Читать книгу "Кадет Морозов"

Глава 11

– Итак, отделение, – произнес сержант, предварительно построив нас в своем довольно большом кабинете и обведя всех суровым, как ему казалось, взглядом, – еще раз представлюсь. Меня зовут Александр Михайлович Дубовой. Ко мне можете обращаться только «господин сержант» и на «вы». – Тут он сделал небольшую паузу и, выразительно посмотрев на меня, эмоционально закончил: – Панибратского отношения и неуставных взаимоотношений я не потерплю!

Еще раз окинув всех пристальным взглядом, Дубовой продолжил:

– Моя задача сделать из вас – семерых ничего не знающих мальчишек – лучшее отделение этого училища! И я буду не я, если не добьюсь нужного результата! Вы станете лучшими по всем параметрам! Начиная от физических и магических показателей, заканчивая оценками по учебным предметам. Знайте, что на пути к выполнению своей главной задачи я пойду на все!

Последнее слово он выделил особо, вероятно, надеясь, что подобный тон поможет нам быстрее осознать требования командира.

– А того, – вкрадчиво добавил он, – кто будет саботировать обучение или вставлять палки в колеса, ждут суровые наказания! И пусть нам запретили ставить вас в наряды по расположению и заставлять наводить порядок вне собственной комнаты, у меня все еще есть возможность неприятно удивить провинившихся. В некоторых случаях учебные спарринги в полный контакт могут стать отличным подспорьем для придания большей мотивации. Как считаете?

«Ничего себе?! Спарринги в полный контакт? В ход сразу идут такие угрозы? Хорош командир, нечего сказать. Где же его педагогическая жилка? Почему бы для начала просто не поговорить и не донести свою точку зрения до обучаемых? Не замотивировать их на выполнение поставленных задач? Зачем же с ходу угрожать физической расправой? Ведь не прошло еще десяти минут после нашего официального перехода под его командование. Ребята даже до сих пор не осознали, что это их командир! Возможно, подобный тон был бы уместен с совершеннолетними солдатами-срочниками, с которыми Дубовой, видимо, привык работать, но ведь не с нами же! Мы еще дети! Да к тому же не из простых семей! Младшие бояричи из сильных родов! Чувствую, что многим, как и мне, угроза сержанта не понравилась. Как бы он в скором времени не пожалел о своих словах».

Не дождавшись от нас ни единого слова, Дубовой посмотрел на настенные часы и скомандовал:

– Через пять минут встречаемся перед входом в расположение. С собой иметь ручку и тетрадь. Тем, кому не хватило мозгов перед прибытием в учебное заведение закупить необходимые принадлежности, предлагаю заглянуть в верхний ящик стола в своей комнате. Там найдете все необходимое. Разойдись!

– А мне он нравится, – после того как мы вышли из кабинета и дверь закрылась, произнес один из мальчишек.

– Чем же? – спросил явно раздраженный Песков. – Мне действительно интересно, потому как я совершенно не понимаю причины, по которой такой человек назначен командиром! Как этот простец вообще смеет так с нами разговаривать?! Я еле сдержался, чтобы не ударить.

– Он просто тупой и поэтому крайне прямолинейный, – лениво ответил мальчишка, фамилию которого – Таранов – я знал, а вот имя вспомнить не мог. – Что в голове, то и на языке. В связи с чем предлагаю всем договориться и ничего серьезного не предпринимать. Побудем тут некоторое время и осмотримся. Может, вскоре поймем, что именно с таким исполнительным и бесхитростным командиром нам по пути, и устраивать нас он будет намного больше, чем кто-либо другой.

– Ты хочешь такого начальника? – искренне удивился кто-то. – Тупого, бесхитростного и исполнительного?

– Добавь еще, что он – хамло, не следящее за языком, – заметил кто-то еще.

– Вот именно, – довольно произнес Таранов. – Именно такой командир нам и нужен! От него не придется ожидать каких-то извращенных подстав или многоходовок. Тупой и прямой! То, что необходимо!

– Вот-вот. Зато будет полно глупых приказов, обязательных к исполнению и отданных беспредельным эгоистом, – поморщился Песков и добавил: – Но я, Никола, тебя услышал. Осмотримся, а потом будем думать, как быть дальше. Он ведь действительно может оказаться не самым плохим магом.

«Точно! Никола Таранов! – вспомнил я имя мальчишки. – Как я мог забыть носителя такого знаменитого в моем мире имени!»

– Смотрите на происходящее позитивно! – усмехнулся тезка Теслы. – Зато не будем ожидать от него хитрых подстав.

– Только максимально простых, – хмыкнул кто-то.

«Если для Николы основной показатель командира – это отсутствие у него ума, возможности совершать многоходовые извращенные подставы и интриговать в принципе, то мне становится очень интересно, где и как он жил до поступления в училище?!»

Об этом я размышлял во время неторопливого изучения выдвинутого верхнего ящика стола, расположенного в моей комнате. Там действительно находилось несколько тетрадей с эмблемами кадетки, на которые я не обратил внимания, когда раскладывал свои вещи. Там же располагались и купленные мной письменные принадлежности.

Взяв необходимое, я отправился к выходу из здания. Там уже стояли ребята моего отделения.

Потратив некоторое время на то, чтобы поставить нас по росту, а затем перестроить в колонну по два, Дубовой наконец удовлетворенно кивнул и, скомандовав: «Шагом марш!» – отвел отделение на новую локацию.

Как гласила табличка, в «учебный корпус номер один», который находился недалеко от внушительного белого здания с актовым залом и столовой. Кстати, между белым зданием и учебным корпусом располагался небольшой плац, границы которого были обозначены аккуратным газоном и растущими подстриженными вечнозелеными кустами.

Получив ключ от аудитории у удивленной пожилой дамы в вульгарных красных очках-стрекозах, сержант рассадил нас за парты, после чего начал проводить вводное занятие по уставам.

Судя по поведению, Дубовой был невыносимо горд тем, что в первый же день взялся за обучение нерадивых подопечных, что у него хватило решительности и твердости духа начать занятия с ходу.

– Строй – это установленное уставом размещение военнослужащих, подразделений и воинских частей для их совместных действий в пешем порядке и на машинах, – монотонно диктовал сержант, с горящими от восторга глазами прохаживаясь по кабинету и следя, успеваем ли мы записывать.

После определения строя мы предсказуемо ознакомились с тем, что местная военная наука понимает под колонной, шеренгой, глубиной строя, рядом и прочей «шагистикой». Стоит отметить, что почти все это было мне известно не только из-за продолжительного пребывания в полку Миробоя, но и благодаря схожести с тем, что я учил в свое время при прохождении службы в ВС РФ.

Мы записали в тетради обязанности военнослужащего перед построением и в строю, команды, которые имеет право подавать командир (начальник), а также общие обязанности военнослужащего.

Быстро и аккуратно записывая диктуемые Дубовым статьи устава, я, в отличие от остальных ребят, еще успевал стрелять глазами по сторонам, следя за их недовольными лицами. Бедняги писали с озлобленностью, наверняка не ожидали, что в первый же день их посадят в аудиторию и начнут проводить какие-то письменные занятия.

Единственное, что радовало меня в этой ситуации, так это подчеркнуто вежливое обращение сержанта, который вел себя достаточно корректно и даже не позволил себе повысить на кого-нибудь голос.

«Удивил! Вот честно удивил! А мне казалось, он умеет только злиться, и все, – подумал я. – Или дело в том, что капитан узнал о его ненормальном поведении в комнате Пескова и накрутил хвост? Хм… посмотрим».

– Это просто какое-то дерьмо! – неожиданно для всех сказал Песков, когда мы вышли из учебного корпуса. Дубовой сдавал аудиторию въедливой женщине, поэтому у нас было некоторое время, чтобы спокойно поболтать. – Мы что, поступали сюда для того, чтобы загибаться в аудиториях?! Да еще и с первого же дня?! Во всех нормальных учебных заведениях дают пару дней, чтобы после каникул ученики могли полноценно втянуться в учебный процесс! А здесь?! Пилки! Ерунда какая-то! С ходу что-то в тетрадях писать приходится.

– Я думал, нас будут учить сражаться! – поддержал крик души другой мальчишка. – А тут какие-то занятия по уставам! Мерзость! Если бы не обещание главе рода нести груз обучения и стараться, ноги моей здесь не было бы! Издевательство какое-то!

– Мало того, и Витовт в другом взводе оказался, – насмешливо протянул Никола, прямо указывая на настоящую мотивацию находящихся здесь ребят.

– Будто ты получил от своей семьи другую задачу? – злобно ответил возмущенный мальчишка.

– Не понимаю, о чем ты. Мне вообще никаких задач никто не ставил, – хмыкнул Таранов и кивнул на меня. – В отличие от некоторых.

– Это предъява? – произнес я, решив не отвечать и не попадать в положение оправдывающегося человека.

– Предъява? – Никола поморщился. – Ты где таких слов набрался? В тюрьме сидел?

– Ты очень легко создаешь себе недругов, – заметил я спокойно. – Людей просто так цепляешь. Нехорошо это. Может аукнуться.

– Цепляю? – Мальчишка улыбнулся. – Просто вовлекаю в беседу. А то стоите и молчите, не отделение, а не пойми что. Да и точно уверен, что такую задачу тебе тоже ставили.

– Так это ты ради нас стараешься? – хмыкнул я. – Мученик! Сплачиваешь коллектив через недовольство твоей собственной персоной? Побереги силы, а то надорвешься.

– Тогда скажи нам свое мнение о произошедшем, а не стой, словно воды в рот набрал, – произнес Никола, явно переводя тему, так как не знал, что ответить. А я решил присмотреться к нему повнимательнее.

Вдруг он не случайно стал на меня наезжать?

– Я считаю, что это только начало, – произнес я и пояснил: – Имею в виду действия начальства, которые вы не можете понять и которые вас очень бесят. Такой вот ерунды будет много. Это армия, в которой царит единоначалие, и решения, принятые командиром, единственно верные. Кстати, спросите у других ребят, как их отделения провели время до ужина, и сильно изумитесь. И еще… совершенно не удивлюсь, если Дубовой, хоть он ничего об этом не сказал, с завтрашнего дня начнет требовать знания записанных в тетради статей.

– Что?! – услышал я дружный вопль возмущения. – Да зачем нам эта ерунда?! Мы записали и знаем, что есть что. Зачем больше-то?

– Затем, что мы находимся в армейском училище, и от нас будут требовать знания элементарных вещей. А такой командир, как наш, станет в этом особенно усердствовать.

– Я надеюсь, это всего лишь твои предположения, – покачал головой Песков. – А то совсем невесело будет.

– Напомнишь мне об этом разговоре завтра. А еще – после того как на занятии по огневой подготовке тебя будут учить правильно целиться из автомата и пистолета.

– Да ты смеешься, – не поверил он. – Кто стрелять не умеет?

– Тоже думаю, что среди нас таких нет, но тем не менее, – кивнул я. – Правила есть правила.

В этот момент из учебного корпуса вышел задержавшийся Дубовой, и мы дружно отправились к спальному расположению, чтобы там соединиться с двумя другими отделениями и в составе взвода двинуться на ужин.

– Не могли сразу из учебного корпуса в столовую зайти? – тихо возмущался один из мальчишек моего отделения. – Зачем проходить мимо? Чтобы дойти до расположения, а потом снова возвращаться в столовую?! Не понимаю! Туда-сюда ходим!

«Крик души», – подумал я, мысленно усмехнувшись, и услышал, как его поддержали другие ребята из отделения.

– Отставить разговоры! – рявкнул ведущий строй Дубовой. – Тишина! Никто не разговаривает!

– У меня большое желание кинуть в него «огненный шар», если он не успокоится, – произнес идущий рядом Годимир, и окружающие согласно захмыкали.

Ужин прошел довольно спокойно, без эксцессов. Если, конечно, не считать той необычайной тишины, что воцарилась в зале после того, как появился Витовт. Не стоит сомневаться: каждый из кадетов получил персональное задание от своего рода сблизиться с наследником престола.

«Хм… интересно, – задумался я. – А не воспользуется ли Витовт этим обстоятельством, если захочет меня проучить? Тем более что многие мальчишки мечтают ему угодить. Инструмент сам упорно лезет в руки. Интересно, что именно он предпримет? И сможет ли привлечь «к делу» кого-нибудь из моего отделения? Например, Николу?»

В местной столовой кормили не хуже, чем в имперской школе, а может, даже и получше. Порции здесь явно были побольше. Изначально я предполагал, что мне удастся сесть за один стол с Огнеяром и поговорить, но оказалось, что в столовой рассаживаются по определенной схеме.

Командование поступило довольно мудро, выделив каждому отделению вытянутый стол на восемь персон. Семь мест для кадетов и одно для сержанта. Благо командиры отделений ужинали за парой отдельно стоящих столов. Ну и правильно, о чем им болтать с малышней!

За столом царила не самая добрая атмосфера. По отношению к сержанту, конечно. Мальчишки с удовольствием рассказывали друг другу, каким именно образом будут бросать в Дубового заклинания, если он не успокоится. Ведь что он может? Он всего лишь боец!

Разочаровывать их и объяснять, что сержант сотрет всех в порошок, я не стал. Скоро реальность покажет, кто есть кто.

– Ты куда это перед ужином пропал?! – завалился ко мне в комнату Огнеяр, с которым нам не удалось поговорить ни во время построений, ни в столовой. – Мы же договорились вместе изучать окрестности! Я прихожу, а тебя нет.

– У нас все отделение пропало, – ответил я и, показав на тетрадь, лежащую на столе, пояснил: – Мы несколько часов сидели в аудитории и записывали статьи устава.

– Ты шутишь?! – выпучив глаза, произнес Годимир. – В какой еще аудитории?! Какие записи? Мы же только приехали!

– У нас своеобразный командир, – пожал я плечами.

– Очень своеобразный, – произнес мальчишка, покрутив пальцем у виска, и добавил: – А нас Страх посадил у себя в кабинете, побеседовал, рассказал, что всех ожидает в ближайшем будущем, затем выдал памятки с распечатанными статьями из устава и сказал понемногу начинать их учить. Десять минут – и мы свободны.

– А так можно было, что ли? – произнес я, вспомнив один вирусный ролик, и отмахнулся, увидев вопросительный взгляд Годимира. – Думаю, с таким-то командиром мне будет совсем не весело.

Мальчишка кивнул и произнес:

– Слушай, насколько я помню, у нас по распорядку дня сейчас свободное время. И будет оно свободным до двадцати одного часа. Может, прогуляемся по округе? Проведем, так сказать, разведку? Поищем место для тренировок.

Я согласился. Размяться действительно хотелось, и конечно же лучше всего делать это подальше от любопытных глаз. Но для начала такое место необходимо найти.

Как выяснилось чуть позже, мы оказались не единственными любопытными. На территории училища то и дело встречались небольшие группы ребят, которые с интересом изучали окрестности.

Обогнув наше спальное расположение и пройдя чуть дальше, мы вышли к вместительной спортивной площадке с большим количеством турников, брусьев и тренажеров для работы с собственным весом.

Все это богатство скрывалось за красивой зеленой стеной посаженных на одной линии высоких облагороженных туй. Растения располагались на расстоянии пятидесяти-семидесяти сантиметров друг от друга, что позволяло создать сплошное зеленое ограждение и оставить в тайне происходящее на площадке.

К моему удивлению, за туями никого не было.

– А здесь можно и позаниматься, – произнес я довольным тоном и, легко запрыгнув на высокую перекладину, принялся подтягиваться. – Тело аж горит от жажды физической нагрузки, – признался, спрыгнув вниз. – Тут даже свободная от тренажеров площадка есть, можно с саблей заниматься.

– А может, что-нибудь для отработки заклинаний подыщем? – предложил Годимир. – Как бы там ни было, но наш основной арсенал – это магические конструкты. Так что магия наше все, а физическое развитие не более чем факультатив.

Я удивленно посмотрел на мальчишку.

– Не ты ли мне говорил, что хочешь и дальше совершенствоваться в боевом искусстве? В обоих направлениях?

– Говорил, – согласился Огнеяр, посмотрев мне в глаза. – Но дело в том, что после имперского турнира я сравнил свои способности с участниками магического этапа и осознал ужасающую слабость.

– Подожди, – остановил я его. – Не знаю, с кем ты себя сравнивал, но у тебя отличные показатели в магии! Среди сверстников ты один из самых сильных в этой сфере! И это – несмотря на занятия боевыми искусствами.

– Вот именно! Для того чтобы и дальше оставаться на высоком уровне, мне придется забросить воинскую стезю и полностью сосредоточиться на магии.

– Признаться, – через некоторое время произнес я, – этот путь мне кажется несколько ущербным.

– Что? – вскинув голову, нахмурился Годимир. – Ущербным, говоришь?! Что ж! Тебе легко рассуждать! У тебя отличные способности бойца, ты с легкостью формируешь техники, управляешь духовной энергией и уже сейчас находишься в ранге «боевир»! Кроме того, ты прошел самоинициацию и доказал, что в перспективе очень сильный маг! Поэтому тебе мой выбор кажется ущербным! Только вот мне никогда не стать таким, как ты! Понимаешь?! Никогда не стать таким же! Как маг я, надеюсь, еще смогу с тобой потягаться, но как воин?! Да и ты правильно заметил: если я буду терять время на развитие своих воинских способностей, то потеряю перспективу стать еще более сильным магом!

«Чего это он такой резкий и колючий? Неужели за лето кто-то хорошенько промыл ему мозги?» – подумал я.

Почему я решил, что мозги ему все-таки промыли? Да потому что раньше Годимир не противопоставлял нас друг другу. Он справедливо считал, что мы всегда и везде будем на одной стороне, однако сейчас в его голосе послышались какие-то новые для меня нотки. И отнюдь не приятные.

«Что это может быть? Наставление отца – приверженца традиционного обучения, при котором маг полностью отдается выбранной стезе? Или, может быть, происки Витовта? Который каким-то образом смог донести до моего маленького и верного друга предательскую мысль о собственной слабости по сравнению с Морозовым? Или сам Огнеяр осознал необходимость дополнительных тренировок после интенсивных летних занятий и теперь рвется вперед?»

– Ну чего ты молчишь?! – взорвался Годимир. – Говори уже! Донеси до меня, почему выбранный мною путь ущербный.

– Я сказал не так, – пришлось мне покачать головой. – Я имел в виду ущербность развития только одного таланта, если у тебя их два и они родственные. Считаю, что это неправильно – заниматься чем-то одним, если есть возможность, не прикладывая чрезмерных усилий, прогрессировать и в другом. Особенно если второй путь тебе так же интересен и полученные навыки возможно полноценно использовать в дальнейшей жизни.

– А если я просто хочу быть сильным и умелым магом? Если в этой сфере у меня большие перспективы?! – не согласился Годимир. – Если я действительно имею потенциал в этом направлении? Зачем мне заниматься тем, что не сделает меня по-настоящему могучим? Это только потеря времени! Повторю! Я – не ты!

– Не обманывай себя, – повторно покачал я головой. – Да, мы разные. Но в настоящее время твоя цель – стать как можно сильнее! Я ведь прав?! – Дождавшись кивка друга, я продолжил: – В случае необходимости ты должен быть готов защитить честь рода! Из этого и следует исходить! Разве для человека с такой целью будут лишними воинские искусства?! Которые закаляют не только тело, но и дух! А также позволяют ориентироваться в бою! Порой современные маги целиком и полностью полагаются на свою собственную магическую мощь, и посмотри, к чему это приводит! Когда начинается действительно серьезная заварушка, они очень быстро устают и порой не в состоянии справиться с защищенным амулетами бойцом. А имелись бы у них хотя бы начальные навыки сражений, шансы на выживание выросли бы многократно!

Годимир попробовал что-то сказать, но я его снова перебил:

– Кстати, если ты считаешь, что это мое субъективное мнение, то советую внимательно посмотреть по сторонам. Командование этого училища тоже думает похожим образом. Именно поэтому у нас в командирах такие здоровенные мужики. Занятия по магии легко и непринужденно чередуются с физической и огневой подготовкой. Во второй строчке расписания находится пункт «утренняя физическая зарядка». Вряд ли император и его приближенные настолько глупы, чтобы обучать будущую элиту страны по неправильной методике! Как считаешь?

Высказав все на одном дыхании, я помолчал несколько секунд и решил поделиться с Огнеяром неожиданно пришедшей в голову мыслью.

– Кстати, а ты в нашем архимаге не заметил ничего странного?

– Мужик как мужик, – буркнул задумавшийся Годимир. – Только очень молод для такого ранга, и все.

– Я не об этом, хотя этот факт тоже хорошо встраивается в мою теорию.

– Какую теорию? – заинтересовался друг, вырываясь из своих не очень веселых мыслей.

– Теорию, почему самый молодой архимаг империи не чурается развития своего тела? Почему он ходит в привычно сидящей на нем боевой форме и явно развивает себя дополнительно как боец? А может, именно поэтому он стал силен в столь молодом возрасте? Из-за отсутствия ненужных предрассудков? Да и заметь, наши офицеры от него тоже не отстают. Каждый имеет как магический ранг, так и воинский. А это явно неспроста.

– Может, ты и прав, – через какое-то время вынужден был признать Годимир. – Но все равно не следует нас сравнивать. Твои способности воина уже на том уровне, на который я никогда не прыгну.

– Кто знает? – пожал я плечами. – Все в твоих руках, но в любом случае полностью прекращать занятия не следует…

Первая неделя в кадетке прошла довольно спокойно. Мы привыкали к новому для себя распорядку дня, образу жизни военнослужащих, внутренним правилам и уставным взаимоотношениям. Многим мальчишкам, привыкшим дома к уважительному отношению со стороны окружающих, приходилось привыкать, что они больше не центр земли и ими легко может командовать начальник невысокого общественного положения.

Не обходилось ни дня без конфликта кадета с командиром отделения или капитаном. Именно тогда ребята в полной мере осознали, что против настоящих бойцов они никто.

Я в скором времени ожидал увеличения конфронтации между постоянным и переменным составом. А дело в том, что все это время нам на всех углах говорили: «Эта неделя самая легкая в обучении. Вам дано время, чтобы прийти в себя и разобраться, что к чему. После семи дней начнется настоящее суровое обучение. И если кого-то что-то не устраивает, он может быть свободен. В училище никого не держат».

Как я и говорил ребятам из отделения, наш сержант уже на следующий день начал проводить опросы, проверяя знание изученных статей устава. Особенно при этом он гонял меня. Прилично доставалось и остальным ребятам, но ко мне обнаружилось специфическое отношение. Наверняка все дело заключалось в том, что я отвечал на все заданные вопросы, благо статьи были мне знакомы. Небольшое волевое усилие, и строчки статей словно врезались в память. Ничего удивительного в этом не было, ведь многое из того, что нужно выучить, я знал, а вспоминать всегда намного легче, чем учить с нуля. К тому же я не зря мучил себя в имперской школе, усердно занимаясь на уроках и дома: моя память стала хорошо тренированной и позволяла быстро запоминать значительные объемы информации.

– Ну ты и заучка, – сказал Таранов после завершения первого такого опроса, в конце которого поморщившийся Дубовой выделил меня как лучшего. – В подлизы решил выбиться? Всю ночь не спал и учил, лишь бы выслужиться? И перед кем?!

Никола произнес это очень своевременно. Очень своевременно, если хотел настроить остальных ребят из отделения против меня. Ведь никто из них ничего не ответил, и каждый был «обласкан» в своеобразной манере Дубового – он вроде бы говорил про кого-то, но понятно, что обращался к тебе.

Дополнительную роль в создании плохого настроения у ребят сыграли ранний подъем, зарядка и уборка комнат, порядок в которых пришел проверять наш капитан. Мальчишек, никогда не занимавшихся ничем подобным, заставили протереть пыль, подмести и помыть пол в своей комнате. Но на утреннем осмотре всех добил Дубовой, отправив пять из семи кадетов чистить обувь…

Как мне показалось, Никола специально сфокусировал недовольство ребят на мне, поэтому я всерьез задумался об ответе.

«Если я сейчас напомню о том, что предполагал опрос и предупредил всех заранее, это сыграет против меня, – понял, немного подумав. – Все будет выглядеть так, словно я оправдываюсь. И что еще хуже, ребята решат, что я действительно захотел прогнуться под Дубового и учил эти статьи всю ночь».

– Подобные обвинения бросает человек, который вчера публично заявил, что ему нравится наш командир? – сместил я акцент, не дав Николе ответить. – В своем классе я считался одним из лучших по успеваемости. Было бы странно, если бы я, обладая тренированной памятью, не смог все это запомнить. К тому же я проходил подготовку в одном из полков ССО и многое знал.

– Но ты же видел, что никто ничего не отвечает, – не сдавался Таранов, провоцируя меня. – Хотел выделиться и выслужиться перед простолюдином с мелкой должностью? Почему не промолчал?

«Интересно, это случайно или нет? Может, кое-кто целенаправленно пытается втоптать в грязь мою репутацию? И начал делать это таким образом? Или это личная инициатива Николы, который раздражен происходящим и нашел самого «виноватого»?»

– Так ты возмущен тем, что я, зная ответ на вопрос, не промолчал? И не пожалел твоих нежных чувств? А не пошел бы ты куда подальше? Я вообще такой логики не понимаю. Обвиняешь меня в том, что чего-то не смог сам? А что же будет дальше? – произнес я и использовал сравнение, эффективное в мужском коллективе. – Когда у тебя на женщине не встанет, тоже будешь меня винить?

Еще недавно наблюдавшие за мной с неодобрением мальчишки, находящиеся в пубертатном периоде, услышав такое, на мгновение замерли, а потом начали дико ржать.

«В яблочко», – довольно подумал я.

– Что?! – покрылся пятнами не ожидавший подобного Таранов и, гордо подняв голову, заявил: – Да что бы ты знал, я уже не девственник!

– Я бы на твоем месте столь открыто не признавался в любви к взрослым мужчинам, – не преминул ответить я, чем вызвал еще одну волну смеха, а затем добавил: – Или это было изнасилование? В таком случае сочувствую.

– Это была женщина, – еще больше разозлился мальчишка и хотел сделать шаг ко мне, но вдруг замер и расслабился. – А ты хорош, – заметил он. – Как быстро перевернул ситуацию!

– Не знаю, о чем ты говоришь, – спокойно произнес я. – Может, о том, что пытаешься уверить нас, что не подвергался сексуальному насилию со стороны мужчин? Или о том, что сам пытаешься перевернуть ситуацию?

Пока Таранов думал, как дать достойный ответ, я довольно громко, чтобы слышали все, произнес:

– Не нужно меня задевать, Никола, особенно из-за того, что именно ты чего-то не можешь сделать. Это выглядит крайне мерзко. Отвечай за себя сам!