, и меня охватило уныние при мысли о том, что целый день придётся провести в больнице только ради одной подписи. Дети, словно бешеные, носились по коридору, а родители пытались их усмирить. Малышей можно было понять: сидеть часами на одном месте – настоящее мучение.

Я подошла к парню, за которым заняла очередь. На вид он был моего возраста.

– Привет! Слушай, не мог бы ты придержать за мной очередь? Я только начинаю проходить осмотр и надеюсь собрать за день больше одной подписи…

Парень смущённо кивнул.

– Хорошо.

Я облегчённо выдохнула, расплывшись в улыбке.

– Спасибо большое.

Я отошла в сторону и начала вчитываться в списки врачей. К счастью, простым карандашом были помечены кабинеты, где находились специалисты. Я металась по этажам, занимая очереди. К офтальмологу было меньше всего желающих, поэтому я решила честно отстоять эту очередь.

Получив подпись от врача, я поспешила занять место под кабинетом невропатолога. Оказалось, что очередь двигалась гораздо быстрее, и я прибежала как раз вовремя.

Следующий врач – гинеколог, самый неприятный для меня специалист. Я вошла в кабинет, поздоровалась и положила на стол свою карточку и бланк.

– Присядь, – попросила медсестра, указывая на стул.

Я послушно села, сложив руки на коленях.

– Есть жалобы? – спросила женщина‑гинеколог, записывая что‑то в своём журнале.

– Нет, – ответила я.

– Сколько тебе полных лет?

– Шестнадцать.

Врач сделала ещё одну пометку, не отрывая взгляда от записей.

– Мальчик был?

– Да, – выдавила я, нервно сглотнув.

– Хорошо. Назови дату последней менструации и полезай на кресло. Я возьму у тебя мазок на флору, результат сможешь получить через два дня в сто первом кабинете.

Я потирала ладони и тихо проговорила:

– А можно обойтись без осмотра? Мне только подпись нужна для формальности. Я правда себя хорошо чувствую, меня ничего не беспокоит.

Врач отвела взгляд от записей и, дружелюбно улыбнувшись, ответила:

– Осмотр обязателен. Я не могу подписать, что ты здорова, без осмотра. Возможно, у тебя есть проблемы со здоровьем, и они, к сожалению, не всегда дают о себе знать… Не волнуйся, осмотр займёт меньше минуты. Теперь повтори последнюю дату менструации и – смелее за ширму.

Я тяжело дышала, пытаясь сосредоточиться на дне, когда у меня были последние месячные. Извинившись, я достала из рюкзака телефон и посмотрела в календарь, где помечала эти дни.

– Нашла! Двадцать четвёртого мая…

Врач вскинула бровь, внимательно присматриваясь к моим глазам.

– С какого возраста началась первая менструация?

– С одиннадцати…

Гинеколог переглянулась с медсестрой, а затем вернулась ко мне с серьёзным взглядом.

– Тебе шестнадцать лет, первая менструация началась вовремя, и к этому возрасту цикл должен был уже отрегулироваться…

Я лишь пожала плечами и спокойно ответила:

– У меня месячные очень редко идут регулярно, обычно бывают сильные задержки. Я говорила об этом маме. Она сказала, что у неё было так же, и она ходила по врачам, которые прописывали гормональные таблетки, но они не помогали. Цикл у неё отрегулировался самостоятельно ближе к тридцати годам… Поэтому ни я, ни мама не стали бить тревогу.

Гинеколог внимательно выслушала меня, а затем произнесла: