Текст книги "Дублер"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dubler-94940.jpg)
Автор книги: Дэвид Николс
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Где-то далеко он услышал щелканье пленки на контейнере с готовой едой, вскрываемой вилкой.
Он серьезно обдумал, не вылезти ли из окна, но оно было слишком высоким и маленьким. Прямое же и откровенное признание ошибки сдвинет унижение еще на ступеньку ниже: Стивен представил смущенный и сочувственный взгляд Джоша. Нет, конечно же, единственный зрелый, разумный шаг – симулировать внезапную болезнь. Немного притворства: в конце концов, это его ремесло. Он начал мысленно листать медицинский словарь, который держал в голове на такой экстренный случай: грудная жаба – нет, бери-бери – нет, холера – нет. Инсульт – это уж чересчур, ангина – слабовато, синдром раздраженного кишечника – слишком интимно. Есть ли простой и быстрый способ устроить себе коллапс легкого? Стивен решил остановиться на серьезном пищевом отравлении – идеально правдоподобно, если учесть, что чувствует он себя так, будто его сейчас стошнит. Положив ладонь на живот и зажав его, будто только что получил туда пулю, Стивен чуть наклонился, потренировался перед зеркалом делать тошнотное лицо, заглотил еще одну пилюлю сомнительного антибиотика, без нужды спустил воду в унитазе и вышел в комнату.
Музыка стала громче – обычная, ничем не примечательная танцевальная попса для коктейль-баров, – а Джош горбился над диджейскими пультами, слегка покачиваясь, плотно закрыв глаза и высунув кончик языка. Один динамик наушников был прижат к его уху, и весь он сконцентрировался на том, чтобы гладко переключиться между двумя идентичными на первый взгляд записями.
– Джош, я…
– Э-э-э-э-эй! Стефани, Стиваруни, Стивстер, – пробубнил Джош, словно какой-то вырядившийся в шмотки от-кутюр деревенский дурачок. – Я как раз хотел устроить вам бурную овацию за вашу работу, – прокричал он, выбираясь из-за пульта и обнимая Стивена за плечи. – Ненавижу, когда на вечеринке приходится беспокоиться, чтобы у всех было налито, все убиралось и за прочую хрень.
– Да не стоит, я просто…
– И, строго между нами, эти ребята… – кивнул он на трио официантов в кухне, – они все так себя держат, если ты понимаешь, о чем я, как будто, блин, слишком хороши для такой работы и все такое. Плюс они чертовски дорого стоят, так что лучше, если денежки перейдут к кому-то знакомому. Ну, ты понимаешь. А ты ведь, я думаю, уже занимался такими штуками раньше? Официантил?
– Да-да, Джош, – ответил Стивен, вытаскивая из кармана пыльную упаковку от антибиотика, чтобы подсунуть ее как предлог. – Дело в том, что я чувствую себя немного…
– И коктейли знаешь? Ну, самые основы миксологии, а? В смысле, не всякое сложное, а «водку-мартини», «маргариту» и прочую фигню.
– Ну да, конечно, но…
– И почему ты тогда не занимаешься этим, чтобы хоть с чего-нибудь начать? И будет тебе за это, скажем, десять, нет, пятнадцать фунтов в час, а? – Теперь он держал Стивена за плечи, чуть ли не прижимаясь лицом к лицу, и пристально смотрел на него своими дорогостоящими голубыми глазами, будто собираясь поцеловать, и Стивен почувствовал, что если сейчас достаточно быстро и резко опустить голову, то легко можно сломать Джошу нос.
Стивен подумал о деньгах, которые потратил на бутылку шампанского, о надвигающейся безработице, об ипотеке на эту чертову дыру, об отсутствии холодильника, о рождественском подарке для дочери. Потом проделал в голове некоторые расчеты: пятнадцать фунтов на шесть часов, может, и все семь…
– Пятнадцать – это уж чересчур, – наконец сказал он.
– Ерунда. Ты этого достоин! – возразил Джош, чуть сжимая его плечи, и Стивен против воли почувствовал себя польщенным – да уж, он и вправду достоин по меньшей мере пятнадцати фунтов в час. – Кроме того, тебе же надо сколько-то вернуть, так? – добавил Джош.
– Ну ладно, – в конце концов сдался Стивен.
– Вот и чудненько! Подсоби нам с этими китайскими фонариками, а? – гаркнул Джош и пошлепал прочь.
В дальнем конце комнаты, по другую сторону бескрайних просторов черного наливного резинового покрытия и островков китчевой мебели, Стивен увидел Нору Харпер. Она лежала на видавшем виды кожаном диване, листала журнал, держа в руке бутылку пива, которую вдруг подняла и наклонила в его сторону, а потом чуть помахала ему кончиками пальцев и улыбнулась. По крайней мере, Стивен решил, что улыбнулась: на таком расстоянии было не разобрать.
«Пристегните ремни, будет бурная ночка»[13]13
Знаменитая цитата из фильма «Все о Еве» 1950 г.
[Закрыть]
И через полчаса начали прибывать звездные гости.
В основном это были актеры – по большей части от давно за двадцать до слегка за тридцать, – знакомые Стивену по телику: кто по высококлассным костюмным фильмам, кто по остросюжетным сериалам и скетчевым шоу в стиле «новая волна», а кто-то и по самым умным из рекламных роликов. Крутая Стервозная Девица, главная голливудская надежда Британии, пара сверхмодно одетых, жестоких, но привлекательных гангстеров из детективных фильмов, Юрист по нетрадиционным кампаниям со сложной личной жизнью и столько харизматичных, но проблемных Хирургов, мускулистых Врачей и бойких Медсестер, что ими можно было бы укомплектовать небольшую деревенскую больницу, в идеале – пятидесятых годов. Появились двадцать восьмая и шестьдесят четвертая Самые Сексуальные Женщины Мира, а также пятнадцатый Самый Талантливый Человек до тридцати, восьмой и четырнадцатый Самые Влиятельные Люди в Комедии, а на низком итальянском диванчике Хитклифф последней модели флиртовал со свежайшей версией Джейн Эйр под наблюдением Николаса Никльби.
Были здесь теле– и кинопродюсеры, режиссеры и кастинг-агенты – люди, которым Стивен регулярно рассылал одно и то же письмо вот уже одиннадцать лет: «Дорогой Х, мне известно, что скоро Вы будете набирать актеров для съемок Y, и я полагаю, что идеально подхожу для роли Z. К письму я прилагаю резюме, от восьми до десяти фотографий и конверт с обратным адресом. Рад буду встретиться и познакомиться с Вами, и т. д., и т. д.». И вот наконец-то здесь Стивен и вправду с ними встретился, а если и не познакомился в полном смысле этого слова, то, по крайней мере, предлагал им закуски и салфетки, чтобы убрать крошки. Поначалу он волновался, что его могут узнать: «Не вы ли тот молодой человек, который писал мне в девяносто шестом, прося рассмотреть вашу кандидатуру на роль Пера Гюнта?», но довольно быстро понял: ничто не делает человека невидимым столь же эффективно, как большое белое китайское блюдо с цыпленком под ореховым соусом.
Повсюду мелькали, держась поближе к своим, молодые аристократы, наследники и наследницы, предприниматели, военная элита: подтянутые, элегантные, блестящие мужчины и женщины со знакомыми фамилиями и медовым октябрьским загаром. Стивен узнавал их, поскольку иногда ловил себя на том, что с любопытством, попахивающим мазохизмом, внимательно изучает страницы ежедневных журналов с фотографиями ярко освещенных, веселых сборищ вот таких людей, у которых на кончиках пальцев словно бы навеки проплавились бороздки от или для бокалов с шампанским. Они носили винтажные шелковые платья, прекрасно скроенные пиджаки и искусно выцветшие джинсы с низкой талией, все время угрожавшие сползти до щиколоток и удерживавшиеся только на изящно вырезанных тазовых костях, выступающих по причине канапе-диеты. Неизменно вежливые, эти люди улыбались и благодарили Стивена за то, что он подливал им шампанское, странным невнятным отсутствующим тоном, впитанным где-то между Шропширом и палатками рынка в Шордиче. Было здесь и некоторое количество моделей, знакомых по рекламным кампаниям скандальной откровенности и фотосессиям для мужских модных журналов, – гротескно привлекательные женщины, чьи имена от Стивена ускользали, но с чьими грудями и ягодицами он свел обескураживающе близкое знакомство; женщины в платьях из секонд-хенда и бижутерии от «Топ шоп», с напомаженными и зализанными во всех мыслимых направлениях волосами, как будто их кто-то обязал выглядеть так демонстративно небрежно и уныло, как только возможно, потому что иначе просто нечестно.
Собрались также и дети – типа «актер/модель/ребенок» – вызывающе одетые милые малютки в сшитых у портных джинсовых комбинезонах, нахально выпрашивающие глоточек шампанского и ползающие на четвереньках под столом с едой, по локоть перепачканные натуральным копченым лососем. Стивен обнаружил, что подает шампанское прилично беременной женщине, элегантной и безмятежной смуглой красотке с роскошным бюстом в низком вырезе платья, с животом столь идеально округлым и высоким, что воображение начинало утверждать, будто он увеличен хирургическим путем. Другие гости собрались вокруг, стремясь погладить этот шар, настолько притягательный, что если бы не полный поднос сосисок в медово-горчичном соусе, то Стивен тоже бы с удовольствием его погладил. Правда, он подозревал, что от этого у дамы мог и выкидыш случиться.
Стивен припомнил беременность Алисон: девять долгих капризно-раздражительных месяцев безработицы в подвальной квартире в Камберуэлле, которую они снимали вместе с другой семьей. Он попытался убедить себя, что тот период был трудным, зато волшебным, но его предательски твердая память говорила о сырой одежде, не сохшей на едва живом складском обогревателе, и об Алисон, обрюзгшей и раздувшейся, злой и молчаливо негодующей, бродящей по дому в серых спортивных штанах, поедающей хлопья с отрубями прямо из коробки с целью непрекращающейся борьбы с запорами. Но если не считать аккуратную, небольшую округлость, смуглая женщина на вечеринке была столь же стройной и грациозной, как нотная запись. Стивен постоял немного, глазея на нее, заблудившись в своих мыслях и воспоминаниях, пока беременная женщина и ее группа поддержки не перестали разговаривать и не повернулись к нему.
Он быстро поспешил прочь, чтобы раздобыть «Морской бриз», «только на этот раз с нормальным бухлом», который заказал очень пьяный и воинственный Эксцентричный Телекомик. «Меняю секс на наркотики» гласила надпись в ретро-стиле на футболке под его пиджаком – слоган, обладающий несомненным достоинством одновременно забавности и буквальной правдивости.
Тем временем Джош оглядел созданную им вечеринку и увидел, что это здорово-здорово. Он слонялся повсюду в своей длинной белой незастегнутой рубашке, называя Майклов Микстерами, а Джонов Джонаруни, распространяя блаженные улыбки и самоуничижительные анекдоты, совершая магические трюки, катая модных милых малюток на плечах и сверкая ямочками на щеках для их восхищенных мамаш. В какой-то момент Стивен заметил, как он и впрямь обнюхивает головку младенца. Казалось, Джош был всюду одновременно, и везде, куда он приходил, люди фотографировались с ним на мобильные телефоны: в доказательство того, что они действительно там были, действительно с ним знакомы.
– Как все идет, приятель, хорошо? – спросил он, подмигивая, наклоняя голову и стреляя из воображаемого пистолета в Стивена, когда тот направлялся в кухню.
Стивен нес поднос тарталеток с козьим сыром, так что не мог выстрелить в ответ.
На кухне он смешал и взболтал «Морской бриз», наполнил бокал до кромки, затем выпил остатки коктейля прямо из шейкера и попытался убедить себя, что прекрасно проводит время. Может, на самом деле ему нравится быть кислолицым ироничным наблюдателем из-под лестницы, а бокалы, которые он сгружает в посудомойку, наполовину полны, а не наполовину пусты. Конечно, выпивка помогала – с начала вечеринки он пил без разбора пиво из бутылок и шампанское из бокалов, так что теперь ощущал приятную дурманную воскресную теплоту во всем теле. Он отодрал пармскую ветчину от палки несезонной спаржи и стал ее медленно есть, прислонившись к цинковому столу, пока Адам, явный вожак всей троицы, яростно, словно гранаты, забрасывал в какую-то промышленную соковыжималку апельсины.
– …мелкая стерва и правда попросила меня выкинуть ее жвачку, положила ее мне в руку, потому что ей самой, блин, слишком лениво это делать, как будто я хренова домработница…
– И что, ты это сделал?
– Хрена я сделал. Бездарная мелкая корова. Ты видел ее в этом последнем фильме? Боже мой, это был самый худший фильм, какой я вообще смотрел за всю свою жизнь…
– У вас тут все хорошо? – спросила Нора Харпер с бокалом в руке, прислоняясь чуть неуверенно к косяку двери.
– Да, спасибо, – прощебетали оба в унисон.
– Ребята, если вы хотите передохнуть, то не стесняйтесь. Уверена, гости могут немного и сами о себе позаботиться… – Она кривовато и неловко улыбнулась Стивену прямо в лицо, и он вдруг вспомнил, что Эксцентричный Телекомик ждет свой коктейль. Он поспешил было обратно на вечеринку, но когда проходил мимо Норы, та мягко положила ладонь ему на руку.
– Это для кого-то конкретного? – спросила она, глядя на коктейль.
– Это для… – И Стивен кивнул в сторону пьяного комика, который именно в этот момент эксцентрично рыгал в кулак и тушил сигарету о резиновый пол, растирая кончиком кроссовки.
– Эй, ТЫ! – заорала Нора через весь зал, как нью-йоркский полисмен. Пятнадцать человек оглянулись, и комик вопросительно и робко ткнул себя пальцем в грудь. – Да, ты. Ты знаешь, что такое пепельница? – (Он тупо кивнул.) – Умеешь пользоваться? – Он снова кивнул. Теперь люди начали хихикать, и он призвал на помощь свое фирменное придурочное выражение лица, с которым обычно можно было легко сняться с крючка, но Нора еще не закончила. – И подбери это. – (Он посмотрел вниз, на окурок на полу.) – Ты меня слышал? Подбери.
И у комика не было иного выбора, кроме как наклониться, покорно подобрать окурок и сунуть его в карман пиджака.
Нора повернулась обратно к Стивену:
– Скажите, что британцы находят в этом парне?
– Думаю, они находят его чокнутым.
– Ну да, настолько чокнутым, что хочется дать ему в глаз. Можно мне? – спросила она, беря коктейль из руки Стивена. – А вы сами хотите? Вот, можем разделить этот… – И передала ему бокал обратно.
Стивен отхлебнул, и некоторое время они стояли молча, пока Нора пристально разглядывала его лицо сквозь прищур – достаточно долго, чтобы он почувствовал себя неуютно.
– Пожалуй, мне нужно вымыть еще немного бокалов…
Но она остановила его, снова мягко положив ладонь ему на плечо.
– Меня вот что не отпускает: мы раньше не встречались? – объяснила она. – Я имею в виду, где-нибудь еще, кроме туалета?
– Думаю, вы могли видеть меня в театре.
– В театре?
– Мы пообщались, очень коротко, на вечеринке после премьеры. Я вроде как работаю с вашим мужем.
– Вы один из тех ребят, помощников режиссера, да?
– Нет, я актер. Ну, в настоящий момент дублер. В общем, дублер вашего мужа.
– Хотите, чтобы я столкнула его с лестницы? – невозмутимо спросила она. – Сделать так, чтобы это выглядело как случайность? Уж эти винтовые лестницы, полиция ни за что не разберется.
– Возможно, когда-нибудь.
– Или мы можем нанять кого-нибудь. Расходы пополам.
– Я вам сообщу, когда понадобится. – И снова он почувствовал, что надо бы вернуться к работе.
– А что еще вы делаете?
– Что еще? О’кей, помните тот кусочек, в самом конце, когда Байрон уходит к смерти и Призрак открывает ему дверь? Я этот самый Призрак.
– Парень в маске!
– Это я.
– Извините, мне следовало вас узнать!
– Ну, я же в маске, так что…
– Нет, но все равно, вы так здорово это делаете! В чем секрет?
– Практика. Час каждое утро. Открыл-закрыл, открыл-закрыл, закрыл-открыл, открыл-закрыл…
Она издала теплый горловой смешок, и Стивен ощутил легкий румянец удовлетворения, и на мгновение униформа официанта снова стала просто отличным костюмом.
– А мой муж – каково с ним работать?
– Ну, на самом деле я не работаю с ним, но он здорово, очень, очень… – Момент колебания, пока Стивен подыскивал более красочное слово, чем «здорово». – Полон энергии.
– Кое-чего в нем действительно полно. Прошу прощения… Еще раз, как вас зовут?
– Стивен, – и добавил, почти в качестве теста: – Стивен Маккуин.
– Что ж, Стивен, – сказала она, пройдя тест, – возможно, мне не стоит этого говорить, но… вы как, не против? Мой муж вас нанимает… Я что пытаюсь сказать: разве он не ведет себя как полный козел?
– Вовсе нет. Ну, может быть, чуть-чуть. Но все нормально, я уже подрабатывал так раньше, и я не против.
И в этот момент он действительно был не против. В конце концов, впервые за три часа ему смотрели прямо в глаза, впервые к нему отнеслись как к человеческому существу, а не как к ходячему мусорному ведру или разливочному автомату, и Стивен наслаждался разговором с этой язвительной, элегантной, чуть суровой женщиной, неустойчиво прислонившейся к косяку. Они оба разглядывали вечеринку. Двенадцатый Самый Сексуальный Мужчина Мира стоял в центре комнаты – в темных очках, с сигаретой, опасно свисающей с губы, – и жонглировал сатсумами, к изрядному восторгу двадцать восьмой и шестьдесят четвертой Самых Сексуальных Женщин Мира. Даже с чисто статистической точки зрения это было впечатляюще.
– Мой возлюбленный супруг, – протянула Нора, отхлебывая коктейль. – Я очень его люблю, и посмотреть на него, конечно, приятно, но иногда я чувствую себя так, будто вышла замуж за какого-то… одаренного ребенка. – Она вздохнула и выдавила улыбку. – Извините, я не должна плохо о нем говорить, но у нас только что была отвратительная ссора.
– Надеюсь, ничего очень уж серьезного.
– Нет, просто… дурацкий спор.
– Значит, поэтому вам не весело на вечеринке?
– Две сотни вздрюченных кокаином эгоцентриков, втаптывающих спаржу в пол и спрашивающих меня, кто я такая? О, надеюсь, этот вечер никогда не кончится.
Они оба повернулись и оглядели вечеринку. Последнего из детей уже эвакуировали в тихое место, стеклянные столы расцепили, и совершенно внезапно обнаружилась очень, очень длинная очередь, змеящаяся вдоль стены к потайной двери в туалет. По всему пространству на тарелках громоздились груды крошечных сосисок и тарталеток с грибами и нетронутые шампуры с непрожаренной бараниной, а голоса в зале определенно стали более резкими и напряженными. «Я» и «мне», «вау» и «твою мать» летали между высокими голыми стенами – люди не столько разговаривали, сколько швыряли слова друг другу в лицо.
– У меня, кстати, есть. Если вам хочется… – тоном конспиратора сообщила Нора, кладя ладонь ему на предплечье.
– Что?
– Кокаин. Я нахожу, что с ним все это становится немного легче. – И она сжала ноздри, тихо вдохнула, сглотнула – это была первая неприятная вещь, которую она сделала за весь вечер.
Стивен не мог не почувствовать себя несколько разочарованным: неудивительно, что она с таким интересом разговаривает с ним. Наверное, она бы поговорила с кем угодно.
– Только не пока я на работе, – ответил Стивен, чувствуя, что их момент душевной близости прошел. – Я лучше пойду…
И снова Нора положила ладонь ему на плечо.
– Ой, а крышу вы видели? – спросила она, сделав большие глаза. – Вид потрясающий. Пойдемте, я вам покажу.
– Но вам не кажется, что я должен…
– Стивен, извините, вы, видимо, не понимаете: если я услышу еще хоть один анекдот про шоу-бизнес, то начну визжать, и нет никакой гарантии, что остановлюсь. – И Нора продела свою руку ему под локоть, вывела его из кухни и потащила дальше, к ведущей на крышу винтовой лестнице со стеклянными ступенями.
– Быстро, пока они не нашли, где я спрятала бонги…
Они взобрались по лестнице, чуть неуверенно, и как только добрались до люка, открывавшегося вверх, из комнаты внизу в ночной воздух понеслось особенно громогласное, могучее, вибрирующее хоровое «С днем рождения!». Нора оглянулась через плечо, заговорщически улыбнувшись Стивену, и махнула бутылкой в сторону вечеринки:
– Знаете, как можно узнать, что все они актеры?
– Как же?
– Каждый из них чувствует себя здесь как рыба в воде, черт побери!
Две сигареты
Длинная низкая плоская крыша старой фабрики зонтиков была превращена в некий минималистичный городской сад, редко засаженный, но с дорогим деревянным настилом, освещенный гирляндами погодостойких лампочек, превращавших тонкую морось в спецэффект. Стивен поднял воротник на своем пиджаке и сложил руки на груди, покрепче обхватив ими себя. Он никогда не бывал на трансатлантическом океанском лайнере, разве что на пароме до острова Уайт, но смутно подозревал, что вот такое ощущение, наверное, испытываешь, когда стоишь у перил и созерцаешь уходящий кильватер. Что это был за старый сентиментальный фильм с Бетт Дэвис, где дело происходило на океанском лайнере? Там еще кто-то – Пол Хенрейд или Фредрик Марч – держит во рту сразу две сигареты, зажигает их и дает одну Бетт Дэвис. У Стивена в кармане лежали сигареты, и при желании можно было бы попробовать такой фокус. Чувствуя себя пьяным и беспечным, он решил так и сделать.
– Господи, что это вы делаете? – спросила Нора.
– Простите?
– Вы курите по две сигареты сразу?
– Одна для вас. – И Стивен вытащил одну сигарету изо рта и предложил ей. Нора уставилась на сигарету. – Извините, вы не…
– Спасибо. Очень учтиво. Разве что капельку негигиенично. – Она взяла сигарету в рот – немного робко, заметил он. – Джош все время убеждает меня бросить. Говорит, от этого я выгляжу старой – идея, которая его явно ужасает. Я пробовала эти никотиновые пластыри, но мне приходилось налеплять их столько, что нагишом я выглядела как лоскутное одеяло.
Слово «нагишом» секунду висело в ночном воздухе. Стивен попытался сосредоточиться на виде с крыши. Желтые натриевые лампы перестраиваемого вокзала Кингс-Кросс сияли в отдалении, и опять словно сама ситуация требовала совершенно определенного стиля поведения и беседы – язвительного и остроумного, усталого от жизни и элегантного: пожалуй, что-то из Дэвида Нивена.
– А… что вы подарили Джошу на день рождения? – спросил он более прозаично, чем намеревался.
– Новый айпод, – вздохнула она. – Оригинально, да? Я пыталась спорить, но он меня достал. Так что я купила ему новый айпод и велела уже просто заткнуться на этот счет. Выбор был между ним и гребаным самурайским мечом.
– И что же можно подарить человеку, у которого все есть?
– Ну, все связанное со «Звездными войнами» уж точно.
Стивен рассмеялся и искоса взглянул на нее. Норино лицо под блестящей черной челкой казалось круглым и бледным, его разделял на две части большой красный рот, расположенный как-то кривовато под маленьким аккуратным носом, чуть порозовевшим в прохладном осеннем воздухе. У нее были крупные зубы, не такие белые и правильные, каких он ожидал от американки, и на одном из передних зубов виднелась маленькая щербинка, а на другом пятнышко помады; что-то в ее макияже напомнило Стивену девочку, сидящую за туалетным столиком матери. Ее бледная кожа чуть жирновато, но отнюдь не неприятно поблескивала вокруг Т-зоны – по крайней мере, он полагал, что это место так называется, – и небольшие комочки теней виднелись в крошечных морщинках вокруг ее глаз: с тяжелыми веками, зеленых, темных и весьма красивых. Хотя сейчас Нора была изрядно пьяна или под кайфом – а скорее, и то и другое, – похоже, обычно на ее лице царило выражение этакого насупленного, но веселого изумления при чуть суровом и сонном взгляде, как если бы она проснулась немного вялой после полуденной дремы. Она расслабленно облокотилась о перила океанского лайнера, зачесывая короткую челку на лоб кончиками пальцев и рассеянно затягиваясь своей сигаретой, – и снова Стивену пришел на ум старый фильм с Кэрол Ломбард или, быть может, молодой Ширли Маклейн в главной роли. Эффект подчеркивался Нориным платьем: черным, гладким, старомодным, чуть маловатым для ее несколько – как там сказал Джош? – пышного тела, лоснящимся от носки на плечах и подоле. Стивен обнаружил, что гадает, каково было бы положить ладонь на теплый изгиб красивой спины, наклониться и поцеловать ее, когда Нора внезапно обернулась и посмотрела на него, вопросительно вздернув брови.
Чтобы сказать хоть что-нибудь, он выпалил:
– Потрясающие апартаменты! – В духе трансатлантической беседы он ввернул словечко «апартаменты» и почти выехал на нем.
– Вы и правда так думаете? – нахмурилась она, тут же заставив Стивена усомниться, правда ли он так думает. – Я ненавижу этот дом! Тут все как в холостяцком жилье из мужских журналов. Каждое утро я просыпаюсь и хочу спросить, есть ли здесь запасная зубная щетка, а потом вспоминаю, что на самом деле я тут живу. Черт возьми, ну что плохого в слове «комната»? Джош любит говорить, что совместил «фанк» с «функциональностью». Лично я думаю, что он совместил «уд» и «неудобство», но, блин, где уж мне понять?
Стивен рассмеялся:
– А зачем вы тогда его купили?
– Я-то не покупала, это Джош купил, как раз перед нашей свадьбой. Формально я здесь всего лишь квартирантка. Большая часть моих вещей до сих пор валяется на складе в Штатах. Это не очень-то мне по вкусу, знаете же, как говорят: «дом не дом без пандуса для скейтборда».
– Видели бы вы мой. Такая дыра…
– Вы живете один?
– Угу.
– Одиноки?
– Недавно развелся.
– Вы еще слишком молоды, чтобы разводиться.
– Я ранняя пташка.
Нора рассмеялась, и Стивен ощутил легкий трепет восторга, глядя, как она хохочет. Затем повисла еще одна пауза, пока Нора глубоко затягивалась сигаретой.
– А почему вы развелись?
– О…
– Если это не личный вопрос.
– Ну, если подумать…
– Дайте угадаю – она вас избивала?
– Нет. Ну, не физически.
Нора поморщилась:
– Эй, вы же не собираетесь спрыгнуть с крыши?
– Нет.
– Потому что мне совсем не хочется отвечать за смерть гостя. Ну, некоторых гостей, по крайней мере…
– Разве что я не гость.
– Ну и что. Это вообще не мое дело. Прошу прощения, сменим тему… Ладно, скажите мне, какого черта вы занимаетесь этой дурацкой работой?
– Вы имеете в виду актерскую или официантскую?
– Ну, официант – это не дурацкая работа, так что…
– Вы всегда говорите то, что думаете?
– Стивен, между нами, я, возможно, выпила лишнего.
– Что ж, я занимаюсь этим, потому что мне нравится. Даже если работа совершенно дурацкая. И вообще я ее люблю. А вот то, что между, нравится мне гораздо меньше.
– Тогда зачем это делать? – спросила она.
Интересно, с чего это она так вскинулась? – подумал он. Подобные разговоры он вел бесчисленное множество раз, особенно с заботливыми пожилыми родственниками под Рождество, но удовольствия не получал.
– Не знаю. Чересчур буйное воображение? Наверное, смотрел слишком много фильмов в подростковом возрасте.
– Многие смотрели высадку на Луну, но не все попытались стать космонавтами.
– Нет, но знаете же, как это бывает: сыграешь в парочке пьес еще в школе…
– Вы много бывали в театре?
– На самом деле нет. Я играл в пьесах, но не ходил в театр вообще, только пантомиму видел. На острове Уайт почему-то нет своего Уэст-Энда. Точнее, он есть, но называется Вентнор. – (Нора, очевидно, не понимала, о чем он.) – Так что мне нравилось играть в пьесах, но предпочитал я всегда кино.
– Я тоже! Знаете, возможно, мне не следует этого говорить – Джош считает такие слова чем-то вроде богохульства, – но я не выношу походы в театр. Всякий раз, как Джош выползает на сцену в этом ортопедическом ботинке и начинает говорить странным, идиотским, воркующим голосом, который ему положен по роли, меня просто смех разбирает. Мне хочется заорать ему: «Говори нормально!» Вы не согласны?
– Без комментариев, – улыбнулся Стивен и вернулся к созерцанию вида.
– А вы предпочитаете играть в театре или в кино?
– Трудно сказать. – Он мог, конечно, изложить генеральную линию насчет предпочтения непосредственного отклика театральной публики, но ведь основной его опыт в кино проистекал из главной роли в «Белка Сэмми поет любимые детские песенки», а Стивен подозревал, что это не входит в обычные представления о кино. Он решил сменить тему: – А как насчет вас? Чем вы занимаетесь?
– Чем я занимаюсь? О, это очень хороший вопрос. Когда я повстречала Джоша, то была официанткой в одном баре в Бруклине.
– Вы сами оттуда?
– Из Бруклина? Ага, то есть нет, нет – из Нью-Джерси. Моя семья из Джерси-Сити, который рядом с Нью-Йорком, но не в нем, если вы понимаете, о чем я. В любом случае именно так мы и встретились: в баре. Скромная официантка приносит Джошу Харперу «клубный сэндвич», а остальное – история для шоу-бизнеса. Все это… – она обвела рукой вид, – что-то вроде самых больших чаевых в мире. – Она сделала долгий глоток из стоявшей рядом бутылки шампанского, взяв ее за горлышко, словно пиво, потом передала бутылку Стивену, добавив, как будто вдруг вспомнила: – О, а еще однажды я записала хитовый сингл. Давным-давно, во тьме веков.
– Правда?
– Угу. Ну, это я говорю «хитовый». Номер сто два в рейтинге журнала «Биллборд», девяносто шестой год.
– Это же потрясающе.
– Ну, не потрясающе, – возразила она, хотя Стивен говорил совершенно искренне. Нора была из тех женщин, которым особенно подходит низко висящая бас-гитара. – И как ваш хит звучал?
– Обычно: бодренько, бренчаще, такая как бы Джони Митчелл для университетского радио. Музычка, под которую комфортно есть. Мы назывались «Нора Шульц и новые варвары», если вы можете в это поверить. Звукозаписывающая компания посчитала меня новой Аланис Мориссетт. Я была чем-то вроде ее дублерши. Если бы Аланис Мориссетт как-нибудь свалилась с табуретки, то компания бы десантировала меня на ее место. Бог знает почему – мне даже не особенно нравится Аланис Мориссетт. Забавно, вам не кажется?
– «Нора Шульц и новые варвары». Отличное название.
– Отключает язык, да? Не могу понять, почему мы не раскрутились. Конечно, компания хотела, чтобы я поменяла название на что-нибудь более бело-англосаксонско-протестантское, в идеале «Маланис Флориссетт» – или что-нибудь в таком духе. Они думали, что так мы будем лучше продаваться, но я придерживалась своих эстетических принципов и осталась Норой Шульц. Ну а дальше уже рок-н-ролльная история. Номер сто два, с пулей[14]14
В «Биллборде» напротив резко поднявшегося или опустившегося участника рейтинга ставили значок пули.
[Закрыть].
– А как называлась песня?
– Значит, вы не помните?
– Напомните мне.
– Поверьте, вы о ней не слышали.
– Все равно скажите.
– Я этим не горжусь…
– Давайте же.
– Она называлась, – Нора поморщилась, – боже мой, она называлась… «Подсела на любовь».
Стивен тоже поморщился:
– Отличное название.
– Разве нет? А детишки обожают все эти наркотические метафоры. И любые песни, где наркотики рифмуются с котиками, экзотиками и невротиками, прямо-таки обречены стать хитом, так ведь?
– Знаете, по-моему, я о вас слышал.
– Врун.
– И почему вы бросили это занятие?
– Я не бросала – оно само меня бросило. Кроме того, те немногие связи, что у меня еще есть, остались в Штатах, а Джошу нужно быть здесь для работы. Он на той самой ключевой стадии карьеры – по крайней мере, так он мне все время говорит. Так что мы решили это приостановить. Временно, конечно. А пока я немного пишу.
– Что пишете?
– Да самое обычное: истории, сценарий-другой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?