Читать книгу "Невинная для бандита"

– 10 Герман -

Этот важный день не мог начаться хорошо. Нет, он просто обязан был по закону подлости не просто начаться херово, но и так же херово пройти. Я даже был морально готов к этому. Но не к тому, что Ирина Витальевна сляжет с приступом.

Блядь.

Как же не вовремя!

И остаться я не мог! Не сегодня, не сейчас, когда ситуация с Империумом вышла в завершающую стадию. Отойти сейчас в сторону и не проконтролировать означало начать все сначала. И вот тогда уже не факт, что фигуры встанут так, как нужно мне.

Как же все не вовремя…

Но оставить Катюшу с одним из парней? Ну, на хер. Эти остолопы не то что памперсы не поменяют, не покормят ее.

Искать новую няньку? Вариант. Да только в мой дом абы кого я не пускал. Тем более, не допускал к моей девочке.

Нет. Ни за что…

Оставался еще один вариант, который мне и самому был не по душе, но учитывая обстоятельства, это было всяко лучше. За оставшиеся полчаса найти кого-то и проверить хоть как-то было нереально. Даже с моими возможностями. А значит…

Рыжая кудрявая девочка.

До сих пор злила меня своей попыткой пострелять глазками, но она, по крайней мере, хотя бы знала, что делать с полугодовалым ребенком. Досье на нее собрали еще в первый день. И вот как нельзя кстати оказалось, что она работала волонтером в доме малютки.

Похвальное рвение. Да только подобное быстро проходит. Пройдет и у нее. Со временем. Как только распробует вкус бабла, уже ни за что не вернется туда, где платят гроши, а работы столько, что домой возвращаются едва живые.

Однако сейчас это было мне на руку. Правда, соображала девчонка плоховато – затравленно смотрела и не верила.

И это только сильнее раздражало. Каждая минута была на счету.

В первый момент Кудряшка застыла на пороге, глядя на диван, где лежала моя красавица. И такой у нее взгляд был в этот момент… Что я даже на мгновение залюбовался. Возможно, повстречай я ее не на аукционе, допустил бы мысль, что из нее вырастет достойная женщина, которых были единицы.

– Это Катя. Тебе нужно приглядеть за ней, пока меня не будет, – произнес, выводя девчонку из ступора.

Та осторожно прошла к ребенку и искренне улыбнулась.

Черт, а я снова залип. Пусть и на мгновение.

– Такая красивая малышка, – едва слышно прошептала она. Протянула руки к моей крохе, а у меня внутри аж все перевернулось – до этого Катю трогали только я и няня ее.

На удивление малышка не стала капризничать, хотя даже Ирина Витальевна не сразу нашла к ней подход. Просто удивительно.

Обернулся, почувствовав движение – Вадим. Молчаливо стоял и ждал. Но я знал – пора.

– Отвечаешь за нее головой, – напомнил девушке и, наконец, покинул детскую.

Стоило сесть в машину, как тут же взял в руки планшет и включил трансляцию с камер из детской. Мне было неспокойно. Впервые пришлось оставить свою принцессу вот так. Да, в доме полно охраны, и камеры работают постоянно. Да и девчонка не казалась совсем бездарью, но все же что-то меня беспокоило.

Я старался все контролировать. После смерти Ани – особенно. И сегодня, когда все вышло из-под контроля, я не просто был раздражен – злился.

Злился, что пришлось выбирать. Пожалуй, стоит задуматься о том, чтобы присмотреть вторую няню для малышки – чтобы вот таких вот накладок больше не случалось.

Ну на хер. Пусть лучше будет с проверенной женщиной, чем с молодой девчонкой.

Нам оставалось всего ничего до места назначения, когда интуиция буквально взорвалась – что-то было в картинке не так. Переключив изображение с разных ракурсов, я не сразу понял, что видео было зациклено…

Твою же мать!

– Разворачивай! – рявкнул Вадиму.

– Но Герман Владимирович…

– Я, блядь, не ясно сказал?!

К счастью, больше возражений не последовало. Сейчас меня мало волновали штрафы за разворот не в том месте. Я уже знал – таких совпадений просто не бывает. А значит, дома было что-то не то…

Номер охраны был недоступен. Точнее, гудки-то шли, но вот ответа не было.

Значит, нужно было быстро сообразить, кто был поблизости, и как быстро мы все сможем оказаться около дома.

А еще – вернуть изображение с камер… Хорошо, что полезных айтишников у меня было целых два.

– Валера, проблемы с камерами в доме. Восстановить. Срочно. И выведи на мой планшет.

Умный парень. Подвернулся мне случайно пару лет назад. Ни единого вопроса – только короткое “понял”.

Счет шел на минуты, а в груди разливалось мерзкое чувство, что сегодня мог потерять единственного близкого человека – мою девочку. И если это случится…

Думать об этом я себе попросту запрещал.

– 11 Есения -

Честно говоря, идя за Германом, я опасалась, что это окажется каким-то глупым розыгрышем или очередной проверкой. Поэтому когда увидела малышку, даже не сразу рискнула подойти.

Мороз, конечно, оставил напутствие в своей манере, но я уже попала под влияние очаровательной крохи.

Такая маленькая, такая чудесная.

Я очень любила детей. И во время работы в доме малютки мне было жалко каждого ребеночка. Меня часто ругали за то, что я приучаю несчастных отказников к рукам, что это только усугубляет их состояние. Но я все равно не слушалась. Потому что не могла не подойти к малышу, которому не хватало внимания, который жадно тянул ручки в поисках тепла.

Разве это плохо – дать им хотя бы то, что можешь? Да, взять их себе я не могла. Но могла уделять внимание, играть, улыбаться. Ведь если их не заберут новые родители сразу, скорее всего, их ждет не самая лучшая жизнь в детдоме. Так почему бы не поделиться с ними тем, что у тебя есть сейчас?

Карина не одобряла моего желания работать там. А вот мама поддерживала мой порыв. И хотя я уставала за день, хотя платили там копейки, а учитывая, что я еще была и волонтером, то, можно сказать, что это был скорее бесплатный труд, но я чувствовала себя на своем месте.

И поэтому едва только взяла Катюшу, как не могла перестать улыбаться ей.

Такая красавица! Даже удивительно, что такая вот замечательная малютка вышла у такого бесчувственного папаши. Почему-то я сразу решила, что она именно его дочь – настолько жадно тот смотрел на ребенка – будто готов был вырвать у меня из рук.

– Да уж, не повезет тебе, когда подрастешь, – сказала, меняя подгузник девочке. – Никаких поклонников не будет с таким отцом-то. Мигом всех разгонит.

Хотя, может, в чем-то я ей даже чуть-чуть завидовала. Я своего папу не знала. Он ушел, как только узнал, что мама оказалась в положении. Дескать, не желал тратить свою жизнь на спиногрызов. Мама, конечно, скрывала от меня эти неприглядные подробности. И если бы не сестра, я бы так и думала, что отец у меня – летчик-испытатель, который не вернулся с задания. Была ли я этим расстроена? Конечно, отчасти. Но мама нас обеих так любила, что этого хватало с лихвой.

Катюша оказалась чудесным ребенком – капризничала в меру, зато улыбалась часто и от души.

Я даже не сразу заметила, что что-то изменилось – настолько погрузилась в общение с крохой. Хотя стоило бы оглядываться по сторонам – потому что охранник, который дежурил в дверях, куда-то исчез, зато вместо него на пороге комнаты появились трое в темных масках.

Я испуганно посмотрела на них, тут же прижав к себе девочку.

– Ребенка отдай, – приказал один из них, тот, что покрупнее.

– Что? – шокированно спросила я. – Кто вы? Как вы сюда попали?

– Слишком много слов. Ребенок! – и протянул руки, делая шаг вперед.

Я интуитивно отшатнулась, а Катюша словно почувствовала, что ситуация стала опасной – громко заплакала.

– Давай по-хорошему, – заговорил другой. – Нам нужен только ребенок. Отдай, и не пострадаешь.

У меня был небогатый выбор. И хотя я мало что понимала в криминальных разборках, отлично догадывалась, что судьба у малышки будет незавидная, если я поддамся страху и отдам ее – либо станет разменной монетой и пострадает, либо ее и вовсе убьют. О себе в тот момент я почему-то даже не задумалась – просто не успела. В голове была только одна мысль – защитить ребеночка.

– Ей… нельзя, – ляпнула, надеясь отвлечь незнакомцев.

– Что нельзя? – спросил первый из них.

– К чужим на руки нельзя.

– Что за херня? – нетерпеливо вмешался второй. Третий же сохранял молчание и стоял позади товарищей с оружием в руках. – Не хочешь по-хорошему…

– Вы же не знаете, как с ней обращаться. Она будет плакать, и все равно вам покоя не даст.

Мужики переглянулись.

– Да по херу, – наконец выдал один из них и решительно направился ко мне. Я едва успела развернуться боком так, чтобы Катя оказалась как можно дальше от нападавшего, а свободной рукой схватила лежащие на комоде ножницы и выставила те перед собой.

– Не подходите! – прикрикнула я, отчего малышка снова зашлась плачем.

Мужчина и правда остановился. Но лишь затем, чтобы заржать в голос.

– А ты ничего, бойкая. Люблю таких трахать. Пойдешь с нами – вечером развлечемся в парнями.

– Время, – подал голос третий. – Система скоро перезагрузится. Надо уходить.

За какие-то мгновения нападавший оказался рядом и вывернул мне руку, а затем я почувствовала сильный удар, и в глазах потемнело…

Очнулась я в той же комнате, где провела последние дни. Голова болела, а стоило мне попытаться встать, как она ещё и закружилась.

Первой более-менее четкой мыслью стал вопрос – что с Катей. Но судя по всему, в комнате я была одна.

До ванной добрела с трудом – меня пошатывало и немного мутило. Умывшись, попыталась собрать мысли в кучу и вспомнить хоть что-то. Но, увы. Последнее, что я помнила – как незнакомец в маске выкрутил мне руку, а затем все, удар.

Я все ещё стояла перед зеркалом, разглядывая свое бледное отражение, когда дверь комнаты открылась, и вошёл Герман. Он тут же прошелся по мне сканирующим взглядом и, кажется, остался опять недовольным. Впрочем, другим я его и не видела…

– Тебе прописали постельный режим, – проворчал он, выразительно глядя.

– Мне… в туалет надо… Было… – пробормотал я, теряясь под давлением мужчины.

Мороз сделал шаг назад, красноречиво намекая на то, куда мне следует пойти. И я не стала спорить. Побрела к постели. Правда, как назло, голова по-прежнему кружилась, и я едва не завалилась прямо перед хозяином дома.

Не завалилась. Потому что крепкие руки меня вовремя поймали. И от неожиданного контакта с Германом у меня перехватило дыхание, а его взгляд… В нем промелькнуло что-то такое, чего я ещё ни разу не видела, но определить попросту не успела – Мороз снова стал собой. Равнодушным и непробиваемым.

– Надеюсь, теперь понятно, почему ты должна соблюдать назначения? – холодно произнес он, продолжая меня поддерживать.

– Понятно, – пробормотала я и поспешила выбраться из его рук.

– Врач навестит тебя чуть позже. Таблетки и то, как надо принимать, на тумбе. Еду тебе также будут приносить. В твоих же интересах сделать все, чтобы поскорее поправиться.

Чего ещё стоило ждать от этого истукана? Что он будет беспокоиться обо мне? Да конечно! У этого человека вместо сердца ледышка!

Стало обидно и неприятно. Но мне не хотелось показывать своих эмоций.

– Я поняла, – тихо ответила, даже не глядя на мужчину. – Я могу спросить?

– Попробуй.

– Катя… с ней… С ней все в порядке?

– Да, – ответил тот спустя несколько мгновений. И как мне показалось, ответил с неохотой. А затем вдруг добавил : – Ты не отдала им ее. Почему?

Я удивлённо посмотрела на Германа.

– Я разве должна была?

– Тебе угрожали, – равнодушно пожал он плечами.

– Она же совсем кроха! Что с ней сделали бы, окажись она в лапах этих… – осеклась, заметив, как помрачнел мужчина. – Это неважно. Я сделала так, как посчитала верным.

– А может, ты просто испугалась? – вкрадчиво поинтересовался Мороз, приблизившись к постели. – Побоялась, что я просто напросто убью тебя, а так… просто потрахаешься с мужиками.

Я смотрела на него и не верила в то, что слышала. Казалось, этот странный тип больной на всю голову. Как ему донести, что у меня даже в мыслях такого не было?

– А вы бы убили? – спросила я севшим голосом.

– За Катю? Не раздумывая.

Слова прозвучали приговором. Нет, я, естественно, даже не думала о таком раскладе, как отдать ребенка, и вроде бы понимала, что родитель за своего малыша готов на многое, но… но все равно это было для меня слишком. Я не знала, что ответить на это заявление. Лишь в очередной раз убедилась в том, насколько опасен был мужчина, выкупивший мой контракт.

Несколько долгих минут Герман пристально смотрел на меня, а я мысленно молилась, чтобы он ушел. Слишком уж тяжёлая была у него аура. Ещё немного, и я была готова спрятаться под одеялом. И наверное, так и сделала бы, но Мороз наконец отошел и перестал давить своим взглядом.

– Отдыхай, Есения. Силы тебе понадобятся.

После чего ушел. А до меня не сразу дошло, что он впервые назвал меня не каким-то дурацким прозвищем, а по имени. И я понятия не имела, как это расценивать – как хороший знак или, наоборот, вестник того, что проблем у меня прибавилось…

– 12 Герман -

Я привык просчитывать все наперед. Не только обстоятельства или события, но и людей. Не потому, что мне это нравилось.

Жизнь заставила.

Когда ты знаешь, чего ждать, остаётся возможность обернуть ситуацию в свою пользу. Как, например, с Русланом.

Информация – главная валюта в наше время. Даже не деньги и не власть.

И я знал, как получить и то и другое, вовремя используя то, что я знал.

Но эта девчонка…

Она с самого начала была деталью, которая выбивалась из общей картины. Из привычного положения дел.

Вроде бы все ясно, понятно, но ей раз за разом удавалось удивить меня.

Сначала аукцион. Сколько таких отчаявшихся, желающих лёгких денег, я повидал? Были и невинные распутницы, и дерзкие соблазнительницы. И роковые красотки. Да даже те, кто умело отрабатывал роль.

Но никогда я не видел такого затаенного страха, как у нее.

Потому и решил, что лжет и боится, что ее раскроют.

Дальше этот договор… Ну кем надо быть, чтобы подписать, не глядя и не прочитав все? Дурой. И снова ждал, что она начнет тупую игру с учётом новых условий, но нет.

Я почти задумался, что девчонка, возможно, и правда не испорчена, так она снова выдала финт, когда стала глазки строить охраннику.

По-хорошему – плевать. Разве для меня новость, что бабы, в большинстве своем, продажны и ищут, где поудобнее? Нет. Тогда почему меня так зацепил тот случай? Настолько, что даже отменил назначенную встречу с информатором и таки трахнул девчонку.

Грубо? Да. Но она знала, на что шла, когда продавала свое тело. И вроде бы, получив свое, должен был успокоиться.

Но смутное, неясное, темное чувство ворочалось где-то глубоко внутри. Она – одна из многих шлюх. Так почему не удержался и пригрозил в конце? Разве не бывало, что девки мутили с моей охраной после? И мне было по херу. Свое я получил, а дальше….

Но Есения…

Рыжая, блядь, ведьма.

Впрочем, дело вполне могло быть и в том, что напряжение за последнее время просто накопилось. Вот и сорвался на нее. Мысль, что эта кудрявая девушка могла меня заинтересовать, я, естественно, даже не допускал.

На хера? Меня не интересуют отношения с противоположным полом, кроме товарно-денежных.

Однако ситуация с Катей снова внесла смуту. Я не очень понимал, почему Есения так рьяно защищала мою малышку. Врождённая доброта? Я давно в нее не верил. Скорее бы понял, будь у нее какой-то мотив.

Но какой? Решила выторговать себе привилегии? Срубить бабла? Забраться ко мне в постель?

Хер знает. Нужно было присмотреться к девчонке. В ее досье не было каких-то странностей. Да, непростая жизненная ситуация. Но это меня не касалось. Она – не мой человек.

Так было до момента, когда Есения закрыла собой Катю. Однако бросаться в омут с головой и слепо доверять одному благородному жесту – не про меня.

Однозначно, стоит присмотреться к ней, чтобы вывести на чистую воду.

Либо же убедиться…

Черт, нет. Вот во второй вариант я ни хера не верил. Чистота, доброта, самопожертвование – все это миф, который неоднократно развеивала сука жизнь. Причем довольно успешно.

Это только в детских сказках герои оказываются искренние и благородные, готовые сражаться за других.

Реальность, увы, совершенно иная. И возможно, я бы хотел поверить во что-то подобное, но… Но нет. Уже нет.

Тем более сейчас, когда мой враг посмел не просто сделать свой ход – он напал на мой дом! Продемонстрировал свои возможности, раздразнив моего зверя.

Чувство беспомощности, которое я испытывал те минуты, что ехал к дому и неотрывно смотрел на трансляцию камер, я запомнил навсегда.

И если этот ублюдок решил, что этим меня напугал…

Что ж. Он совершил ошибку – показал, что может, дав тем самым немаловажную подсказку.

И пусть его люди успели принять яд до того, как их допросили со всем пристрастием, у меня, наконец, появились зацепки. А учитывая, что с Русланом ситуация разрешилась, и теперь дело за малым, руки у меня наконец-то были развязаны…

Так что время пришло….

– 13 Есения -

Ждала ли я, что Герман как-то поменяет ко мне свое отношение после случившегося? Может, отчасти. Но нет. Он был все так же холоден, так же равнодушен. Все так же сыпал угрозами между строк.

Непробиваемый мужчина.

Впрочем, меня это не касалось, какой он там. Главное, чтобы отпустил поскорее.

Теперь помимо еды мне приносили и лекарства. Меня даже врач навещал пару раз – проверить, что последствий лёгкого сотрясения не было.

Вообще я чувствовала себя уже довольно неплохо. Расстраивало лишь то, что я по-прежнему сидела взаперти, и вопрос о моем возвращении домой так и не решился. Одним утром я рискнула уточнить у охранника насчёт воды – накануне вечером хотелось пить, а все, что мне оставляли, я уже выпила. Но выходить из комнаты я, естественно, не рискнула, помня о наказании.

– А можно мне ещё пару бутылок воды? – Тот удивлённо посмотрел на меня. – Нет?

– Вода есть на кухне, в одном из холодильников всегда стоит упаковка.

– Но мне же нельзя покидать комнату…

– Теперь можно, но только до кухни – она на первом этаже, и только случае необходимости. В остальном все остается так же.

Я удивлённо посмотрела на мужчину. Как это? А почему я не знала? Почему Герман сам не сказал об этом? Однако вряд ли охранник мог мне ответить на мои вопросы.

До самого вечера я обдумывала новость. Чувствовала я себя гораздо лучше, спать не хотелось, поболтать с той же Кариной не вышло. Я и маме-то позвонить не смогла – ее телефон по-прежнему был отключен.

– А чего ты хотела? – довольно резко возмутилась сестра. – У нее там процедуры. И не до болтовни ей.

– Но я хотела узнать, как у нее самочувствие…

– Нормально все. Ты лучше о деньгах подумай – как мужика своего развести.

На этом разговор закончился, оставив после себя неприятный осадок. А так как настроение и до этого было не очень, после него так и вообще упало ниже нуля.

Вечером я все же рискнула спуститься. Было довольно поздно, и мне снова захотелось воды, а та, как назло, у меня закончилась. Поэтому я все же пошла вниз.

В доме стояла оглушающая тишина. По пути я не встретила ни одного охранника, хотя была уверена, что те снуют по дому постоянно. Особенно после того, что случилось недавно. Но нет. Ничего такого.

Может, потому что было поздно уже, может, у Германа была какая-то другая система охраны…

В общем, кухню я нашла. И воду в холодильнике. И еще кое-что из вкусного. Справедливо решила, что раз уж меня тут держат и домой не отпускают, то ничего страшного не случится, если я возьму и съем немного творога.

Я уже поверила, что моя вылазка так и закончится благополучно, когда, поднявшись на второй этаж, вдруг заметила, что одна из дверей теперь была приоткрыта.

Дверь в детскую…

На минуту я замешкалась, раздумывая, стоит ли заглянуть и посмотреть на малышку, но в итоге все же не решилась. Ну его, этого Мороза. Вдруг опять чего надумал бы. И уже развернулась к своей комнате, когда услышала голос мужчины.

Он говорил негромко, так, что слов было не различить. И явно находился в детской.

Какого черта я все же пошла туда же, я так и не смогла объяснить. Просто раз – и уже стояла возле двери.

–… не уберег, Анют. Представляешь? – и такая горечь была в его словах. – Тебя не уберег, и ее чуть не потерял…

Я замерла, стараясь не дышать.

Какое-то время снова была тишина. Только едва различимое позвякивание детского мобиля над кроваткой.

– Но он ответит, Ань. Клянусь тебе. Он ответит за то, что Катя осталась без матери. Я все исправлю. Обещаю…

Впервые за эти дни я слышала в голосе Германа искренние эмоции. И судя по всему, ему было больно. Я даже невольно позавидовала тем чувствам, что испытывал мужчина к матери ребенка. Он, конечно, производил впечатление очень холодного и непробиваемого человека. Но вот оказалось, что внутри у него тоже есть что-то живое. И я невольно задумалась – что же такое должно было произойти, чтобы мужчина настолько замкнулся и никого к себе не подпускал?

– Она такая красавица… – послышался сдавленный шепот. – Вся в тебя. Просто твоя копия. Я дам ей все, ты ведь знаешь это, правда? Знаешь?! Ты же видишь нас с ней? Черт, как же мне тебя не хватает, Аня… Ты бы знала, малышка…

Дальше слова было довольно сложно разобрать. Но я все еще стояла и прислушивалась. И только когда тело уже довольно сильно затекло, попыталась осторожно переступить с ноги на ногу.

Тишина оглушала. И я все же сделала шаг вперед, осторожно заглянув в приоткрытую дверь.

Герман сидел возле детской кроватки. Ребенок, по-видимому, спал, а мужчина держал в руках рамку с фото и смотрел на нее с таким выражением лица, что я невольно вздрогнула.

Он любил ее. И, очевидно, потерял…

Здесь и сейчас я вдруг отчетливо поняла, что это – очень личное. Что стоять и смотреть попросту нехорошо и неправильно. И отступила назад.

Но будто почувствовав это, Мороз резко поднял голову и встретился со мной взглядом.

Черт…

Что мне оставалось? Только сбежать. Трусливо сбежать в комнату и ждать, когда придет расплата за мое любопытство. Опять…

И я дождалась.

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Но хозяин дома не заставил себя ждать. Мрачный, злой и бесконечно далекий от понятия нормальный.

Его темный взгляд прожигал меня, а я едва дышала. Ждала, что сейчас все и произойдет…

– Ты знаешь, что делать, – наконец произнес он холодные слова.

– Простите, я…

– Раздевайся и к стене.

Руки дрожали, на глазах уже выступили предательские слезы. Как же я корила себя за несдержанность, как же ругала за то, что не ушла сразу к себе!

Стеснение ушло на задний план – все мысли были о том, что сейчас он снова отшлепает меня ремнем, а потом я опять буду мучиться от кошмаров прошлого.

Не дожидаясь очередных приказов, подошла к стене и встала, как в прошлый раз. Но мой палач явно не торопился, а может, наоборот – специально оттягивал неизбежное, чтобы посильнее наказать этим ожиданием.

Меня всю трясло от страха перед предстоящим. В прошлый раз это было пять ударов. Что будет в этот? Десять? Двадцать?

Закусила губу, чтобы сдержать рыдания. Наконец позади щелкнула пряжка ремня, а я тут же напряглась. Потому что готова была, что вот-вот все произойдет.

– Подними руки вверх, – раздался голос совсем рядом.

Я настолько погрузилась в ожидание наказания, что не сообразила сразу – мужчина был уже довольно близко. Я даже чувствовала тепло его тела. Вот ведь парадокс – Мороз, а не холодный.

Я послушно подняла руки, и Герман стянул мои запястья ремнем, а затем огладил предплечье, чем окончательно загнал меня в тупик. Я не понимала, что он задумал. И оттого было еще страшнее.

– Что вы делаете? – не сдержала я всхлип.

– Тш-ш, – остановил он меня, вернув мои руки на стену. – Не надо слов, Кудряшка…

Минуту, а может, две ничего не происходило. Я так и стояла, ощущая горячее дыхание у себя на шее, чувствовала, что мужчина стоял рядом, но он ничего не предпринимал. А я не понимала…

Почему он ждет? Почему не начинает? Если он уже использовал ремень, то чем будет наказывать в этот раз?

Мысль, что Мороз использует что-то посерьезнее ремня, заставила поежиться и вздрогнуть.

А буквально в следующее мгновение горячая ладонь легла мне на шею. Погладила и спустилась ниже, едва задевая позвонки. И вслед за ней на коже оставался след. Словно меня заклеймили.

Я решительно не понимала, что происходило. Герман собирался меня наказать. Но его действия не были грубыми или жестокими. Да, меня пугала ситуация в целом – потому что я не знала, чего ждать и к чему готовиться. Я не видела его лица и понятия не имела, что у того в голове.

Однако эта незатейливая ласка, если можно так было выразиться, повторилась. И теперь уже обе ладони путешествовали по моему телу, провоцируя странную реакцию кожи.

Это было… непривычно. Будь это кто-то другой, я бы подумала, что это было знакомство или прелюдия. Но ведь это был Герман! Равнодушный, безразличный ко всем и вся робот! Человек, который не знает, что такое сострадание и жалость.

Поэтому мне было страшно.

Страшно, что я не понимала его задумку, и жутко от того, что тело мое реагировало на его прикосновения довольно… неоднозначно.

Внизу живота появилось странное томление, а грудь стала чувствительнее, и когда пальцы мужчины коснулись внутренней стороны бедра, я вздрогнула от неожиданности, но вместе с тем это оказалось приятно.

– Тише… – глухо прошептал мне на ухо Мороз. – Раздвинь ноги.

Я подчинилась, а в следующее мгновение чуть не задохнулась от ощущения его пальцев там, между ног. И дело было даже не в том, что для меня это было в новинку. Просто Герман был… нежен.

Я же отлично помнила, каким он был в прошлый раз, и это было совершенно не так, по-другому. Здесь и сейчас он, кажется, и правда ласкал меня. И вот в это-то мне верилось с трудом. Зачем? Ради чего? Ведь он ясно дал понять, что считает меня лишь вещью, купленной между делом.

Но все связные мысли как-то разбежались, когда его пальцы оказались во мне. Ощущения оказались настолько приятными и необычными, что я невольно сама подалась навстречу. И тут же услышала за спиной довольный смешок.

Вторая ладонь продолжала ласкать мою грудь, и эти прикосновения не успокаивали, а наоборот – подливали масла в огонь возбуждения. Да-да, именно возбуждения.

Пришлось признать, что я, что называется, ”потекла”. Захотела секса…

Понимание того, что происходило, как это было в чем-то непристойно и распущено – стоять вот так у стены с раздвинутыми ногами и подмахивать бедрами в такт – лишь усиливало эмоции.

Это было запретно. Здесь и сейчас. С ним. С этим человеком…

Герман же явно не собирался останавливаться на том, что уже творил. Потому что вместо пальцев я ощутила его член. И размеры были несопоставимы. От неожиданности я не удержалась и едва слышно вскрикнула, тут же испугавшись своей реакции.

– Тише, девочка, – усмехнулся Герман и огладил мою шею, а следом и плечи. – Расслабься, так нам обоим будет лучше.

Я честно попыталась. Но после первого раза с ним я опасалась, что мужчина может стать другим. Так же внезапно, как вдруг проявил нежность и терпение.

Тем более что я все еще помнила, что мне было обещано наказание. Подспудно ждала, что меня вот-вот настигнет расплата. Но каждое движение мужчины оставалось плавным, настойчивым, но не более.

И он все же добился своего – я действительно расслабилась. Стала получать удовольствие от происходящего и вместе с тем теряться в ощущениях, которые были для меня в новинку. А уж когда горячая волна прокатилась по телу, захватывая сознание, не удержалась и застонала.

Где-то на краю сознания я отметила, что Герман ускорился и теперь трахал меня в каком-то сумасшедшем темпе. Но это не пугало, напротив. Продлевало приятную истому в теле.

Как все закончилось, я даже не особенно поняла. Просто вдруг стало неожиданно холодно и одиноко.

Руки немного затекли – и это тоже я поняла, лишь когда Мороз освободил мои запястья. Оценивающе осмотрел те, но ничего не сказал.

Я стояла и потерянно смотрела в пол, боясь поднять глаза на мужчину. В прошлый раз я отрабатывала контракт и должна была потерпеть. В этот… В этот мне понравилось, а ведь это было ненормально. Мне всегда казалось, что интимная близость должна происходить между людьми при наличии определенных чувств, а не просто под воздействием похоти.

Но выходило, что я ошибалась и считала себя куда лучше, чем оказалось на самом деле.

– Сходи в душ, – снисходительно произнес Герман, поправляя одежду.

– А как же наказание? – сорвалось с моих губ, прежде чем я успела осознать всю глупость поступка.

– В другой раз.

Я не сдвинулась с места, пока дверь за Морозом не закрылась. Так и стояла, обхватив плечи руками и пытаясь перевести дыхание.

Кажется, теперь я начинала понимать, чем Карине нравился секс…