Читать книгу "Пленница. Цена любви"

На глазах невольно наворачиваются слезы, которые я попросту не успеваю сдержать.

Леви мрачнеет, заметив это, отстраняется и небрежно бросает:

– Если ты так горюешь по Андреа, то могу устроить вам новую встречу. Хочешь?

11 Адам

Белла…

Нежный цветок, который, несмотря на все, остается собой.

Чистой. Открытой. Невинной.

Последнее особенно будоражит. Азарт гуляет в крови каждый раз, когда она оказывается рядом.

Играть с ней настолько вкусно, что нет необходимости что-то придумывать. Она сама – чистый соблазн.

А еще у нее есть потенциал.

Ее не сломило то, что случилось три года назад. Хотя изначально я думал иначе, бывало, даже прокручивал в голове, что все могло бы обернуться иначе, если бы…

Я не склонен к рефлексии вообще. Если где-то случился промах, просто надо исправить. Все. Точка.

Белла же стала единственным исключением, пусть и редким.

Эти три года мне было чем заняться – отец оставил после себя затухающую империю. Мы с Маттео знатно потрудились, чтобы Ombra Morte снова стала силой, с который вынуждены считаться. И в этом неплохо помогли братья Романо год назад.

Они оба были похожи на меня – тоже вернулись с того света, чтобы выгрызть свое место, забрать принадлежавшее им по праву.

Отчасти я даже восхищался Чезаре Романо и его братом – Оскаром. Поэтому и решился на сотрудничество, хотя до этого момента предпочитал держаться подальше от остальных группировок.

Я привык действовать дерзко, быстро и порой даже безумно. Орсини не одобрял, но всегда прикрывал мою спину. А вот приобретенные партнеры подобного не оценили. Так что наше сотрудничество закончилось быстрее, чем могло бы. И вероятно, мы бы стали врагами, но…

Но случилось непредвиденное – мои люди нашли полуживого Оскара после покушения.

С того момента расклад сил снова поменялся. Хотел Романо или нет, мы оказались повязаны. За брата Чезаре был мне должен.

Ну, а ситуация с Марко рано или поздно должна была обостриться. Наши территории близко, а аппетиты у Лучано всегда были огромными. Его брак с сестрой Андреа – Аделиной – укрепил позиции La Eredita. У меня был план, как и чем ответить на это. Но помощник Марко – бестолковый Лазарро – решил, что умнее всех. И рискнул устроить погром на моей территории.

А дальше все слегка вышло из-под контроля и в итоге сыграло мне только на руку. Так Белла оказалась у меня дома.

Интересно, старик Лучано рассказал своему сыну о том, как все было на самом деле три года назад? Или Марко до сих пор свято уверен, что это он, красавчик, сам со всем справился?

Карты снова крапленые, а козыри – у меня на руках. Это вызывает приятное предвкушение. Лучано бесится, но не дергается. Только как голодный волк ходит по краю моей территории и бестолково клацает зубами.

В отличие от Андреа. Вот уж кто зарвался. Особенно после провокационного видеострима.

Но реакция Беллы на слова про этого прилизанного щегла неожиданно раздражает. Неужели она успела себе там что-то напридумывать и всерьез готовилась к свадьбе?

Я даже почти готов, и правда, устроить им свидание в эфире, когда выдвигаю это предложение.

Конечно, покажу я Соррентино ровно то, что мне выгодно, и что будет интересно.

Однако Белла неожиданно качает головой и, бросив нож на стол, неожиданно разворачивается и выходит из зала.

Она вся напряжена – это чувствуется по походке, по тому, как она сжимает ладони в кулаки.

Злится? Расстроена?

Ее слезы задевают во мне что-то, требующее как-то это исправить. И это странно. Непривычно.

Морщусь, понимая, что сегодняшняя игра закончилась слишком быстро.

Не ожидал, что лисица научится давать отпор, пусть и вот такой молчаливый. Видел же, как она замирала рядом со мной.

Раскладываю ножи по порядку – в этом смысле я жуткий педант. Холодная сталь – моя страсть. Видеть, как острое лезвие входит в тело жертву, как вспарывает кожу, окрашиваясь в алый цвет крови твоего врага… Что может быть прекраснее?

На короткий миг в голове мелькает образ, который ненавязчиво отвечает на этот неозвученный вопрос, но тут же исчезает, как только на пороге появляется Маттео:

– Адам, черт тебя дери! – рявкает он.

Кошусь на него, продолжая убирать ножи.

– Что такого срочного произошло, что ты орешь как потерпевший?

– Ты просто невыносим, – фыркает брат, подходя ближе. – Нашел время для тренировки.

– Если у ворот дома не стоит Соррентино или, например, Лучано, не вижу поводов для такой бурной реакции.

– А если они находятся у границы нашей территории? Вооруженные до зубов? Как тебе такое, Адам?

12 Белла

До самой спальни я жду, что Леви меня догонит и либо заставит вернуться, либо устроит что-то еще. Почему-то я уверена, что он это сделает. Обязательно сделает!

Но когда я дохожу до своей комнаты, а хозяин дома так и не появляется, то теряюсь.

Вроде бы порадоваться, но Адам в очередной раз поступает непредсказуемо.

Забравшись на подоконник, разглядываю сад за окном, а в голове так и звенят слова Леви.

Почему мне так хочется верить, что в нем есть что-то человеческое? Потому что он мой тюремщик?

Три года назад я тоже просила, уговаривала похитителей, но те лишь ухмылялись и обидно шутили.

Адам действует иначе, и порой мне кажется, что не все так безнадежно. Но затем он говорит нечто такое, и я снова захлебываюсь в собственной обреченности и безысходности.

Больно признавать, но отчасти он прав – если ты рожден в мафии, ты уже запачкан. С детства мне твердили, что я выйду замуж по решению отца, что у нашей семьи особое положение, и ему надо соответствовать. Жестокость отца проявлялась не только с его подчиненными, но и дома тоже. Боялась ли я его? Наверное, отчасти да. Несколько раз я видела, как папа разговаривал с Марко, как беспощадно наказывал его, устраивая брату жестокие проверки.

Когда мне было четырнадцать, он впервые заговорил о том, что надо присмотреть мне выгодную партию для брака. У меня был период, когда я, как и многие девочки, мечтала о большой и чистой любви, о семье с любимым мужчиной. Тогда я робко спросила, могу ли сама выбрать того, кто станет моим женихом.

Мне потребовалось немало времени, чтобы смириться с теми жестокими словами, которые я услышала в ответ:

“Я сам решу, кому отдать тебя, Белла”.

Мне пришлось принять это положение бесправной вещи. Мама долго успокаивала меня после, а затем сказала, что это традиции, которые всегда были в нашей семье. Я смирилась, стала жить, фантазируя о том, что, как минимум, стану не просто женой, но и матерью. У меня будут дети, и это поможет мне принять эту ужасную реальность.

А спустя год я превратилась в бракованный товар. Я не жаждала замуж по указке отца, но, потеряв это, я вдруг ощутила, что другого ничего у меня и нет. Что теперь я стала изгоем.

И когда Марко сообщил, что Андреа согласился стать моим мужем, я не сказала и слова против. Чувство вины за то, что из-за меня пострадала Габриэлла, наложилось на ощущение собственной ущербности, и я только молча кивнула.

Таков был мой долг.

Когда Аделина пыталась спорить со мной и говорила, что я имею право отказаться, ч так и не смогла ей объяснить, почему не сделаю этого. Ее слова расшатывали те устойчивые границы, за которые я держалась, чтобы чувствовать себя нормальной.

Теперь мой брак с Андреа Соррентино под угрозой. Сегодня Адам разозлился, решив, что я плачу из-за жениха. А я не нашла сил возразить.

Меня хватило лишь на молчаливый протест.

Замечаю в окно, как Маттео и Леви пересекают дорогу, направляясь к гаражу. Голос Адама мгновенно звучит у меня в голове, а пальцы начинает покалывать – как будто я только что касалась ножа.

Еще одно странное качество этого мужчины – ему удается как-то влиять на мой страх. Почему именно рядом с этим жестоким и циничным человеком я могу делать такие сложные и трудные шаги навстречу своему прошлому?

Вопросы изводят меня весь день. Мысли о Марко и его скором отцовстве только усиливают мое чувство вины перед братом. Я испытываю огромную потребность связаться с ним, успокоить. Первые недели после моего возвращения три года назад он проводил со мной много времени, помогая пережить кошмары, которые меня тогда мучали.

Сейчас он наверняка думает, что Леви может издеваться надо мной не менее изощренно. Возможно, в этом и состоит план Адама – давить Марко неизвестностью, манипулировать его вынужденным согласием на нейтралитет.

В голове снова и снова всплывает предложение Леви, и я… В какой-то момент я задаюсь закономерным вопросом – что для меня важнее? Мое тело или спокойствие моей семьи?

Меня воспитывали с поминанием, что невинность девушки – то, на что имеет право лишь ее муж. Никто более.

Мама часто повторяла, что нельзя иметь никаких порочащих контактов, да их и негде было брать. Обучалась я на дому под бдительным надзором охраны.

Если я соглашусь на условия Адама, это автоматически означает, что никто меня не возьмет замуж. Никогда.

Готова ли я лишиться возможности стать нормальной ради брата?

Эта мысль терзает меня весь день. Сводит с ума, заставляя почувствовать себя законченной эгоисткой.

Кроме того мне банально страшно – Адам же не зря упомянул про боль, во время когда…

Я даже в мыслях не могу назвать то, о чем всерьез размышляю.

Когда занимаюсь ужином, то и дело поглядываю в сторону окна, надеясь увидеть, как возвращается Леви.

Я все еще в сомнениях, которые практически сводят с ума. Но интуитивно чувствую – разговор с Адамом может помочь. Прежде чем сдаваться на его условия, стоит попробовать еще раз договориться как-то иначе.

Однако в этот день ни он, ни Маттео не возвращаются. Как и на следующий.

Учитывая новости про Марко, я буквально схожу с ума от неизвестности. На территории если и есть охрана, то я ее не вижу. Единственное, что дает знать о том, что я под присмотром – в кухне я нахожу огромную коробку с марципаном разных цветов и видов, а в своей комнате – новые пакеты с одеждой. Но теперь в них то, что я готова носить – мягкие домашние костюмы, удобные джинсы и кофты.

Меня мучает невозможность сделать хоть что-то. Не знаю, спланированная ли это акция, или так совпало, но сейчас я чувствую себя почти как три года назад. Хотя чисто физически нет никакой угрозы, но мысли о брате сводят меня с ума.

Все меняется однажды вечером, когда я, уже не надеясь хоть кого-то увидеть сегодня, спускаюсь, чтобы поесть. Однако заслышав мужские голоса, торможу, едва ли не врастая в стену.

Первая реакция – спрятаться. Я в чужом доме, и среди голосов я не слышу Адама. Липкий страх мгновенно возвращается.

– … Лучано надолго запомнит этот урок, – с явным удовольствием говорит кто-то незнакомый. – Видел его рожу? А его помощника?

Слышится гадкий смешок.

– Пока это мало что значит, – отвечает Маттео. Его голос я узнаю без труда и подаюсь чуть вперед, чтобы лучше слышать. – Хотя, конечно, им теперь туго придется.

– Босс знает, как закрутить гайки, – продолжает с восторгом первый. – Теперь, когда девка у него, можно вообще устроить им настоящий ад. Адам надолго вернулся?

– На пару дней минимум, – скупо отвечает Орсини.

Полностью сосредоточившись на том, о чем говорят мужчины, я с трудом успеваю спрятаться за ближайшей дверью, когда они приближаются.

Звонок мобильного обрывает разговор, и больше мне не удается ничего узнать.

Как только шаги стихают, и дорога оказывается свободной, я быстро возвращаюсь в свою комнату. Аппетит пропадает, а мысли в голове сменяют друг друга, словно машины на гоночной трассе.

Что с Марко? Как мне узнать? У него там война, а я сижу здесь… Сжимаю ладони в кулаки, принимая самое сложное решение.

Что значит мое тело по сравнению с тем, что получит мой брат? Все равно Андреа вряд ли соберется жениться на мне, так что…

Нет смысла держаться за какие-то приличия, если это поможет Марко. Тем более что мое тело все равно неидеально. Наверное, брат мог потратить огромные деньги, чтобы все стереть – пару раз мне ненавязчиво подсовывали буклеты клиник пластической хирургии. Но я игнорировала эту возможность.

Зачем? Зачем чинить тело, если внутри я все равно покалечена?

Я не умею и не знаю, как флиртовать и соблазнять. Вероятно, мама рассказала бы мне об этом, но ее давно нет. Вскоре после моего возвращения после похищения ее не стало. Она буквально сгорела у меня на глазах.

Да я и на какие-то мероприятия не выходила. Последний раз, кажется, это была свадьба Сандры и Чезаре Романо. Но тогда мне помог стилист.

Кошусь на пакеты с одеждой, которую мне привезли в первый раз. Все это претит мне, но боль и страх за брата куда сильнее.

В итоге я выбираю не только довольно раскованное и соблазнительное платье из полупрозрачного шелка, но и белье под него.

Меня бросает в жар, стоит только посмотреть на него, что уж говорит о том, чтобы надеть.

Уходит почти час, чтобы перебороть собственные страхи и комплексы.

Следы на моей спине никуда не делись, так что, возможно, после этого Адам и сам отпустит меня или, как минимум, потеряет интерес.

Кому интересна сломанная игрушка?

Расчесывая волосы, я не могу отделаться от ощущения, что иду на сделку с дьяволом. Нет уверенности, что Леви выполнит свою часть условий. Возможно, мне не удастся договориться о том, чтобы он меня отпустил – приходится признать и это тоже.

Но сидеть и ничего не делать я больше не могу. Если не попытаюсь хоть как-то помочь Марко, я просто умру, задохнусь.

Каждый шаг к спальне Адама приносит боль. Не физическую, но душевную. Часть меня боится до трясущихся поджилок. Мне страшно до одури. Но другая – заставляет продолжать свой путь.

Я должна пройти через это. Моя судьба уже сломана. Так пусть это поможет Марко.

Чтобы набраться смелости и постучать в дверь, мне требуется несколько долгих минут. Сердце заполошно бьется в груди. Воображение рисует страшные картинки.

А когда, наконец, щелкает замок, и дверь открывается, что-то внутри меня обрывается.

Леви стоит в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер.

Он явно только что из душа – фактически обнаженный и совершенно этого не стесняющийся.

Его обжигающе горячий взгляд скользит по моему лицу, сползает ниже, и я чувствую, как все тело начинает покалывать от его пристального внимания.

Ощущаю себя раздетой и выставленной напоказ.

– Соскучилась? – ухмыляется Адам в своей манере.

От звука его голоса внутри все сжимается. Как никогда остро понимаю – вот она, точка невозврата. Момент моего падения.

– Я согласна, – шепчу так тихо, что сама себя едва понимаю. – Согласна на сделку.

– Даже так, – заинтересованно протягивает Леви, так и не предлагая мне войти. Это сбивает с толку. Я была уверена, что он воспользуется шансом и, раскусив мою задумку, тут же утащит к себе в постель.

– Я проведу с тобой ночь, а ты позволишь увидеться с Марко.

Буквально в последний момент я успеваю придумать новую формулировку, вспомнив его дикое предложение насчет Андреа.

Адам медленно сканирует меня взглядом – проходится им сверху вниз, особенно разглядывая мою грудь и ноги. Затем делает небольшой шаг назад и открывает дверь шире.

– Входи. Но учти, лисица, спать тебе не придется.

Я сглатываю тугой ком в горле. У меня не выходит изобразить улыбку, которая по идее должна расположить мужчину. Все, на что я способна – сделать два шага и услышать, как дверь закрывается.

Клетка захлопнулась.