» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Письмо Виверо"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 4 ноября 2013, 20:47


Автор книги: Десмонд Бэгли


Жанр: Зарубежные приключения, Приключения


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Десмонд Бэгли
Письмо Виверо

Глава 1

1

Я с хорошей скоростью покрывал расстояние на пути в Западные области. Дорога была пустынна и только время от времени фары встречных машин слепили мне глаза. Миновав Хонитон, я съехал с дороги, выключил двигатель и закурил сигарету. Я не хотел появляться на ферме в столь неприлично ранний час, и, кроме того, мне было о чем подумать.

Говорят, что, подслушивая разговоры других, никогда не услышишь ничего хорошего о себе. С логической точки зрения это утверждение довольно сомнительно, но мой личный опыт определенно не смог его опровергнуть. Не то чтобы я подслушивал намеренно – это была одна из тех случайных ситуаций, попав в которую вы не сможете выйти из нее с достоинством, – так что мне оставалось только стоять и слушать про себя такие вещи, которые я бы предпочел не слышать никогда.

Это случилось днем раньше на вечеринке, одном из обычных для легкомысленного Лондона полуимпровизированных сборищ. Шейла знала человека, который знал человека, который все организовал, и захотела туда поехать, и мы поехали. Дом был расположен в той части Голдерс Грин, которую обычно называют Хампстед, и наш хозяин был типичным представителем золотой молодежи. Он работал в компании звукозаписи и кроме того занимался автогонками. Его разговор сводился к болтовне о Маршале Маклюгане и Бренде Хатчере, что сильно давило на барабанные перепонки. Я не знал его лично, так же как и Шейла, – вот какого рода была эта вечеринка.

Гости один за другим оставляли свои пальто в обычной спальне, а затем дрейфовали по комнатам со стаканом теплого виски, предаваясь пустой болтовне и отчаянно пытаясь наладить человеческий контакт. Большинство людей были мне совершенно незнакомы, хотя, по-видимому, они все знали друг друга, что создавало определенные трудности для постороннего. Я пытался уловить смысл словесных стенограмм, которыми здесь обменивались в ходе разговоров, и довольно скоро мне стало скучно. Но Шейла, кажется, вполне освоилась с обстановкой, и почувствовав, что мы останемся здесь надолго, я вздохнул и налил себе еще выпить.

К середине вечера у меня кончились сигареты, а вспомнив, что в кармане моего пальто осталась еще одна пачка, чтобы ее взять, я прошел в спальню. Кто-то убрал с кровати все пальто и свалил их в кучу на пол за большой ширмой, сделанной в авангардистской манере. Я пытался среди них раскопать свое, когда в комнату вошел кто-то еще.

Женский голос сказал:

– Парень, с которым ты пришла, достаточно скучный, не так ли?

Я узнал голос, принадлежащий Элен Не-помню-как-ее, блондинке, слывшей душой вечеринок. Я залез в карман своего пальто и нашел там пачку сигарет, а затем замер, услышав, как Шейла ответила:

– Да, он такой.

Элен сказала:

– Не могу понять, что ты с ним возишься.

– Я и сама не понимаю, – ответила Шейла и засмеялась. – Но он мужчина, которого легко иметь под рукой. Всякой девушке нужен кто-то, кто мог бы ее сопровождать.

– Ты могла бы выбрать и кого-нибудь поинтересней, – сказала Элен. – Это просто какой-то зомби. Чем он занимается?

– Ох, он что-то типа счетовода. Он не рассказывает про это. Маленький серый человек на маленькой серой работе. Я брошу его, как только найду что-нибудь более достойное.

Я замер неподвижно за ширмой, скрючившись в смешной позе. Услышав такое, я определенно не мог показаться им на глаза. Девушки прихорашивались за туалетным столиком, и до меня доносилась их приглушенная болтовня. Пару минут они поговорили о стилях причесок, затем Элен спросила:

– А что случилось с Джимми Как-его-там?

Шейла захихикала.

– Ох, он был слишком плотояден – находиться с ним совсем небезопасно. Хотя это по-настоящему волнует. Но в прошлом месяце его послали в командировку за границу.

– Не думаю, что своего нового кавалера ты тоже находишь волнующим.

– Ох, с Джемми все в порядке, – бросила Шейла небрежно. – С ним я могу не беспокоиться за свою добродетель. Подобная смена обстановки действует успокаивающе.

– Он случайно не педик? – спросила Элен.

– Не думаю, – сказала Шейла. В ее голосе чувствовалось сомнение. – Он никогда не проявлял подобных наклонностей.

– А со стороны обычно и не скажешь: многие из них прекрасно маскируются. У этой губной помады симпатичный оттенок – что это?

Они предавались женской бессвязной болтовне, в то время как я потел за ширмой. Казалось, прошел целый час, пока наконец они не ушли, хотя, возможно, это все длилось не более пяти минут, а когда до меня донесся звук хлопнувшей двери, я осторожно встал, выбрался из-за своего укрытия и, спустившись вниз по лестнице, присоединился к компании.

Я оставался там до тех пор, пока Шейла не решила, что уже поздно, и затем отвез ее домой. Я уже почти собрался продемонстрировать ей единственно возможным способом, что не являюсь педиком, но затем отбросил эту идею. Насилие не относится к моим способам приятного времяпрепровождения. Я подбросил ее до квартиры, которую она делила с двумя другими девушками, и сердечно пожелал спокойной ночи. Теперь мне нужно будет почувствовать очень острую потребность в человеческой компании, чтобы захотеть увидеть ее снова.

* * *

Маленький серый человек на маленькой серой работе.

Неужели в самом деле таким меня видят другие? Никогда раньше я особенно не задумывался над этим. До тех пор пока в бизнесе используются цифры, всегда будут существовать счетоводы, чтобы с ними разбираться, и эта работа никогда не казалась мне особенно серой, тем более после того, как появились компьютеры. Я не говорю про свою работу, потому что она и правда не является темой для легкого разговора с девушкой. Болтовня об относительных достоинствах компьютерных языков, таких, как АЛГОЛ или КОБОЛ, не сравнится по своему очарованию с тем, что спел Джон Леннон на своей последней пластинке.

Это что касается работы, а как насчет меня самого? Был ли я безвкусным и тусклым? Серым и неинтересным?

Вполне возможно, что так оно и есть – для других людей. Я никогда не был из тех, у кого, что называется, душа нараспашку, и вероятно, если судить с позиции современных нравов, я и в самом деле чересчур замкнут. Меня не увлекают "свингующие" аспекты Англии шестидесятых; это дешево, бессмысленно и временами по-настоящему отвратительно, и я могу обойтись и без них. Возможно, я и есть тот самый Джонни-шагающий-не-в-ногу.

Я встретил Шейлу месяцем раньше, это было случайное знакомство. Заново прокручивая в памяти разговор в спальне, я пришел к заключению, что это произошло как раз в тот момент, когда из ее жизни исчез Джимми Как-там-его, и она выбрала меня в качестве временной замены. По разным причинам, главную из которых можно выразить пословицей насчет однажды обжегшегося ребенка, боящегося огня, я не имел привычки прыгать в постель со всеми без исключения женщинами после короткого знакомства, и если это то, что Шейла ожидала, или даже хотела, то она выбрала не того парня. Что же это за общество, в котором мужчину, проявляющему минимум сдержанности, немедленно начинают подозревать в гомосексуализме.

Возможно, глупо было придавать столько значения язвительным замечаниям пустоголовой женщины, но всегда полезно посмотреть на себя так, как тебя видят другие, и как следует изучить себя со стороны. Чем я и занимался, сидя в машине неподалеку от Хонитона.

Краткое описание: Джереми Уил, из хорошего йеменского рода, имеет крепкие семейные корни. Поступил в университет – правда, второразрядный – и закончил его с отличными оценками по математике и экономике. Ныне, достигнув 31 года, занимается расчетами на компьютерах и имеет хорошие перспективы на будущее. Характер: замкнутый и даже нелюдимый, но не чрезмерно. В возрасте 25 лет пережил бурный роман, выжавший из него все эмоции; теперь в отношениях с женщинами проявляет осторожность. Хобби: в помещении – математика и фехтование, вне дома – ныряние с аквалангом. Наличный актив на данную минуту: 102 фунта 18 шиллингов 4 пенни на текущем банковском счету; акций и ценных бумаг по биржевому курсу на 940 фунтов. Другое имущество: старенький Форд Корина, в котором сейчас он предается грустным размышлениям; один музыкальный комплекс hi-fi; комплект аквалангов в багажнике автомобиля. Обязательства: только перед самим собой.

Что тут плохого? Или лучше так – что здесь хорошего? Может быть, Шейла была и права, охарактеризовав меня как серого человека, но только отчасти. Она ожидала Шона Коннори в роли Джеймса Бонда, а получила всего лишь меня – порядочного, старомодного, серого, среднего типа.

Но она сделала свое дело; заставила меня посмотреть внимательно на самого себя, и в том, что я увидел, было мало утешительного. Заглядывая в будущее так далеко, как только возможно, я мог различить себя, закладывающего все более сложные цифры во все более сложные компьютеры, повинуясь воле людей, делающих деньги. Тусклая перспектива – если не употреблять приевшееся слово "серая". Возможно, я попал в колею и раньше времени занял позицию человека средних лет.

Я выбросил в окно окурок третьей сигареты и завел машину. По-видимому, тут уже ничего не изменишь, к тому же я был счастлив и доволен выпавшим на мою долю жребием.

Хотя, возможно, не так счастлив, как раньше, пока Шейла не выдавила из себя свой яд.

* * *

Отрезок пути от Хонитона до фермы, раположенной возле самого Тотнеса, я преодолел за полтора часа, и поскольку еще было раннее утро, мне удалось избежать воскресных пробок на Эксетфорском шоссе. Как всегда я остановился на минуту на маленьком клочке земли возле Каттерс Корнер, где брала свое начало зеленая долина, и в высокой изгороди образовалась брешь. Я вышел из машины и облокотился на ограду.

Я родился здесь тридцать один год назад в фермерском доме, приютившемся на дне долины и походившем более на продукт природы, чем на рукотворный объект. Он был построен Уилом и Уилами, жившими здесь более четырех сотен лет. По существовавшей среди нас традиции, старший сын наследовал ферму, а младшие уходили в море.

Занявшись бизнесом, я нарушил традицию, но мой брат Боб взял ферму Хентри в свои руки и поддерживал земли в хорошем состоянии. Я не завидовал Бобу, поскольку он был лучшим фермером, чем я мог когда-нибудь стать. Я не испытывал привязанности к коровам и овцам, и подобная работа приводила меня в уныние. Наибольшее, на что я был способен, это вести для Боба его бухгалтерию и давать ему советы по распределению доходов.

Среди Уилов я был посмешищем. В конце длинной генеалогической линии охотников на лис, истребителей фазанов, иоменов-землевладельцев на свет появились Боб и я. Боб следовал семейным привязанностям; он хорошо работал на земле, как сумасшедший носился следом за гончими, был хорош в скачках по пересеченной местности и не знал ничего лучшего, чем провести весь день на охоте. Я же был чудаком, который не любил убивать кроликов из пневматической винтовки мальчиком, и еще меньше из дробовика, будучи уже взрослым мужчиной. Мои родители, когда они еще были живы, смотрели на меня с некоторой растерянностью, и я, должно быть, вносил смятение в их неискушенные умы; им казался не совсем нормальным ребенок, который не предается мальчишеским забавам, а вместо этого проявляет слишком уж необычную для Уилов склонность к чтению книг и обладает способностью заставлять цифры скакать через обруч. Они задумчиво покачивали головами, как бы спрашивая самих себя: "Что же получится из этого парня?"

Я закурил сигарету и выпустил струйку дыма в прозрачный утренний воздух, затем улыбнулся, заметив, что над трубами фермы дыма не видно. Должно быть, Боб лег поздно, как бывало всякий раз, когда он проводил вечер в Кингсбридж Инн или Котт Инн, своих любимых пабах. Этой приятной привычке настанет конец, когда он женится. Я был рад, что он наконец собрался жениться, поскольку не мог себе представить ферму Хентри без Уилов, а если бы Боб вдруг умер неженатым, то из них в живых остался бы только я, а мне совершенно не хотелось заниматься сельским хозяйством.

Я вернулся в машину, проехал еще вперед, а затем свернул на дорогу, ведущую к ферме. Бобу было давно пора ее выровнять и положить новое покрытие, что он обещал сделать уже не один год. Миновав большой дуб, который, по семейной легенде, посадил мой прапрадед, я обогнул угол дома и оказался почти в самом дворе фермы.

Затем я резко нажал на педаль тормоза, потому что на середине дороги кто-то лежал.

Я вышел из машины и посмотрел на него. Он лежал ничком, откинув в сторону одну руку, и когда я присел и дотронулся до его кисти, она оказалась холодной как камень. Я тоже похолодел, взглянув на его затылок. Я осторожно попытался повернуть ему голову, но тело уже окоченело, и чтобы посмотреть на лицо, мне пришлось перекатить его на спину. Я издал вздох облегчения, увидев абсолютно незнакомого мне человека.

Его смерть была тяжелой, но быстрой. Выражение лица говорило о том, что конец был мучительным, губы, искаженные предсмертным оскалом, застыли в жуткой усмешке, а широко открытые глаза смотрели через мое плечо в утреннее небо. Под ним образовалась большая лужа наполовину высохшей крови, которой была покрыта и вся его грудь. Никто не смог бы потерять такое количество крови медленно – она была извергнута одним внезапным взрывом, принесшим за собой быструю смерть.

Я встал и огляделся по сторонам. Вокруг было очень тихо, и все, что я слышал, это трель одинокого черного дрозда и хруст гравия под моими ногами, звучавший неестественно громко. Из дома донесся замогильный вой, перешедший в леденящий душу лай, и из-за угла выскочила молодая овчарка. Ей было не более девяти месяцев, и я решил, что это один из повзрослевших щенков Джесс.

Я протянул руку и щелкнул пальцами. Агрессивный лай сменился радостным тявканьем, и молодой пес, возбужденно завиляв хвостом, двинулся вперед забавной боковой рысью. Из дома донесся вой другой собаки, и от этого звука волосы у меня на затылке встали дыбом.

Я прошел во двор фермы и сразу же заметил, что дверь на кухню приоткрыта. Я распахнул ее мягким толчком и крикнул:

– Боб!

Занавески на окнах были опущены, свет не горел, и поэтому в комнате царил полумрак. Там что-то задвигалось, и раздалось жуткое рычание. Я открыл дверь пошире, чтобы впустить побольше света, и увидел старую Джесс, подкрадывавшуюся ко мне с обнаженными в оскале клыками.

– Все в порядке, Джесс, – сказал я мягко. – Все в порядке, девочка.

Она замерла, посмотрела на меня внимательно, затем, закрыв пасть, спрятала свои клыки. Я похлопал по ноге.

– Ко мне, Джесс.

Но она не приблизилась, а безутешно взвыв, повернулась и скрылась за большим кухонным столом. Последовав за ней, я нашел ее нависшей над телом Боба.

Его рука казалась ледяной, но это не был холод смерти, и на запястье прощупывалось слабое биение пульса. Свежая кровь сочилась из ужасной раны на груди, пропитывая собой его рубашку. Я знал достаточно про серьезные ранения и не стал его трогать; вместо этого я бросился наверх, сорвал с кровати одеяло, вернулся вниз и укрыл им Боба.

Затем я подошел к телефону и набрал 999.

– Это Джемми Уил с фермы Хентри. Здесь стреляли. Один человек мертв, а другой серьезно ранен. Нужен доктор, карета скорой помощи и полиция – именно в такой последовательности.

2

Часом позже я разговаривал с Дейвом Гусаном. Доктор и скорая помощь приехали и уехали, и Боб был уже в госпитале. Он находился в плохом состоянии, но доктор Грейсон отговорил меня ехать с ним.

– В этом нет смысла, Джемми. Ты там будешь только мешаться. Мы сделаем все, что в наших силах.

Я кивнул и спросил:

– Каковы его шансы?

Грейсон покачал головой.

– Не слишком хорошие. Но точнее можно будет сказать только после того, как я осмотрю его более тщательно.

Так что я разговаривал с Дейвом Гусаном, который был полицейским. Когда я видел его в последний раз, он носил звание детектива-сержанта, теперь он был детективом-инспектором. Я ходил в школу с его младшим братом, Гарри, который тоже служил в полиции. Полицейская работа была семейным поприщем Гусанов.

– Вот что плохо, Джемми, – сказал он. – Для меня это дело слишком серьезно. Они послали сюда суперинтенданта из Ньютон Аббота. Я не обладаю полномочиями вести дело об убийстве.

Я посмотрел на него удивленно.

– Кто же был убит?

Он протянул руку в сторону двора фермы, затем сказал смущенно:

– Мне очень жаль. Я вовсе не имел в виду, что твой брат совершил преступление. Но в любом случае здесь произошло убийство.

Мы находились в гостиной, и через окно я мог видеть все, что происходило во дворе. Тело все еще оставалось на месте, его только накрыли пластиковой пленкой. Там толпилось примерно с дюжину копов, некоторые в штатском, остальные в форме; кто-то занимался, как казалось, одной болтовней, но были и такие, которые тщательно обследовали двор.

Я спросил:

– Кто он такой, Дейв?

– Мы не знаем. – Он нахмурился. – Ну а теперь расскажи мне всю историю еще раз – прямо с самого начала. Мы должны все сделать правильно, Джемми, иначе суперинтендант вытрясет из меня всю душу. Это первое убийство, над которым я работаю. – Он выглядел встревоженным.

Я снова изложил ему свою историю, как я приехал на ферму, нашел мертвого человека, а затем Боба. Когда я закончил, Дейв сказал:

– Ты только перевернул тело, не более того?

– Мне показалось, что это Боб, – ответил я. – У него такое же сложение, и прическа тоже похожа.

– Могу сообщить тебе одну вещь, – сказал Дейв. – Есть вероятность, что он американец. По крайней мере, на нем американская одежда. Это говорит тебе что-нибудь?

– Ничего.

Он вздохнул.

– Ну что ж, рано или поздно мы все про него узнаем. Он был убит выстрелом из дробовика с близкого расстояния. Грейсон сказал, что очевидно была задета аорта – вот почему он потерял столько крови. У дробовика твоего брата оба ствола разряжены.

– Значит, Боб застрелил его, – сказал я. – Но это не значит, что он совершил преступление.

– Разумеется, нет. Мы достаточно точно реконструировали происшедшее, и, судя по всему, действия твоего брата можно квалифицировать как необходимую самооборону. Покойник был вором, это мы знаем точно.

Я посмотрел на него.

– Что же он украл?

Дейв мотнул головой.

– Иди за мной, и я тебе покажу. Только старайся ступать по моим следам и не отклоняйся от курса.

Я проследовал за ним во двор, почти наступая ему на пятки, и кружным путем мы приблизились к стене кухни. Он остановился и спросил:

– Видел это когда-нибудь раньше?

Я посмотрел туда, куда он указывал, и увидел поднос, который всегда стоял на верхней полке кухонного шкафа с той поры, как я себя помнил. Моя мать время от времени снимала его оттуда, чтобы почистить, но использовали его только в особо торжественных случаях. На Рождество он обычно стоял на середине праздничного стола, нагруженный горкой фруктов.

– Ты хочешь мне сказать, что он был убит при попытке стащить бронзовый поднос? Что из-за этой вещи он почти убил Боба?

Я нагнулся, чтобы взять поднос, но Дейв поспешно схватил меня за руку.

– Не трогай его. – Он посмотрел на меня задумчиво. – Вероятно, ты не знаешь. Это не бронза, Джемми, это золото!

Я разинул рот, затем поторопился его закрыть, пока туда не залетела муха.

– Но это всегда был бронзовый поднос, – заметил я глупо.

– Так же думал и Боб, – согласился со мной Дейв. – Вот как все произошло. Музей в Тотнесе открыл специальную выставку местных древностей, и Боб поинтересовался, нельзя ли ему предоставить для экспозиции свой поднос. Я знаю, что он был достоянием вашей семьи долгое время.

Я кивнул.

– Я помню, как мой дедушка говорил, что поднос здесь был еще при его дедушке.

– В общем, он дошел до нас из глубины веков. Как бы то ни было, Боб предоставил поднос музею, и он был выставлен вместе с остальными экспонатами. Затем кто-то сказал, что это золото, и, Бог ты мой, так оно и было! Работники музея забеспокоились и попросили Боба забрать его обратно. Сам понимаешь, он не был застрахован, и существовала вероятность, что его могут украсть. В газетах была напечатана подробная заметка с фотографией, а любой ловкий парень может открыть музей в Тотнесе заколкой для волос.

– Я не видел заметки в газетах.

– Она не попала в центральную прессу, – сказал Дейв. – Только в местные газеты. В общем, Боб забрал его назад. Скажи мне, он знал, что ты приедешь на этот уик-энд?

Я кивнул.

– Я звонил ему в четверг. Я сделал расчеты для фермы, которые, как мне показалось, могли его заинтересовать.

– Теперь все понятно. Это открытие произошло десять дней назад. Он, должно быть, хотел сделать тебе сюрприз.

Я взглянул на поднос.

– Он сделал, – произнес я горько.

– Этот поднос представляет из себя большую ценность только потому, что сделан из золота, – сказал Дейв. – Его стоимость вполне достаточна для того, чтобы привлечь к себе внимание вора. А кроме того, эксперты утверждают, что в нем есть нечто особенное, увеличивающее его ценность, но я не антиквар, и не могу тебе сказать, что именно, – Он почесал в затылке. – Во всем этом есть одна вещь, которая меня по-настоящему беспокоит. Подойди взгляни – только не трогай.

Он провел меня через двор к тому месту, где возле распростертого тела кусок оранжевой пленки покрывал что-то лежащее на земле.

– Это то, из чего был ранен твой брат.

Он приподнял пластик, и я увидел оружие – антикварный кавалерийский пистолет.

– Кому может прийти в голову использовать такое? – спросил я.

– Грязная штука, не правда ли?

Я нагнулся и, взглянув повнимательнее, обнаружил, что ошибался. Это был не кавалерийский пистолет, а дробовик с очень коротко обрезанными стволами и прикладом, от которого осталась одна рукоять. Дейв сказал:

– Какой вор в здравом уме пойдет на дело с такой пушкой? Только за ношение подобного оружия можно получить год тюрьмы. Еще одно – их было двое.

– Ружей?

– Нет – человек. Двое по меньшей мере. На дороге у фермы была припаркована машина. Мы обнаружили следы шин, оставшиеся в грязи, и масляные пятна. Исходя из того, какая была погода, мы можем с уверенностью сказать, что машина свернула на дорогу вчера после десяти часов вечера. По подсчетам Грейсона, этот человек был убит до полуночи, так что сто соверенов против понюшки табака за то, что машина и покойник между собой связаны. Она не могла уехать сама по себе, что выводит на сцену еще одного мужчину.

– Или женщину, – добавил я.

– Возможно, – согласился Дейв.

Мне пришла в голову внезапная мысль.

– А где были Эджекомбы прошлой ночью?

Джек Эджекомб исполнял на ферме роль главного помощника, а его жена Медж вела для Боба домашнее хозяйство. Они занимали небольшую комнату на самой ферме, в то время как все остальные работники жили в своих собственных коттеджах.

– Я это проверил, – ответил Дейв. – Они уехали в Джерси, чтобы провести там свой ежегодный отпуск. Твой брат остался один.

Из дома вышел полицейский в униформе.

– Инспектор, вас просят к телефону.

Дейв извинился и отошел, а я остался стоять, погруженный в тяжелые раздумья. Мне в голову не приходило ничего существенного; мой мозг сжался и безмолвствовал, непоследовательные мысли кругами носились друг за другом. Дейв отсутствовал недолго, и когда он вернулся, лицо его было серьезным. Я все понял до того, как он что-либо сказал.

– Боб умер, – произнес я без всякого выражения.

Он кивнул.

– Десять минут назад.

– Боже мой, – воскликнул я, – Если бы я не потратил впустую целых полчаса возле Хонитона, все могло быть совсем по-другому.

– Не терзай себя понапрасну. Ничего не изменилось бы, даже если бы ты его нашел двумя часами раньше. Ранение было слишком серьезным. – Внезапно в его голосе появился металл. – Теперь мы имеем дело с убийством, Джемми, и есть человек, которого нам нужно найти. Возле Ньютон Аббота была обнаружена брошенная машина. Может быть, и не та самая, но проверка отпечатков шин скоро все нам скажет.

– Элизабет Хортон уже знает об этом?

Дейв нахмурился.

– Кто она?

– Невеста Боба.

– О боже! Он ведь собирался жениться, не так ли? Нет, она еще ничего не знает.

– Лучше я сам ей сообщу обо всем, – сказал я.

– Хорошо. Теперь на твои плечи ложится вся работа по ферме, ведь коровы не могут доить себя сами. Хозяйство быстро придет в упадок, если не управлять им твердой рукой. Я тебе советую вернуть сюда поскорее Джека Эджекомба. Но не беспокойся на этот счет, я узнаю его адрес и пошлю телеграмму.

– Спасибо, Дейв, – сказал я. – Но разве подобная услуга не выходит за рамки служебного долга?

– Это просто часть сервиса, – ответил Дейв, пытаясь пошутить. – Мы сами решаем, как поступить. Я очень любил Боба, ты знаешь. – Он сделал паузу. – Кто был его адвокатом?

– Старина Монт занимался делами семьи, с тех пор как я себя помню.

– Тебе лучше увидеться с ним, как можно скорее, – посоветовал Дейв. – Существует завещание и другие официальные вопросы, требующие урегулирования. – Он взглянул на свои часы. – Послушай, если ты останешься здесь до прибытия суперинтенданта, то он задержит тебя еще на несколько часов. Тебе сейчас лучше отсюда поскорее убраться и заняться своими делами. Я передам твои показания суперинтенданту, и если ему захочется тебя увидеть, то он сможет это сделать и позднее. Но будь добр, звони через каждые два часа, чтобы мы знали, где ты находишься.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации