Текст книги "Самовар с шампанским"
![](/books_files/covers/thumbs_240/samovar-s-shampanskim-85655.jpg)
Автор книги: Дарья Донцова
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 5
– Ты жив? – спросила я у Феликса в лифте.
– Вроде да, – кивнул он. – Не предполагал, что современная свадьба настолько суровое мероприятие. Когда я женился на Насте, все было иначе: мы приехали в загс, выпили там шампанского и отправились в ресторан. Ни арок, ни специального украшения зала, ни шатра, ни подарков для гостей, и о репетиции этого безобразия речи не было.
– Я тоже ранее обходилась без особых ухищрений, – пробормотала я, – и белого платья в пол с фатой и диадемой ни разу не надевала.
– Уверен, это все тебе очень пойдет, – улыбнулся Феликс, – я тебя люблю. И никакая ужасная свадьба не помешает нам быть счастливыми. Слушай, что такое фидхтинг? Постеснялся спросить у Маргариты.
– Понятия не имею, – призналась я, – но тоже не решилась уточнить, наверное, мы произвели на сотрудников агентства сногсшибательное впечатление.
– Фидхтинг… – протянул жених. – Наверное, это танец.
Я хотела поцеловать Феликса, но тут двери кабины раздвинулись.
– Ты сейчас в какие края? – спросил Маневин.
– Надо кое-куда съездить, – отмахнулась я, – сделать мелкие покупки.
Нехорошо врать человеку, за которого собираешься замуж, но я вовсе не собираюсь рассказывать ему о поисках Полины, которая, прикинувшись инвалидом, приехала в Ложкино и обокрала нас[4]4
История с Полиной описана в книге Дарьи Донцовой «Приват-танец мисс Марпл», издательство «Эксмо».
[Закрыть]. Мне очень хотелось отыскать воровку, но я о ней ничего не знала, кроме того, что сообщила о себе сама врунья. Я собиралась забыть о желании наказать противную девчонку, но мне неожиданно повезло, я увидела ее, когда она, выйдя из какого-то магазина, садилась в машину. Не стану описывать, как по ее номеру я нашла владельца автомобиля, узнала, что он бомбила и высадил пакостницу у салона красоты. Я ринулась туда, поболтала с девушкой на рецепшене, та за мзду пообещала сообщить, когда клиентка опять запишется на педикюр… В общем, сейчас у меня есть адрес, по которому зарегистрирована Полина Чумичева. Весьма странно, но преступница назвала мне свое настоящее имя. Кроме Полины в квартире еще прописан Пантелеймон Федорович Чумичев, скорее всего, это ее дед и вряд ли по вечерам он носится по клубам. Если я не застану Полину дома, то расскажу ее деду правду о внучке и потребую, чтобы она вернула украденное.
Маневину не понравится моя затея, он будет нервничать, говорить, что украденные вещи давно отправлены в скупку, лучше забыть о происшедшем, сделать выводы и не привозить никогда в Ложкино незнакомцев. Нет, Маневину ради его же спокойствия лучше и не сообщать о моих планах.
– Ну а я в институт, – сообщил Феликс, – у меня лекция у вечерников, домой приеду не раньше одиннадцати.
– Здорово! – воскликнула я и прикусила язык.
Как-то нехорошо радоваться, услышав о задержке любимого на работе.
Маневин рассмеялся:
– Вот за это я тебя и люблю! Никогда не врешь, говоришь, что думаешь. Весьма редкое в наше время качество.
Я смутилась: да нет, я вполне способна солгать. Феликс меня идеализирует. С другой стороны, я привираю по мелочам, исключительно из желания не нервировать будущего мужа.
Маневин распахнул дверь, я вышла на улицу и обрадовалась хорошей погоде.
– Твоя машина на стоянке у супермаркета, – сказал Феликс.
Я улыбнулась:
– «Букашка» в Ложкине. Забыл, что ты встретил меня в Шереметьеве и мы поехали в агентство в твоем джипе? Поеду на метро, такси брать не хочу, подземкой быстрее доберусь.
Маневин протянул мне брелок:
– Малолитражку пригнали сюда. Извини, пришлось поставить ее у магазина, ближе свободного места не нашлось.
Я взяла ключ, а Феликс продолжал:
– Я не хотел, чтобы ты тащилась на такси или толкалась в метро, вот и решил вопрос.
– Спасибо, – обрадовалась я, – очень приятный сюрприз.
– Молодые люди, где тут рынок? – спросил высокий голос.
Я обернулась.
Чуть поодаль от нас стояла тетка в очень коротком и узком летнем платье. На носу у нее сидели большие очки с темными стеклами, голову покрывал шелковый платок кислотно-розового цвета, в руках незнакомка держала два здоровенных оцинкованных порожних ведра. В моей голове зазвучал голос Эвелины: «Хуже только встретить на пороге нашего агентства бабу с пустыми ведрами».
Маневин пришел в себя первым:
– Рынок? Понятия не имеем, где он находится, живем в другом районе. Но уже вечер, наверное, все фермеры по домам разъехались.
– Эх, жаль, – вздохнула баба. – Картошечки прикупить собралась, свеколки, морковки. Да вы никак жениться собрались?
Ко мне вернулся дар речи:
– Как вы догадались?
– Так вывеска! – заржала тетка. – Агентство по организации свадеб «Стрела Амура». Эх, не в добрый час я вам с пустыми бадьями попалась. Плохая примета!
Высказавшись, она схватила ведра и, громыхая ими, удалилась.
Маневин обнял меня за плечи:
– Ты же не веришь в эти глупости?
– Конечно нет, – фыркнула я и, помахав ему рукой, поспешила к супермаркету.
* * *
Квартира, где была прописана воровка, находилась в самом центре Москвы в большом старом доме, в котором недавно сделали ремонт. Раньше здесь, вероятно, были коммуналки, но сейчас около вызывающе роскошной подъездной двери, украшенной затейливой резьбой, висело всего пять табличек-звонков. Я подняла голову. Вот вам и бедная девушка, сирота из провинции! Полина живет в апартаментах, которые занимают целый этаж, и у нее есть родственник. Я нажала пальцем на табличку с цифрой «четыре».
– Кто там? – весело пропел девичий голосок.
От радости я чуть не запрыгала у подъезда. Пакостница дома! Ну, сейчас тебе будет сюрприз!
– Здравствуйте, – проворковала я, – мне нужен Пантелеймон Федорович.
– Проходите, пожалуйста, – раздалось из домофона.
Я вошла в подъезд, пол и стены которого были выложены мрамором, и сказала охраннику:
– Мне к Чумичеву.
– Лифт справа, – услужливо уточнил он. – Не бойтесь, кабина в стиле ретро, но установлена совсем недавно, спецзаказ для этого дома, механизм надежный.
Дверь в нужную квартиру оказалась приоткрытой, на пороге стояла полненькая шатенка в синем балахоне, ее темные волосы спускались ниже плеч, на носу красовались очки в черепаховой оправе.
– Простите, а вы кто? – удивилась она.
– Дарья Васильева, – представилась я.
– Я думала, это Нина Федоровна звонит, – пробормотала незнакомка. – Она должна была подойти. Дедушка с незнакомыми не разговаривает.
– Вообще-то мне нужна Полина Чумичева, – сказала я. – Она дома?
– Да, это я, – ответила хозяйка.
– Вы Полина Чумичева? – переспросила я. – Интересно. У вас случайно нет сестры? Тоже Полины?
– Я единственная дочь у родителей, – ответила шатенка. – Объясните, что происходит? Заходите в холл, садитесь на диван.
Я быстро рассказала про воровку. Полина вздохнула:
– Это ужасно! Я учусь на историческом факультете, грабежами не занимаюсь. Не люблю хвастаться материальным положением своей семьи, но посмотрите вокруг. Как вы думаете, нужно мне воровать, чтобы обзавестись деньгами?
– Полагаю, нет, – вздохнула я, бросив взгляд на дорогую мебель и люстру. – Можете предположить, кто называется вашим именем?
– Понятия не имею, – отозвалась Полина. – Единственное, что приходит в голову, – это потеря паспорта. Он лежал в сумочке, я пошла в супермаркет, повесила ее на ручку тележки, отвлеклась, выбирая продукты и – упс! Осталась без любимого аксессуара, в нем были кошелек, документы, косметика…
– Извините, пожалуйста, – пробормотала я.
– Вы ни в чем не виноваты, – возразила Полина. – Жаль, что стали жертвой мошенницы. Надеюсь, вам удастся ее найти!
– Безнадежное дело, – грустно сказала я. – Когда воровка исчезла, мне стало понятно, что она останется безнаказанной. Единственное, что мне было о ней известно, это имя и название города, из которого девица якобы приехала в столицу. Но я поняла, что преступница не станет честно представляться. А потом случайно столкнулась с мерзавкой на улице и решила, что не все потеряно.
– Забудьте о ней, – посоветовала Полина, – не трепите себе нервы пустыми поисками.
У меня в кармане брюк зазвенел мобильный.
– Спасибо, последую вашему совету, еще раз прошу извинить за беспокойство, – скороговоркой сказала я и пошла к лифту, прижав трубку к уху.
Глава 6
– Это действительно Луиза Маковецкая, – забыв поздороваться, сообщил Дегтярев, – эксперт подтвердил ее личность.
– Хоть я и сама так подумала, но верится с трудом, – воскликнула я. – Где она пропадала пять лет?
– Паспорт у Луизы на имя Людмилы Бритвиной, – сказал Александр Михайлович, – тридцати трех лет от роду, уроженки города Прунск Ленинградской области, она после окончания школы уехала в Москву, пыталась поступить в театральное училище, но срезалась.
– Получается, Бритвина по документам старше Луизы, – отметила я.
– На пару лет, не принципиальная разница, – высказал свое мнение полковник. – Но как это могло случиться? Отец говорил, что слышал выстрел и крик дочери.
Вопрос Дегтярева меня удивил. Видно, он здорово разнервничался, раз задал его. Я пустилась в объяснения:
– Сергей Петрович не видел тела своей дочери. Не исключена возможность, что пистолет зарядили холостыми патронами, направили на девушку, та от ужаса заорала, затем ба-бах! И телефонная связь прервалась. Кто-то хотел, чтобы Маковецкий считал свою дочь покойницей, и преуспел в этом. Правильно ли я помню, но, когда Сергею Петровичу позвонил похититель, он включил громкую связь, записал весь разговор и выстрел, а потом кинулся в полицию. Эксперты установили, что кричавшая женщина на самом деле Луиза. А вот узнать, кто звонил ее отцу, оказалось невозможно.
– Я не Господь Бог! – взвился Дегтярев. – Выяснил, что вызов Маковецкому поступил с мобильного номера, его за день до этого купил Иван Андреевич Кузнецов на Горбушке. Продавец, когда на него нажали, признался, что паспорт у клиента не смотрел, тот сказал, что забыл его дома, но помнит свои данные. Дальше продолжать?
– Не надо, понятно же, что покупатель все наврал, выдумал и номер паспорта, и серию, и прописку, и никакой он не Кузнецов, – остановила я полковника. – Значит, Луизу не убили. Но где она пропадала пять лет?
– Даже если ты сто раз повторишь этот вопрос, я ничего ответить не смогу, – огрызнулся Дегтярев. – Отстань от меня! Перестань звонить с идиотскими вопросами.
– Это ты мне сейчас звякнул, – напомнила я.
В трубке повисла тишина, потом полковник протянул:
– У меня к тебе просьба. Можешь слетать в Париж?
– Я только что вернулась оттуда, – удивилась я. – Зачем мне опять во Францию?
– Людмила Бритвина, завалив экзамены в вуз, куда-то пропала, домой не возвращалась, в Москве не регистрировалась. Ничего удивительного, небось снимала комнату и работала, получая зарплату наличкой. Но пять лет назад она прописалась в доме под снос в Башкирском переулке, – пустился в объяснения Дегтярев, – и очень скоро вышла замуж за парижанина Поля Эвиара. Он владелец сувенирной лавки, обитает в том же доме, где расположен магазин. Мне кажется, странно жить там, где работаешь.
– Это не удивительно для Парижа, – перебила я полковника. – Мелкие лавочники и рестораторы, как правило, имеют квартиры над своими заведениями. На первом этаже – кафе на десять столиков, на втором – личные апартаменты. Жена на кухне, ее сестра в зале с подносом бегает, мать на кассе, дети полы моют, овощи режут, хлеб из булочной притаскивают. Маленький семейный бизнес, на нем вся Франция стоит.
– Живет Эвиар на… сейчас прочитаю… на Руе Саинт Андре дез артс, – с трудом выговорил Дегтярев.
– Ты мой позор и полная педагогическая Березина, – засмеялась я.
– При чем тут дрезина? – удивился полковник.
– Березина, – повторила я. – На этой реке на территории Белоруссии Наполеон потерпел сокрушительное поражение, точь-в-точь, как я с тобой, когда пыталась вбить тебе в голову зачатки знаний по французскому языку. Улица называется Сент-Андре дез Ар[5]5
Rue Saint-André-des-Arts.
[Закрыть]. Коротенькое слово «rue», которое ты прочитал как «руе», произносится «рю» и в переводе означает «улица».
– Хватит умничать, лучше скажи, знаешь где это? – вскипел Дегтярев.
– Конечно, – ответила я, – это шестой округ, около метро Одеон. Улица идет сначала параллельно бульвару Сен-Жермен, потом изгибается и выходит к очень красивому фонтану, за ним много греческих и арабских ресторанчиков. Улочка старая, застроена зданиями семнадцатого-восемнадцатого веков. В том районе много интересного, например, двор Коммерс Сент-Андре[6]6
Cour de la Commerсe Saint-André.
[Закрыть], там в доме восемь находилась типография, в которой печатал листовки Марат. А в доме девять врач Гильотен испытывал на животных первый действующий экземпляр изобретенной им гильотины.
– Избавь меня от лекций по истории, – зашипел Дегтярев. – Представляешь, сколько времени пройдет, пока мой запрос о Бритвиной доползет до Парижа, и как долго придется ждать ответ на него?
– Французы неторопливы, – согласилась я. – Люди, никогда не бывавшие в этой стране, считают, что там идеальный сервис, но они ошибаются. На обед в парижском ресторанчике потребуется часа полтора, мне всегда хочется треснуть официантку, которая двигается, как сонная муха. Кстати, если желаешь вкусно поесть в Париже, то в районе улицы Сент-Андре дез Ар есть трактирчик «Якобинка», а на улице Мазарини – «Пицца Цезарь»! Ммм! Там так кормят! И, кстати, очень быстро обслуживают, за сорок минут управишься. Но не советую заглядывать в расположенный неподалеку «Прокоп», он считается старейшим заведением Парижа, весь увешан фотографиями посещавших его знаменитостей, однако готовят там гадостно, а весь обслуживающий персонал состоит из ровесников великого французского романиста Оноре де Бальзака, говорят, он в девятнадцатом веке слыл завсегдатаем сего заведения. Слушай, почему бы тебе самому не слетать в Париж? Шереметьево – рукой подать от Ложкина, время в пути три часа с минутами, есть рейс в семь двадцать пять утра, обратно можно сесть на тот, что приземляется в Москве в двадцать три сорок пять. Тебе даже гостиница не понадобится.
– Издеваешься, да? – возмутился Дегтярев. – У меня нет визы, командировку за границу у начальника не выпрошу, и я не говорю по-французски. А вот ты обладаешь всем необходимым. Дашенька, дорогая, ты большая умница, все живенько выяснишь, без тебя, солнышко, я не справлюсь. Если б Жорж не ушел в отставку и не улетел на эти чертовы острова, я бы мог… Хотя нет! Мне по рабочим вопросам с Перье без тебя не договориться.
Я молча слушала полковника. Наш с ним друг, комиссар полиции Жорж Перье[7]7
О том, как Даша познакомилась с Жоржем, написано в книге Дарьи Донцовой «Крутые наследнички», издательство «Эксмо».
[Закрыть], два года назад вышел по состоянию здоровья на пенсию, купил дом в теплой стране, живет теперь далеко от Парижа на океане и, кстати говоря, стал хорошо себя чувствовать. Ох, как Дегтяреву нужно, чтобы я смоталась в страну трех мушкетеров. Сейчас он меня называет «Дашенькой, Дашулечкой, солнышком».
– Ну, не даются мне иностранные языки! – воскликнул толстяк. – Они у меня в голове не укладываются.
Мне стало смешно, а полковник продолжал:
– Смотаешься за денек туда-сюда, если не успеешь, переночуешь дома. С Манюней пообщаешься, с Зайкой потреплешься, Хуча погладишь!
– Маша улетела по работе в Нью-Йорк, Зая с близнецами отправилась в Лондон, детей собираются учить в Англии, – остановила я приятеля. – Давай обсудим, что я получу, если помогу тебе?
– Все! – выпалил полковник.
– Да ну? – усомнилась я.
– Все, в разумных пределах, – быстро дал задний ход Александр Михайлович.
– Ладно, – милостиво согласилась я, – билеты в бизнес-класс всегда есть на любой рейс. Так и быть, помогу тебе. Теперь объясни, что мне надо сделать.
* * *
Магазин Поля Эвиара смахивал на мышиную норку. Но в крохотном помещении владелец ухитрился разместить кучу товаров. Стены были увешаны плюшевыми и картонными головами разных животных. Недавно в Европу пришла мода вешать в библиотеках и гостиницах имитации охотничьих трофеев. В витринах, стоявших в лавке, теснились магниты в виде круассанов, бутылок вина и тарелок сыра; пластмассовые кружки, кошельки, коробочки, записные книжки, косметички, перчатки, на стойках висели футболки, кепки, фартуки – все с надписями «Paris». Несколько китайских туристок в белых панамах, коротких брючках и сандалиях, надетых на серые носочки, с упоением рылись в большой корзине, из которой торчал флажок «2 евро». Я протиснулась между вертящимися стойками с открытками, подошла к кассе и улыбнулась худенькой рыжей женщине в ярко-зеленом платье:
– Бонжур, мадам!
Она окинула меня взглядом, поняла, что перед ней не туристка, и ответила:
– Бонжур, мадам.
– Простите, это дом семнадцать? – продолжила я.
– О да, – кивнула женщина. – Если ищете кабинет доктора Пасати, то надо повернуть за угол нашего магазина. К врачу вход с другой улицы, вечно все путают.
– Спасибо, мадам, я разыскиваю месье Эвиара, – уточнила я.
Лицо продавщицы вытянулось.
– Месье Поля Эвиара, – добавила я, – вроде он владелец этой торговой точки.
Небольшая дверка за спиной кассирши приоткрылась, появилась девочка лет тринадцати-четырнадцати.
– Мама! Роже разорвал мою тетрадь по математике!
– Я занята, Мари, и лучше вам с братом не скандалить, – поморщилась продавщица.
– Мне с ним что, целоваться? – возмутилась дочь. – Он первый начал! Вечно ты его защищаешь! Оооо! Блокнотики с кошками! Их вчера не было! Можно взять?
– Один! – предупредила мать. – Не больше!
Девочка начала перебирать товар, продавщица взглянула на меня.
– Месье Поль Эвиар, – повторила я, – мне очень надо с ним поговорить.
– Зачем вам Поль? – спросила кассирша.
– У меня есть для него сообщение, касающееся его жены Людмилы Бритвиной, – ответила я.
Хозяйка начала аккуратно складывать разбросанные около кассы мелочи.
– О мадам! Тут какая-то ошибка, супруга Поля перед вами.
– Правда? – удивилась я. – Но по документам месье Эвиар пять лет назад оформил брак с москвичкой Людмилой Бритвиной. Это совершенно точно.
– Нет-нет, – возразила хозяйка магазинчика, – мы живем вместе почти двадцать лет, познакомились школьниками и с тех пор не расставались.
Девочка перестала копошиться в блокнотах, приоткрыла рот и уставилась на мать.
– Невероятно, – пробормотала я, – но в документах в качестве мужа у Людмилы Бритвиной указан Поль Эвиар! Мне нужно срочно побеседовать с ним.
– Его нет в Париже, – твердо ответила женщина. – Он в деревне, дом ремонтирует, должен вернуться после десятого сентября. Загляните сюда одиннадцатого.
– Мама, Мари сломала мой ноутбук, – пожаловался симпатичный юноша, высовываясь из маленькой дверцы.
– Замолчи, Роже, – велела мать.
– Он сам компьютер уронил! – возмутилась Мари. – А теперь меня обвиняет!
– Сейчас же уйдите наверх, – приказала мать.
– Почему? – надулась девочка.
– Вы оба не умеете себя вести, – вспыхнула мадам Эвиар и вырвала из рук дочери блокнот. – Все! Не мешайте. Господи! Не дети, а недоразумение. Вон у Виктора и Катрин, и у Симона в лавке помогают, а от тебя, Мари, одна докука.
– Я самая плохая? – покраснела дочь. – А Роже, значит, лучший? Отдай блокнот!
– Брат ушел домой, а ты продолжаешь скандалить, – вскипела хозяйка магазинчика, бросая грошовую вещицу назад в корзинку.
Девочка поджала губы:
– Ты мне обещала отдать блокнот с кошками!
– А теперь передумала, – прошипела мать. – Немедленно покинь торговый зал, не позорь меня перед посторонними.
– Хочу блокнот! – топнула ногой капризница.
– Нет! – побагровела мать.
Мари сузила глаза, стиснула кулаки. Я испугалась, что сейчас она кинется на мать, но девочка неожиданно повернулась ко мне:
– Ищете папу? Лоретта вам все врет. Сказала, что отец у бабушки?! Фигу! Я его видела в кафе на улице Сент-Оноре. Он там с какой-то теткой сидел, за руку ее держал!
– Святая Женевьева! – всплеснула руками мать. – Что ты делала в том районе? Зачем поехала в центр Парижа? Немедленно отвечай!
Мари засмеялась:
– Фиг тебе! Где хочу, там и хожу! А ты – лицемерка. Меня за ложь наказываешь, а сама врешь. И жадная в придачу! Блокнотик для меня пожалела, подавись им!
Выпалив это, Мари, уронив на пол стойку с открытками, вылетела на улицу. Китайские туристки переглянулись и быстро ушли.
Глава 7
Я наклонилась и стала собирать разлетевшиеся по полу почтовые карточки. Хозяйка быстро повесила на дверь табличку «Закрыто» и залепетала:
– О, мадам! Мари стала очень злобной!
– С подростками это случается, – утешила ее я. – Не переживайте, через пару лет она изменится. И, думаю, Мари уже горько сожалеет о своих словах. Моя дочь в ее возрасте вспыхивала от любого замечания спичкой, грубила, а через десять минут кидалась мне на шею и называла самой любимой.
– Мари то же самое проделывает, – вздохнула владелица лавки. – Она, правда, на целый день исчезает, но всегда возвращается и раскаивается.
– Тинейджеры все одинаковы, – продолжала я, – родителям надо просто набраться терпения. Мы с дочкой теперь лучшие подруги.
– Некоторые выросли, а с родителями собачатся, – не согласилась собеседница. – Вон, через дорогу антикварная лавка Риккардо, у них сыну тридцать, а по сию пору он с отцом так ругается, что по ночам соседи не спят.
– Человек взрослеет не тогда, когда у него свечи на торте перестают помещаться, а когда он понимает, что родители во многом правы, – улыбнулась я. – Одни в десять лет стали разумными, а другие и в сорок вздорные подростки. Вас Лореттой зовут, а я – Даша.
– Редкое имя, – заметила хозяйка лавки.
– Для России – нет, – возразила я, протягивая ей открытки. – Давайте поставим держатель на ноги.
Мы вместе вернули на место крутящуюся высокую тумбу.
– Надо ее к полу привинтить, да руки не доходят, – пожаловалась Лоретта.
– Ваш муж в Париже? – спросила я. – Лоретта, я не француженка, прилетела сегодня из Москвы специально ради встречи с Полем.
Хозяйка лавки стала расставлять почтовые карточки в проволочные ячейки.
– Правда? А одеты как парижанка, говорите без акцента.
– Я живу на две страны, – пояснила я. – Мои дети в доме, в Сен-Клу[8]8
Западный пригородный район Парижа.
[Закрыть], я по большей части – в Москве.
– Сен-Клу, – протянула Лоретта. – Хорошее место, тихое, респектабельное, не то что наш шестой округ, шум, гам, вечные туристы. Но куда деваться? Надо деньги зарабатывать.
Я облокотилась о прилавок и повторила:
– Лоретта, ваш муж в Париже?
Она заломила руки:
– Мадам, умоляю вас! Никому ни слова о том, что Мари случайно увидела отца. Я со стыда сгорю. Поль завел любовницу, я ему сказала: «Выбирай: или семья, или гулящая баба». Супруг вспыхнул и ушел из дома. Неделю назад мы поругались.
Лоретта шмыгнула носом и показала на фото, висящее на стене за кассой:
– Двадцать лет скоро нашему браку, смотрю сейчас на этот снимок и слезы лью.
– Вы прекрасная пара, – сказала я. – У вас была чудесная свадьба и платье от Шанель!
– О! Мадам! Как вы догадались? – удивилась Лоретта.
– Это не трудно, – улыбнулась я. – На снимке прекрасно видны нашитые повсюду камелии и фирменный знак «Шанель».
Мадам Эвиар кивнула:
– Да, моя мама разорилась ради меня, она хотела, чтобы я была в главный день жизни прекраснее всех. Очень надеюсь, что Поль одумается, у нас двое детей. Я знаю, что мужчины на пороге сорокалетия бесятся, авось Поль покуролесит и вернется. Вот поэтому я и вру соседям, что он теще дом ремонтирует, не хочу сплетен. Месяца полтора-два отсутствия супруга никого не удивит. Если он одумается, будем жить дальше, никогда его зигзагом налево не упрекну. Ну а если решит с этой… любовь крутить… Тогда, конечно, люди правду узнают и на меня пальцем показывать станут. Париж большой, угораздило Мари с отцом столкнуться! Ну зачем вы пришли!
– Людмила Бритвина, которая по документам являлась женой Поля, вчера была убита в самолете Париж – Москва, – ответила я.
Лоретта перекрестилась:
– Пресвятая Дева Мария! Вы из полиции?
– Да, – соврала я, – но из российской, на территории Франции никаких полномочий не имею. Лоретта, я не причиню вам неприятностей, меня интересует только Бритвина, подробности вашей личной жизни мне не нужны. Я не сплетница.
– Давайте попьем кофе, – после небольшой паузы предложила хозяйка.
Я кивнула:
– С удовольствием.
Лоретта открыла дверь за прилавком:
– Роже!
– Да, мама, – ответил сын.
– Встань за кассу, – приказала она. – Будь внимателен! Открой магазин и не забывай улыбаться людям. Пойдемте, Даша!
По очень узкой скрипучей лестнице, едва не задевая головой низко нависший потолок с темно-коричневыми деревянными балками, мы с хозяйкой поднялись в крохотную гостиную. Лоретта сбегала на кухню, сварила кофе, принесла в комнату поднос с чашками, печенье и любезно предложила:
– Угощайтесь, выпечка от Муло.
– Оооо! Я считаю эту булочную лучшей в Париже, – обрадовалась я.
– Вы знаете Муло! – всплеснула руками Лоретта.
– Мы целый год прожили на улице Сен-Сюльпис, по ту сторону бульвара Сен-Жермен, – пояснила я, – оформляли покупку дома, делали ремонт, искали мебель. На Сен-Сюльпис есть небольшой отель, мы сняли там четвертый этаж, подружились с Себастьяном, хозяином. А замечательная кондитерская расположена в ста метрах от гостиницы.
– Себасти! – подскочила Лоретта. – Мы с ним в одном классе учились! Он с Полем сидел. Когда у нас роман начался, Себастьян потихонечку пускал нас ночью в служебную коморку, сам на рецепшен сидел, не спал. Ну а мы… понимаете, да? Его отец экономил на служащих, он часто заставлял Себасти вместо ночного портье работать.
– Вы с Полем дружили с детства? – направила я разговор в нужную сторону.
– Мама отправила меня в тринадцать лет к своей сестре, – пояснила Лоретта. – Она не хотела, чтобы я погибла в Оверни, в Париже больше возможностей.
Я молча слушала Лоретту. Если изменить имя мадам Эвиар и назвать ее Таней, а Париж Москвой, то получается самая обычная история о провинциальной девочке, чья мать захотела для дочки счастливой судьбы. Девочка из захолустья оказалась в столичной школе, а там за партой сидел симпатичный парнишка, сын состоятельных родителей.
Лоретта и Поль влюбились друг в друга с первого взгляда и, несмотря на непонимание со стороны взрослых, не разорвали отношений. Более того, в восемнадцать лет Лоретта забеременела. И тут началась война! Тетка Лоретты была зла на Поля, она считала, что развратный мальчишка задурил голову ее наивной племяннице, та теперь не получит образования и станет матерью-одиночкой. Родители Эвиара называли Лоретту шлюхой, провинциальной хищницей, которая нарочно забрюхатела, чтобы остаться в Париже, получать от Поля деньги на содержание малыша и жить припеваючи, ничего не делая.
В конце концов ребята разругались со всеми родственниками, сняли чердак в самом дешевом районе и оформили брак. Поль нанялся в стрипклуб барменом, Лоретта там же мыла полы. Эмиль, хозяин заведения, симпатизировал влюбленным, он разрешил им приносить на службу крошечного Роже. Младенец спал в гримерке, где переодевались танцовщицы, и очень нравился девицам. Мальчика тискало, целовало, щекотало, кормило из бутылочки и меняло ему ползунки много разного народа, можно сказать, что малыш был сыном стрипклуба. Наверное, поэтому Роже рос спокойным, никогда не плакал, постоянно улыбался и всех обожал. Потом Эвиары нашли другую работу, но с Эмилем дружба не прервалась. Пять лет назад владелец клуба сделал Полю предложение:
– Я хочу взять на работу одну танцовщицу, она русская красавица, с балетным образованием, но ей не разрешают въезд во Францию. У Милы есть только один шанс зацепиться в Париже: выйти замуж за местного парня. Если ты оформишь с ней брак, получишь квартиру и лавку в шестом округе. Любовник Милы очень богатый человек, ему не удалось сделать ей визу, но он готов платить тому, кто поможет решить проблему.
– Свои апартаменты и магазин? – не поверил Поль.
Эмиль протянул парню бумажку:
– Езжайте с Лореттой по этому адресу. Вот ключ. Осмотритесь, а потом сообщите о своем решении.
Пара поспешила на нужную улицу и обомлела. Лавочка оказалась маленькой, жилое помещение состояло из двух крошечных комнатенок, их окна выходили на шумную, вечно заполненную туристами магистраль, но это же собственная квартира, о которой Полю и Лоретте не приходилось даже мечтать, и расположена она в родном округе Поля, где у него много друзей и где ему всегда дадут скидку на рынке.
– Понравилось? – ухмыльнулся Эмиль, когда они вернулись. – Не Версаль, но для начала сойдет. Знаете, сколько стоит квартирка в шестом арондисмане[9]9
Arrondissement – округ. Париж разделен на 20 муниципальных округов.
[Закрыть]? Ребята, такой шанс бывает раз в жизни, не упустите его! Вы перестанете арендовать жилье, сразу денег в семье прибавится.
– Хороший совет, – пробормотал Поль, – но я женат на Лоретте.
– Ерунда, – отмахнулся Эмиль, – давайте ваши паспорта, я все улажу.
Сначала у Эвиаров появились штампы о разводе, затем Полю поставили отметку о браке. Никто об афере не узнал, окружающие считали мужа и жену Эвиар образцовой парой. Поль и Лоретта перебрались в шестой округ. Соседям супруги соврали, что им от дальней родственницы достался домик в провинции, продав который они приобрели недвижимость на Сент-Андре дез Ар. Тетка Лоретты и родители Поля уже умерли, последние скончались за пару месяцев до переезда семьи в шестой округ. Никто не мог уличить их во лжи.
Лоретта всхлипнула:
– Мадам, умоляю, никому ни слова, что мой муж пошел налево. И ни в коем случае нельзя произносить фамилию Бритвина! Людмила устроилась к Эмилю в клуб, и очень скоро мы с Полем вновь стали законной семейной парой. Что мне сделать для вас? Я готова на все, только молчите! Нас с Полем могут отдать под суд за мошенничество, отправить в тюрьму. Что станет тогда с нашими детьми?!
– Не волнуйтесь, я не выдам вас, – пообещала я. – Меня интересует только Людмила Бритвина. Вы с ней встречались?
– Никогда, – отрезала Лоретта. – Эмиль паспорт Полю принес, там стоял штамп о браке. Спустя год владелец клуба снова документы взял, и я опять стала супругой месье Эвиара. Но для всех окружающих мы всегда были вместе, никто понятия не имел о фиктивном браке.
– У вас же, наверное, есть адрес Эмиля? – спросила я. – Познакомьте меня с ним, за это я дам вам совет. Отправьте Мари до конца сентября в Овернь, ей лучше побыть там до того, как вы с мужем разберетесь со своей жизнью.
– Святая Женевьева! – ахнула Лоретта. – Почему я сама до этого не додумалась? Сейчас звякну Катрин, она может знать Бритвину!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?