Читать книгу "Руководство по эксплуатации"

Глава 9.
Работаем, живем и продолжаем учиться

После отпуска на защиту я вернулся работать в свою практически родную школу-интернат №4. Новый, остепененный Дмитрий Анатольевич Быков не только личная радость и удовлетворение, но и практическая польза для школы-интерната. Взаимоинтересное и взаимополезное общение, оно же работа, перешло на новый, качественный уровень.

Школа-интернат №4

Учебные и учебно-методические материалы стали готовиться и распространяться. Компьютер и сканер продолжили свои научные изыскания. Интернет тогда еще был редкостью, но переправить материалы для статьи или в сборник стало гораздо проще и удобнее на одной дискете, чем на пачке бумажных страниц.

Компьютер нашел для себя новое поле деятельности – стал работать не только на профессионально-научном направлении. Можно было немножко вздохнуть и спокойно выдохнуть. Выдохнуть и подсоединить обычный компьютер тех времен (первый «Пентиум-100») к мощному и надежному советскому комплекту из усилителя «Барк-100» и акустики С-90.

Проход уровня Quake на такой акустике даже на половинной громкости производит неизгладимое впечатление не только на самого игрока, но и на его соседей. ☺

А тут еще и появилось, да еще и в нескольких вариантах, невероятное счастье – «книга в кармане». Теперь у меня самая большая трудность стала не в поиске «чего почитать», а в выборе «почитать это или то, или еще что-нибудь». Из-за только что отгремевшего кризиса о серьезном улучшении «железа» компьютера можно было пока забыть. Но двигаться в других направлениях никто не мешал.

Как подарок на наступающие майские праздники 1999-го – вход в Международную паутину, обычно обзываемую Интернетом. ☺ Почти забытая эпоха Интернета «по талонам», когда немаленькую сумму надо было платить за каждый час в Мировой паутине. А скорость соединения на очень хорошей телефонной линии и очень хорошем модеме могла достигать «невероятных» 50 килобайт в секунду. ☺

Но и здесь мне повезло: помогло знание английского. В «Челябинсксвязьинформ» нужен был переводчик, а мне – Интернет. Бартер, одним словом. Ну или взаимоприятное совпадение интересов.

Запасливость – она никому не повредит. Быть в меру куркулем – полезно. «Я не жадный, я домовитый» (домовенок Кузя).

Переезжая на две новые квартиры с двух старых (читай главу про переезд), мы «сдали» два телефонных номера. Их же оба провели, пусть и не сразу, на новом месте. При Интернете через модем, если вы выходили в Интернет, телефон был занят, и позвонить на этот номер никто не мог. У нас же все сложилось просто «изюмительно». Один телефон с легко запоминающимся номером оставили для телефонных разговоров. А вот второй был практически всегда занят – я был в Сети.

Сейчас безлимит давно стал стандартом для выделенных линий. Но вот такой модемный Интернет без ограничений, на обыкновенном «зюкселе» да в прошлом веке…

Ведь весь Интернет на всю немаленькую область обеспечивало всего лишь пятнадцать – двадцать человек, занимавших меньше одного этажа в здании на Цвиллинга, 10.

Историческая реминисценция. А весь зарубежный канал у того, что сейчас зовется Челябинским отделением Ростелекома, был в начале века в три раза меньше, чем мой сегодняшний личный интернет-канал.

Все было «впервые и вновь». Новости о произошедшем секунду назад, книги, еще даже не напечатанные на бумаге (раздел «Самиздат» в библиотеке Машкова), старые советские фильмы у ARJLOVER. О существовании многих из этих фильмов мои родители даже и не подозревали.

Новые сайты в мире, России, Челябинске и области росли как грибы после дождя. Появилось желание рассказать об интересных, покритиковать коряво сделанные, порассуждать вслух, чего бы хотелось еще.

Попробовал себя в онлайн-журналистике. Рассылка «Виртуальный Челябинск» на Subscribe.ru набирала до трех тысяч подписчиков.

На фоне и диссертации, и компьютера с Интернетом в 1998 году пришли и новые возможности в передвижении. Начало 1998 года обещало инвалидам Челябинской области хорошие перспективы. У местных бизнесменов родилась идея производить у нас по лицензии израильские коляски с электроприводом. Два образца привезли в Челябинск в демонстрационных целях. Одну из них подарили вашему покорному слуге. Простая, очень легкая для «электричек». Одна из очень немногих реально складывающихся электроколясок. С запасом хода достаточным, чтобы проехать Челябинск из конца в конец.

Как показало будущее, самая большая проблема у коляски – замена батарей, поскольку на ней стояли очень емкие, но и очень редкие никель-кадмиевые батареи.

Если бы еще и немного изменили привод на колеса… Я понимаю, в Израиле с дождями напряженно, не говоря уже о снеге. Но у нас-то большую часть года либо то, либо другое, либо то и другое вместе.

С появлением электроколяски и с появлением свободного времени после защиты – «с чистой совестью на волю». Это было, пожалуй, мое самое «выезжательное» лето. Осваивались в реальности новые «точки интересов» (POI). Резко вырос радиус жизнедействия. Папин самодельный пандус и небольшие строительные работы с лестницей от крыльца подъезда до улицы создали для меня легкопроезжаемый «проспект» вместо «бутылочного горлышка», ограничивающего мою мобильность.

Я бы в доктора пошел – пусть меня научат. В доктора наук, естественно. Учеба – хороший организующий фактор и полезная прививка от застоя в мозгах.

Отдохнув два года, решил подниматься по научным ступеням дальше и выше. Выбор докторантур по педагогике был тогда, в начале этого века, в Челябинске невероятно широк.

1990-е с их ненужностью науки, научных званий и научных степеней, слава богу, прошли. Да и имя и известность, как первый инвалид в коляске на Урале – кандидат наук, я приобрел.

И с осени 2000 года поступил в докторантуру Уральского государственного института физической культуры.

Со сделанным выбором ученого совета и института докторантуры связано много разнообразного: и комфортное и удобное обучение, и помощь в издании научных брошюр, книг и монографий. С одной стороны.

И не мною созданные проблемы с защитой готовой диссертации. С другой стороны.

Ну да Бог им судья…

Ну и ТРИ разные докторские диссертации для трех разных научных советов, лежащие на антресолях как живое свидетельство того, до чего может докатиться научное начальство.

Финансовое дно всей страны, меня и моей семьи в 1998 году было пройдено. И все те годы работу с детьми-инвалидами не бросал. Несмотря на издевательски маленькие зарплаты.

Как оно было? Зарплата для души + зарплата для Интернета + зарплата для «просто заработать деньги» + не очень большая, при этом максимальная «трудовая» пенсия. Вот так и выживали российские инвалиды в целом и я в частности в те «святые девяностые» (здесь должна быть издевательская ухмылка).

А в смысле питания очень помогло всей семье потреблять сколько нужно животных белков образовавшееся сочетание из морозильного ларя (выданного папе в счет зарплаты) с поездкой раз в полгода к родственникам в деревню, где мясо закупалось целыми свиными тушами, половинками теленка и курицами с индюшками.

Новый век принес новые возможности. Не знаю, куда и как стал бы изменяться мой компьютер в другом варианте развития, но тут подвернулся счастливый случай. Я выиграл набор компьютерной акустики 5.1. Это сейчас его цена – моя пенсия за полнедели, а вот тогда – месяца за два.

Конкурс был творческий, так что везение совместилось с моими писательскими талантами. ☺ Для привыкшего к стерео новые возможности акустики добавили фантастический тогда эффект – звук со всех сторон.

Подумав, поразмышляв, поглядев и послушав предлагаемое, сказал большое спасибо китайцам. Может быть, где-то что-то фирменное из пассивной акустики по небольшим ценам нам тогда и везли, но встречаться не довелось.

И комплект из пяти немаленьких колонок фирмы Sven обошелся мне дешевле двухсот американских долларов. Еще столько же потратил на самый младший из линеек фирменных многоканальных ресиверов.

Историческая реминисценция. Когда лет через десять после сборки моего первого НТРС я захотел продать эту акустику, ушло «влет» за те же деньги. Просто теперь они уже не были такими гигантскими, и потратить столько мог позволить себе любой человек, желающий слушать музыку, кино и игры не через маленькие компьютерные бухтелки.

Историческая реминисценция еще одна. А вот недорогие наборы пассивной фирменной hi-fi акустики все-таки существуют в природе. Только 99% их – это сборки для крупных американских торговых сетей типа «Волмарта», «БестБая», «Таргета» и подобных. И ни в Японии, ни в Европе вы их не найдете в продаже.

Глава 10.
Хеллоу, Америка, гуд-бай, Америка

После защиты диссертации в мыслях начали возникать варианты расширения и углубления моих знаний. Ну а поскольку социальная работа с инвалидами в России к концу 20 века только-только начала развиваться, направление движения для получения и обработки информации было определено сразу – Западная Европа и Северная Америка. Та часть мира, что уже вплотную занималась решением проблемы «инвалиды и общество».

Самым главным помощником в поисках оказалась одна из рассылок на Subscribe.ru, где перечислялись многочисленные варианты грантов и стипендий.

Читаешь, выбираешь подходящий тебе, пишешь заявку. Все происходит быстро, культурно и адекватно. И как народ всем этим без Интернета занимался? Нельзя сказать, что все у меня получилось сразу. Какие-то американские фонды и программы, где я проходил собеседование, не считали, что могут так сильно изменить свои правила в связи с моими особыми обстоятельствами. Ведь я не только маломобильный инвалид. Но и инвалид, нуждающийся в постоянном уходе.

И лишь третий серьезный заход оказался удачным. Прежде чем готовить и оформлять документы, я списался и созвонился с московским офисом Фонда Фулбрайта. Они, в свою очередь, быстро достучались до главного своего начальства в Вашингтоне. Вашингтонский офис выдал четкий и подтвержденный «одобрямс». ☺

Дело встало за малым – всего-навсего пройти три тура отбора, в которых я буду соревноваться с сотнями других российских кандидатов и докторов наук.

Самое тяжелое и нудное, как мне тогда показалось, – собирание документов. Рекомендательные письма, заявки, резюме и другое, и прочее. И все это строго по форме. А кое-что еще и надо было не только перевести на английский, но и юридически заверить эти переводы.

С другой стороны, описание моих «перспективных хотелок» в документах фонду в принципе помогло мне сложить на будущее точную и четкую картину перспектив моей научной работы в США.

И вот опять декабрь – мой счастливый месяц.

Первый тур (сбор и отправка документов) удачно пройден, меня пригласили на второй – личное собеседование с представителями московского офиса-фонда, представителями посольства США, российскими учеными, сотрудничающими с Фондом Фулбрайта.

Историческая реминисценция. Фонд Фулбрайта – некоммерческая организация США со стопроцентным государственным финансированием (Государственный департамент США), был организован в 1946 году по инициативе сенатора Джеймса Фулбрайта, в честь которого и был позже назван. Занимался и занимается программами научных обменов между университетами США и других стран. Первоначально – только среди профессуры, затем и среди студентов-старшекурсников. В СССР начал работать с 1972 года.

Как мне кажется, здесь положительную роль при выборе меня и сыграла «государственность» фонда, поскольку строгий контроль в любой государственной конторе по недопущению ущемления прав инвалидов присутствует в Штатах по умолчанию.

Морально подготовившись, лечу в Москву. Вместе с другом. В Шереметьево встречают другие друзья и везут нас в гостиницу «Белград».

Проехав пятьсот метров в сторону гостиницы после Киевского моста за полтора часа, начинаю понимать: Москва – это не мое. Но все же добрались и легли отдыхать.

А вот сам второй тур на следующий день прошел для меня, на удивление, легко и свободно.

Во-первых, не так давно законченный факультет иностранных языков давал сильное преимущество в языковой части собеседования. Во-вторых, к этому времени как раз вышли из печати несколько моих монографий, которые я показал, о которых я рассказал, которые я подарил «экзаменаторам». Уставшие, но довольные, отправились домой.

Впрочем, не забывая и о практической работе по специальности в России, с помощью маминых талантов в сфере коммуникации удалось решить вопрос с продажей билетов в специализированное купе поезда «Южный Урал» только инвалидам.

До этого на рейс Челябинск – Москва билеты продавались инвалидам. А вот на обратный маршрут билеты в это купе продавала всем только Москва. После моего письма и маминого визита к начальнику Южно-Уральской железной дороги здравый смысл восторжествовал, и билеты для инвалидов в оба конца в специализированное купе стали продаваться и в нашем городе.

Хотя 8 Марта и женский праздник, но в тот год и мне «прилетел» подарок. В общем и целом, уверенность в прохождении была. Но хотелось нормального подтверждения. Всего три слова в телеграмме. И на душе легко-легко.

Можно начинать организационную подготовку передвижения на другую сторону Земли. Третий тур в начале лета – утверждение кандидатур, отобранных на втором, прошел быстро, незаметно и являлся в большей степени формальностью.

Главная цель на нем у представителей Фонда Фулбрайта была рассказать как можно больше об особенностях жизни и работы в Америке. Что-то оказалось очень похожим на Россию, что-то кардинально отличалось.

Историческая реминисценция. По возвращении из США на основе уже своего свежего опыта подготовил и подарил фулбрайтовцам методичку «что надо сделать до поездки и во время нее, чтобы было очень приятно, а не мучительно больно. ☺».

Ближе к осени, поехав с папой в Екатеринбург в американское консульство за американскими визами в паспорта, начал догадываться об уровне сурьезности фонда: когда нам документы спустился вручать сам американский консул. Как я узнал чуть позже, я был первым инвалидом-колясочником в долгой истории работы программ фонда.

Подготовка набирала обороты. Моральная, материальная и финансовая.

После прошедшего формального утверждения на третьем туре начал параллельно искать варианты принимающего университета. Хотелось на юг, чтобы как можно больше времени в США посвящать работе, а не преодолению погодного дискомфорта.

После переписки с тремя – пятью американскими университетами решил отправиться на самый Север. ☺ Север земли Флоридской. Совершенно обычный, как мне тогда казалось, город Таллахасси – столицу этой самой флоридщины. В обычный, как мне тогда казалось, университет Florida State University.

Фонд билеты на перелет выдавал, а проживание обеспечивал выдачей стипендии.

Но нормальную финансовую подушку заранее подкопил и взял с собой.

Это очень помогло в первые дни и недели, когда надо было тратить, тратить и тратить. Тратить на аренду жилья и депозит за аренду. Тратить на необходимый минимум вещей. Ведь арендовали апартаменты без обстановки. Тратить на оформление карточек, тратить на оформление бумаг, документов, ключей и еще тысячи мелочей в месте проживания и в месте работы. Тратить на компьютер, который я решил приобрести сразу же по приезде. Хорошо, что взял не только карточку, но и наличные доллары. Для меня было обескураживающим открытием то, что американские сетевые магазины работали только с американскими карточками в начале двадцать первого века! Ничьи другие они не принимали в принципе. Ни российские, ни европейские, ни японские. И мы сделали чейндж с моим куратором: она оплачивала все своей карточкой, а я отдал ей несколько Бенов Франклинов.

А чек со стипендией целых одиннадцать дней лежал и верифицировался в банке. Чек от Государственного департамента США в непоследнем условно-частном американском банке Bank of America. ☺

Что еще оказалось однозначно полезным из предварительной подготовки – заранее сделанная справка со списком жизненно важных лекарств со всеми возможностями, штампами и печатями, переведенная на английский и с заверенным переводом.

Только вот, как ни странно и ни стремно, помогла она на терминале в Шереметьево, а не в JFK. С чего-то вдруг наши таможенники перевозбудились по поводу обыкновенных, в принципе, лекарств, ВЫВОЗИМЫХ из России, НЕ ЗНАЮ?!

И вот мы с папой на борту старенького «Боинга» старенькой авиакомпании «Дельта» со стареньким авиаперсоналом. Вот такие вот реалии жизни. И тогда, да и сейчас, кстати, возраст самолетов у того же «Аэрофлота» – гораздо меньше.

А про персонал (может, это у «Дельты» политика такая?) … Когда на международные, очень долгие и очень напряженные рейсы они ставят персонал, мягко говоря, в возрасте… Может, они и умеют очень многое, но могут, особенно к концу таких перелетов, как мне кажется, не очень много.

Но вот десять часов прошли, и мы долетели до Нью-Йорка. На пересадку было три часа. «Большое яблоко» не посмотрели, зато и таможню, и пересадку на рейс до Атланты из другого терминала этого аэропорта прошли без приключений и гонок.

Сложнее была и следующая пересадка в Атланте на рейс до Таллахасси. Аэропорт с самым большим пассажирским потоком в мире – это НЕЧТО!.. Маленький город-государство, между шестью терминалами которого ходит свое скоростное метро! Но пережили и это, и еще через час мы оказались в маленьком уютном аэропорту Таллахасси, встречаемые моим куратором Венди Крук и ее мужем Дэнни.

Из снежного октябрьского Челябинска через снежную октябрьскую Москву за одни сутки мы оказались в жарком (+30 в тени) городе, абсолютно непохожем на Челябинск.

Проводы в Челябинске

Если вы челябинец, вы мне не поверите! Во всем городе – ни одной работающей трубы! ☺

Из ста десяти тысяч населения города шестьдесят тысяч – студенты трех таллахасских высших учебных заведений. А еще – профессура, правительство штата Флорида (двадцать миллионов населения, как-никак) вместе с губернатором.

Тогда губернаторствовал младший брат Джорджа Буша-младшего – Джеб Буш.

Прибавьте обслуживающий персонал в двух университетах и одном колледже – вот практически и весь город.

Поскольку до Мексиканского залива всего тридцать километров – жарко и влажно, впрочем, как и во всей Флориде. Но поскольку Таллахасси расположен на континентальной части штата, а не на болотистом полуострове, то и окружающая природа – не пальмы с крокодилами, а всего лишь сосны с дубами и термитами.

Встреча в Америке

Многое оказалось совершенно непохожим на то, что я до того читал и слышал в средствах массовой информации до приезда. А мне, как приехавшему из другой страны, все это было еще заметнее.

По-моему, американцы – это вообще несколько разных народов. В зависимости от того, где они родились или долго жили.

Южане произвели на меня самое теплое впечатление. Вне зависимости от цвета кожи, образования и уровня дохода – спокойные, добродушные, открытые, широкой души «человеки».

Факультет социальной работы (school of social work) во Florida State University и Дмитрий Анатольевич Быков произвели друг на друга неизгладимое впечатление. На своих впечатлениях остановлюсь поподробнее.

Во-первых, сам университет. И чего в нем только не было в наличии – от научных кафедр до трех бассейнов олимпийского размера! От цирка шапито до крупнейшего среди американских университетов «шагающего» ансамбля.

Вполне себе «скромненький» университет, среди преподавателей которого тогда было три нобелевских лауреата. К слову, больше, чем во всей России.

Во-вторых, произвела впечатление организация работы университета; где каждый факультет – практически независимая организация, отдельная страна, которая напрямую ректором почти никак не управляется.

Не только престиж, но и приличный приработок для преподавателей университета – практические исследования, заказываемые университету. При их разработке знания и умения преподавателей конвертируются в практическую работу. От разработки новейших лекарств и сверхмощных электродвигателей до выполнения глубоких социологических исследований и подготовки и переподготовки специалистов города, графства и штата по профилю факультета.

В-третьих, профессора ставшего мне родным факультета («скромно» так входящего в мировую сотню по специальности «социальная работа») были легки и приятны в общении. У каждого была своя четкая, не пересекающаяся с другими специализация. Начав заниматься научной работой и получив при заключении контракта первую профессорскую должность (профессор-ассистент), специализацию практически потом не меняют.

Да и докторских им больше писать не надо. Их задача теперь – готовить студентов и писать научные статьи, и плавный рост к ассоциированному профессору, а позже и к полному профессору пройдет сам собой.

Историческая реминисценция. Если говорить просто, то в сфере высшего образования в США лишь одно научное звание («завязанное» на написание и защиту диссертаций) – доктор философии, или, точнее, PhD. У нас – два: кандидат наук и доктор наук. Зато по количеству научных должностей мы уступаем. Доцент и профессор у нас супротив целых трех профессоров в США: ассистент-профессор (assistant professor), ассоциированный профессор (associate professor), полный профессор (full professor).

Для написания книг лимитов и требований у профессуры нет. Но две-три больших и серьезных научных статьи в рецензируемых журналах каждый год ты напечатать обязан. Тем более что выбор широк. Постраничный список журналов по моей специальности в США сегодня – толстенькая такая книжка.

Ну и обратный вау-эффект тоже присутствовал. Несмотря на гораздо большую доступность высшего образования для инвалидов в США, профессор в коляске – явление тем не менее крайне редкое. А когда такой профессор с неродным английским еще и свободно рассуждает и обсуждает интересующие вопросы и проблемы без каких-либо языковых проблем, то это вообще шок. А если еще принять во внимание, что этот профессор только-только вырвался от белых медведей… ☺

В реалиях жизни там очень много непривычного. Тем более что едешь не в турпоездку на неделю-другую, а жить и работать не на один месяц. И поэтому пришлось как можно быстрее вживаться.

Страховки везде и для всего. И если автомобильная типа нашего каско, на удивление, меньше российской, то вот остальные…

Что могу посоветовать отъезжающим в ОБЯЗАТЕЛЬНОМ порядке: оформить сразу же по приезде медицинскую страховку с как можно более широким охватом.

Сэкономив на ней сотню-другую долларов, вы с большой вероятностью сможете «влететь» на медицинском обслуживании с США на сумму в десять или сто раз больше. Легко. В США медицина – самый доходный бизнес. Гораздо доходнее торговли наркотиками и оружием. Да к тому же еще и легальный.

Поработав преподавателем в США, что я могу ответить на вопросы, где лучше учиться и где лучше учить?

В США где-то под три четверти студентов университетов заканчивают обучение на уровне бакалавра (четыре года обучения). А в маленьких университетах или в местных колледжах программ на шесть лет обучения не существует в принципе.

Как мне показалось, первые два курса высшего учебного заведения что в России, что в США очень похожи по содержанию обучения. Идет вызубривание базовых знаний по выбранной специальности. У нас это еще и немного разбавляется непрофильными предметами.

Третий и четвертый курсы у большинства американских студентов – курсы выпускные. Соответственно, время более самостоятельной работы, уменьшение количества лекций, увеличение количества объемов семинаров и практики.

А у специалистов, получивших бакалавра и идущих дальше, с каждым шагом уровень самостоятельности все увеличивается и достигает своего пика, как мне кажется, в профессиональной переподготовке специалистов по направлению деятельности факультетов.

Структуры дополнительного образования учителей, врачей, социальных работников, в отличие от России, полностью интегрированы в структуру университетов, осуществляющих и их первоначальную подготовку.

Образование в университетах США платное. Но и тут возможны варианты. Даже для иностранцев доступны гранты на обучение. Кроме того, если поступаете в университет, входящий в систему государственных университетов (чаще всего имеет в названии State University), у вас есть серьезная возможность сэкономить, озаботившись заранее статусом «резидента» штата (это не гражданство и сравнительно легко получается через определенное время непрерывного проживания конкретно в штате). К примеру, цена на 2020/2021 учебный год в FSU – 6 516 долларов для резидента Флориды и 21 683 для нерезидента.

Приезжайте заранее, проходите курсы подготовки по выбранной вами специальности, знакомьтесь с жизнью университета и окружающим городом. Одновременно экономьте десять – пятнадцать тысяч долларов в год.

А если вас интересует работа преподавателем, есть тут свои особенности и оригинальности. Формально прямого подтверждения научных степеней (как у РФ с Европой) у России с США нет.

С другой стороны, если ваш английский понятен студентам, а тема вашей работы интересна университету, работа, пусть и по временному контракту, у вас будет с большой долей вероятности. Как вы покажете себя дальше, зависит только от вас.

А вот ваша начальная зарплата (salary) зависит больше от выбранного вами университета и специальности в нем. От полутора-двух тысяч долларов в месяц в местном колледже до, если вам очень повезет, десяти тысяч и более в месяц в «лиге плюща» (Ivy League – ассоциация восьми частных университетов США, очень престижных и очень недешевых).

Кроме того, и разница в стоимости жизни в американских городах нехиленькая. И, к примеру, три тысячи долларов в месяц у профессоров в Нью-Йорке и Таллахасси – две очень большие разницы.

Крайне маловероятен (однако и малореальное возможно ☺) вариант подтверждения диплома врача, юриста, фармацевта.

Мафии стоят на страже своих интересов.

«В США существуют три реальные мафии – юридическая, медицинская, фармакологическая. А то, что мы обычно привыкли называть мафией в сравнении с этими тремя – бедная и бессильная организация» («Нью-Йорк Таймс»). ©

Работа шла, лето приближалось. Пора было выбирать: уезжать или оставаться.

Как окончательно выяснилось по приезде в Таллахасси, программа Фулбрайта настолько крута и знаменита в американских академических кругах, что ее участника-преподавателя практически любой университет готов принять с распростертыми объятиями. Да еще и такого особенного профессора, как я. (БЕЗ лишней скромности. ☺)

Почему же не остался? А вот тут сыграл другой фактор.

По приезде я был несколько шокирован крайне критическим отношением профессуры факультета к американской системе здравоохранения. Поняв и проанализировав море информации, а более всего – столкнувшись вживую, понял, что они были однозначно правы.

В США великолепная экстренная медицина, очень хорошая хирургия, совершенно средняя терапия (в США терапевт – неудавшийся хирург, и это не шутка). И совсем НИКАКАЯ критически важная мне медицинская реабилитация.

До свидания, теплая Флорида и теплые люди-флоридчане.

Историческая реминисценция. Мое отношение к американской медицине на практике полностью подтвердил мой друг – Рубен Гальего.

Человек с очень тяжелой формой детского церебрального паралича был вынужден во избежание резких ухудшений здоровья перебраться из США в Израиль. А уж он-то имел возможность долговременного сравнения многих стран – Испания, Германия, США. Лауреат российской Букеровской премии и внук генерального секретаря испанской компартии совершенно осознанно сделал свой выбор по отношению к США.

Как показали прошедшие годы, крайне вероятно, что и я, и он были абсолютно правы в своем выборе.

Чуть было не забыл…

Пятнадцать лет спустя после моего возвращения из США точно понял, за что хочу очень поблагодарить Фонд Фулбрайта и их главного и единственного спонсора – Государственный департамент США (он же – американское министерство иностранных дел) за серьезные усилия по воспитанию во мне патриота России. Как мне кажется, такое «полное погружение», житие жизнью НЕ туриста, а обыкновенного американца не только показало мне их реальную жизнь со всех сторон, но и на практике продемонстрировало мне, как много есть У НАС того, что мы должны о себе знать, чем обязаны гордиться.