Читать книгу "Бедовый. Специалист по нечисти"

Бес нашел меня на кухне попивающим чай. Привычно походил рядом, поцокал.

– Я же говорю, рано. Третий рубец – и сразу печати. Ладно бы одну…

Если честно, я тоже уже начал сомневаться по поводу парочки. Если Врановой попытается войти без привычного приветствия, где пообещает быть послушным и хорошим воробушком, ему и так прилетит. С другой стороны, если Инга сказала про одну-две печати, значит, понимает, что я это сделать в состоянии.

– Свечу принес?

– Ага, вот, – Григорий протянул мне сразу несколько образцов фитилей в воске. Здесь были и тонкие церковные свечи, и обычная парафиновая, и парочка декоративных. Я взял самую непримечательную.

– Остальные неси обратно.

– Зачем, хозяин, пригодятся в доме. К тому же я там чуток набедокурил.

– Вот будешь разбедокуривать. Неси, я сказал!

Григорий посмотрел на меня со скорбью всего бесовского народа. Мол, надо же было такого рубежника найти для служения… Однако поперся выполнять приказ, разве что дверью опять хлопнул. Мерзавец рогатый!

Я еще немного посидел, собираясь с силами в прямом смысле. К тому же вторая печать была не такая энергозатратная, как первая. Наверное, даже хорошо, что я сначала создал «Порог на крови», а теперь принялся за «Сизый морок».

Не знаю, повезло ли в том, что накладывал я печать вечером. С одной стороны – да, с другой – такое себе зрелище. Чувак ходит со свечкой вокруг дома, что-то бормоча под нос. Для этого мне пришлось даже выучить все написанное в тетради. Подглядывать в темноте оказалось крайне неудобно.

– Все, на что глаз упадет у случайного прохожего, хистом одаренного, станет ничтожным, внимания не стоящим, на что и глядеть зазорно и совестно. Пройдет он мимо, даже головы не поднимет, а когда обернется, так и не различит ничего.

Так я прошагал с зажженной свечой вокруг дома. Немного подумал и вышел за калитку, проделав то же самое с местом, где должна будет стоять машина. На всякий случай. На баню печать накладывать не стал, на нее и так без слез не взглянешь.

После затушил свечу и закопал в землю. По отдаче вышло гораздо проще, чем в первый раз. Только голова немного покружилась. Зато теперь я был уверен, что обычный рубежник издали увидит не дом, а какую-то полуразрушенную халупу или то, что в его понимании представляет наименьший интерес.

Конечно, если рубежник подойдет вплотную, то есть риск обнаружить обманку. Или, если это будет, к примеру, кощей, то на него подобные уловки вообще не подействуют. Однако мне думалось, что это лучше, чем ничего.

«Сизый морок» раньше использовали часто. К примеру, когда требовалось перевезти нечто ценное. Работало безотказно, насколько я понял из записей.

В дом я вернулся в состоянии, будто с утра до вечера разгружал вагоны. Бес сидел на кухне, пил чай и болтал ногами, при этом недовольно посматривая на меня.

– Ну все? Успокоился? Или еще куда сорвешься?

– Сегодня никуда, – заверил его я. – А завтра мы начнем искать нам новую машину.

Глава 3

– Станция боевых торпедных катеров! Старший мичман Коротков вас слушает! – раздался бодрый голос Костяна.

– Какой ты старший мичман? Скорее уж, юнга. Лучше скажи, ты всех так приветствуешь? А если с работы звонят?

– Мотя, ты, что ли? По работе звонят на рабочий. Видишь ли, нашим законодательством не запрещается иметь два телефона. А почему у меня номер какой-то странный высветился?

– Я его поменял. Так надо. Можешь и на старый звонить, он тоже работает. Но лучше запиши этот.

– Понятно, ты кого-то убил и скрываешься от закона? – со вздохом предположил друг.

– Почему ты все время меня записываешь в какие-то душегубы? Может, я что-то украл?

– Ты – и «украл»? Не смеши. У тебя ни таланта, ни ума нет для этого. Да и этой, фигни такой, которая все время жить мешает… Как же… Вспомнил: совесть!

– Ага, а значит, убить кого-нибудь могу.

– Я бы не стал сбрасывать такую вероятность со счетов.

Я даже злиться начал. Вот дружите-дружите, а потом тебя называют болваном. К тому же болваном, который может кого-то убить. Даже не знаешь, на что именно начать обижаться.

Хорошо, что я понимал: Костян не со зла. Он вообще часто говорил то, что думал. За это периодически и огребал, в том числе и от жены.

Однако друг меня здорово огорошил. Я даже чуть не забыл, зачем вообще ему набрал.

А причина была невероятно проста. Мне нужна машина. Что сделал бы обычный человек? Зашел бы на «Авито» или «Авто. ру», потом долго звонил по объявлениям и в итоге расширил свои познания в видах паразитов. Да, помимо риелторов, существовала еще отдельная категория граждан, мешающих жить простому работяге, – перекупы. Те самые, которые приезжают смотреть твое авто и искренне удивляются, как оно вообще ездит. Звонят по нескольку раз, предлагая забрать прямо сейчас, правда, за значительно меньшую цену. Если человек слабо подкован в вопросе, то он даже продает, чего перекупам и надо.

И внезапно старая развалюха превращается в роскошную машину. Которая, само собой, «не бита, не крашена, один хозяин – дедушка, а она у него в гараже стояла». В общем, в прямом смысле делают деньги из воздуха.

Конечно, мне можно придавить хистом, заставить продать по себестоимости и вообще отомстить за все человечество. Но я же не супермен, чтобы ценой невероятных усилий нести в мир справедливость. Поэтому выбрал вариант проще – позвонить Костяну. Друг славился тем, что знал каждую собаку в Выборге, если она могла что-то продать или купить. Поэтому в выборе автомобиля я доверял ему больше, чем сайту. К тому же разбирался он в тачках намного лучше меня.

– Костян, мне нужна машина.

– Ну, хоть не мотоцикл и моя одежда. Я аренду с тебя брать начну.

– Ты не понял, мне купить. И не твою, а вообще.

– Фига се, ну ладно, удивляй. Какие требования к аппарату? Ты же знаешь, без внятного ТЗ – результат хз.

– Короче, мне нужен какой-нибудь внедорожник, полный привод. Чтобы по любым говнам мог проехать. Ну, и чтобы не сыпался. Хотелось бы ездить, а не лежать под ним.

– Ох, какой ты… А как же «любишь кататься – люби и саночки возить»?

Я вздохнул. Неужели и его Григорий покусал? Правда, мой вздох Костян принял на свой счет.

– Ладно, не о том сейчас. Ты в курсе же, что надо будет наличкой платить?

– Понимаю, у меня есть. Скопил…

– Ну давай, удиви бюджетом.

Я задумался. Вот не представлял, что окажусь в роли мафиози, которому придется искать пути легализации заработанных денег. Сказать правду Костяну значило обречь себя на муки допроса. Откуда у меня три с половиной ляма? С неба упали?

– Миллион, – сказал я, представляя лицо друга.

– Кого ограбил?

Ну вот, опять… Почему-то все мифические нарушения закона в голове Костяна я осуществлял насильственными способами.

– Скопил… – начал я, чувствуя, что сам себе кажусь неубедительным. Поэтому торопливо добавил: – Ну, и бабушка кое-что оставила.

– Вот тихушник! – искренне возмутился Костян. – Хоть бы мне слово сказал. А сам еще в долг просил.

– Не хотел кубышку трогать, – я вошел во вкус вранья.

– Ладно, запрос получен, запрос обрабатывается, ждите. Короче, задача непростая. Что-то живое за такую цену найти сложно, но я постараюсь.

– Костян, я в тебе не сомневаюсь.

– Твоя дешевая лесть не поможет, хоть мне и приятно. С тебя в любом случае поляна.

– Давай.

Я отключился и облегченно вздохнул. Если друг говорил, что постарается, то в переводе на человечий подобное значило «несомненно, сделаю».

– Вам еще что-нибудь? – подошел ко мне официант.

– Латте, десерт и вот эту линейку настоек.

– Всю? – удивился худой паренек, явно из студентов.

– Всю, – решительно ответил я.

Ощущал я себя в высшей степени странно и неудобно. Потому что находился в каком-то модном пабе, одном из тех, где бармены – в клетчатых рубашках и с бородами, больше похожие на лесорубов.

А почему? Ответ простой. Инга сказала больше путешествовать по городу, чтобы моя аура, или что там еще, не впитывалась только в новом доме. Вот я и путешествовал. И решил, что надо бывать именно в тех местах, в которые я в нормальном состоянии просто бы не зашел.

Так я и оказался «У черта на куличках». Не знаю, что меня сюда привлекло – высокий рейтинг или название. Скорее всего, и то и другое. Как выяснилось, в пабе нечисти не было никакой. Даже обидно. В наличии оказались лишь непонятные блюда с ценой как в ресторане с мишленовской звездой. Правда, как выяснилось, очень вкусные. Прям серьезно. Пусть меня и душила жаба отдать косарь за бутерброды с малосольной красной рыбой и всякой посыпкой. Хотя это и не бутерброды никакие были, а брускетта. Наверное, так и должно быть при такой цене.

Прошлый я с ужасом бежал бы прочь. Нынешний решил, что легенда того стоит.

Ко всему прочему, Григорию невероятно понравился местный алкоголь. Он сочно причмокивал и даже похвалил «халдея», который принес этот «нектар». Кто бы знал, что бес не лишен некой поэзии. Жалко, что она просыпалась только когда дело касалось выпивки.

Григория я теперь постоянно носил с собой. А что? Портсигар карман не тянет. Да, пусть в бою, скорее всего, придется полагаться исключительно на себя, но он хотя бы подскажет, что и как.

Вот и теперь я дождался своего заказа. Отпил латте и стал по очереди, с небольшими паузами, как просил бес, заливать в портсигар разноцветные настойки. Григорий кряхтел, шумно вздыхал и хвалил меня за мою сердечность. Ну, понятно, третьему столику не наливать.

В кафешке я провел еще около часа, съев два десерта и выпив невероятную тучу кофе. Все пытался разбрызгать свою ауру, чтобы она впиталась в окружающий интерьер. Причем не сказать чтобы в переносном смысле. Из-за выпитого кофе пришлось несколько раз сходить в туалет. И только потом я покинул заведение, выбравшись на улицу.

Вообще мне не нравилось то, что сейчас происходило. Во-первых, я не привык бездельничать. Как-то с детства приучили, что даже чтобы остаться на месте, надо бежать изо всех сил.

Во-вторых, я очень не любил тратить деньги на всякую чушь. За обед я оставил восемь тысяч плюс чаевые, и это меня невероятно тяготило. Хотя, казалось бы, денег полный рюкзак – живи и радуйся.

В-третьих, я искренне не понимал, как мне развиваться в рубежном плане. Инге легко сказать: «Путешествуй по городу». А делать-то чего? Мне даже просто гулять было сложно. Вот не такой я человек, чтобы вышел и пошел навстречу солнышку, улыбаясь бабочкам и новому дню. Я скорее как тот паровоз из математической задачки – все передвигаюсь из точки «А» в точку «Б».

В-четвертых, я понял, что отвык ходить пешком. Своя ласточка в гараже Костяна, рабочая машина в ресторане. Туда я, кстати, еще должен был заехать, чтобы получить расчет. Вот только мне как-то не хотелось попадаться Зое на глаза.

Нет, вру, попасться я был бы не прочь. Но не хотел, чтобы наша встреча закончилась руганью и скандалом, и будто отодвигал все это.

Телефон призывно завибрировал. Номер знал только Костян, поэтому я даже на дисплей смотреть не стал.

– Короче, тебе везет.

– Это прикол? – переспросил я.

– Какой тут прикол? Я тут начал звонить, узнавать. Так третий человек мне сказал, что Антоха свой «Прадик» продает. Прикинь?

– Прикинул. Кто такой Антоха и что за «Прадик»?

– Антоха… – Костян на минуту задумался. – Да ты не знаешь. А «Прадик» девяностый, хороший, живой. Он его под оффроуд затачивал.

– Девяностый? – я стал перебирать в уме все серии Toyota Land Cruiser Prado. – Это какого он года?

– Девяносто шестого, – в голосе Костяна не прозвучало и тени сомнения.

– И че там может быть вообще живого?

– Мотя, не беси меня. Помнишь, что я тебе всегда говорю?

– Помню. «Если ни хрена не понимаешь, то молчи и не выпендривайся».

– Вот именно! Я уже тут, все осмотрел, аппарат – огонь. Давай ноги в руки – и живо сюда. Адрес щас скину.

И отключился. Вот правильно он говорил: «Без внятного ТЗ – результат хз». Надо было сказать, что я ищу машину хотя бы не старше меня. Оставалось догадываться, что там вообще такое.

Однако делать нечего, раз озадачил Костяна – придется ехать. Благо, место назначения оказалось всего в пятнадцати минутах, в одной из новостроек.

То самое чудовище я увидел прямо во дворе. Во-первых, его трудно было не заметить – машина оказалась поднята так, что возвышалась над всеми остальными. Во-вторых, вокруг нее крутился Костян, как перед своим очередным увлечением, о котором пока не знала Ольга.

Ну да, девяностый «Прадик», причем даже не рестайлинговый. Но выглядит довольно свежо, без «рыжиков». Что странно, ведь тачке почти тридцатник.

– Здорово, – пожал руку Костян. – Антоха щас выйдет, за доками пошел. А я тебя пока введу в курс дела. Если коротко: если ты ее не купишь, ты полный мудак.

Начало было обнадеживающим. Правда, чем дольше говорил друг, тем больше я убеждался в правоте его слов.

Как выяснилось, пробег у «Прадика» был всего лишь двести тысяч с копейками. Антоха трудился менеджером в какой-то крутой фирме и на работу ездил исключительно на «Оптиме». Вот только после наступления выходных он начинал выть на луну и из добропорядочного гражданина превращался в жесткого оффроудщика. Ну, и гонял по болотам и бездорожью. А еще чаще вытаскивал более неудачливых товарищей.

Не знаю, может, Антохе чего-то в жизни не хватало, какого-то экстрима… Или, наоборот, доминирования. Кто он на работе – обычный менеджер. А тут – повелитель дорог, который проедет там, куда другие даже не сунутся.

Я от такого вида развлечений был далек. И если бы не необходимость, по-прежнему довольствовался бы «девяткой». Ну, или какой-нибудь нормальной иномаркой.

Короче, Антоха сдувал пылинки со своей любимой. И сейчас речь идет не о его жене. Как только прогорел клапан (еще бы, после бездорожья), Антоха тут же загнал «Прадик» в сервис. Стоило машине сделать робкие шаги к цветению, тут же поменял пороги. А после каждой поездки Антон первым делом ехал сначала на мойку, а уже потом ставил своего «Зверя» перед окном. Как по мне – некая гиперопека. С другой стороны, у мальчика первые сорок лет всегда трудные. И каждый сходит с ума по-своему.

Вот и выходило, что лям за такой аппарат, который, как Цой, живее всех живых, – даже мало.

– Не переживай на этот счет, – успокоил меня Костян. – Я твою «девятку» ему отдал.

– В смысле «отдал»?

– Точнее, еще не отдал, но отдам точно. На кой она тебе? А ему веселье. Антоха любит над машинами колдовать. А тут такая возможность – реанимировать труп. Пусть почувствует себя некромантом.

– Не смешно. Ласточка – ни фига не труп.

– Конечно, скорее коматозник под аппаратурой, который изредка подает признаки жизни. А тут смотри, сто тридцать лошадей, дизель, движок три литра. И даже на расходники тратиться не надо. Сел и поехал.

– Чего же он сам такую красоту продает? – пытался я найти хоть какой-нибудь подвох.

– Потому что все зло из-за кого?

– Из-за америкосов, инопланетян и нечисти?

Судя по дрожанию портсигара в кармане, Григорий был согласен с каждым пунктом.

– Из-за баб. Вот Антоха – нормальный мужик, а его жена ему мозг выносит. Представляешь?

– Очень даже.

Я еле сдержался, чтобы не улыбнуться. Ну да, так всегда. В чужом глазу соломинку видишь, в своем бревна не замечаешь.

– Короче, ей эти покатушки Антохины вообще не нравятся. Мол, с детьми время не проводишь, вечно пропадаешь где-то. Вот он примерно раз в полгода психует, ругается с женой и продает «Прадик». Правда, довольно быстро остывает. Но тут, говорю же, ты попал в нужное время.

Мне стало как-то не по себе. Получается, я вроде как человека его отдушины лишаю. Где он теперь расслабляться будет?

С другой стороны, я же никого не заставляю. Даже хист не использовал.

– Вон, идет, – Костян махнул мужику, который вышел из подъезда.

Антоха (хотя при взгляде на него хотелось сказать «Антон» и добавить «Какойтович») смотрелся внушительно. Килограмм на сто двадцать, если не больше. С животиком и огроменными ручищами. И смотрел на меня мужик взглядом доброго людоеда, который тебя, несомненно, съест, но ему будет очень жалко.

– Антоха, – представился он.

– Матвей.

– Тебе зачем такая?

– Я тут в лесничество устроился. А там машина нужна проходимая, вроде твоей.

Костян посмотрел на меня с явным уважением. Да и я сам понял, что соврал более чем убедительно. Я вообще в последнее время прокачал навык лжи. Хотя не скажу, что сильно этим гордился.

– Ну, если на благое дело, тогда даже лучше, – Антоху удовлетворил мой ответ. – Проедешься?

Как тут было отказаться.

После моей «девятки» и тем более «Матиза» девяностый «Прадик» напоминал огромную трехкомнатную квартиру после студенческой общаги. Я поставил коробку в положение Drive и стал тихонечко выезжать из двора.

– Да ты не жалей его, это же «Зверь», – объяснял мне Антоха. – Ему иногда надо дать просраться.

Я нажал на газ. Мотор взревел, сзади показался сноп черного дыма, а машина рванула, словно только того и ждала. У меня даже дыхание перехватило. Вот это мощь!

– Круто?! – улыбнулся Антоха.

– Круто… – еле слышно выдохнул я.

Мы проехались по району и вернулись во двор. Забавно, всего несколько минут поездили, а в крови до сих пор бушевал адреналин. Действительно, «Зверь».

– Смотри, у меня человечек есть, он поможет на учет поставить, – сказал гигант.

– А что не так?

Антоха с Костяном переглянулись, а потом улыбнулись. Не сговариваясь. Хозяин «Зверя» был мужик спокойный, поэтому стал объяснять. Молодец. Вот Костян бы только издевался.

– Кенгурятник у меня стоит, лебедка, железный бампер и дополнительный свет. Все это как бы по закону нельзя.

– Но если очень хочется, то можно? – уточнил я.

– Точно, – кивнул Антоха. – Строгость законов смягчается необязательностью их выполнения.

Вот так тебе и людоед, такую цитату выдал.

С одной стороны, мне было сложно переступить через себя. Сколько помню, всегда старался жить по совести – дорогу переходить в положенном месте, старших слушаться, бабушкам помогать. Хотя вот именно с бабушек все и началось.

С другой стороны, сложно жить по общим правилам, когда можешь заставить любого сделать то, что хочешь. Я бы мог поставить машину на учет без всякого «человечка Антохи». Но решил, что пусть будет так. Тратить налево и направо хист глупо.

Следующие полчаса мы занимались скучной бумажной работой. Составляли два договора-купли продажи. Согласно первому я приобретал у Антохи «Прадик» за миллион двести тысяч. Согласно второму он избавлял меня от ласточки в обмен на двести тысяч. ПТС я хранил в «девятке», и Костян успел метнуться и забрать его. Вот чего не сделаешь, лишь бы не работать.

Ну, и мой рюкзак стал легче на миллион. Хорошо, что я прежде сделал несколько стопок по сто тысяч и стянул их резинкой, чтобы было удобно вытаскивать.

После Антоха показал мне, как работает лебедка, как включается дополнительное освещение фар. В общем, посвятил во всякие нюансы владения «Зверя» и с чувством выполненного долга пошел домой.

– Докинешь меня до дома, – сказал Костян. – И дай порулить.

– На «Дастере» своем рулить будешь.

– В смысле?

– Машины – как женщины, чужих рук не любят, – спокойно ответил я.

– Вот ты гад, Мотя. И это после всего, что между нами было…

– Да шучу я, садись.

До дома Костяна мы ехали раза в два дольше, чем могли бы. Глаза друга светились от искренней радости. Надеюсь, я не заразил его тем самым оффроудом. А то мне прилетит от Ольги.

– С тебя поляна! – повторил на прощание друг.

– Я помню. Костя, спасибо тебе большое.

– Да не за что, – отмахнулся тот. – Пользуйся моей добротой.

Когда я выбрался на Приморское шоссе, то почувствовал всю дурь новой машины. Разве что, к невероятному огорчению, ехать пришлось совсем недалеко. Такое ощущение, что СНТ стало намного ближе.

«Зверь» вальяжно выехал на проселочную дорогу, ведущую к моему новому дому. Казалось, что я не еду на машине, а медленно плыву на каком-то катере.

– Гриша, как тебе аппарат? – спросил я беса.

Тот вылез наружу, сел на переднее сиденье и почему-то понюхал машину.

– Повозка как повозка. Разве что просторная. Музыка-то есть?

Я включил магнитолу. Заиграла знакомая песня: «На заре голоса зовут меня…»

– А знаешь, Григорий, мне кажется, я придумал, чем нам заняться.

Глава 4

За пару дней после озвучивания моего дальнейшего плана жизни Григорий прошел все стадии принятия неизбежного – ссору, обиду, запой, ругань, опохмеление и согласие. Пять шагов, как и писали психологи.

Таких эмоциональных качелей мне уже давно никто не устраивал. Я даже подумал, что мне снова четырнадцать – в крови бушуют гормоны, а Светка из соседнего подъезда опять треплет нервы. В роли Светки выступал, само собой, Григорий. Хотя, кто знает, как выглядит теперь моя первая любовь… Вполне может оказаться, что по комплекции она сейчас как бес, разве что без бороды (наверное) и рогов (что точно).

Но все-таки, скрепя сердце и скрипя зубами, Григорий выдал добро на мое решение. Тоже мне, блин, Совет Федерации. Как будто бес здесь что-то решал. Я тут неожиданно пришел к выводу, что с приходом хиста в мою жизнь увеличилась и уверенность в себе. Раньше бы рефлексировал, сомневался, переживал. А теперь решил, и все. Даже если пожалею затем – это мой выбор, и последствия за него нести тоже мне. И вдруг я понял, что так жить намного лучше.

В общем, Григорий согласился не только с решением, но и сказал, что даже поможет. Правда, делать все необходимо не нахрапом, как я люблю, а после длительной подготовки. Зануда, одним словом.

Но если серьезно, то я в этом был с ним категорически согласен. Несмотря на мое детское прозвище, весь наш крестовый поход на лешачиху можно назвать лишь колоссальным везением. По всем прикидкам, я просто не мог с ней справиться. И если бы не Митька… В общем, теперь я, как честный человек, должен был его спасти. А мне казалось, что вызволить его из крепостного права ватаги – это именно спасение.

Надо еще понять, что с ним делать дальше. Можно поселить, к примеру, в этой местности. Природы, которую Черноух любит, здесь вдоволь. Зато никто над ним издеваться и колотить его не будет. Осталось только спросить самого Митьку.

Хотя важнее всего даже не это, а придумать, как все провернуть с Большаком.

Вот с этим чертом все очень непросто. Бес сказал, что если я предложу за Митьку деньги, то так будет хуже всего. Потому что тогда Большак поймет, что я в его подопечном заинтересован, и либо вытянет в два или три раза больше, либо попытается обмануть.

Само собой, надеяться на то, что Большак будет мне благодарен за избавление от лешачихи, глупо. Черти не знают, что такое благодарность. Более того, если ты проявляешь ее, то считаешься слабым, а обман такого дурака только поощряется.

Григорий сказал, что тут надо действовать хитростью. Что может быть лучше, чем обмануть обманщика? Вот и я думаю, что в этом есть определенный кайф. Весь вопрос заключался в том, как это сделать.

– Бесовской сход надо объявлять, – категорично заявил Григорий.

– Я думал, что вы не любите вместе бывать.

– Не любим, – согласился мой приживала. – Но если кому помощь нужна, то всегда бесовской сход объявляют. По пять раз там передеремся, Никифору вон в прошлый раз руку сломали… в трех местах. Однако выход найдем, тут будь уверен, хозяин.

Как я понял, бесовский сбор был действительно редким явлением, раз уж за все время Григорий никогда не отлучался от меня. Еще я немного опасался за сохранность моего лоботряса. Но раз уж сам предложил, так тому и быть.

– Давай, организуй свой сбор, – дал разрешение я.

– Вот и замечательно, – Григорий потер руки. – Тогда нам нужно водочки, немного, ящиков пять. Хотя, нет, «пять» – число нехорошее, лучше шесть. Закуски всякой, табаку, ну, и по мелочи.

– Чего?! – возмутился я.

– А как ты еще бесов заставишь явиться? – искренне удивился Григорий. – Их же заинтересовать надо. А на сухую кто твои вопросы решать будет?

Вот теперь я понял, почему этот самый сход проводился крайне редко – удовольствие было не из дешевых. Хотя я подумал и согласился. Выйдет всяко экономнее, чем торговаться с чертями.

В этот момент я искренне порадовался, что приобрел новую машину. Все купленное без всяких проблем влезло в «Зверя». Только после этого наступила вторая часть марлезонского балета. Необходимо было выбрать место для сбора.

Как? А просто. Мы колесили по городу. В каких-то местах бес просил остановиться, принюхивался. Изредка мы даже выходили из машины. Но затем Григорий браковал площадку для проведения банкета, и приходилось все начинать сначала. Такое ощущение, что я искал место для свадьбы, а в роли капризной невесты выступал бес.

Наконец он то ли устал, то ли действительно нашел нечто стоящее. Но на окраине мы забрались в какой-то полуразрушенный цех. Григорий торопливо обежал его, заглянул в каждый уголок, после чего благосклонно кивнул:

– Все, хозяин, годится. Тащи сюда снедь.

Я справился с первым и самым искренним желанием послать его. Но взял себя в руки и стал перетаскивать сначала водку, а потом и необъятные пакеты с продуктами. И только под конец этого захватывающего и интересного процесса мне в голову пришла одна замечательная мысль:

– Гриша, а что, если кто-нибудь найдет все это?

Я даже представил счастливых бездомных, которые обнаружат шесть ящиков водки и закуску. Мне кажется, они тут упьются до смерти. Надо как-то обезопасить чужан от столь опрометчивого шага.

Свой хист я, понятное дело, тратить не собирался. Хватало наличия двух печатей, о которых я не забывал ни на минуту. Потому что мало того, что по-прежнему не свыкся с существованием магических прибамбасов, так они еще и невероятно раздражали. Будто порезал ладонь и вспоминаешь об этом только когда что-то берешь в руку.

На мое замечание Григорий показал пальцами «ОК». Мол, не волнуйся, все будет в лучшем виде. А после оторвал клочок волос, что-то пробормотал и дунул. Волосы упали на бетонный пол и уже там превратились в мелких рыжих муравьев, которые торопливо облепили все мною купленное, да так и замерли.

Я даже поймал себя на том, что против воли хочу отвести взгляд. Думаю, чужане, если и заберутся сюда, то и вовсе даже в эту сторону не посмотрят. Ого, вон че Гриша умеет. А то все про сны да дурацких крыс говорил.

– Как ритуал называется? – спросил я его.

– По-разному, – отозвался тот. – Но это не ваша рубежная забота. Наша магия, бесовская.

На том я и отступился. Давно заметил, что существует основное противостояние – рубежный мир против чужанского. Вот только когда проблемы людей отступают на второй план, выясняется, что и среди нас нет общего единства. Оказывается, рубежники отдельно, а нечисть отдельно. Да и среди последней хватает своеобразных каст. В сложный я мир попал, многогранный.

А потом Григорий меня покинул. В хорошем смысле, понятное дело. В один из дней он заявил, чтобы я не поминал его лихом да лишний раз не звал. И отчалил.

И тут выяснилось, что я даже привык к этому балбесу. Вроде как он вечно мне мешал жить, но без него как-то стало внезапно пусто и скучно. Никто не пьет с утра на кухне, не бурчит, не путается под ногами. Словно твой нерадивый ребенок вырос, женился и съехал от тебя. И все, что остается, – лишь ходить в церковь и ставить свечки за здоровье и терпение его жены.

Пока беса не было, я занялся насущными делами. А именно – поставил на учет «Зверя». Само собой, через человечка Антохи, вертлявого и суетного дедка.

А после стал изучать место, в котором живу. Пешком добрался до стационарной батареи ПВО времен Великой Отечественной. Последний раз здесь был пацаном, вместе с Костяном и его отцом.

И еще дошел до яхт-клуба «Фаворит». Поглядел издали на скучную жизнь богатых господ, зевнул и вернулся обратно. Вот ведь, делать людям нечего, кроме как мерзнуть на холодном ветру.

Однако на второй день моего вынужденного одиночного пребывания случилось удивительное знакомство. И виной всему стало мое колоссальное «везение».

Я гулял по СНТ, осматривая дома. И, само собой, не смотрел под ноги. Что я могу там такого увидеть? Потому и оступился. И, чтобы не упасть, схватился за ближайший деревянный забор. Только то ли я оказался такой сильный, то ли штакетник держался на добром слове, но деревяшка осталась у меня в руках.

Пока я думал, как поступить, из небольшого домика выбрался бодрый дедулька.

– Здрасьте, извините, я тут ваш забор походу сломал.

– Не переживай, – отмахнулся тот. – У меня вечно все наперекосяк. Если день пройдет, а ничего не сломается, считай, зря прожил.

Я кивнул. Ну да, мне такое знакомо. Видимо, мы были товарищами по несчастью.

Старичок тяжело опустился на скамейку возле дома, схватившись за грудь.

– Вроде не старый еще, а здоровье подводить стало. Два шага сделаю – и отдышка. Тебя как звать-то?

– Я Матвей.

– Из здешних?

– Да, дом на лето снял. Чтобы подальше от города.

– А я Федор Васильич. Тоже здесь летом живу. Огородик, воздух чистый. Да только в этот год все здоровье покоя не дает. Матвей, погляди в сарае, там гвозди и молоток есть. Коли уж сломал, почини, будь добр.

Я кивнул и пошел к калитке. Без труда нашел инструменты – а как еще, в сарае царил армейский порядок. Как выяснилось, неслучайно. В ходе моего слоняния по участку и возвращения штакетины на родное место мы немного разговорились. Оказалось, что Федор Васильич – военный в отставке, целый подполковник. Весьма интересный и веселый мужик, вроде и не старый совсем. Вот только в последний год после переезда на дачу здоровье сильно сдало.

Даже моих немногочисленных умений и кривых рук хватило, чтобы все починить. А когда я относил инструменты на место, то почувствовал хист. Причем не простой, а принадлежащий нечисти. Я не семи пядей во лбу, но мне хватило ума догадаться, что кто-то не очень порядочный подселился к Федору Васильевичу и теперь пьет его жизненную энергию. Понятно, что едва ли здесь виноват спиритус. Но разве мало всякой дряни, которая на это способна…

И тогда пришло понимание, что старику нужно помочь. Потому я попрощался и не пошел быстро домой – побежал. Лишь бы поскорее добраться до тетради Спешницы. Мне казалось, что я читал о какой-то домашней нечисти, которая пакостила человеку в отсутствие домового. И даже облегченно улыбнулся, когда нашел нужную запись, появившуюся после обретения третьего рубца.

Злыдень – враждебная человеку и глупая нечисть. Очень падок на деньги и еду. Если нет в доме домового да не нанесены знаки солнца, то путь злыдню открыт. Селится он подле печи, иногда в ней, после чего пакостит человеку.

Чужанин, в доме которого поселился злыдень, часто болеет. Зачастую доходит до сумы и вовсе начинает нищенствовать.

Изгнать злыдня способен любой рубежник. Нечисть слабая, сильно восприимчивая к чужому хисту. Вот только злыдень вскоре вернется в облюбованный дом. Поэтому на подобную нечисть часто ставят магические ловушки…