Читать книгу "Меланхолия одного молодого человека. Сборник"

Глава 3

«Кто не читает – тот не мыслит».

Не помню, кто это сказал, да и как-то все равно: просто фраза, к которой сам часто обращаюсь.

Чтение для меня то же, что для курильщика последняя сигарета, алкоголика – последний глоток, бабника – последняя посещенная киска. Я стараюсь наслаждаться каждой секундой. Комната, в которой отсутствует книжная полка, грозящаяся развалиться даже от легкого прикосновения, – пустая, в ней нет души.

Первые месяцы после переезда в более крупный город, где я терялся в пространстве, не знал, куда себя деть. Я не хотел находиться там, где жил, изо дня в день пытался убежать в любое место, где можно забыться. Только купленная книга могла меня удержать. И да – я ненавижу электронное барахло, что сейчас активно заменяет настоящий бумажный переплет: все кажется фальшивым, если не сказать отталкивающим.

Я не разделяю книги на плохие и хорошие – только на те, к которым хочется прикасаться и к которым – нет. Сейчас в моей комнате сотни книг, и поверьте, далеко не все я прочитал.

Порой мне кажется, что выстраиваю стену, нет, бункер из мыслей и слов авторов различных эпох и моральных ориентиров, чтобы загородиться от внешнего мира, спрятаться, как прячется кролик от преследующей его лисы. В этом бункере тихо и спокойно, а если рядом стоит бутылка вина – так еще и уютно.

Как же разнообразен литературный мир! Французы, англичане, итальянцы, американцы и, конечно же, русские. Хотя последних и меньше всего. Это не значит, что я ненавижу творчество русских авторов, просто не срослось. Ох уже эта школьная программа – умеет даже из намека на интерес сделать вонючий пепел, который стряхивают в пустую банку. Все они говорят, спорят о ценностях жизни, приводя непробиваемые аргументы. Мне остается только слушать, соглашаясь то с одними, то с другими, а иногда со всеми, что жизнь – странная, но забавная штука.

Мы в ходе чтения путешествуем, оказываемся в местах, где хотели бы или не сможем побывать. А что получаем, вернувшись? Мир, где мы – те, кто мы есть, и даже если хотим быть кем-то другим, то нужно сильно, нереально постараться.

Хочу ли я этого?

Хотел.

Но книги открыли для меня важную вещь, возможно, самую главную истину нашего с вами бытия.

Люди. Не. Меняются.

Человек лишь сгусток химических элементов, переполненных чувствами и идеями, ограниченных физической оболочкой, что называют телом. Можно изменить вид этой оболочки, но то, что находится внутри, – нет. Намного проще – и полезней, к слову, – просто принять себя таким, какой есть, и забить гвозди в ящик под названием «Идеальная жизнь, навязанная голливудскими фильмами и красивыми песнями о любви». Слишком длинное название для могилы, да, но чертовски правдивое!

Jason Walker – Everybody Lies

Глава 4

Люди. Они… не перестают меня удивлять.

Мы все живем. Так или иначе. У каждого свой путь, свои выборы, которые мы совершаем каждую минуту. Меня просто удивляет, насколько некоторых из этих выборов отличны от моих собственных.

Я признаю, что постоянно склоняюсь к более легкому пути, и в тоже время уважаю те, по которым идут другие. Ведь все хотят одного – выжить, выжить в этом безумном мире, который вынуждает либо принять действительность, либо послать все куда подальше и идти по разбитой дороге в надежде, что она приведет к счастью. Что до меня – я, скорее всего, ошибся в выборе и медленно направляюсь в темноту, вместо стремления к свету.

Я охладел к людям вокруг себя. Я не отвечаю на звонки, не ищу компании, отказался от отношений, близких к тем, что называют «любовные». Я перестал что-либо чувствовать.

Да, есть друзья, близкие друзья, которым я бы доверил жизнь, но… все это не кажется чем-то сверхъестественным. Есть родители, которых люблю, действительно люблю. Есть родственники, которых хочется навещать, чья жизнь не безразлична.

Но при этом чувство одиночества только усиливается.

Уже несколько дней подряд я сижу безвылазно в квартире, питаюсь чем попадется, только чтобы не чувствовать голод, покрываюсь отвратительной щетиной, растущей неравномерно, слушаю грустную музыку, курю и задаюсь вопросом: «Что делать дальше?». Даже желание пить куда-то пропало. Как и открыть очередную непрочитанную книгу… Раньше у меня были ориентиры – жалкие, но за них хотя бы можно было цепляться; они помогали выстроить планы на ближайшее будущее. Сейчас же нет ничего. Только растущее количество грязной посуды говорит о смене дней.

В такой обстановке нет-нет да начинаешь забывать о том, что в людях есть хорошее. Смотришь новости – удивляешься, как мы еще не загрызли друг-друга, читаешь комментарии – как же мы ужасны.

Я говорю «мы», потому что я, хочу этого или нет, – часть человечества, одна семимиллиардная, но часть. Я ни умнее, ни сильнее, ни разумней других. Но я это хотя бы осознаю.

Быть супергероем – мечта моего детства. Помогать нуждающимся, спасать от бед, утешить в трудную минуту – это казалось такой простой задачей. Сейчас же я как одинокий путник на маленькой шлюпке посреди океана, полного кровожадными акулами и гигантскими кальмарами. Питьевой воды осталось на глоток, еда – пережиток прошлого; сигнальная ракета выпущена дней шесть назад, когда далекое облако превратилось в вертолет. Только небольшая тяжесть в нагрудном кармане оставляет небольшую надежду на власть над собственным будущим. Маленький нож. Я беру его и медленно провожу пальцем по лезвию. Все еще острый. У меня три варианта:

1) Продолжать ждать смерти,

2) Вскрыть себе вены,

3) Проткнуть шлюпку и медленно пойти ко дну.

Я выбираю третий и, сделав одно резкое движение, в последний раз любуюсь закатом. Как же он прекрасен!

А потом я просыпаюсь…

Подобные этому сны приходят ко мне все чаще: один реалистичней другого, а когда просыпаюсь, не могу понять, где я. Глазам хватает пары минут, чтобы привыкнуть к темноте, а вот сердцу… ему нужно гораздо больше. Сбитое дыхание, мороз, мурашки, гуляющие по телу, несмотря на прикосновения одеяла, и шум метели за окном. Пустота в сознании, пустота в комнате, перед глазами лишь взгляд, ее взгляд.

У всех есть свой идеал. Человек, готовый рассыпаться от легкого прикосновения, как песчаная фигура; чья улыбка вызывает как боль, так и эйфорию. Тот, кого всегда хочется видеть рядом и не вспоминать больше никогда.

Я сотворил поистине чудовищную ошибку – снова дал ей о себе знать, ни на что не надеясь, ничего не ожидая. Однако, она все так же добра, чиста, как белоснежная чайка в безоблачном небе.

Недавно знакомый назвал меня «человечищем» только из-за того, что принял его в холодный вечер, поделился едой, предложил выпить и дал ночлег. Не понимаю, неужели это что-то выходящее за рамки? Конечно, я бы не поступил так с кем угодно, но… Не знаю. Люди настолько позабыли значение слова «Человечность», что обращение с товарищем, как… с товарищем превозносят настолько высоко? Хотя что там говорить, если уже обычную вежливость не могут воспринять без подозрения в извлечении выгоды. В каждом поколении мыслители спрашивали себя: «Люди позабыли, какого быть людьми?», не подозревая, что дальше будет хуже: от слова «Человек» осталось только биологическое определение.

Но я верю, что человечность еще живет среди нас, как любовь, дружба, доброта… Они не так открыты, их сложно найти, но они есть. Возможно, нужно просто дать им путь, рискуя ошибиться и остаться ни с чем. Но этот риск оправдан. Стоит найти таких людей – а это не просто – и мир заиграет новыми красками.

Я, потирая старые раны, продолжаю искать.

Foals – Spanish Sahara

Глава 5

Пиво в банке намного вкуснее пива в пластиковой или стеклянной таре. Думаю, здесь многие согласятся. Конечно, если вы не находите употребление дешевого алкоголя приемлемым и достойным занятием, вы никогда не поймете разницы. А, возможно, и вовсе посчитаете, что и то, и другое – на один вкус. Но позвольте мне такую вольность заявить: пиво, как и, в принципе, любой алкоголь, бывает разным: со своими плюсами и минусами. Банка – пусть дешевая, пусть «премиальная» – придает напитку вкус некого бунтарства: до чего приятно сжать ее, когда в той ничего не осталось, и как следует швырнуть в дальний угол комнаты, чтобы на следующее утро увидеть результат вчерашней пьянки. Ходишь, смотришь на все это, и тебя посещают две мысли: с одной стороны: «Что за срач!», с другой: «Неплохо вчера посидели».

Если вы еще не поняли, я люблю выпить. Алкоголь для меня нечто большее, чем просто расслабление в конце дня. Это своего рода философия, которую не изучают ни в школе, ни в университете, но она, как ничто другое, повлияла и продолжает влиять на жизнь общества. Я не говорю о законченных, не знающих меры алкоголиках, которые не видят ни единой секунды своей жизни без капли дешевой водки. Я говорю о деятелях искусства, чья деятельность, так или иначе, была связанна с «веселящими» напитками. Писатели, художники, музыканты наверняка искали вдохновения в алкогольном дурмане. Вот как раз их и изучают, впоследствии, в школах и институтах, опуская излишние подробности их биографии, чтобы «не навредить» неокрепшему восприятию молодого поколения. А жаль. Если бы такое рассказывали в школе, может быть, и у меня сложилось иное впечатление о некоторых авторах.

Помимо всего, еще на вкус сильно влияет компания: один ли ты выпиваешь или с кем-то. Разница, скажу вам, колоссальная! Если раньше нажраться в хлам в одну харю под джаз, рок или еще какое дерьмо для меня было высшим доказательством самостоятельной жизни, то сейчас без душевного человека рядом процесс распития алкоголя не более чем уничтожение без намека на удовольствие. Да и еще и напиться до отключки не получается!

Порою эта привычка играет злую шутку: вместо ментального спокойствия накатывает нереальная мысленная загруженность, и в таком случае о здоровом сне можно забыть, как о безделушке, которая пригодилась бы в хозяйстве, но нет времени или денег на ее приобретение. Кровать становится бесконечной и жутко неудобной. Темный потолок – полотном, на котором проигрываются эпизоды из прошлого. Я знаю, о чем говорю.

О боже! Зачем сегодня я купил еще одну литровую бутылку?!

Johnny Cash – I See A Darkness

Глава 6

Мой мир становится таким, каким я всегда боялся – однородным.

Работа, дом, еда, не приносящая удовольствия, сон – повторить порядок. Люди вокруг не более чем манекены: одно лицо, одна прическа, одна походка, одни ухмылки. Когда выдается свободный денек, только для себя, я с трудом скидываю с себя одеяло: уж лучше быть в тепле с ноутбуком на коленях и смотреть любимый сериал. Квартира быстро превращается в рассадник пыли и грязи, холодильник, как всегда, пуст; питьевая вода остается на донышке канистры, а в пачке сигарет – одинокая палочка смерти. С трудом поднимаешься, не обращая внимания на боль в ногах, и плетешься до лифта, что опустит до первого этажа, за которым варится в своей повседневности город. Дошел до ближайшего магазина, по минимуму потратился на продукты – и бегом обратно, под одеяло. Не хочется никого слышать, общаться; отключаешь телефон и вот он – твой собственный мир, где ты – главный герой.

Однако эта иллюзия быстро проходит.

Я терпеть не могу людей, но без них не могу. Мне быстро надоедает собственная компания, но общество близких, раз из раза, как горная река: чистая, освежающая, приятная. Мне всегда холодно. Хочется тепла. Женского.

Я одержим женским телом. Глаза, волосы, тело, грудь, лоно. Тело женщины – это истинное чудо, симфония человеческого мироздания, достойное щепетильных, нежных поцелуев. Я грезил им столько, что уже и не знаю, что появилось раньше: эта одержимость или я сам. Мне, с мужской точки зрения, сложно принять, как много на коже девушек точек, приводящих их в экстаз, но в то же время, я искренне радуюсь этому факту. Даже, можно сказать, завидую.

У меня достаточно недостатков, чтобы это осознавать. Порою это пугает. Порой… нет. Иногда во мне просыпается чувство вселенской ненависти ко всем и вся, и кажется, что будь передо мной кнопка, нажатие которой приведет к концу мировой истории, я нажал бы, не раздумывая. Да не просто нажал, а еще злобно засмеялся, как типичный злодей из супергеройских фильмов.

Ненависть есть ничто иное как антипод любви: мы можем притворяться или говорить, что можем без нее прожить, но давайте будем честны – без тьмы не бывает света. У нас нет души, нет знаний; мы не более чем животные со щепоткой разума. Что бы нам ни втирали сраные оптимисты, от этого не в состоянии убежать ни один человечишка, каких бы высот он не достиг.

Мы не можем постичь истинной любви, пока не познаем истинной, раздирающей ненависти. Причем неважно, на кого она будет направлена: на вечного соперника, банковского работника или почтальона, который в очередной раз кинул в ящик письмо из соседнего дома. Также неважно, направите ли вы весь поток ругани прямо в лицо обидчику или, как я, будете лелеять весь негатив, потирая его, как снежный ком, доводя его до совершенной формы. Единственное, что важно – сам процесс. Прямо как секс. Пик – лишь окончание.

Во всем нужна гармония.

Вот только я устал от ненависти.

Как так вышло, что люди постепенно забывают о самом простом человеческом добре? Гармония здесь уже бессильна – многие с лихвой перевесили чашу в одно положение. Может, это из-за того, что на долю моего поколения не пришлось Великой войны – той, которая склонила бы весы по отношению к своим соседям в иную сторону? Это самый простой способ – возненавидеть тех, кого ты не знаешь, из-за того, что они от тебя отличаются: языком, цветом кожи или просто местом проживания.

Хотя, и этого хватает. Только без массовых кровопролитий.

Люди разучились – или никогда не учились – воспринимать себя как существо из плоти и крови. Всегда найдутся те или иные признаки, по которым разделяется одна единственная раса – человек.

Может, это наивность. Может, идеализм. Но представьте пришельцев, что прибудут на Землю с целью искоренить всех обитателей планеты для развода, скажем, ромашек с Альфа Центавры. Думаете, они будут разделять нас по этим признакам? Ага, конечно! Они перебьют нас, как садоводы вырывают сорняки – без капли жалости. Всех. До единого.

Я не знаю, настолько ли мы глупы или ничтожны, чтобы убивать друг друга, и уверен, что та же самая ненависть – не единственная альтернатива всему светлому. Просто мы еще не в состоянии найти иной путь.

Мы слишком мало живем, чтобы попытаться отыскать ответ на этот вопрос.

А вообще, чего это меня потянула на такие рассуждения? Наверное, слишком много свободного времени. Как-то грустно осознавать, на что я его трачу: люди во всем мире в эту минуту, в эту секунду занимаются чем угодно: занимаются любовью, строят отношения, путешествуют, ссорятся, мирятся, отдыхают с любимыми, создают что-то выдающееся, спят крепким сном… А что я?

Может, я просто не могу принять того факта, что после моей кончины не останется ничего, и я постепенно испарюсь в черной дыре под названием «Забвение». Не могу понять, как можно жить без цели оставить после себя что-то уникальное. Неисполнимая, наивная мечта.

Как бы я хотел жить проще: работать в свое удовольствие – хоть тем же фермером, где-нибудь далеко от цивилизации, – ни от кого не зависеть, жениться на обычной девчонке с соседнего двора, вырастить пару-тройку детишек, спокойно умереть и быть упомянутым во время семейных торжеств, как «трудолюбивый и достойный фамилии муж».

Вместо этого я раз за разом осознано строю себе препятствия, которые не могу преодолеть.

Как бы этого не хотелось, но мир никогда не был простым. И никогда не будет.

Так уж устроено, что всегда нужно жертвовать одним в угоду другому – при этом не всегда лучшему. Я искренне радуюсь за тех, кто смог в итоге прожить жизнь, преодолев все препятствия на пути с блеском в глазах, за которыми слышится: «Это было не напрасно. Я ни о чем не жалею». С высоты своих немногих лет я не уверен, что подобное придет ко мне в голову на смертном одре. Однако сколько книг было прочитано, сколько фильмов просмотрено, сколько песен прослушано, где говорится, что счастье в конечном счете приходит! Как же хочется в это верить! Как же хочется поддаться этой вольной наивности! Как же хочется постараться…

Осталось только убедить самого себя в существовании счастья.

Sleeping At Last – North

Глава 7

Вам когда-нибудь приходилось будить человека от крепкого сна? Или просто находится в этот момент рядом? Перед тем как открыть глаза, они жмурятся, а гримасу, словно лунный свет, озаряет страдание. Они не хотят покидать другой мир, не хотят возвращаться в этот. Сон порою единственное место, где мы чувствуем себя в безопасности, и такое коварное действие, как грубое вырывание из его объятий, можно сравнить, разве что, с колким ударом деревянной палкой.

Поэтому люди и изобрели будильник – чтобы снять с себя ответственность и переложить всю злобу разбуженного человека на кусок механической конструкции. До этого существовала специальная должность: ходить по округе еще до рассвета и криками или громкими звуками лишать жителей возможности досмотреть третий или четвертый сон.

Таких людей наверняка презирали даже в собственном доме.

У меня никогда не было предрасположенности к раннему подъему. Даже в детстве, когда дни кажутся длиннее, солнце, разрывающее пелену нежной тьмы, становилось не самым приятным предзнаменованием. Даже в канун Нового года или дня рождения я с большим удовольствием просыпался за час, за два до рассвета, чтобы никто не мешал прочувствовать весь азарт от поиска подарков.

Ночь для меня всегда была и будет наипрекраснейшим временем суток.

Может, поэтому мне нравятся брюнетки со светлой кожей?..

Первую женщину, разделившую со мной постель, звали… ах, да, я же пообещал не называть имен… Значит, обойдемся без этого, так как это и не особо-то и важно для рассказа. Важно то, что она была старше меня на несколько лет, ниже на несколько сантиметров и, как неожиданно, опытней. А еще она была добра ко мне. Очень добра. Наверное, все помнят «первый раз» – без нервов не обходится, – но ее отношение придало мне уверенности и позволило насмешливо помахать своей девственности рукой. Но без казусов не обошлось: я не смог закончить дело, будучи в ней, но взамен мне удалось довести ее до оргазма рукой. Конечно, она могла симулировать, но нежный взгляд, с которым она провожала меня, смущенно прикрываясь белым полотенцем, дает надежду на обратное.

В тот вечер я возвращался домой без пары крупных купюр, но с мыслью: «Я все же сделал это». Погода стояла теплая, хоть и пасмурная, в ушах играл акустический концерт любимой группы, а в ногах исчез и намек на усталость. Что до этой жрицы любви – я никогда к ней больше не возвращался, а на следующий день и вовсе позвонил по иному номеру. Молоденькая особа с также темными волосами и схожими формами появилась на пороге квартиры через час после звонка. Несмотря на внешнее сходство, разница в опыте была, что говорится, налицо. Судя по ее движениям, голосу, подобные мне клиенты попадались ей крайне редко, если не никогда. Мною двигало желание доставить удовольствие, в первую очередь, именно девушке, когда все, кто был до меня, просто пользовались ею по назначению. Она была расстроена даже больше меня и винила себя, что недостаточно красива или опытна, когда как мне было ее попросту жаль. Однако я все же вынес из нашей встречи что-то положительное – это неприкрытое масками, откровенное общение: сложно строить из себя не пойми кого, когда ты без единого клочка одежды на теле. Мы курили нагишом на кровати и просто беседовали о какой-то повседневной ерунде – и это стоило еще двух крупных купюр.

Вообще странное дело: с проститутками общаться намного проще, нежели с обычными барышнями, завышающими себе цену.

Вся наша жизнь – это обмен чего-то материального взамен на определенный результат. Всем от всех что-то нужно: любви, понимания, денег, чувства значимости, чашки кофе…

Иногда мне кажется, что я ни в чем не нуждаюсь, однако время от времени желудок дает о себе знать. До чего уж поганая вещь это тело, которое все требует и требует подпитки…

Novo Amor – Anchor

Глава 8

В следующий раз, когда будете обедать – или ужинать – с человеком, вам небезразличным, обратите внимание, как он – или она – ест. Понравится ли вам эта картина? Как этот человек двигает челюстями, разжевывая пищу, или попивает напиток? Лично я убежден, что отношения начинаются с принятия пищи – не зря первое свидание, обычно, проходит в ресторане или кафе. Вы смотрите перед собой и что вы видите? Человека или животное, у которого меж зубов застревает еда, остается соус на губах?

Конечно, если вы уже настолько отчаялись и вам не важны, казалось бы, настолько мелкие недостатки, то ваш взор на это даже не упадет, но если и так – вам, возможно, придется провести с этой особой еще больший промежуток времени, чем пару часов в субботу вечером. Любой маломальский недостаток со временем начнет разжигать внутри адское пламя, и вы словно очнетесь: «И с этим человеком я живу?»

Люди, будем честны, довольно отвратительные существа. Хоть и с прелестными отличиями. Мы все испражняемся, испускаем неприятный запах, да и наш голос может действовать на нервы.

Количество семей на моей жилой площадке, честно говоря, вводит в ступор.

До сих пор не укладывается в голове, как два совершенно разных человека могут пожениться, растить общих детей, жить вместе до скончания времен. Ведь всегда – всегда! – есть кто-то лучше того, кто рядом. Тот самый пресловутый журавль, что маячит где-то высоко-высоко в небе – и мало кто хочет пойти на риск, отправиться за ним на охоту. Я не люблю риск, но в тоже время не ловлю синиц, предпочитая им бабочек. Не сказать, что я этим доволен, но и представить себя, гуляющим под ручку, не могу. Вера в то, что каждому уготована судьба, в виде человеческого лица, уже давно затухает.

В последнее время, стоит остаться в одиночестве, меня начинает трясти: от холода, от страха, от голода, от жажды. И этой панике, кажется, нет конца: под властью высших сил меня мотает по улицам, по барам, где можно на несколько часов утонуть в море напитков и громких звуков. Но и этого не всегда достаточно – и так я оказываюсь в незнакомой квартире, где передо мной оголяет тело незнакомая особа. Я прижимаюсь к ней, ласкаю грудь, касаюсь бедер, целую лоно – и только тогда мелодия ее стонов заглушает тревогу внутри, позволяя мне побыть не собою. Мне даже не нужно проникать в нее: этот взгляд недоумения и смущения – уже достаточная награда. Я выхожу из дома и брожу по улице в сторону ближайшей остановки, закуривая очередную сигарету.

Паника возвращается ближе к полуночи.

Nirvana – Pennyroyal Tea (MTV Unplagged)