Текст книги "Маятник Судьбы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mayatnik-sudby-44558.jpg)
Автор книги: Денис Чекалов
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
3
Белые стены окружали внутренний дворик. Деревья здесь были подстрижены так ровно и так красиво, что казались ненастоящими.
– Вспышка философии зла сильно всех обеспокоила, – сказал сэр Томас. – Сюда, пожалуйста.
– Особенно, меня, – процедила Франсуаз. – Меня там чуть не убили.
– Собрались все, – продолжал Чартуотер. – Епископы из Великой Церкви. Некроманты. Волхвы. Даже весталки притащились, хотя их никто не звал.
На белой поверхности здания сияла серебряная заплата двери. Казалось, ее никто не охраняет, но я не рискнул бы это проверять.
– Многие говорили, что все дело в проклятой тюрьме Сокорро. Весталки потребовали ее уничтожить. Написали обширнейший манифест. Не думаю, чтобы хоть кто-нибудь его читал…
За серебряной дверью открывалась тьма – такая черная, и такая злая, что ее не мог развеять даже солнечный свет.
Я благоразумно пропустил Френки вперед.
– Я хочу прочитать, – сказала Франсуаз.
– Манифест весталок? – не на шутку удивился сэр Томас. – Не думал, что это вас заинтересует.
Темнота под нами распахнулась винтовой лестницей, и мне подумалось, что это прекрасный способ переломать ноги, если у кого есть такое хобби.
Наш провожатый начал спускаться.
– Не манифест, – девушка недовольно махнула рукой, едва не залепив Чартуотеру пощечины. – Эту статейку. Ту, что написал этот ваш Чирей.
– А, – сэр Томас просиял так радостно, что в помещении на секунду стало светлее. – Эссе Чис-Гирея. Как же оно называлось…
На лице Чартуотера отразилась усиленная работа мысли. Было видно, как он проводит глазами по строкам своей памяти. Внезапно его глаза расширились, рот сделал то же самое.
– Знаете, я как-то запамятовал, – неубедительно пробормотал сэр Томас и поспешил вниз.
Франсуаз смотрела ему вслед, и едва ли не поднесла руку к щеке, потрогать удар после пощечины.
– Неужели настолько плохо? – пробормотала она. – Майкл. А ты не мог бы найти мне эту статью?
Я решительно покачал головой.
– Не в то время, когда ты и ее автор находитесь в одном городе. Я не могу спасать Чис-Гирею жизнь чаще, чем раз в неделю. Таковы требования профсоюза.
Френки секунду помедлила, решая, потребовать ли жестко или попытаться подлизаться ко мне. Но она отлично понимала, что в настоящий момент у нее нет козырей, поэтому просто пронзила холодным взглядом отсутствующего Чис-Гирея, и ее сапожки застучали вниз по лестнице.
Я стал размышлять, не потребовать ли у Совета Эльфов небольшой ежемесячной премии – за то, что приходится возиться с Френки.
Комнату освещали три фонаря, выполненные в виде голов грифонов. Под каждым из них стоял человек, с бледным лицом и длинными светлыми волосами.
При нашем появлении они обернулись, и за их спинами я увидел крылья.
– Младшие ангелы, – прошептал сэр Томас, обернувшись. – Страшные зануды, и тупы невероятно. Но если у человека куриные крылья, стоит ли удивляться, что у него птичьи мозги?
Эта шутка страшно развеселила Чартуотера и он, замахав руками, едва не свалился с винтовой лестницы. В этот момент наш провожатый, наверное, пожалел, что у него самого нет крыльев – ни пернатых, ни кожистых.
Лица ангелов оставались бесстрастными, и было ясно, что ни один из них не бросится подхватывать сэра Томаса.
Наверное, его здесь не очень любили.
В центре помещения находилось нечто, похожее на чашу фонтана, к которой позабыли приделать сам фонтан. Красные всполохи шли из глубины черной воды, и время от времени по ним пробегала тревожная рябь.
Франсуаз едва заметно передернула плечами.
– Хотя я сама родом из Преисподней, – пробормотала она. – Мне становится не по себе от таких штучек. Куда ведет этот портал?
– А? – переспросил сэр Томас. – Да никуда. Это лампа с подсветкой. Неплохо, не так ли? Любят же здесь транжирить деньги…
Не обращая внимания на трех ангелов, Чартуотер прошел к одной из стен, и при ближайшем рассмотрении там обнаружилась еще одна дверь. Сэр Томас распахнул ее и пригласил нас войти.
Проходя мимо ангелов, я увидел, что перья у них не белые, а грязновато-желтые.
Мы оказались в просторном помещении, выложенным серым камнем. Обстановка ограничивалась нами троими.
– Заморозить тюрьму Сокорро было легко, – произнес Чартуотер.
Он констатировал это мимоходом, как нечто совершенно бесспорное. Наверное, потому, что его самого там не было.
– Но вот что делать теперь? Волхвы хотели, чтобы всех заключенных немедленно освободили. Даже устроили из-за этого голодовку.
Сэр Томас заговорщически понизил голос.
– То-то радовались кардиналы, когда подсчитывали сэкономленные деньги. Главная проблема состоит в том, что среди узников Сокорро есть не только невиновные, брошенные туда по прихоти сумасшедшего коменданта.
Чартуотер остановился, не дойдя до середины залы. Пространство перед ним заколебалось – так дрожит и плавится воздух на горизонте раскаленной пустыни. Сэр Томас протянул руку, и его пальцы исчезли в мерцающей пустоте.
В то же мгновение он с тихим ругательством отдернул руку.
– Ангел тебя подери, – пробормотал Чартуотер. – Все эти гаргульи.
Он досадливо обсасывал укушенный палец.
– Великая Церковь организовала комиссию, которая этим занимается. Ну и я там, тоже, понемногу участвую.
Это прозвучало как «только на мне там все и держится».
– Выясняем, кто и за что оказался в камере. Если, как говорят эти святоши из Церкви, «была попрана справедливость» – размораживаем кусочек тюрьмы, да и вытаскиваем беднягу.
Сэр Томас сосал свой палец с таким ожесточением, что я уже начал опасаться – не отгрызет ли он себе ненароком руку. Я уже был готов броситься на выручку, когда Чартуотер вынул перст изо рта и с важным видом вытер его о штаны.
– Даем по сотне золотых монет, за каждый месяц, проведенный в тюрьме – и лети, птичка, на волю. Знаете, на что они тратят эти деньги?
Подразумевалось, что нет, и я изобразил на лице живейший интерес.
– Нанимают адвокатов и подают на нас судебные иски. Требуют еще большей компенсации. За последнюю пару недель в Столице Церкви появились четыре новые юридические фирмы, которые только этим и занимаются. В основном, там работают гоблины. Гоблин-стряпчий – только подумать!
– Почему же случилась вспышка философии зла, сэр Томас? – спросил я. – Это имеет отношение к тюрьме Сокорро?
– Мы не знаем, – отвечал Чартуотер с важностью первооткрывателя. – Однако!
Он воздел вверх палец, и я поспешно отшатнулся, памятуя, где только что побывала эта часть его руки.
– Мы нашли там человека – вернее, наполовину вампира. Он обладает большими способностями к предвидению. Такой талант бывает только у одного на миллион. Если мы привезем его в Общину, он наверняка сможет сказать, что там произошло.
– Но у этого плана есть недостатки, раз мы здесь?
– Проблема в том, что он – ближайший помощник коменданта тюрьмы. Когда Сокорро была погружена в Хрустальный Лед, он находился не внутри нее, а был вместе с патрулем. Как вы знаете, ближайшие окрестности тоже были заморожены.
– И вы не уверены, захочет ли он вам помогать? – спросил я.
Чартуотер замялся.
– Точнее сказать, мы уверены, что не захочет. Главы Великой Церкви хотели послать к нему троих кардиналов. Спеть пару псалмов о победе добра над злом.
Здесь он издал звук, который следовало бы назвать «хрюканием». Но поскольку я вежливый эльф, скажу, что сэр Томас скептически усмехнулся.
– Они даже в бандитский притон пошли бы с походной исповедальней – твердо уверенные, что висельники тут же раскаются при первом взмахе кадила.
Сэр Томас аккуратно расстегнул пуговицу на манжете, и стал засучивать рукав. Пространство перед ним успело покрыться бурными волнами. Бушующее озеро астрала, у которого не было ни берегов, ни дна, ни даже воды – только вздыбленная поверхность.
Нельзя сказать, будто Франсуаз не участвовала в разговоре. Она вообще отсутствовала. Все ее мысли витали вокруг Марата Чис-Гирея и его пасквильного эссе.
– Надо, чтобы кто-то поехал в Аспонику и поболтал с этим человеком, – пояснил Чартуотер. – Не хотелось беспокоить вас, поэтому мы обратились к Витязям Долга. Они были рады помочь и обещали приступить месяцев через семь. Правда, потом выяснилось, насколько все опасно, и им стало очень жаль.
– Что известно об этом человеке? – спросил я.
– Очень мало. Мы начали с заключенных. Среди них гораздо больше невинных людей, которых надо извлечь из Хрустального Льда, чем среди тюремщиков. Сейчас я вам его покажу.
Сэр Томас поднес руку к астральному порталу, намереваясь раскрыть его и показать мне провидца тюрьмы Сокорро. Внезапно черная тень метнулась из мечущихся всполохов. Она устремилась прямо к горлу Чартуотера.
Черный магистр в ужасе отпрянул.
Маленькая гаргулья, черная как мраморная статуэтка, чуть больше моей ладони, уселась на груди сэра Томаса. Тремя лапками она цепко хваталась за пиджак и жилетку Чартуотера, а третьей изо всех сил старалась отцепить золотую бутоньерку.
Магистр замахал руками.
– Мерзкое создание, – воскликнул он. – Прочь, прочь! Пошла вон! Кыш! Гули-гули!
На этом его запас устрашающих криков иссяк, и он принялся с удвоенной силой махать руками.
Над волнами пространства появилась голова второй гаргульи. Сперва осторожно, нерешительно она осмотрелась вокруг, потом золотые часы сэра Томаса привлекли ее внимание.
Существо вспорхнуло вверх и вцепилось Чартуотеру в руку.
– Маленькие гаденыши, – бормотал магистр. – Отдай мою бутоньерку. Глупая тварь.
В столь критической ситуации я поступил так, как сделал бы на моем месте любой отважный, сильный и благородный эльф.
Я поспешно отступил в сторону.
Однако Франсуаз не отличается моим благоразумием. К тому же, за это время в ней успел накопиться достаточный запас злобы, адресованной Чис-Гирею. А раз выспреннего поэта поблизости не оказалось, можно было выплеснуть настроение на астральных воришках.
Быстрее молнии Франсуаз оказалась возле сэра Томаса. Резкий удар ладони отправил первую гаргулью в полет по всей комнате. Зверек шлепнулся о стену из серого камня, обиженно заворчал и нырнул в волны астрала.
Теперь смелая демонесса бросилась выручать руку сэра Томаса. Но то ли девушка не рассчитала своей силы – что с ней часто случается – то ли она не учла энергических движений черного магистра.
С жутким шумом, оглушительным хлопком и душераздирающими криками сэр Томас свалился в астральный пруд. Доля секунды – и только его ноги в штанах цвета соли с перцем дергались отчаянно перед нашими глазами.
Франсуаз схватила сэра Томаса за икры и стала тащить. То-то заохали бы праведные прихожане, увидев, какие непотребства творятся в Столице Церкви!
Здесь уж и мне пришлось прийти на помощь своей незадачливой спутнице. Я обошел астральный пруд так, чтобы сэр Томас не смог ненароком меня лягнуть, и обхватил его за икры.
Я никогда не обольщался относительно комплекции Чартуотера. Но только в тот момент понял, насколько же магистр поправился.
Лишь через пару минут спустя, извиваясь и отплевываясь во все стороны, сэр Томас смог выбраться из астрального пруда. При этом он так отчаянно дергал ногами, что заехал моей партнерше прямо в глаз лакированным ботинком.
Это не заставило девушку выпустить Чартуотера, но и не наполнило ее сердце сестринской любовью к ближним.
– Ангельские создания, – ругался сэр Томас, пытаясь прийти в себя. – Чтоб им лопнуть.
Он продолжал отплевываться, и увесистая плюха астральной жидкости полетела Франсуаз прямо в лицо, уравновесив тем самым синяк под глазом.
– Хотели украсть мои часы, – пожаловался Чартуотер, и потянулся было к запястью, чтобы продемонстрировать нам свою отвоеванную собственность.
Я постарался стушеваться. Я-то видел в каком состоянии сэр Томас вышел из неравной борьбы с двумя гаргульями. А ему еще предстояло это оценить, осознать и смириться.
Перво-наперво сэр Томас обнаружил, что на его руке больше нет часов. Его лицо приняло озадаченный вид, и он потянулся к галстуку, чтобы его поправить.
Галстук тоже отсутствовал; а когда Чартуотер попробовал оправить отвороты пиджака, то выяснил, что остался в одной рубашке. И та была так сильно порвана, словно ей занималась целая стая в дупель пьяных енотов-прачек.
Пару секунд сэр Томас дышал так тяжело, что я уж решил – он собирается с силами, намереваясь нырнуть обратно в портал и взять реванш у проказливых гаргулий. К счастью, здравый смысл возобладал, и магистр ограничился тем, что принял важный вид.
– Если не возражаете, – чопорно сказал он мне. – Можете отправиться в Аспонику сегодня же, Майкл. Что же до вас, мисс Дюпон… – Франсуаз пыталась стереть с лица плевок, и потому не выглядела столь эффектно, как ей бы того хотелось. Однако она подняла голову, готовая выслушать смиренные извинения.
– Вам я пришлю счет за золотые часы, бутоньерку, две запонки с изумрудами, пуговицы из агата, пиджак и бумажник.
С этими словами сэр Томас важным колобком выкатился в придел, где сторожили ангелы. Взгляд его случайно упал в светящийся водоем, служивший там лампой.
– И за парикмахера! – закричал он.
4
Неподалеку от тюрьмы Сокорро
пустыня Аспоники
четыре года назад
– Дорого ли стоит жизнь? – спросил демон.
– Мне кажется, она ничего не стоит, – ответил я. – Мы получаем ее бесплатно. И нам ничего не дают взамен, когда мы теряем ее.
– Тогда чем следует дорожить?
– Наверное, свободой.
Камень, на котором я сидел, был теплым, почти горячим. Нагретый ослепительным солнцем пустыни, он вздымался из песка, словно скала над волнами океана.
Демона рядом не было; я не знал, где он, да и не хотел знать. Я видел перед собой его алое лицо с черными, похожими на гнилые дыры, глазами, видел длинную, ниспадающую изумрудную мантию. Однако передо мной колебалось всего лишь видение – образ монстра, таившегося, неизвестно где.
Меня это устраивало.
– Об этом я и хотел поговорить, – произнес демон. – О свободе. Все, что мне нужно – выйти отсюда.
Когтистая лапа провела в воздухе круг. Тонкая ткань мантии заструилась сияющим водопадом.
– Тюрьма Сокорро стала моим временным пристанищем. Она была вратами, через которые я мог проникать в ваш мир. Но теперь мне этого мало. Я хочу большего – полностью перейти в это измерение. И ты можешь мне в этом помочь.
– Зачем?
– У нас нет времени, чтобы терять его понапрасну, эльф. С каждой минутой, проведенной здесь, я теряю силы. Ты прекрасно понимаешь, что тебе предлагается. Я – могущественный демон; возможно, самый сильный в этой части мира. Я могу дать тебе все, что ты захочешь.
– Мне ничего не нужно.
– Ложь… Все чего-то хотят; а если же нет, их пожирает Великая Дрема, Страшнейшая из Страшнейших. Но это не про тебя – не про нас. У тебя много желаний, эльф. Неужели не назовешь мне ни одного? Я почти всесилен – решайся.
Пару мгновений демон ждал моего ответа; потом его зубы оскалились в улыбке.
– Я понимаю, эльф… Ты хочешь быть героем. Победить гадкого демона, а потом, сидя у камелька, рассказывать о своих подвигах. Гордыня и жажда славы – вот твои желания, да?
Я кивнул.
– Все любят славу, – ответил я. – Кроме тех, кто никогда не пробовал ее вкуса. Были дни, когда я купался в ней… Я помню начало Лернейской кампании. Ордена, медали, парадные встречи в Городе Эльфов… Да, демон, я люблю славу. Но героем – героем я быть не хочу.
– Отчего же? О героях слагают песни. Герои красивы, состоят из одних мускулов, и девушки их обожают. Они благородны, честны, раз в неделю спасают мир и снимают двух котят с дерева. Разве ты не хочешь быть героем?
Речь демона меня развеселила.
– По-твоему, у меня много мускулов? – спросил я. – И какой толк быть любимцем женщин, если ты слишком благороден, чтобы пользоваться этим?
– Не знаю, – ответил он. – Благородным я никогда не был.
– В Лернее я видел много героев, – сказал я. – Вернее, тех, кого так называли. Одни были преступниками – бандитами, которые не успевали отмыть руки от крови гражданских жителей. Другие – неудачниками. Жизнь бросала их из стороны в сторону, как щепку в мутной реке. Третьи, фанатики, жили ради одной идеи, и были готовы уничтожить ради нее весь мир. Ты прав, демон – о них слагают саги. Но быть таким героем я не хочу.
Демон усмехнулся.
– Если ты прав, то почему люди так любят героев?
– Много причин. Им нужна надежность. Крестьянин вспахивает поле и знает, что тысячи бед могут обрушиться на его урожай. Война, засуха, стая красных драконов или гигантские подземные черви. Фермеру нужно верить, что где-то есть благородный герой, который примчится на Пегасе и спасет его кукурузу. Глупо, конечно, надеяться на это – но люди надеются.
– И все?
– Нет… Дело в том, что люди ничтожны. Они слабы и трусливы. Каждый из них копается на своем маленьком наделе – что жалкий фермер, что великий генерал. Они не смеют поднять голову – кроме тех случаев, когда надо поцеловать кому-нибудь задницу. Вот почему людям нужны герои – они хотят приобщиться к величию других, ничего не делая сами.
– Хорошая речь, – произнес демон. – Правда, она скорее подходит мне, чем тебе. К сожалению, ты лжешь, эльф.
– Вот как?
– Конечно. Я ведь не безмозглый орк с деревянной дубинкой. Я вижу тебя, вижу твое прошлое. Вот ты идешь по улице – ты молод, почти мальчик. Ты решил записаться в ученики великого чародея. Тогда ты не просто хотел быть героем. Ты верил, что это твоя судьба.
– Это было давно.
– И прошло? Нет, эльф, все это осталось – в твоей памяти, все это часть тебя. А теперь я вижу, как ты стоишь с окровавленным мечом и понимаешь, что все вышло совсем не так, как тебе хотелось.
– У меня не было выбора.
– Нет, был, и ты его сделал. Ты поступил правильно – исходя из твоей системы ценностей, конечно. Все тебя восхваляли. Но ты не чувствовал себя героем, не так ли?
– Нет…
– Тебе казалось, что ты – предатель и убийца. Так и было… И в то же время ты был герой. Вот когда ты придумал свою теорию, верно?
– Не тогда.
– Правильно. Это произошло в Лернее. Зачем ты пошел туда добровольцем, эльф? Твоя семья богата, ты мог спокойно сидеть в родовом имении и разводить штокрозы.
– Я выполнял свой долг.
– Глупости! Ты сам первый смеешься над теми, кто верит в «долг» и прочую чепуху. Я скажу тебе, почему ты стремился в Лерней, эльф. Ты хотел быть героем. У тебя не было сил отказаться от мысли, что тебя ждут великие подвиги. Как в сагах, которые ты сейчас критиковал. Но в глубине души – или сознания, не знаю, – ты понимал, что уже никогда не сможешь стать таким, как персонажи твоих любимых легенд. И тебе нужен был Лерней – как последняя попытка, отчаянный прыжок, чтобы ухватить и получить то, что от тебя ускользало. Ты словно хотел поймать падающую звезду, которая была твоей мечтой.
– Идти одному против тысяч? – спросил я. – Дерзать, где отступил любой?
– Не иронизируй. Ты всего лишь пытаешься уклониться от разговора. Твоя жизнь стала разваливаться на части, расходиться, как две льдины – и записавшись в Лерней, ты стремился их снова соединить.
– И мне удалось, по-твоему?
– Ты стал героем… Тебя официально назвали героем Лернейской кампании. И что же? Ты вернулся в столицу, как все остальные офицеры, красовался на победных парадах, произносил речи с трибун? Нет, ты сбежал и несколько лет жил, как бродяга, в Проклятых Королевствах. Именно тогда, когда исполнилась твоя мечта. Почему?
– Ты мне ответь – ты так увлекательно рассказываешь о моей жизни.
– Болото, эльф. Я вижу тебя, лежащим в гнилом болоте, посреди гниющих тел, и сам ты уже наполовину сгнил. Ты не чувствовал боли от ран, так как уже забыл, что такое отсутствие боли. Ты даже не знал, куда ползешь – к своим? К врагам? В пустоши, где тебя никто не найдет, кроме голодных тварей? Или просто лежишь, наполовину в тепловатой воде, и тебе только кажется, что ты куда-то ползешь?
– Это было давно, – повторил я.
– Для тебя это все еще продолжается. А потом ты услышал шаги. И ты знал, что это не помощь, знал, что это не свои. Ты понимал, как только попадешь в руки орков – впереди у тебя уже ничего не будет. Только боль, одиночество, и отчаяние. Они бы не убили тебя, нет! Они заставили бы тебя жить, глубоко в подземной темнице – вроде тюрьмы Сокорро – и каждый день ты мечтал бы о смерти как об избавлении. О чем ты думал тогда, эльф? О том, чтобы вернуться домой? Или молил Небесных Богов послать тебе смерть?
– Нет, – ответил я. – Я думал о другом.
– О чем же?
– Я повзрослел.
– И как это понимать?
– Вся эта твоя история, демон – про меня – она очень забавна. Впрочем, она не обо мне, а о наших мечтах. Ты прав, у каждого есть желания. Только они никогда не сбываются. Знаешь, почему?
– Просвети меня.
– Вся беда в том, что мы хотим не того, о чем просим судьбу. Мы мечтаем не о славе, не о богатстве, не о любви.
– Тогда о чем?
– О том, чтобы все было хорошо.
– Это общие слова.
– Нет. Человек не скажет: я хочу стать очень богатым, а тем временем моя жена уйдет к соседу и любимый дедушка умрет от рака. Человек хочет богатства – плюс, чтобы все остальное тоже было замечательно. А так не бывает.
И когда одно наше желание сбывается, в то же самое время – всегда! – с нами случается что-нибудь очень плохое. И иначе нельзя. Нам кажется, будто мечта того не стоила, будто мы в ней разочаровались, будто мечты вообще не сбываются – все это ложь. Мы получили то, что на самом деле хотели – но не больше. Когда ребенок плачет, мы говорим ему, что все будет хорошо. Но все хорошо никогда не бывает, демон.
Понять это, осознать, что наша жизнь – это не нечто целое, не головоломка, которую можно один раз сложить правильно, а потом жить долго и счастливо, научиться благодарить судьбу за каждый маленький счастливый фрагмент, осколочек жизни – это и значит повзрослеть.
– Теперь я знаю, чего ты хочешь, – сказал демон.
– Чего?
– Ощущения полноты жизни, которое бывает лишь в юности. Ты стал героем – в глазах толпы, но в твоем сердце слишком много боли и горечи, чтобы согласиться с этим. Я верну тебе чувство, которое ты потерял. Только помоги мне.
– Мне не нужен обман или наркотик, демон.
– Конечно, нужен. Тогда что ты здесь делаешь? Зачем пришел сюда, в безжизненную пустыню и строишь мне угрожающие рожи? Зачем решил бороться со злом? Есть только одна причина – забыться, выбросить на время из головы свою боль и свои разочарования.
– Не совсем.
– Тогда почему?
– Есть две силы, которые движут миром…
– Только не говори, что это любовь! Не порть хорошее впечатление, которое у меня о тебе сложилось.
– Любви не существует. Это всего лишь фиговый листок, который люди натягивают на то, чего стыдятся – жажду совокупляться и страх одиночества. Я говорил о других силах – единственных, которые остаются нам после взросления.
– И что же это?
– Боль и ненависть.
– Как некрасиво! Герой не должен никого ненавидеть. Он благороден, ездит на белом коне и спасает девственниц… от девственности, наверное. Он сражается ради добра потому, что это правильно. Если он и убивает злодея – то только случайно, сам того не желая, а потом долго и картинно грустит. А ненависть – нет! Она разъедает душу, сердце, почки и прочий ливер. Ненависть пристала негодяям, который в конце саги проваливаются куда-нибудь глубоко, скажем, в бездну или в яму садового туалета. Как может герой ненавидеть?
– Ты прав, демон. Ненависть разъедает тебя. Вот почему большинство людей прячут голову в песок, соглашаясь медленно гнить изнутри. Но ненависть есть в тебе, и ты не избавишься от нее добрыми словами о белом коне. Ненависть – это огонь, который движет взрослыми людьми.
– Разве это не должна быть любовь?
– Любовь – обманка для молодых, которые еще не разбивали носа о дубовый ствол.
– При чем тут дубовый ствол?
– Не знаю, зато звучит оригинально. Я был в Лернее, демон. Я видел кровь, я видел, как умирали невинные люди – по своей глупости и из-за подлости других. По-твоему, я не должен был испытывать ненависти? Или теперь я могу забыть об этом? Увы.
– И что же?
– Ничего.
Я развел руками.
– Я буду кормить свою ненависть, чтобы она не пожрала меня самого. Ты – один из тех, кто виноват в смерти людей Лернея.
– Я никогда не был в Лернее.
– Возможно – значит, ты убивал в другом месте. Я прижму тебя к ногтю, и мне станет немного легче. Некрасиво? Наверно. В сагах об этом не напишут. Но ты больше не будешь портить жизнь людям, а я смогу лечь спать со спокойной совестью.
– Ненависть и месть, – демон покачал головой. – И куда девались прежние герои, которые восхваляли доброту, свет и розовые маргаритки?
– В книги, демон. В книжках они родились и никогда их не покидали. В жизни все по-другому. И в смерти тоже.
– Пожалуй. Но мне жаль тебя огорчать. Как ты собираешься «прижать меня к ногтю»? Тюрьма Сокорро – огромный подземный комплекс. Неужели ты станешь брать его штурмом? Много людей при этом погибнет – невинных людей, о которых ты, неизвестно отчего, так заботишься. А после того, как вы захватите все этажи – что же? Меня уже там не будет. И ты снова проиграешь, эльф. Ты не ошибся – в жизни все по-другому. Здесь зло побеждает – всегда и везде. Вот почему люди пишут яркие книжки о силе Добра и Света. Будь это правдой – книги бы не понадобились.
Я поднялся на ноги.
– Знаешь, чем плохо вставать с камня? – спросил я. – Попадаешь в дурацкую ситуацию. Тебе приходится либо шлепать себя по заднице, чтобы отряхнуть пыль, либо ходить с белым пятном на седалище. Вот почему я всегда подкладываю носовой платок…
– Ты уходишь?
– Конечно.
– А наш разговор?
– Он закончен.
– Но ты мне не ответил.
– Разве?
Я обернулся.
– Ты не сможешь захватить подземный комплекс Сокорро! – закричал демон.
– А кто сказал, что я хочу его захватить?
Легкий ветер поднялся над пустыней. Он проходил сквозь фигуру демона, и изумрудная накидка оставалась неподвижной.
– Я пришел из Преисподней, – сказал монстр. – Я окружил Сокорро стеной пламени.
– Есть сила, которая гораздо сильнее огня. Это лед. Когда наши мечты начинают приносить нам одну боль – все, что нам остается, это заморозить их где-то на дне души.
Я расправил плечи и поднял руки, словно раскрывая крылья. Пару мгновений мои пальцы покоились в пустоте; потом я ощутил присутствие других.
Маги и колдуны, волхвы и друиды медленно окружали тюрьму Сокорро, и все, что мне оставалось – это замкнуть круг.
– Несчастный эльф! – воскликнул демон. – Что ты намерен сделать? Запереть меня в ледяной сфере? Это бесполезно – я все равно выберусь оттуда.
Мои руки ощутили прикосновения мороза. Холод покалывал кожу ледяными иглами. Их становилось все больше, пока я не начал чувствовать боль.
Маленькая трещинка пробежала по глади пространства, перед моими глазами. Потом вторая, третья; тонкая ледяная паутина вилась и ширилась между мной и фигурой демона.
– Нет смысла оттягивать неизбежное! – закричал он. – Рано или поздно я пробью ледяную сферу.
Я откинул назад голову и закрыл глаза. Звуки далекого пения донеслись до моих ушей. Десятки людей, которых я не видел, которых никогда не встречал – ткали вместе со мной морозную сеть вокруг тюрьмы Сокорро.
– Думаешь, ты победил, эльф? – спросил демон.
В голосе его звучал не гнев, а разочарование – разочарование во мне.
– Нет, ты проиграл. Несколько лет – и я пробью эту преграду. И все это время вы будете не радоваться победе – а дрожать от страха, не зная, когда я приду. Разве это не глупо, эльф?
Пение стихло. Огромная ледяная сфера выросла в сердце пустыни, и даже раскаленное солнце не было в силах ее растопить. Толстый слой льда окутал тюрьму Сокорро со всех сторон – и высоко в небе, куда не доставал взор, и глубоко под землей.
Сфера была прозрачной; но она уже начинала покрываться изнутри белыми разводами инея, и я знал, что скоро убежище демона надолго скроется от человеческих глаз.
– Это как больной зуб, эльф, – произнес монстр. – Ты должен был вырвать его сейчас, раз и навсегда. И ты мог это сделать. А вместо этого ты предпочел несколько лет наслаждаться болью.
– Боль – одно из немногих чувств, которое не лжет, – сказал я.
Белые облака вспыхивали и разрастались в толще ледяной сферы. Я уже почти не мог различить за ее стенами демона тюрьмы Сокорро.
– Рад, что ты так считаешь, – ответил монстр. – Боли у тебя впереди очень много. Ты еще вернешься сюда.
Я знал, что он был прав.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?