Читать книгу "Заповеди зла. Бог против традиционных ценностей?"
Автор книги: Дарья Серп
Жанр: Жанр неизвестен
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
Бог закоулка
«Кто говорит: “я люблю Бога”, а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, которого не видит?» (1Ин 4:20) – так назидательно вопрошает апостол Иоанн. Ему кажется, что ответ очевиден. Но я отвечу: да легко! Любить Бога, которого не видишь, – проще простого! Он сильный, всемогущий, а еще всеблагой и мудрый, то есть превосходящий тебя во всех отношениях. Так почему бы его и не любить? А то он еще накажет за нелюбовь… А ближний, которого видишь, в лучшем случае скучный и обычный. Он может быть хуже тебя, – за что тогда любить эту «грязь под ногами»? Но может быть в чем-то лучше и успешнее, а это уже несправедливость – как его не возненавидеть после этого?
А язык укротить никто из людей не может: это – неудержимое зло; он исполнен смертоносного яда. Им благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию (Иак. 3:8–9).
Любить Бога легко. Люди всегда любили богов небесных – сильных, мудрых, превосходящих и даже опасных, злых, капризных, несправедливых. И люди всегда любили богов земных, воплощенных в «великих», – правителей и вождей. «Но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее» (1Кор. 1:27–28). Особенность Евангелия в том, что оно показывает Бога, воплощенного во Христе – бездомном скитальце, отверженном, умирающем позорной смертью как предатель.
Ницше с презрением отзывается о подобном Боге: «Но Бог “великого числа”, демократ между богами, несмотря на это, не сделался гордым богом язычников; он остался иудеем, он остался богом закоулка, богом всех темных углов и мест, всех нездоровых жилищ целого мира!.. Царство его мира всегда было царством преисподней, госпиталем, царством souterrain (подполья), царством гетто… И сам он, такой бледный, такой слабый, такой decadent…»[23]23
Ницше Ф. Антихрист. С. 24.
[Закрыть] Хотя когда-то, по мнению Ницше, и иудейский Бог был «правильным», то есть естественным и побеждающим: «Первоначально, во времена Царей, и Израиль стоял ко всем вещам в правильном,то есть естественном, отношении. Его Иегова был выражением сознания власти, радости, надежды на себя: в нем ожидали победы и спасения, с ним доверяли природе, что она дает то, в чем нуждается народ, и прежде всего дождь»[24]24
Там же, с. 34–35.
[Закрыть].
Евангелие показывает людям Бога не в виде грозной молнии из облака или таинственного шепота на «месте силы» (о, как приятно и легко любить такого Бога!), а через таких невзрачных ближних – голодных, бездомных, заключенных. Евангельский Бог – это не загадочный и недоступный Бог эзотерических учений, требующий для единения с ним прочесть тома с описанием невнятных духовных прозрений, или принять «особое состояние ума», или участвовать в сложном ритуале для «посвященных». Нет, единения с евангельским Богом добиться очень просто, тут нет ничего экстраординарного, это доступно каждому. Вот предельно ясная инструкция:
Тогда Царь скажет тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне. Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? Когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне. Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня. Тогда и они скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе? Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне. И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную (Мф. 25:34–46).
Бесконечные величие и слава, бесстрастная мудрость, безграничные мощь и власть – неотъемлемые и общепринятые «атрибуты Бога». Эти свойства, отраженные в людях, делают их «сынами божьими» в глазах окружающих, – им поклоняются, стремясь «причаститься божественному». Но «Сын Божий» в Евангелии является нищим и голодным скитальцем, уязвимым, человечным, радостным и печальным, дружелюбным и возмущенным – катастрофически не божественным, а «человеческим, слишком человеческим»[25]25
Название одной из книг Ф. Ницше.
[Закрыть].
Ницше смеется над попытками современников осмыслить Христа как героя или гения:
«Но что только можно назвать неевангельским, так это именно понятие “герой”. Как раз все, противоположное борьбе, противоположное самочувствию борца, является здесь как инстинкт: неспособность к противодействию делается здесь моралью (“не противься злому” – глубочайшее слово Евангелия, его ключ в известном смысле); блаженство в мире, в кротости, внеспособностибыть врагом. <…> Иисус ни на что не имеет притязания для себя одного, – как дитя Божье, каждый равен каждому… И из Иисуса делать героя! – А что за недоразумение со словом “гений”! Все наше понятие о “духе”, целиком культурное понятие, – в том мире, в котором живет Иисус, не имеет никакого смысла. Говоря со строгостью физиолога, здесь было бы уместно совершенно иное слово, слово “идиот”»[26]26
Ницше Ф. Антихрист. С. 42.
[Закрыть].
Послушные злодеи: оправдание зла как стратегия выживания
В историях, где родственники годами мучают или насилуют детей, меня поражает не чудовищность злодеев. Злодей всегда логичен и понятен – он эксплуатирует слабого, потому что хочет и может. Я всегда вижу его каким-то жутким и разрушительным «природным явлением». Меня поражает другое: эти истории происходят не в вакууме – у них всегда много молчаливых свидетелей, смотрящих в другую сторону. Эти свидетели обычно представлены тоже как «невинные жертвы», но я каждый раз не могу оторвать от них взгляд, видя в них истинных злодеев. Вот муж уходит от психопатки-жены, оставляя с ней детей, и она устраивает им персональный ад. И муж вроде как ни при чем – сам намучился и убежал. А вот женщина закрывает глаза на то, как сожитель, муж (или другой родственник) лапает дочерей. Просто она тоже «очень боится» или не хочет портить отношения – вдруг дочери показалось. И вообще, не так уж все и ужасно. Более того, этим смиренным свидетелям проще обвинить жертву и, например, ненавидеть дочь за то, что «соблазнила хорошего мужика».
Молчать о домашнем насилии, игнорировать его или обвинять жертву – настолько естественные реакции людей, что насильники в большинстве случаев живут и действуют совершенно свободно. «Хорошие люди», то есть те, кто «не делают ничего плохого», в большинстве случаев оказываются неспособны противостоять им. Им страшно связываться с неприятным человеком, они боятся скандала и «позора для семьи». Поэтому, вместо того чтобы бороться с насильником, затыкают и обвиняют жертву, выбирая путь наименьшего сопротивления.
Иногда я думаю об истории блудницы, которую собирались закидать камнями. Мы на автомате своим европейским сознанием воспринимаем ее больше как любовницу, добровольно и по собственному желанию отправившуюся прелюбодействовать с женатым мужчиной. Но ведь есть огромная вероятность, что это нищенка-проститутка, которая пошла зарабатывать таким образом на кусок хлеба. И именно за это ее собираются забить камнями. Ее, а не мужчину, пользовавшегося ее услугами.
Всегда хочется идти по пути наименьшего сопротивления – так уж мы устроены. Если не закрывать глаза и не отворачиваться ни от чего в мире, то жить уютной нормальной жизнью не получится: надо ехать в самые горячие точки мира, спасать детей, под пулями перевязывать раненых и т. д. Но сил на такой подвиг хватает не у многих. А значит, мы должны хотя бы жить в своем обычном мире, стараясь быть при этом «не от мира», то есть не подчиняться реальности полностью, приговаривая «не мы такие, жизнь такая».
Ведь это так естественно – молчать о зле и игнорировать его, чтобы избежать конфликтов, проблем или просто косых взглядов. В некоторых странах учителей, врачей и полицейских обязывают сообщать о признаках домашнего насилия – за «удобное молчание» наказывают. Чтобы заставить людей, специалистовпомогающихпрофессий, эффективно выполнять свои обязанности и, помимо прочего, сообщать о насилии, молчание пришлось сделать незаконным! Иначе даже среди них большинство умолчит о насилии, увидев синяки и переломы. Просто из страха «обидеть хорошего человека».
Во время процесса над Адольфом Эйхманом выяснилось, что он всю жизнь был вежливым, скромным, исполнительным, законопослушным чиновником – «человеком с душой почтальона». Ханна Арендт в своей книге «Банальность зла» постоянно задается вопросом: а куда делась совесть этого человека, его способность отличать добро от зла? Оказывается, совесть как «внутренний начальник» у такого человека быстро меняется, потому что является отражением начальника внешнего: и «мораль» легко перепрограммируется под изменившиеся нужды. «Законом и совестью» могут стать устные распоряжения фюрера, которые человек героически исполняет, даже если трудно! И Эйхман выполнял «долг законопослушного гражданина» (именно так называется одна из глав книги Арендт).
Чувствуя себя бессильным и незначительным, человек с готовностью смиряется, терпит, сотрудничает и всячески «делает добро», чтобы не быть отвергнутым и вписаться в коллектив. И если при этом нужно послушно, плечом к плечу с «коллегами», унижать, изгонять и убивать людей на благо общего дела, то он ничего не имеет против.
Так работает «эволюционное добро» на психологическом уровне. Приличное и послушное добро «положительных людей» легко превращается в послушное злодейство, стоит только измениться условиям. Во-первых, так удобнее. Во-вторых, если в основе добра никакой любви и не было, то у человека наконец появляется повод «обоснованно» наказать эгоистичных и недостойных, которых раньше ему, ради приличия, приходилось терпеть. Или даже еще хуже:откоторых приходилось что-то терпеть. И вот она, формула любой массовой травли и любого геноцида от (сюрприз!) таких «хороших» людей, которые только вчера были «хорошими соседями»!
Законопослушные, высокоморальные люди, которые чтут традиции и соблюдают иерархию, – образцовые граждане. Образцовые семьянины. Образцовые служащие. Образцовые убийцы. Описывая Эйхмана, целыми поездами отправлявшего евреев в лагеря смерти, Ханна Арендт отмечает «противоречия между невыразимым ужасом деяний и несомненной серостью того, кто их совершил». Эйхман оказался человеком ограниченным, говорил шаблонными фразами, не мог своими словами сформулировать ни одной оригинальной мысли, и вся его нравственность базировалась на этой ограниченности. Он не был «дюже умным», так что развращенность излишними размышлениями не могла бы помешать его усердному послушанию фюреру. С точки зрения беседовавшего с ним священника, он был настолько положительным, что мог бы служить примером многим прихожанам. Архитектор Холокоста был приличным, нравственным человеком, с омерзением отвергшим аморальную «Лолиту»:
«Так неужто именно эти клише психиатры сочли “нормальными” и даже “желательными”? И именно в них содержатся “позитивные идеи”, которые священник мечтал найти в душах и сердцах остальных своих прихожан? Эйхман получил прекрасную возможность продемонстрировать эту свою позитивную сторону, когда юный иерусалимский полицейский, ответственный за душевное и психологическое здоровье подследственного, дал ему “для отдыха” почитать “Лолиту”. Через два дня искренне возмущенный Эйхман вернул ему книгу со словами: “Чрезвычайно вредная книжонка”»[28]28
Арендт Х. Указ. соч. С. 82.
[Закрыть].
Положительный, высокоморальный и самоотверженный Эйхман продолжал уничтожать евреев, поступая согласно закону и совести. Способность сдерживать чувства и эгоистические порывы, считающуюся основой моральности, Эйхман употребил на то, чтобы организовывать умерщвление людей, которых вовсе не ненавидел (он не был антисемитом), он даже часто сочувствовал им и ко многим из них хорошо относился: «Что ужаснее всего, он совершенно очевидно не испытывал безумной ненависти к евреям, как не был и фанатичным антисемитом или приверженцем какой-то доктрины. Он “лично” никогда ничего против евреев не имел; напротив, у него имелась масса “личных причин” не быть евреененавистником»[29]29
Там же, с. 49.
[Закрыть]. Посетив концлагеря, куда он отправлял вагоны обреченных, и увидев свежие ямы, из которых сквозь землю сочилась кровь, чувствительный Эйхман стал плохо спать из-за кошмаров и просил больше не отправлять его в командировку «в поля». Но он героически преодолевал вредное сочувствие во имя великой цели – окончательного решения еврейского вопроса. С высоты собственной моральной чистоты Эйхман осуждал умеренных нацистов – коррупционеров, которые зарабатывали деньги, позволяя евреям избежать смерти. Сдержанность, самоотверженность и законопослушность немецких граждан – вот что позволило развернуться Холокосту. Как пишет Ханна Арендт, «сам дьявол считал себя идеалистом», что означает готовность пожертвовать ради своих идеалов не только всем, но и всеми.
Тварь я дрожащая или право имею?
Раньше у нас было время,
Теперь у нас есть дела —
Доказывать, что сильный жрет слабых,
Доказывать, что сажа бела.
Илья Кормильцев. Крылья
Кто более человеколюбив – бедные или богатые? Есть ли доказательства в пользу той или другой версии? Канадские и американские ученые-социологи провели серию интересных экспериментов и доказали, что богатые злее.
Семь исследований с использованием экспериментальных и натуралистических методов показали, что представители высшего класса ведут себя менее этично, чем представители низшего.
Так, представители высшего класса чаще нарушали правила дорожного движения по сравнению с «простыми» людьми. Ученые незаметно наблюдали за поведением водителей на оживленном перекрестке и обнаружили, что владельцы роскошных автомобилей чаще подрезают других участников движения, а не ждут своей очереди. Это справедливо как для мужчин, так и для женщин, принадлежащих к высшему классу, независимо от времени суток и интенсивности движения. Также водители роскошных автомобилей чаще не пропускают пешеходов на переходе, даже при установлении зрительного контакта.
Кроме того, представители высшего класса чаще, чем представители низшего:
• вели себя неэтично при принятии решений;
• отбирали ценные вещи у других;
• лгали на переговорах;
• обманывали, чтобы увеличить свои шансы на победу;
• одобряли неэтичное поведение на работе[30]30
См.: Pif, Paul K., Stancato, Daniel M., Côté Stéphane, Mendoza-Denton Rodolfo, Keltner Dacher. Higher social class predicts increased unethical behavior: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/22371585/ (дата обращения: 13.03.2025).
[Закрыть].
Почему богатство развращает? Неужели наличие денег столь кардинально меняет сущность человека и плавит его твердые моральные установки? Нет, просто так работает «социальное добро». Бедные больше ориентированы на взаимопомощь, более социализированы, потому что выживать проще вместе. Это и есть эволюционная функция доброты и в животной стае, и в человеческой. Если человек богат, ему не нужна ничья помощь, не нужно лишний раз демонстрировать социальное добро – он и так уже на вершине пирамиды. Я бедный, значит, надо дружить, прогибаться, приспосабливаться, улыбаться. Я богат – да пошли вы все!
Человек, забравшийся на вершину социальной пирамиды, просто отбрасывает свое приспособленческое добро и, как это часто советуют модные гуру саморазвития, становится самим собой. А на самом деле просто становится выше в социальной иерархии и, как положено высокоранговому павиану, считает себя вправе принижать низкоранговых особей: я больше не тварь дрожащая, а право имею!
Значит ли это, что все без исключения обеспеченные люди – сплошь людоеды? Конечно, нет. Просто искушение стать таковыми для них слишком велико. Сочувствие к ближним для них – больше не инстинктивная реакция приспособления. Наоборот, им приходится бороться с социальным инстинктом, подсказывающим, что они – ценнее окружающих низкоранговых особей. Трудно быть добрым, когда можно безнаказанно делать гадости. Добрые мы – это злые мы в ремиссии или в завязке. Наши чакры не прочистить до сияющей белизны никаким душеспасительным вантузом. Искушение побыть людоедом присутствует всегда и при любых условиях. Одно дело завязавшему алкоголику быть трезвым, когда его поддерживают такие же страдальцы в обществе трезвости, а ближайший алкомаркет в километре от него. И совсем другое – когда не очень трезвые друзья, подмигивая, вручают в подарок бутылочку коньячка. В таких обстоятельствах трудно оставаться трезвым.
Конечно, удобнее спихнуть все на социопатов, которые так и лезут во власть и оттуда коварно вредят другим – нормальным добрым людям. И хотя статистика отчасти подтверждает, что среди представителей элит больше людей с дефицитом сочувствия, меня мучает вопрос: не путаются ли здесь причина и следствие? Не убывает ли сила сочувствия (эмпатии) по мере повышения статуса просто потому, что так работает биологическая мораль? И высокоранговой особи эмпатия ни к чему?
Можно предположить, что в описанных выше экспериментах богатые и бедные – представители разных «человеческих пород», и богатые – просто генетические злодеи. Но озверение сильных фиксируется и в экспериментах, где случайные люди делились на «высших» и «низших» в искусственно созданной среде. Как в знаменитом Стэнфордском тюремном эксперименте, где людей поделили на заключенных и надзирателей в условной тюрьме. Многие «надзиратели», которые прекрасно осознавали, что все происходящее – просто ролевая игра, тем не менее быстро вжились в роль и стали поддерживать порядок с огромным энтузиазмом: лишали «заключенных» еды и душа, угрожали им, сажали в карцер и стравливали между собой. Один из участников подал прошение, чтобы эксперимент перенесли из подвала психологического факультета в настоящую тюрьму по соседству. И это лишь малая доля того «озверения», которая успела случиться с нормальными людьми за шесть (!) дней эксперимента. Филип Зимбардо, организатор этого исследования, по его результатам написал бестселлер «Эффект Люцифера»[31]31
Зимбардо Ф. Эффект Люцифера: Почему хорошие люди превращаются в злодеев. – М.: Альпина нон-фикшн, 2023.
[Закрыть].
Но в Стэнфордском эксперименте была создана хотя бы настоящая физическая среда, куда перемещали людей, участников наделили разными правами, выдали костюмы и позволили вжиться в роль. Другие эксперименты показывают: людям достаточно мысленно представить (!) себя выше окружающих по статусу, чтобы возвыситься над моралью. Вот исследование, которое дает представление о лицемерии, часто наблюдаемом у руководителей в различных сферах.
Исследователи из Северо-Западного (США) и Тилбургского (Нидерланды) университетов провели серию экспериментов, в которых назначили участников (студентов нидерландского университета) либо на высокие, либо на низкие должности. Занимающим высокие посты предложили представить себя премьер-министрами, а занимающим низкие – государственными служащими. Затем всем участникам нужно было разрешить три моральные дилеммы. Допустимо ли:
1. Превысить скорость в случае опоздания на встречу, если дороги пустые.
2. Утаить дополнительный заработок от налогового ведомства.
3. Сохранить краденый и брошенный кем-то велосипед, вместо того чтобы сдать его полиции.
Одну половину участников спросили о том, является ли такое поведение приемлемым для людей в целом, а другую – будут ли они сами чувствовать себя комфортно, действуя подобным образом.
Повлияло ли обладание властью на моральные суждения? Однозначно да.
Люди, занимающие низкое положение, как правило, считают такие действия в равной степени неприемлемыми, независимо от того, совершают ли их другие или они сами. В двух случаях они даже судили себя более строго, чем других. Люди, занимающие высокие посты, чаще оценивали такое поведение как неприемлемое для других и вполне допустимое для себя[32]32
Сандерсон К. Громкое молчание хороших людей: Буллинг, троллинг, харассмент и другие поводы остаться в стороне. – М.: Бом-бора, 2021. Пер. Е. В. Федоровой.
[Закрыть].
Чувствуя себя большими начальниками, люди готовы прощать себе эгоистичные поступки. Но точно так же, не обладая никакой властью, люди готовы искренне и бескорыстно прощать реальным начальникам их эгоистичность и жесткость и оправдывать их. Власть имущим реально легче совершать зло не только физически (по понятным причинам), но и психологически (оправдать его для себя) и социально: люди бессознательно тянутся к сильной руке, и вероятность того, что тебе всё простят просто из уважения к статусу, в таком случае выше.
«И сказал Ему диавол: Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее; итак, если Ты поклонишься мне, то все будет Твое» (Лк. 4:6–7). Получается, любые сила и власть действительно связаны с поистине «сатанинским» искушением стать хуже. Даже самая крохотная, даже воображаемая (!) власть делает человека хуже. Эффект Люцифера из Стэнфордского эксперимента – это на самом деле знакомый всем «эффект маленького начальника». В больших начальниках он проявляется тоже, но и доступные им гадости гораздо масштабнее.
Из домашних насильников часто лепят социопатов и монстров, неспособных к сопереживанию. Мол, на людях они просто коварно прикидываются добрыми, а дома намеренно мучают близких людей. Но нет ничего более естественного и человеческого, чем домашнее насилие. И насильники – никакие не социопаты, а наоборот, существа глубоко социальные и отлично к социуму приспособленные. Отчасти даже тонко чувствующие. Поэтому ничего они коварно не планируют. Просто на интуитивном и инстинктивном уровнях прекрасно чувствуют, кому и когда можно подгадить. На кого можно сорваться, выпустив напряжение. В других социальных ситуациях они, самым естественным образом, милые, понимающие, мудрые и сдержанные, и вообще – душа компании. Такое поведение совершенно не патологично, а очень даже естественно.
Двойные стандарты по отношению к сильным и слабым, опасным и беззащитным – это абсолютно нормальная вещь для человеческого существа. Удивительно, что на каком-то этапе развития человечества этот принцип начали опровергать и искать общую для всех справедливость.
От самых примитивных сообществ, которые современные социологи успели застать в отдаленных уголках земли, до сверкающих кабинетов офисных зданий в реальной практикуемой морали господствует принцип «что позволено Юпитеру, не позволено быку». Опытный и меткий охотник может ранить сородича, и соплеменники закроют на это глаза, ведь если его наказать, то будет меньше добычи. Уважаемый профессор зажимает в уголке студенток, и ему спускают это с рук, – кто будет добывать гранты, если его выгнать? В обоих случаях справедливость отходит на второй план, потому что применяется эволюционная мораль, когда мерило добра – это польза для сообщества. Жертва должна простить и смириться, потому что так удобно окружающим.
Исследование показало, что взаимосвязь между неэтичным поведением и изгнанием сотрудника зависит о того, насколько продуктивным является работник. Для тех, кто не очень продуктивен, неэтичное поведение приводит к притеснению со стороны коллег. Но для тех, кого руководители ценят как высокопродуктивного сотрудника, не было никакой связи между неэтичным поведением и изгнанием. Как отметили исследователи, работников с низкой производительностью призвали к ответственности за плохое поведение. Но оно игнорируется, когда сотрудники считаются ценными для организации. Другими словами, высокая производительность может компенсировать неэтичное поведение[33]33
Сандерсон К. Громкое молчание хороших людей: Буллинг, троллинг, харассмент и другие поводы остаться в стороне. – М.: Бом-бора, 2021. Пер. Е. В. Федоровой.
[Закрыть].
Тестостерон давно уже приобрел славу «гормона насилия», но, как показывают исследования, описанные в книге нейробиолога Роберта Сапольски «Биология добра и зла», даже мышки при ударных дозах тестостерона применяют насилие весьма избирательно:
«Самцам, находившимся где-то посредине иерархической лестницы группы (скажем, на ступени 3 из 5), вводили тестостерон, увеличивая уровень агрессии. И что же? Наши “натестостероненные” друзья кинулись нападать на вожаков – самцов ступеней 1 и 2? Вовсе нет. Вместо этого они сделались кошмарными хамами по отношению к несчастным сородичам ступеней 4 и 5. Гормон не привел к возникновению новых агрессивно-нагруженных социальных связей, он только укрепил уже существующие»[34]34
Сапольски Р. Биология добра и зла: Как наука объясняет наши поступки. – М.: Альпина нон-фикшн, 2023. С. 98. Пер. Ю. Аболиной.
[Закрыть].
Тестостерон, оказывается, гораздо больше гормон иерархии, чем насилия, и вполне себе социальный, а вовсе не антисоциальный или эгоистичный:
«…благодаря тестостерону мы сильнее стремимся всеми допустимыми способами получить и поддерживать социальный статус. И ключевым в этой фразе является словосочетание “допустимыми способами”. Создайте правильные социальные условия, и при увеличении уровня гормона люди помчатся, обгоняя друг друга, совершать добрые поступки.
В нашем мире, где агрессия мужчин встречается на каждом шагу, проблема не в том, что тестостерон увеличивает агрессивность. Проблема в том, как часто мы эту агрессию поощряем»[35]35
Там же, с. 101.
[Закрыть].
