Читать книгу "Меланхолия одного молодого человека. Сборник"

Глава 9

Немногие способны различить грусть в веселой мелодии.

Музыка – величайшее творение человечества, способное тронуть абсолютно каждого и быть созданным абсолютно каждым. Только нужно услышать.

Однажды, бродя вечером по улицам, я набрел на бар, где было караоке. Тогда право микрофона переходило лишь двум… кхм… посетителям, и что тут сказать… Это было ужасно! Один, с относительно вменяемым голосом, исполнял бандитские мотивчики. Да как исполнял! С надрывом, страстью! А вот вторая – женщина уже давно преклонных лет – горланила баллады старше меня раза в два. Звуки, исходящие из ее рта, больше напоминали скрежет металла по оконному стеклу. Честно говоря, я был удивлен, услышав аплодисменты. Но больше всего меня удивил вывод, к которому я пришел сам через некоторое время.

Тебе должно быть плевать на косые взгляды со стороны, если ты занимаешься любимым делом.

У меня много знакомых, так или иначе связанных с музыкой: кто исполняет, кто сочиняет, кто только учиться, кто уже зарабатывает этим на жизнь. В диалоге они могут быть кем угодно, но стоит им взяться за инструменты – это совершенно другие люди. Они поглощены этим, частично или полностью разрывают нить с внешним миром, унося себя и других туда, где всегда лучше.

Я завидую им.

Те, кто связан с писательским делом, творят в одиночестве: мало, кто видит их погруженными в любимое дело. Оттого никто и не знает их истинного лица. Они могут читать свои произведения на публике, как и музыканты, исполняющие собственные песни, но это не будет и сотой части того, что происходит за закрытой дверью.

Писатели навеки обречены на одиночество.

Katy J – From The Hillside

Глава 10

В этом мире чистый только свет от звезд. Все остальное – оттенки.

Звезды сияют, мерцают, посылают свои лучи тогда, когда большинство из нас уже спит. Конечно, есть еще Солнце… Но его сияние способно убить, а вот сияние ночных…

Это как с людьми: пока они далеко их сила над нами не столь сильна, как тогда, когда они рядом. Расстояние дарит грусть, но эта грусть всегда содержит в себе долю радости от приятных воспоминаний. Но стоит этим людям ворваться в нашу обыденность, как наступает передоз: все приятное, что приходит с улыбкой любимого человека, может обратиться в зависимость, и уже тогда забывается логика.

Ох уж эта пресловутая любовь! Самое нелогичное, что может быть на земле.

Ты видишь эти глаза, слышишь этот голос, чувствуешь это тепло – и тебе уже плевать на чувство самосохранения, на все предупреждающие знаки, на отсутствие хоть чего-то за спиной. Ты просто стараешься наслаждаться, будто тянешь через трубочку коктейль, надеясь, что он бездонный. Однако напитку свойственно заканчиваться, а на его месте ты уже видишь бокал с пока еще целыми кусками льда.

Что остается делать? Неужели всему приходит конец?

Да, всему.

Но. Всегда есть как минимум одно «но».

Можно постараться растянуть коктейль на целый вечер.

Да, он уже не будет так сладок, не будет так бодрить, весь лед растает, а сам напиток потеплеет и уже не даст нужного эффекта. Однако вкус все еще будет, пусть и отдаленно, напоминать тот, прежний. Конечно, не каждый на это согласится, предпочтя заказать что-нибудь новое, но хоть один из сотни, тысячи будет неторопливо отпивать из своего бокала, и даже когда тот опустеет, будет крутить оставшиеся капли на языке столько, сколько нужно, чтобы сохранить вкус в памяти.

Глупо, конечно, размышлять об этом, держа в руке стакан светлого пива…

…Я просто хочу ночью с крыши запускать бумажные самолетики.

Laura Shigihara – Everything’s Alright

Глава 11

– Ты зачем себя так принижаешь?

В последнее время я часто это слышу: от тех, кого знаю давно, или от тех, с кем знаком чисто формально. Этот вопрос ничего, кроме слабой ухмылки, уже не вызывает. Просто людям не представлена полная картина – лишь маленький фрагмент мозаики, который первым бросается в глаза. А правда в том, что я могу причинить боль. Не физическую, а моральную, душевную, если хотите. И что уж там говорить – причиняю я ее часто. Порою незаметно. Это как яд: самого укола можешь не заметить, пока не откажет какая-нибудь часть тела. Я могу, действительно могу проявить сочувствие, милосердие, но стоит человеку хоть как-нибудь проявить себя, по моему мнению, недостойно – от меня он дождется только игнорирования, что, опять же, на мой взгляд, худшее, что человек может сделать по отношению к другому человеку. Нет ничего дряней, чем довериться кому-то, а потом превратиться в его глазах в пустое место.

Я не боюсь быть с кем-то, не боюсь полюбить. Мне страшно, что я могу привязать к себе, а потом попросту потерять интерес.

Я волк под маской овцы.

Я пишу эти строки не с целью пожаловаться («О боги, как мне плохо!»), а скорее, чтобы разобраться в себе самостоятельно. Некоторые вещи, даже те, что лежат на поверхности, незаметны, пока слегка их не заденешь, как мизинцем ноги угол шкафа. Эти строки – мое хождение по комнате, где я с размахом ступаю по полу, ища на пути препятствия. Один удар – и мозг активизируется: обо что запнулся? как? почему? и что делать, чтобы не удариться вновь? Обычно я хожу в толстых мягких тапочках, но благодаря сочинительству я способен встретиться с демонами моего сознания.

Не самое приятное занятие, поскольку эти ощущения не проходят, стоит мне закрыть крышку ноутбука – они не отпускают долгое время. И обычно в такие дни я слышу:

– Ты зачем себя так принижаешь?

Я всегда ценил честность в людях – это всегда было и будет сложно. Но еще больше я ценю честность по отношению к себе: когда открыто принимаешь собственные недостатки и достоинства, не маскируя первое и не преувеличивая второе.

Я не недооцениваю себя: я знаю, что могу и чего не могу, но полную картину всегда буду держать за непроницаемой ширмой.

Почему?

Потому что больше всего я боюсь наткнуться на такое же чудовище.

The Neighbourhood – Afraid

Глава 12

Что есть жизнь, если не желание получать удовольствие каждую минуту, каждую секунду? Жить, упиваясь всем, что приносит радость, счастье, блаженную истому, – разве это не то, к чему стремятся все? Различные религии, на какой бы боли они не выстраивались, все они обещают нечто подобное при определенных условиях. Да и не только религии.

Тираны, прикидываясь благодетелями, заверяли народы о лучшем будущем на протяжении всей человеческой истории. Но к чему это всегда приводило? К разгромам. К страданиям. К смерти. К беззаботной жизни этих самых тиранов и их приближенных. Так всегда было и так всегда будет: дать простым, недалеким людям в руки оружие, дабы они посредством слепой веры добывали блага для тех, кто считает их низшими существами.

Поэтому я ненавижу парады, эти демонстрации силы, запугивание противников. Новомодная техника, способная уничтожить целые города за несколько минут, выезжает и выстраивается в ряд под торжественную музыку и одобрительные выкрики присутствующих. «Вот это да! Теперь-то они точно будут нас бояться!» – изливаются восторгом обитатели диванного королевства, пялясь в плазменную коробку, за которую еще не выплачен кредит.

Один человек когда-то сказал: «Представь, что нет рая, нет ада, нет стран, нет религий, нет причин для убийства друг друга». И, что с ним стало? Его убили.

Оружие уже давно не приносит безопасность. Оружие порождает лишь новое, более усовершенствованное оружие. Оно висит на стенах в ожидании подходящего момента, чтобы кто-нибудь взял его в руки и передернул затвор, направив ствол на брата.

Бах!

И да здравствует новая бессмысленная война!

Message To Bears – Almost Faded

Глава 13

Какая же жизнь странная штука…

Всю жизнь избегая чего-то, это что-то все же настигает тебя и вынуждает играть по его правилам.

Так я, человек, нежелающий жить по установленным нормам морали и прочей херне, сделал шаг в сфере, что всегда вызывала неприязнь.

Желание работать именно так, чтобы это занятие приносила И удовольствие, И заработок, достаточный, чтобы обеспечивать себя и, возможно, кого-то еще, все еще томиться глубоко в душе, но не имеет возможность к реальному воплощению. Иными словами, я…

Продался.

Как раз это слово мигает в мозгу последние несколько дней.

Продался. Продался. Продался.

Будто я предал себя, предал свою мечту на несбыточность, да и просто смирился в ее несбыточности. И эти мысли влияют на продуктивность.

«Зачем гнаться за облачными замками, когда у тебя уже есть перспективы, есть возможность стать кем-то большим с наименьшим риском?»

Вот только я не хочу быть «большим» человеком, не хочу быть «шишкой». Я просто хочу быть тем, кто борется за свое собственное место, не принесенное ему на блюдце с фальшивой улыбкой. Место, которое он сам выбрал и самолично установил на нем знак «Это мое». Возможно ли это?

Думаю, что да. Однако, в мире возможностей, этих самых возможностей становится все меньше и меньше. Мы можем бороться за мечту, за ее исполнение, пока не настанет момент, когда сам себе задашь вопрос: «А на что я буду жить, пока эта мечта не исполнится?»

Деньги.

Самый главный аргумент в борьбе с мечтой.

Ты говоришь себе, что это временно, что это пока не встанешь на ноги, пока не появиться возможность творить свободно, не думая о житейских проблемах. Но… постепенно ты забываешь об этом и просто начинаешь зарабатывать деньги, не зная на что их потратить. Нет, ты знаешь, но они никак не связаны с мечтой: оплата счетов, развлечения, алкоголь… Да, я субъективен и смотрю на все со своей колокольни, но суть от этого не меняется – мечта постепенно, словно песчинка на ветру, уплывает вдаль. Ты начинаешь думать иначе, появляются новые заботы…

…И ты становишься человеком.

Placebo – Fuck You

Глава 14

Спустя столько времени… она снова пришла во сне. Да не просто пришла, а буквально ворвалась, чтобы взбудоражить, заставить вспомнить, чего лишился и чего никогда не мог достичь. Казалось бы, много воды утекло с тех пор, но тут на горизонте появилась она, элегантно махая рукой. Согревающая улыбка, нехитрый взгляд, мягкий голос – и я просыпаюсь с горьким сожалением. Это был всего лишь сон.

Любовь или похоть? Вот главный вопрос, мучающий меня. Или то, что я задаюсь им, уже подразумевает второй вариант?

Бесспорно, я хотел ее. Но также и хотел просто быть с ней. Общаться, гулять по городу, путешествовать… Мне кажется, что если ты задумываешься в самых наивных грезах о романтическом путешествии – это уже многое значит.

Потому ли мне так холодно сейчас, если во сне было так тепло? Тело по-прежнему помнит ее объятья, даже если мозг пытается стереть их из памяти. Но беспокоит не это. Вернее, не только это.

Только проснувшись, я потянулся за телефоном, пару раз тыкнул в экран и увидел фотографию счастливой влюбленной парочки. Знаю, о чем вы подумали, но, нет – я уже давно в курсе, что у нее есть молодой человек.

Она изменилась. Внешне.

Конечно, все течет, все меняется, но… настолько?

Нет, она не растеряла свою красоту, но преображенные мелочи, тем не менее, внесли некую корректуру, да настолько, что встреть я ее случайно на улице – в жизни бы не узнал.

Грустно.

Я напрямую столкнулся с выражением «Жизнь настигнет тебя везде»: если она изменилась, изменился ли я? И только ли во внешности, ведь она напрямую влияет на нашу жизнь, как не стыдно это признать.

Каждые семь лет клетки тела перерождаются. Перерождаемся ли мы? Или просто на это надеемся?

The Smiths – Asleep

Глава 15

Ничто так не бодрит как отказы. Неважно какие – от человека, которого любишь, от начальника, у которого просишь поднять зарплату хоть раз за десять лет работы, от редактора, которому прислал свою рукопись в надежде приобщиться к литературной тусовке. Одного лишь факта достаточно, чтобы мозг начал обрабатывать полученную информацию, анализировать и предлагать возможные решения. Если, конечно, решение не сводится к самому простому – упиться до состояния, когда уже плевать, что с тобой будет дальше.

Думать – это сложно. Очевидный вывод, к которому не все приходят. Что до меня, назвать себя человеком умным не могу. Просто не хватает наглости. Чем больше узнаю о мире, о людях, их взаимоотношениях, тем все тупее себя считаю, тем отстраненней себя ощущаю.

Признаю, мне доставалось (и достается до сих пор) многое без особых усилий. Практически во всех сферах жизни, за рядом некоторых исключений. И потому, когда слышу, вижу, читаю истории людей, которые добивались всего с огромным трудом, меня терзает чувство вины. Помимо, меня терзает чувство вины за то, что испытываю вину – какой-то странный круговорот…

И вроде бы и надо принять себя, принять то, что у всех своя жизнь и свои проблемы – и ты к ним НИКАК не относишься, – но… не получается. И черт его знает почему. Я НЕ хочу и НЕ должен корить себя, что у меня есть то, чего нет у других. НИКТО не должен.

Ненавижу себя за эти мысли и за эти размышления, где два плюс два равно четыре, а мне так и хочется написать «пять».

Kodaline – High Hopes

Глава 16

Изначально я задумывал эту писанину в формате дневника и успел за месяцок накатать чуть больше двадцати глав-дней. Отказался от идеи тут же, стоило лишь единожды пройтись по написанному глазами. Дневник, сам по себе, – занятная штука. По сути, записывая в тетрадку прошедший день, ты сам выбираешь, что ты хочешь оставить в памяти, а что – нет. Ведь мы к вечеру забываем столько всего! Людей, детали, да даже собственные мысли. Наше внимание сменяется чуть ли не каждую секунду от одного к другому, точно щелкая переключателем на пульте: щелк – люди на остановке, щелк – бродячая собака, щелк – рекламный буклет от молодого паренька в переходе, щелк – «апчхи!» Мы отсеиваем ненужное, оставляя в потемках памяти лишь необычное, радостное, волнующее.

Что до моего дневника – вместе с незначительным, я специально не записывал некоторые моменты, того, чего я бы не захотел вспомнить в будущем, листая потертую тетрадку. Так я строю образ человека, которым не являюсь, но которым надеюсь стать. То ли это алкоголь, то ли защитная реакция психики, но очень многое (и хорошее, и плохое) постепенно растворяется в памяти, и обычная тетрадь тут никогда как кстати: стоит записывать только хорошее и важное – и вуаля!

Правда есть у этого обратная сторона: ты начинаешь ненавидеть себя, не зная – за что. По вечерам, стоя на балконе и выкуривая одну сигарету за другой, не можешь понять, откуда этот приступ паники и тревоги. И даже на сеансах у психолога не хочется ковырять эти засохшие раны, потому что где-то внутри знаешь: то, что там таится, – тебе не понравится, а может, и вовсе приведет в ужас.

Монстры не живут под кроватью и в чуланах, как казалось в детстве.

Мы – свои собственные монстры.

City And Colour – What Makes A Man

Глава 17

Бары для меня – нечто большее, чем просто заведение, где можно выпить и перекусить. Я вполне могу назвать бары моим вторым домом. Конечно, не все – только избранные. Места, где бармены, официанты, менеджеры, даже владелец – члены семьи, которые принимают, дают кров, независимо от дня и времени суток. «Но ведь они же зарабатывают деньги на тебе! Что это за семья такая, что наживается на тебе?» – логичное замечание. Но эй! – всем нужно зарабатывать, в этом нет ничего плохого. А что до наживы… семья реальная нередко использует своих же родственников куда безжалостней. И дело не только в деньгах – сила, время и прочее используется под предлогом «Ведь нужно помогать своим». Нужно, не спорю, но только если эта «забота» не переходит грани.

Что до баров – это тоже помощь, пусть и только материальная, но и там помогают тебе. Поддержать разговор, подобрать идеальный коктейль для вечера и соответствующее блюдо к нему – за подобное я и люблю эти места. Ты не чувствуешь себя чужим за барной стойкой, как порой за обеденным столом в кругу родни. Вместо орущих деятелей эстрады в телевизоре – зарубежный рок, настраивающий на веселье. Вместо родственников, кого ты в жизни не видел, – такие же гости заведения, как и ты, зашедшие пропустить бокальчик и просто хорошо провести время. Вместо слепящей люстры – приглушенный теплый свет от ламп. Вместо груды еды, что еще останется на следующий день, – только то, что заказал и хочешь именно ты. Вместо чреды невнятных тостов – простое и живое общение.

Как вы поняли, я могу долго петь дифирамбы этим уютным островкам посреди шумного городского океана. И я искренне не понимаю людей, которые их не любят, говоря, что выпить можно и дома. Возможно, они просто не нашли своего бара. Таковым можно лишь пожелать искать – упускают они многое.

Я смотрю, главы становятся все меньше и меньше. Мысли ускользают, слова растворяются, а пальцы беспомощно опускаются на клавиши, несмотря на желание писать дальше.

Может, мне уже попросту нечего сказать?

Tommy Lee – Home Sweet Home

Глава 18

Не знаю, заметили вы, но последняя пара глав сочинена спустя несколько месяцев после идущей впереди. Сменилось ли настроение, стиль письма – не знаю. Может, пойму, когда буду перечитывать все это, когда закончу. А вот когда закончу… понятия не имею. Здесь нет какой-либо системы, как у именитых авторов – по главе в день, по рассказу в неделю, по повести в месяц, по роману в год.

Этому нет оправдания – я паршивый автор, даже учитывая, что несостоявшийся, и не могу заставить себя даже открыть пресловутый файл хотя бы раз в день просто для того, чтобы прочитать последние строчки. Каждый раз я преодолеваю себя, свое существо, буквально борюсь с ненавистными мыслями, которые так и шепчут: «Ты ни на что не годен, и то, что ты сочиняешь – дерьмо. Это никто не будет читать, а если и прочтут, то будут плеваться». Муза, что встревала в монолог и находила слова поддержки, давно упорхнула, и я остался один. Постоянное желание сдаться давит и угнетает, заставляя вливать себя алкоголь снова и снова, будто внутри нет дна, и выкуривать сигареты пачками, наполняя квартиру едкой вонью. Одновременно спасает и делает вещи хуже – работа. Работа, где единственным плюсом являются деньги. Ни должность, ни некое подобие власти, ни важность удовольствия не приносит, а лишь заполняет время и не дает этим мыслям свободы. Поначалу, так и было. Но вскоре они приобрели иной оттенок. «Ты занимаешься не тем, чем хочешь. Какого это? Хреново, не так ли? А теперь представь, что тебя затянет в это болото и выбраться уже не получится?» И снова по новой. Только алкоголя нет.

Меня окружают люди, сплошь завязшие в колее одинаковой судьбы: работа, семья и ничего более. Пугает. Пугает, что они считают это нормой. Пугает, что меня ждет та же участь. Не хочу… Или хочу… Я уже сам запутался.

Месяц работы без выходных и месяц полностью свободный – вот расписание на ближайшее будущее. Казалось бы, круто: каждый второй месяц занимайся, чем хочешь. Но это не мой случай, ведь я вечно чем-то недоволен. Приезжая домой, я делаю ровным счетом ничего. Ни тебе творчества, ни тебе самосовершенствования. Ни-че-го. Одно лишь самокопание. И минимум общения.

Вот, что странно: первую свободную неделю я наслаждаюсь долгожданным одиночеством, на вторую – меня от него тошнит. Но и с этим я почти ничего не делаю! Так, увижусь с друзьями два-три раза в неделю – и все. Остальные дни – лежу сутками в постели и покрываюсь мхом.

Я не понимаю себя. Не понимаю, чего хочу.

Я попросту устал.

Устал быть собой.

Day Wave – Stuck

Глава 19

Слишком часто говорю о ненависти. Будто в жизни не происходит ничего хорошего. Просто жаловаться всегда легче, а бумага, как известно, стерпит все. Не хочется об этом думать. Хочется пригласить знакомую девчонку на свидание, ходить в театры, кино… да просто наслаждаться каждой прожитой минутой, не задумываясь о таких вещах как несправедливость, ВИЧ, рак, голод, война. Побыть в кой-то веки эгоистом – думать только о себе и о своем собственном счастье.

Почему же грусть так привлекательна?

Она точно черная дыра, которая поглощает и проникает сквозь кожу в кровь, путешествуя по организму. И то, что она вредит, вызывает еще большее желание подчиниться ее воле. Какой-то мазохизм… Любишь то, что ненавидишь, и ненавидишь то, что любишь.

Даже сейчас думаю: как же здорово сидеть в полутьме, не торопясь потягивать виски и слушать меланхоличную музыку; осознавать, что один, и не от кого ждать сообщения в соцсети. Сам задаешь насущные вопросы, сам на них отвечаешь, а потом понимаешь, что говоришь вслух. Включаешь фильм, под который знаешь, что пустишь не одну слезу.

Ах это прекрасная грусть! До чего она многогранна. И лечит, и вредит, и спасает, и обретает на гибель. Неудивительно, сколько всего ей посвящено. С ней сложно, но без нее нельзя – она часть этого мира, часть нас; она повсюду.

Счастье, к слову, очень однобоко, да еще и скоротечно: не успеешь понять – уже привыкаешь и перестаешь замечать. Плохое же живет в умах дольше.

Colin Hay – I Wish I Was Drinking