» » » онлайн чтение - страница 10

Текст книги "Письмо Виверо"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 4 ноября 2013, 20:47


Автор книги: Десмонд Бэгли


Жанр: Зарубежные приключения, Приключения


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Шрифт:
- 100% +
3

Мне нравился Пат Харрис. Независимо от того, какую безошибочность и хитроумие он проявлял в работе, это был немного ленивый и беспечный человек. Перед тем как мы должны были отправиться в Кинтана Роо, он стал больше времени проводить дома, и у нас вошло в привычку засиживаться вместе допоздна, потягивая прохладительные напитки. Однажды я спросил его:

– В чем именно заключается твоя работа, Пат?

Он отставил указательный палец в сторону от своего стакана с пивом.

– Полагаю, ты можешь назвать меня охотником за неприятностями Фаллона. Когда у тебя появится столько же денег, как у него, ты сам увидишь, сколько людей будет пытаться избавить тебя от них. Я произвожу проверку таких парней, чтобы посмотреть, все ли с ними в порядке.

– Так значит, ты проверял и меня?

Он усмехнулся и спокойно сказал:

– Конечно! Я знаю про тебя больше, чем знала твоя мать. – Он выпил еще немного холодного пива. – Затем временами одна из его корпораций начинает испытывать проблемы с безопасностью, и я выезжаю на место, чтобы разобраться, в чем там дело.

– Промышленный шпионаж? – спросил я.

– Полагаю, ты можешь назвать это так, – согласился он. – Но только с позиции безопасности. Фаллон не пытается ловить рыбку в мутной воде, поэтому я занимаюсь контршпионажем.

Я сказал:

– Если ты проверял меня, то, значит, ты должен был проделать то же самое и с Халстедом. Кажется, он весьма странный тип.

Пат улыбнулся в свой стакан с пивом.

– Можешь утверждать это смело. Это парень, который считал себя гением, а затем обнаружил, что всего лишь талантлив. Он глубоко разочарованный человек, обреченный всегда быть вторым. Проблема Халстеда в том, что он еще не смирился с этой мыслью; она по-прежнему мучает его.

– Ты должен рассказать мне об этом поподробнее.

Пат вздохнул.

– Хорошо, дело обстоит примерно так. Халстед начинал как вундеркинд – после окончания колледжа подавал большие надежды и все такое прочее. Ты знаешь, просто удивительно, насколько сильно могут заблуждаться люди относительно других людей; каждая корпорация до краев набита специалистами, которые подавали большие надежды, и все они вынуждены заниматься второразрядной работой. Те, кто наверху, – ребята, обладающие реальной властью, проложили свой путь, карабкаясь на четвереньках и орудуя острыми ножами. Существует целая уйма президентов корпораций, которые никогда не посещали колледж. Или ты должен быть таким парнем, как Фаллон, – он начал свой путь, уже находясь на вершине.

– Это в бизнесе, – заметил я. – Но не в археологии.

– Вот что я тебе скажу, – продолжил Пат. – Фаллон добьется успеха во всем, за что бы он ни взялся. Но Халстед посредственная личность; он это знает, но не может в том признаться даже самому себе. Эта мысль застряла у него костью в горле. Он переполнен амбициями – вот почему он пытался в одиночку разыскать Уашуанок. Он хочет быть человеком, который открыл Уашуанок; это сделает ему имя и спасет его самоуважение. Но ты выкрутил ему руки, заставив работать вместе с Фаллоном, и он от этого не в восторге. Он не желает делить славу.

Я поразмыслил над услышанным, а затем сказал осторожно:

– Как Фаллон, так и Халстед, не задумываясь, бросались друг в друга обвинениями. Халстед обвинял Фаллона в том, что он украл письмо Виверо. Хорошо, с этим мы, кажется, разобрались, и Фаллон чист. Но как насчет утверждения Фаллона, что Халстед стащил у него досье, которое он собирал?

– Я думаю, что Халстед виновен в этом, – сказал Пат. – Посмотри, как все происходило. Фаллон, без особой заинтересованности, собирает досье на все источники, упоминающие секрет Виверо; Халстед знает про это, поскольку Фаллон ему рассказал – не было никакой необходимости сохранять тайну, так как, казалось, здесь нет ничего важного. Фаллон и Халстед вернулись к цивилизации после раскопок, и Халстед нашел письмо Виверо. Он купил его в Дуранго за двести долларов у одного старика, который не знал истинной ценности письма. Но Халстед хорошо ее представлял – он знал, что это ключ к разгадке секрета Виверо, в чем бы он ни заключался. И даже если забыть про секрет, в письме содержался археологический динамит – рассказ про город, о котором никто даже не слышал.

Он нагнулся и открыл очередную бутылку пива.

– Я установил дату, когда Халстед его купил. Через месяц он затеял ссору с Фаллоном и покинул его, разгневанный. Вместе с ним исчезло досье Виверо. В то время Фаллон не придал этому большого значения. Как я уже говорил, досье Виверо не казалось ему важным, и он подумал, что Халстед просто проявил рассеянность, смешав некоторые из его бумаг со своими. Он не придавал этому случаю особого значения до тех пор, пока, к своему огорчению, не обнаружил, что Халстед как раз с того времени развернул бурную деятельность. Теперь он думает по-другому.

Я произнес медленно:

– Все это весьма сомнительно.

– Улики чаще всего бывают косвенными, – сказал Пат. – Преступления обычно совершаются без свидетелей. Еще одним обстоятельством, заставляющим меня верить в его виновность, является та репутация, которую он имеет в профессиональных кругах.

– Она не слишком хорошая.

– Слегка попахивает. Его подозревают в фальсификации некоторых результатов. Ничего такого, в чем его можно было бы прямо уличить, и явно недостаточно для того, чтобы под барабанный бой публично отлучить от профессии. Но теперь все его будущие находки будут проверяться с особенной тщательностью. Разумеется, в этом нет ничего нового, такое бывало и раньше. Кажется, подобный случай произошел в Англии, не так ли?

– Это касалось антропологии, – сказал я. – Человек Питдауна. Все удивлялись, почему он не вписывается в общую схему развития человека, и па свет появилось множество теорий, пытающихся его туда воткнуть. Затем, когда изобрели радиоуглеродный анализ, ученые проверили его и обнаружили, что это подделка.

Пат кивнул.

– Некоторые люди проделывают такие вещи. Если они не способны сделать себе репутацию честным путем, то в ход идет обман и мошенничество. И обычно они похожи на Халстеда – посредственности, стремящиеся сделать себе громкое имя.

– Но это по-прежнему остается сомнительным, – сказал я упрямо.

Я не хотел этому верить. Для меня понятие "наука" было эквивалентно понятию "истина", и я не мог поверить в то, что ученый может опуститься до обмана. Возможно, мне еще не хотелось верить в то, что Кэтрин Халстед относится к типу женщин, способных выйти замуж за такого человека.

– Да, его еще не поймали за руку, – сказал Пат. – Но, я полагаю, это просто дело времени.

Я спросил:

– Как давно они женаты?

– Три года. – Его рука, державшая стакан, внезапно остановилась на полпути к губам. – Если ты думаешь о том, что, как я думаю, ты думаешь, то мой совет – нет! Я знаю, она роскошная женщина, но держи свои руки от нее подальше. Фаллону это не понравится.

– Небольшой сеанс телепатии? – поинтересовался я саркастически. – Я тебя уверяю, миссис Халстед с моей стороны ничего не угрожает.

Произнося эти слова, я сам не мог понять, насколько они искренни. Меня также позабавило то, как Харрис повернул дело – "Фаллону это не понравится". Пат прежде всего был предан своему боссу, и его совершенно не беспокоило то, как может прореагировать Халстед. Я спросил:

– Думаешь, она знает то, что ты рассказал мне – про репутацию своего мужа?

– Возможно, нет, – ответил Пат. – Я не представляю, чтобы кто-нибудь мог к ней подойти и сказать: "Миссис Халстед, должен вам сообщить, у вашего мужа паршивая репутация". Она узнает обо всем последней. – Он посмотрел на меня с интересом. – Что заставило тебя подсунуть ее Фаллону под видом ныряльщицы? Ты уже дважды вынудил босса проглотить ворону. Твой кредит быстро подходит к концу.

Я сказал неторопливо:

– Она способна контролировать своего мужа, когда другие люди уже бессильны. Ты знаешь, какой у него сумасшедший характер. Я не намерен тратить все свое время в Кинтана Роо на то, чтобы удерживать этих двоих от убийства. Мне нужна помощь.

Пат склонил свою голову набок, затем коротко кивнул.

– Может быть, ты и прав. С Фаллоном проблем не будет, но Халстед вполне способен выкинуть какую-нибудь шутку. Не могу назвать его психом, но он очень нестабилен. Знаешь, что я думаю? Я думаю, что если он попадет под слишком большое давление, то могут случиться две вещи: либо он лопнет, как тухлое яйцо, либо взорвется, как бомба. Ну а если в этой ситуации ты окажешься рядом с ним, то оба возможных исхода доставят тебе неприятности. Я не доверяю ему ни на йоту. Я скорее поверю в то, что способен поднять Эмпайер Стейт Билдинг, чем доверюсь ему.

– Исчерпывающая рекомендация. Я не хотел бы, чтобы ты написал на меня характеристику, Пат.

Он усмехнулся.

– Твоя характеристика была бы немного лучше. Все, что тебе нужно для того, чтобы достигнуть стопроцентного результата, Джемми, это перестать быть таким чертовски скромным и нейтральным. Я знаю, что вы, англичане, имеете репутацию тихонь, но ты заходишь слишком далеко. Ничего, что я говорю прямо?

– Я могу тебя остановить?

Он подавил смешок.

– Вероятно, нет. Я достаточно долго сдерживался от того, чтобы сказать тебе правду – в основном из-за одной моей прошлой ошибки, которая в свое время стоила мне пары фонарей под глазами.

– Тебе лучше продолжать и сказать мне худшее. Обещаю, что не буду пытаться тебя поколотить.

– О'кей. Должно быть, где-то внутри у тебя есть железо, иначе ты бы не смог направить Фаллона по нужному пути. Это не тот человек, которым можно легко управлять. Но что ты сделал с тех пор? Фаллон и Халстед взяли дело в свои руки, а ты отсиживаешься за пределами площадки. Ты снова выкрутил Фаллону руки, подсунув ему миссис Халстед, чего делать не стоило и что он еще припомнит. И вообще, какого черта тебе делать в этой экспедиции?

– У меня есть сумасшедшая идея, что, возможно, удастся что-нибудь сделать в связи с убийством моего брата.

– Лучше позабудь об этом, – посоветовал Пат.

– Все же я должен попробовать, – произнес я мрачно.

– Мне хотелось бы, чтобы ты осознал следующее, – сказал он. – Гатт прихлопнет тебя, как муху, и не пытайся строить на этот счет никаких иллюзий. Почему бы тебе не остановиться и не отправиться домой, Джемми, не вернуться на свою маленькую ферму? Ты уже знаешь, что не существует никакого сокровища, за которым стоило бы охотиться, а за все затерянные города Латинской Америки ты не дашь и двух центов, не так ли? Зачем тебе здесь оставаться?

– Я останусь здесь до тех пор, пока поблизости находится Гатт, – сказал я. – Он может раскрыться, и тогда у меня появится шанс до него добраться.

– Тогда тебе придется ждать до тех пор, пока ад не замерзнет. Послушай, Джемми: Гаттом теперь занимаются пятнадцать моих оперативников, и я подобрался к нему не ближе, чем вначале. Это умный негодяй, и он не совершает ошибок – по крайней мере, подобного рода. Он все время держит себя под прикрытием – это превратилось у него в инстинкт.

– Ты согласен, что его будет интересовать ход наших поисков в Кинтана Роо?

– По-видимому, да, – согласился Пат. – Он несомненно держит под контролем эту операцию.

– Значит, он должен последовать туда за нами, – сказал я. – Он ничего не добьется, оставаясь в Мехико. Если он настолько заинтересован в этом гипотетическом сокровище Уашуанока, то должен сам отправиться в Уашуанок, чтобы забрать добычу. Ты согласен с этим?

– Вполне возможно, – сказал Пат рассудительно. – Не могу себе представить, чтобы Джек, испытывая столь острый интерес, послал кого-нибудь еще – только не когда ставки, как он считает, столь высоки.

– Там он больше не будет чувствовать, что находится на своей территории, Пат. Он цивилизованный городской житель – там он окажется вне своей стихии. Насколько я знаю, Кинтана Роо похожа на Нью-Йорк примерно так же, как Марс. Он может сделать ошибку.

Пат посмотрел на меня с изумлением.

– А почему ты думаешь, что в этом от него чем-то отличаешься? Я согласен, что Гатт городской житель, но он отнюдь не цивилизованный. В то время как ты и городской и цивилизованный. Джемми, ты лондонский счетовод; в дебрях Кинтана Роо ты будешь вне своей стихии так же, как и Гатт.

– Точно, – согласился я. – Мы окажемся в равных условиях – что сейчас более чем невозможно.

Он осушил свой стакан и со стуком опустил его на стол.

– Я думаю, ты псих, – сказал он с раздражением. – В твоих словах есть какой-то извращенный здравый смысл, но все равно я думаю, что ты псих. Ты такой же чокнутый, как и Халстед. – Он посмотрел мне в глаза. – Скажи мне, ты владеешь пистолетом?

– Ни разу не пробовал, – признался я, – поэтому не знаю.

– Бог ты мой! – воскликнул он. – Что ты намерен делать, если окажешься лицом к лицу с Гаттом в одинаковых условиях, как ты это называешь? Зацеловать его до смерти?

– Я не знаю, – сказал я. – Когда придет время, будет видно. Я надеюсь, что смогу справиться с ситуацией, когда это случится.

Он с ошеломленным видом провел рукой по лицу и долгое время смотрел на меня, сохраняя молчание. Сделав глубокий вздох, он сказал мягко:

– Позволь мне обрисовать гипотетическую ситуацию. Предположим, тебе удалось отделить Джека от его телохранителей, что само по себе является довольно глупым предположением. И допустим, что вас осталось двое, пара городских пижонов, младенцы в джунглях. – Он выпрямил указательный палец. – Первое – и последнее, – что ты узнаешь, будет то, что Гатт устроил на тебя засаду с лупарой[1]1
  Оружие сицилийских мафиози – обрез охотничьего ружья.


[Закрыть]
, и сразу же окажешься не в состоянии справиться с какой-нибудь ситуацией.

– Гатт уже убивал кого-нибудь своими руками? – спросил я.

– Полагаю, что да. Он прошел по всем ступеням Организации. Проходил обучение, можно сказать. В молодые годы он должен был совершить несколько убийств.

– Так значит, это было давно, – заметил я. – Может быть, он уже потерял навык.

– Ах, с тобой невозможно разговаривать, – сказал Пат сдавленным голосом. – Если бы у тебя были мозги, ты бы давно вернулся туда, откуда приехал. Я вынужден здесь находиться, по крайней мере я знаю истинное положение вещей, и мне за это платят. Но ты похож на того парня, про которого написал Киплинг: "Если бы ты сохранил свою голову, послушав, что говорят другие, тогда, может быть, и не узнал, что такое ад".

Я засмеялся.

– У тебя есть талант к пародии.

– В этом мне далеко до Фаллона, – сказал он мрачно. – Он превратил всю эту операцию в пародию на безопасность. Я использую микрофон, установленный Гаттом, чтобы скормить ему дезинформацию, а что делает Фаллон? Он устраивает целый телевизионный спектакль, черт подери! Я не удивлюсь, если, приземлившись на построенной им посадочной полосе, вы найдете там уже работающие камеры Си-Би-Эс, ведущие трансляцию по всем телевизионным каналам. Любой бездельник в Мехико находится в курсе событий. Гатту не надо было устанавливать микрофон для того, чтобы узнать о наших планах; ему всего лишь было нужно спросить об этом на первом углу.

– Тяжелая у тебя жизнь, – сказал я сочувственно, – Фаллон всегда ведет себя подобным образом?

Харрис покачал головой.

– Я не знаю, что с ним происходит. Он передал весь контроль над делами своему брату, предоставив ему полномочия поверенного. Его брат неплохой парень, но я не стал бы доверять никому, когда дело касается ста миллионов баксов. Он не думает больше ни о чем, кроме поисков этого города.

– Я не знал про это, – сказал я задумчиво. – Кажется, его беспокоит что-то еще. Порою он внезапно становится каким-то рассеянным.

– Я тоже это заметил. Что-то мучает его, но он не говорит мне, в чем здесь дело. – Казалось, Харрис испытывал глубокое возмущение от одной мысли, что есть нечто такое, чего он не знает. Он поднялся на ноги и потянулся. – Мне пора в постель – завтра предстоит много работы.

4

Это повторилось снова!

Сначала Шейла, а теперь Пат Харрис. Он сказал это не так грубо, как Шейла, но тем не менее он это сказал. Должно быть, мой внешний вид и манера поведения были хорошей имитацией Каспара Милкветоста – скромного конторского служащего, исправно протирающего штаны с девяти до пяти. Но я вовсе не был уверен в том, что мое внутреннее содержание не соответствует внешнему виду, и в этом заключалась моя главная проблема.

Гатт, судя по описанию Пата, был смертельно опасен. Может быть, он и не станет стрелять просто ради того, чтобы посмотреть, как упадет жертва, но если вдруг окажется, что это принесет ему какую-то выгоду, то долгих раздумий не последует.

Мнение Пата о Халстеде тоже оказалось достаточно интересным, и мне было любопытно, как много Кэтрин Халстед знает про своего мужа. Мне казалось, что она его любит – я даже был в этом уверен. Ни одна женщина в здравом уме не будет, в противном случае, терпеть такого мужчину, но может быть, я судил предвзято. Как бы то ни было, она постоянно принимает его сторону во всех спорах, которые он ведет с Фаллоном. Безупречный образчик преданной жены. Я отправился спать, думая о ней.

Глава 6

1

Мы прибыли в Лагерь-Один на летающем офисе Фаллона – изящном реактивном самолете Лиар. Пат Харрис с нами не полетел – его работа заключалась в том, чтобы следить за Гаттом, поэтому пассажиров было всего четверо: Фаллон, Халстеды и я сам. Фаллон и Халстед предавались своей бесконечной профессиональной дискуссии, а Кэтрин Халстед читала журнал. Когда мы входили в самолет, Халстед предпринял определенные маневры, и в итоге Кэтрин села по другую сторону от него и так далеко от меня, как это только было возможно. Я не мог говорить с ней без того, чтобы не заглушить своим голосом технические аргументы, поэтому сконцентрировал свое внимание на поверхности земли.

Кинтана Роо выглядела с воздуха как кусок покрытого плесенью сыра. Сквозь плотный растительный покров лишь местами выглядывали прогалины, казавшиеся беловато-серыми пятнами на фоне ядовитой зелени деревьев. Я не смог разглядеть ни единого водотока, ни реки, ни хотя бы ручья и постепенно начал понимать точку зрения Халстеда на трудности, связанные с археологическими исследованиями в тропиках.

В какой-то момент Фаллон, прервав дискуссию, связался с пилотом по переговорному устройству, и самолет плавно накренившись на крыло, начал снижение. Он повернулся ко мне и сказал:

– Сейчас посмотрим на Лагерь-Два.

Даже с высоты тысячи футов лес казался достаточно плотным для того, чтобы по нему можно было идти, не касаясь земли. Под этим морем зелени мог скрыться город размером с Лондон, и вы бы никогда его не заметили. Я сказал себе, что не буду в будущем столь самоуверенным в вопросах, о которых ничего не знаю. Может быть, Халстед и мошенник, если Пат Харрис говорил правду, но мошенник, обманувший большое количество людей, должен быть специалистом в своей области. Он был прав, когда сказал, что нам предстоит тяжелая работа.

Лагерь-Два появился и исчез до того, как я успел как следует его рассмотреть, но самолет тут же накренился и развернулся, зависнув на кончике крыла. Оказалось, что там особенно и не на что смотреть; просто еще одна прогалина с полдюжиной разборных домиков и несколькими микроскопическими фигурками, машущими руками. Реактивный самолет не мог здесь приземлиться, но это и не входило в наши планы. Мы поднялись выше и, вернувшись на курс, направились в сторону побережья и Лагеря-Один.

Примерно через двадцать минут и восемьдесят миль мы оказались над морем и, сделав разворот над белой линией прибоя и сияющим на солнце пляжем, совершили посадку на взлетной полосе в Лагере-Один. Сначала самолет немного подбросило прибрежным воздушным потоком, но затем он мягко коснулся земли и, совершив торможение, остановился в дальнем конце полосы, после чего вырулил на стоянку напротив ангара. Как только я вышел наружу, жара, после прохладного кондиционированного воздуха в салоне, обрушилась на меня как внезапный удар кувалды.

Фаллон, казалось, совсем не обращал внимания на жару. Годы, проведенные им в этой части света, уже высушили в нем все соки и адаптировали к местным условиям. Он направился быстрой походкой вдоль полосы, сопровождаемый Халстедом, который, по-видимому, тоже чувствовал себя нормально. Кэтрин и я последовали за ними значительно более медленно, и к тому времени, когда мы приблизились к домику, в котором скрылся Фаллон, на ее лице проступили отчетливые признаки увядания, да и я сам чувствовал себя слегка обуглившимся по краям.

– Боже мой! – воскликнул я. – Неужели здесь всегда так?

Халстед повернулся и подарил мне улыбку, в которой были все признаки насмешки.

– Вас испортило Мехико, – сказал он. – Здешнее местоположение смягчает климат. На побережье не так жарко. Подождите, пока мы окажемся в Лагере-Два. – Его тон подразумевал, что я горько пожалею о своей участи.

В домике было значительно прохладнее – чувствовалась работа кондиционера. Фаллон представил нас большому плотному мужчине.

– Это Джо Рудетски, он начальник Лагеря-Один.

Рудетски протянул свою мясистую руку.

– Рад встретиться с вами, мистер Уил, – прогудел он.

Позднее я узнал, как Фаллону удалось так быстро организовать всю операцию. Он просто одолжил бригаду материально-технического обеспечения у одной из своих нефтедобывающих компаний. Эти ребята привыкли действовать в тяжелых условиях тропического климата, и выполняемая ими здесь работа мало отличалась от того, что они делали раньше в Северной Африке, Саудовской Аравии и Венесуэле. Когда я обследовал лагерь, то оценил высокую эффективность его организации. Они определенно знали, как устроиться с комфортом – вплоть до ледяной кока-колы.

Мы провели в Лагере-Один весь день и остались в нем на ночь. Фаллон и Халстед проверяли горы оборудования, которое, как они считали, могло им понадобиться, поэтому Кэтрин и я занялись тем же самым со своим подводным снаряжением. Мы не собирались брать его с собой в Лагерь-Два, поскольку там оно оказалось бы бесполезным; Лагерь-Два был просто временным центром исследований, и если впоследствии мы обнаружим Уашуанок, то он будет оставлен и в пределах города появится Лагерь-Три.

Мы проработали до ленча, после чего прервались, чтобы перекусить. Я был не слишком голоден – жара умерила мой аппетит, но с удовольствием осушил бутылку холодного пива, которую Рудетски сунул мне в руку. Готов поклясться, оно шипело, стекая по пищеводу.

Кэтрин и я закончили нашу инспекцию и убедились что все на месте и находится в рабочем состоянии, но у Фаллона и Халстеда еще оставалось много работы Я предложил им свою помощь, но Фаллон покачал головой.

– Теперь мы проверяем самое важное оборудование, – сказал он. – Вы не знаете, как с ним обращаться. – Он бросил взгляд через мое плечо. – Если вы обернетесь, то увидите ваших первых майя.

Я повернулся на своем стуле и посмотрел в дальний конец взлетной полосы. Там, в пределах легкой досягаемости деревьев, стояли два человека, на них были поношенные брюки и белые рубашки. Они находились слишком далеко, чтобы я мог рассмотреть их лица.

Фаллон сказал:

– Они не знают, чего от нас ждать. Для них это беспрецедентное вторжение.

Он посмотрел на Рудетски:

– Они не доставили вам хлопот, Джо?

– Туземцы? Совсем никаких хлопот, мистер Фаллон. Эти парни с побережья, у них есть небольшая плантация кокосовых пальм.

– Кокосовые индейцы, – сказал Фаллон. – Эти люди живут полностью изолированно, они отрезаны от всего внешнего мира. Море с одной стороны, лес – с другой. Их, должно быть, всего одна семья – кокосы не могут обеспечить больше, и они полностью полагаются на свои собственные ресурсы.

Это выглядело достаточно мрачно.

– Чем же они живут? – спросил я.

Фаллон пожал плечами.

– Рыба, черепахи, черепашьи яйца. Иногда им удается подстрелить дикую свинью. Кроме того, дважды в году они продают свою копру, и это приносит им небольшое количество денег, достаточное, чтобы купить одежду, иглы и немного патронов.

– И это те самые воинственные индейцы, про которых вы рассказывали?

Фаллон засмеялся.

– Эти ребята не бунтовщики – они не знают, как подойти. Мы встретим воинственных индейцев во внутренних районах, так же как и чиклерос. – Он обратился к Рудетски: – Вам тут не встречались чиклерос?

Рудетски мрачно кивнул.

– Мы прогнали этих ублюдков. Они нагло обворовывали нас. – Он бросил взгляд на Кэтрин, которая беседовала с Халстедом, и понизил голос. – На прошлой неделе они убили туземца, мы нашли на берегу его тело.

Фаллон не выглядел особенно обеспокоенным. Он просто взял свою трубку и сказал:

– Вам нужно приглядывать хорошенько и не пускать их в лагерь ни под каким предлогом. И твоим людям лучше оставаться в лагере и не шляться по окрестностям.

Рудетски усмехнулся.

– Куда здесь можно пойти? – спросил он.

Мне стало интересно, что же это за страна, в которой убийство воспринимается так спокойно. Я спросил неуверенно:

– Кто такие эти чиклерос?

Фаллон сделал кислое лицо.

– Результат странной системы уголовных наказаний, которая здесь принята. В местных лесах встречается одно дерево – запоте; оно растет только здесь, в Гватемале и Британском Гондурасе. Это дерево ценится за свой сок, который называют "чикле" – это основной материал для производства жевательной резинки. Но ни один человек в здравом уме не пойдет в лес собирать чикле; по крайней мере не майя, поскольку они не настолько глупы, чтобы рисковать своей шкурой. Поэтому правительство посылает сюда осужденных, чтобы те выполняли эту работу. Сезон продолжается шесть месяцев, но многие чиклерос остаются здесь целый год. Это бич здешних мест. В основном они убивают друг друга, но могут пристукнуть и постороннего человека либо индейца. – Он затянулся своей трубкой. – В Кинтана Роо человеческая жизнь стоит немного.

Я обдумал услышанное. Если Фаллон говорит правду, тогда этот лес крайне опасен. Если даже майя, которые здесь родились, не желают работать в лесу, значит он смертельно опасен. Я спросил:

– Почему они не выращивают деревья на плантациях?

Его лицо исказила кривая усмешка.

– По той же причине, которая оправдывает существование рабства с той поры, как один человек надел ярмо на другого. Дешевле продолжать использовать заключенных, чем начинать выращивать деревья на плантациях. Если бы люди, жующие жвачку, знали, как она производится, то каждая пластинка вызывала бы у них приступ тошноты. – Он направил на меня мундштук своей трубки. – Если вы когда-нибудь повстречаете чиклерос, постарайтесь не делать глупостей. Держите руки по швам и не совершайте резких движений, пока они не пройдут мимо вас. Но не особенно на это надейтесь.

Я начал сомневаться, по-прежнему ли нахожусь в двадцатом веке.

– А каким образом сюда вписываются воинственно настроенные индейцы?

– Это целая история, – сказал Фаллон. – Испанцам понадобилось две сотни лет, чтобы одержать верх над майя, а племя лакондон никогда не было разбито. Майя не поднимали головы вплоть до 1847 года, когда они начали восстание в провинции Кинтана Роо. В те дни населения здесь было гораздо больше, и майя задали мексиканцам жару в сражениях, известных под общим названием Война Каст. После этого мексиканцы не пытались вернуться сюда снова. В 1915 году майя объявили независимое государство, они поддерживали отношения с Британским Гондурасом и вели торговлю с британскими фирмами. Главным среди майя тогда был генерал Майо; он был стреляный воробей, но мексиканцы воздействовали на его тщеславие. В 1935 году они подписали с ним договор, сделали его генералом мексиканской армии и пригласили в Мехико, где свою роль сыграли соблазны цивилизации. Он умер в 1952 году. После 1935 года майя, казалось, потеряли свое сердце. У них наступили самые тяжелые времена с той поры, как закончилась Война Каст и земли начали пустеть. В самый разгар голода, ударившего по ним крайне тяжело, мексиканское правительство начало переселять колонистов в провинцию Чан Санта Круз. Теперь здесь осталось не более нескольких тысяч воинственно настроенных индейцев, хотя они продолжают оставаться полными хозяевами на своей территории, – он улыбнулся. – Мексиканских сборщиков налогов там не бывает.

Халстед прервал беседу со своей женой.

– И археологов они тоже не особенно жалуют, – заметил он.

– Дела обстоят не так плохо, как это было в прежние дни, – сказал Фаллон терпеливо. – Во времена генерала Майо любой иностранец, прибывший в Кинтана Роо, автоматически становился покойником. Помните историю, которую я рассказывал, про археолога, чьи кости вмуровали в стену? С тех пор они порастеряли свою воинственность. Все будет в порядке, если их не трогать. Они лучше, чем чиклерос.

Халстед посмотрел на меня и поинтересовался:

– Все еще рады, что поехали с нами, Уил? – На его лице играла тонкая улыбка.

Я проигнорировал его.

– Почему об этом ничего не знает широкая общественность? – спросил я Фаллона. – То, что правительство практикует рабский труд и целый народ почти полностью исчез с лица земли, несомненно должно обратить на себя внимание.

Фаллон постучал своей трубкой по ножке стола.

– Африку часто называют Черным Континентом, – сказал он. – Но в Центральной и Южной Америке некоторые области и уголки тоже являются достаточно темными. Ваш популярный журналист, сидящий в своем офисе в Лондоне или Нью-Йорке, имеет очень ограниченный кругозор; он не способен видеть так далеко и не может покинуть свой офис.

Он убрал свою трубку в карман.

– Но я скажу вам еще кое-что. Главной проблемой в Кинтана Роо являются не индейцы или чиклерос, это всего лишь люди, а вы всегда можете найти способ поладить с людьми. – Он протянул руку в указующем жесте. – Вот в чем проблема.

Я посмотрел туда, куда он показывал, и не увидел ничего необычного – просто стена деревьев с другой стороны взлетной полосы.

– Все еще не понимаете? – спросил он и повернулся к Рудетски, – Насколько тяжелую работу вам пришлось проделать, при расчистке полосы?

– Это был адский труд, – сказал Рудетски. – Я работал в дождевом лесу и раньше – во время войны я служил в инженерных войсках, но здесь просто что-то невообразимое.

– Точно, – спокойно согласился Фаллон. – Вы знаете, как туземцы классифицируют здешний лес? Они говорят: это двадцатифутовый лес, или десятифутовый лес, или четырехфутовый лес. В четырехфутовом лесу начинаешь себя чувствовать достаточно скверно – видимость там ограничена четырьмя футами в любом направлении, но это еще не самое худшее. Добавьте сюда еще болезни, змей, недостаток воды, и вы поймете, почему чиклерос – одни из самых опасных людей в мире – те, которые выживают.

Лес будет нашим главным врагом в Кинтана Роо, и мы должны его победить, чтобы найти Уашуанок.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации