Читать книгу "Кадет Морозов"

Глава 12

– Взвод, тревога! Построение в холле первого этажа! Форма одежды номер четыре! – раздался механический голос в динамиках, размещенных по всему спальному расположению, и я тут же проснулся. Подскочив с кровати, подошел к тумбочке, на которой была аккуратно сложена форма, и начал быстро одеваться.

«Надеть штаны, накинуть китель, ноги в берцы, завязать шнурки, берет на голову, и ходу!» – проговаривал я порядок действий, напитывая тело духовной энергией.

Кинув взгляд на наручные часы, мысленно выругался.

«Четыре часа утра! Носортула им в родственники! Вообще уже охренели! Мы же только часа два назад вернулись после очередного марш-броска! Хорошо еще, я не понаслышке знаю, что такое медитация, и умею ее применять. Иначе все было бы совсем печально».

Застегивая на ходу пуговицы, я вошел в холл и занял свое место. Где-то через пару десятков секунд в помещение почти одновременно вбежали трое сонных мальчишек – Огнеяр, Песков и Таранов. К этому времени я, конечно, стоял в полной боевой готовности.

Кинув на меня мимолетный злобный взгляд, Никола занял свое место и принялся поспешно завязывать шнурки. Мальчишка злился, когда я в чем-то превосходил его, а так как подобное происходило довольно часто, приятелями мы все же не стали.

Находящиеся тут же сержанты с небольшими планшетами в руках молча отмечали время прибытия своих подчиненных на построение по тревоге. Они так же, как и я, были вполне свежи и бодры, видимо, тоже не чурались медитаций.

Наблюдая за тем, как мальчишки быстро и слаженно прибывают к месту построения, я был вынужден констатировать, что почти за два месяца безвылазного нахождения в кадетке мы как воинское подразделение сделали ощутимый шаг вперед. Настоящие орлы!

А вот о первой такой тревоге даже и вспоминать не хотелось…

Это произошло аккурат через неделю после нашего прибытия в училище. Все это время до кадетов из всех углов старались донести, что первые семь дней обучения даются нам на раскачку. На то, чтобы привыкнуть к новой обстановке и получить необходимые каждому военнослужащему знания, а дальше начнется настоящее обучение. В тот роковой день взвод прибыл на построение по тревоге через целых четыре минуты, да и то в основном благодаря помощи сержантов, которые пробежались по комнатам и подняли ничего не понимающих мальчишек с кроватей.

К настоящему времени благодаря многочисленным тренировкам мы почти всегда укладывались в нормативы. Ну… за редким исключением…

К примеру, в те дни, когда промежуток между тревогами был слишком мал и нам давали поспать всего пару часов, некоторые мальчишки все же не успевали уложиться в положенное время. Сегодня был как раз такой случай…

Стоит отметить, что система тренировок и воспитания построена в кадетке на отлично. За каких-то два месяца многие ребята действительно сильно изменились. Потому что суровые будни все же начались…

– Плохо! Плохо! Очень плохо, господа кадеты! – выговаривал капитан Воденцов, прохаживаясь перед строем после той самой первой тревоги. – Норматив подъема подразделения по тревоге – одна минута! Всего одна минута! Почему так медленно выполняем?! Вы же потратили на это элементарное дело не две минуты и даже не три, а целых, носортул его дери, четыре! Что вы будете делать в случае прорыва демонов вблизи училища?! Дождетесь, пока вам, сонным, перегрызут глотки? Как вы вообще собираетесь защищать мирных жителей в случае необходимости, если вы даже не в состоянии быстро надеть обмундирование?! А ведь каждая секунда вашего промедления – это чья-то жизнь! Жизнь гражданского человека! – Выдержав небольшую паузу, командир чуть успокоился и продолжил: – Только что вы заработали еще один подъем по тревоге! С этого дня, если взвод не может что-то сделать, как положено, мы будем повторять это действие снова и снова. Надо – еще один раз, мало – два, опять мало – три. И так до того момента, пока у нас с вами не станет получаться что-то путное. Подумайте над этим хорошенько.

Завершив речь, капитан достал из кармана секундомер и добавил:

– Так как в нормативы вы не уложились, тренировки начинаются прямо сейчас. На «отбой» и на «подъем» даю еще одну минуту! За это время вы обязаны снять форму, аккуратно сложить ее на тумбочку и лечь в кровать. Если кто-то не успеет лечь или, не дай Спаситель, неаккуратно сложит форму, будет еще один подъем по тревоге в вашу копилку, помимо того, что вы мне уже должны. Если замечаний по отбою не будет, а вы сами своевременно станете в строй, то тренировок по подъему сегодня тоже больше не будет.

Проследив, как восприняли его слова, капитан скомандовал:

– Взвод! Отбой!

Мы бросились врассыпную. Быстро и аккуратно сложив обмундирование, я лег в кровать и стал ждать.

Внезапно накатила ностальгия.

Лично для меня не было серьезных проблем одеться и раздеться за минуту. В свое время я проходил службу в Вооруженных силах Российской Федерации, и наши сержанты тоже любили устраивать подобные «дрессировки». В этом мире, помимо имеющихся в арсенале навыков, у меня было огромное подспорье – духовная энергия, использование которой позволяло мне в том числе ускоряться в несколько раз. Не удивительно, что на построение я постоянно выходил первым.

– Взвод, отбой! – в динамиках раздалась команда, сигнализирующая об окончании данной нам минуты.

Сержанты быстро пробежали по комнатам, проверили, как выполнили команду взводного и сложили обмундирование, после чего последовала новая команда.

– Взвод, тревога! Построение в холле первого этажа! Форма одежды номер два!

«Форма два – это в штанах, майке и берцах, – подумал я, одеваясь и выходя в холл. – Только что ведь была четвертая. Это что же командиры задумали? Хотят, чтобы кто-нибудь запутался и оделся не так, как положено?»

Вообще форм одежды в имперских вооруженных силах имелось пять. Первая форма одежды – военнослужащий обязан был явиться на построение в трусах, майке и тапочках. Вторая – в майке, брюках и берцах. Третья отличалась от второй наличием кителя, а четвертая еще и обязательным головным убором. Пятая форма одежды предназначалась для перемещения по улице в холодную пору. После ее объявления к четвертой форме добавлялся бушлат. Берет в этом случае по решению командира заменялся черной вязаной шапочкой.

Еще начальник мог скомандовать: «Форма одежды номер два, – и добавить: – Голый торс». Что означает – на построение выходим без маек. Именно так мы обычно выходили на зарядку – в штанах и берцах.

– Опять Морозов первый, – довольно хмыкнул Дубовой, делая какие-то пометки в планшете.

В этот раз взвод построился быстрее – за минуту и двадцать три секунды, но нас это не спасло.

– Уже намного лучше, – произнес капитан Воденцов, прохаживаясь перед строем. – Прогресс в два с лишним раза, но, как бы там ни было, взвод все же не уложился в норматив. Кроме того, кадеты Поляков, Горецкий и Травкин не посчитали нужным сложить обмундирование так, как их научил командир отделения, а Деревянко и Речной прибыли на построение не в той форме одежды.

«Ну вот, как я и думал, специально форму одежды поменяли», – пронеслось в голове.

– Да почему мы вообще должны укладываться и подниматься за минуту? – возмутился Горецкий. – Мы сюда учиться пришли, а не бегать туда-сюда, как мелкие пилки!

– Да! И если кому-то не нравится, как я сложил форму, то пусть он сделает это за меня, – высокомерно заметил Травкин из отделения Годимира. – Придумали! Вместо серьезного обучения занимаемся какой-то ерундой!

Стоит отметить, что всю предыдущую неделю до всех взводов кадетки доносили еще одну простую истину. Если тебе что-то не нравится в системе обучения, так тебя никто здесь не держит. Не нравится? Свободен! Иди пиши рапорт и выметайся. Расскажешь потом обществу, как тебе было здесь тяжело и как все неправильно.

Легкий аналог техники «вуаль ужаса» растянулся по помещению, и одобрительно загомонившие мальчишки тут же замолчали.

– Неподчинение приказу?! Обсуждения? – прошипел Воденцов, подходя к Травкину, и процитировал двадцать пятую статью устава: – Военнослужащий обязан выполнять приказы командиров (начальников) беспрекословно, точно и в срок. – Затем он обвел всех внимательным взглядом и продолжил: – Я и командиры отделений больше не собираемся слушать ваше нытье, оправдания, претензии и мысли, господа кадеты! Мы хотим видеть точное выполнение приказов! Вы – никто! Кроме знатных фамилий, у вас вообще ничего нет! Ну, кроме лени, гордыни и непомерно задранных носов! – чуть подумав, добавил он.

Давление неизвестной техники усилилось.

– Кому с нами не по пути, тот может сейчас же писать заявление об отчислении и ехать домой под мамину юбку!

Увидев мое совершенно спокойное лицо, капитан удивленно нахмурился и усилил давление техники, но, когда понял, что это не приносит результата, еле слышно хмыкнул.

Тем временем напряженные мальчишки начали белеть. Заметивший это Воденцов прекратил давление и продолжил:

– К сожалению, у нас нет сейчас времени, чтобы отрабатывать подъемы по тревоге. Но обещаю, что мы к этому еще вернемся. Пока вы все должны мне один выполненный по нормативам подъем. Минута и двадцать три секунды – это никуда не годится! А еще пять подъемов добавили пять ленивых и невнимательных парней! Все честно, я заранее вас об этом предупреждал! Так что с этого дня у нас именно такие правила подъема по тревоге! И если в следующий раз кто-то из вас опять неаккуратно сложит обмундирование или выйдет одетым не по той форме, количество повторений этого норматива будет возрастать.

Еще не отошедшие от воздействия техники мальчишки молчали, но более сильные и волевые уже начали приходить в себя, борясь со сковавшим тело оцепенением и внимательно слушая внезапно ставшего таким страшным капитана, а он все продолжал:

– Однако я решил дать вам шанс! У взвода есть возможность уменьшить количество подъемов по тревоге, если кто-то из великолепной пятерки провинившихся меня сегодня удивит. Хочу посмотреть, как они пробегут весь утренний маршрут, не отставая.

Закончив речь, капитан двинулся к выходу.

– Слева в колонну по одному шагом марш, – скомандовал Страх, но еще не пришедшие в себя кадеты стояли на месте. Пришлось дублировать команду еще раз.

– Передвигаемся строем, не растягиваемся и не отстаем, – велел капитан, становясь в голове строя. – Бегом марш!

Первые пять минут темп бега был средним. Воденцов никуда не спешил, давая мальчишкам размяться и окончательно проснуться. Именно таким образом мы бегали все предыдущие дни. Однако сегодня капитан решил кое-что изменить и постепенно стал увеличивать темп.

Многие кадеты, не злоупотреблявшие длительным бегом до поступления в училище, и в предыдущие дни сильно уставали после небольшой нагрузки. Сегодня же она увеличилась в разы, так что не удивительно, что через какое-то время появились первые отстающие, которых подгоняли бегущие позади строя сержанты.

– Не отставать! Подтянулись! – уже привычно подбадривали они своих подопечных.

– Если кто-то сдастся, разрешаю использовать иглы, – крикнул командирам отделений ничуть не запыхавшийся капитан.

Я машинально сжал ягодицы, вспоминая издевательства, а точнее, тренировки Феофана, заставлявшего меня очень много бегать.

«Ух, не завидую мальчишкам, – покачал головой. – Интересно, что предпримет первая жертва издевательств? Сдержится или ударит?»

Через какое-то время темп бега увеличился, и некоторые кадеты, несмотря на команды сержантов, стали отставать.

Вдруг я услышал удивленно-болезненный вскрик и почувствовал вспышку магии за спиной.

Оказалось, что это возмущенный уколом в бедро Деревянко отправил в Дубового довольно большой «огненный шар».

– Урод! – закричал возмущенный мальчишка. И добавил еще одно идентичное заклинание.

Мужчина непринужденно отклонился в сторону, уходя от слабых атак, и, приблизившись, выдал мальчишке крепкую затрещину, от которой тот отлетел в сторону, врезавшись в последние шеренги замершего взвода.

– Я что, давал команду остановиться?! – рявкнул Воденцов. – Бегом…

– Он меня ударил! – во всю мощь своих легких закричал Деревянко, не дав капитану закончить. – Да как он смеет колоть меня чем-то и бить?! Я пожалуюсь отцу!

Копившееся с самого утра напряжение, вызванное непривычным поведением командиров, наконец нашло выход. Мальчишки возмущенно загомонили, ведь никому не хотелось получить иголку в мягкое место! А почувствовать это могли все.

– Тебе что-то не нравится, Деревянко?! – произнес командир, ткнув мальчишку пальцем в грудь, от чего тот отошел на пару шагов.

– Да что тут происходит?! – взорвался кадет. – Почему мы должны вам подчиняться?! Что за построения по тревоге?! Почему какому-то идиоту позволено меня бить и издеваться?! Мой отец обо всем узнает, и вам всем не поздоровится!

Мимолетное движение, и Деревянко оказался на земле.

– Еще раз позволишь себе назвать командира отделения некрасивым словом и очень сильно об этом пожалеешь.

Выставив легкий «щит», капитан играючи заблокировал «водяную пулю» Речного, однако это заклинание послужило спусковым механизмом, после которого на командира взвода обрушились магические удары от остальных возмущенных мальчишек.

Хотя тут я немного лукавлю: где-то с пяток кадетов не присоединились к «веселью» и предусмотрительно отошли на пару шагов назад. Я не сомневался в том, что кадетов сейчас проучат, и оказался прав.

Усмехнувшийся капитан хлопнул в ладоши, и ударная волна довольно легко раскидала не ожидавших этого мальчишек.

«Интересная техника», – подумал я, нужно бы изучить.

– Щенки! – довольным голосом заявил капитан, глядя на поднимающихся с асфальта мальчишек. – Главы ваших родов подписали договоры с императорским домом на персональное обучение. Согласно этим документам офицеры и сержанты имеют право тренировать вас так, как им этого захочется. Еще раз повторюсь! Если кого-то что-то не устраивает, прошу на выход! Идите за забор и говорите своим родным и обществу, что не смогли продержаться здесь даже неделю! Что ваша тонкая душевная организация не позволяет служить в одном подразделении с настоящими мужчинами. К тому же, – презрительно наморщился командир, – то, что вы сейчас продемонстрировали, никуда не годится! Вы своими слабыми заклинаниями даже от пилки не отобьетесь! Позор! Слабосилки! Повторюсь! Кроме родового имени, у вас нет ничего! Вы лентяи и обормоты!

– Мы можем и лучше, – крикнул кто-то, не выдержав слов командира.

Не дожидаясь продолжения, Воденцов отправил в сгрудившийся взвод заклинание слабой «водяной стены».

– Охладились?! – рявкнул он, глядя на ошарашенных мальчишек. – Я больше не желаю слушать ваше нытье! Если кто-то будет усердствовать, я сегодня же свяжусь с главой его рода и скажу, что он порочит честь семьи!

«Ого! А эта угроза явно произвела эффект взорвавшейся бомбы!» – подумал я, глядя, как мальчишки замерли и со страхом уставились на Воденцова.

– В колонну по три – становись! – скомандовал Страх, и кадеты поспешили занять свои места.

– Бегом марш! Кто будет отставать, пусть не удивляется игле в заднице! – договаривал капитан уже на ходу.

Где-то через полчаса в километре от расположения бежал обессиленный и немного растянувшийся взвод. Капитан решил сжалиться над нами и разрешил каждому бежать по мере возможностей. Ибо большинство – это слабаки, которые скоро потеряют сознание или умрут.

«Зря он это сказал», – подумал я, глядя, как большинство мальчишек сначала переходят на шаг, а затем и вовсе останавливаются.

Бежалось мне довольно легко, хотя то, что я давно не бегал на длинные дистанции, все же сказывалось. Чтобы не выделяться среди остальных, вперед я не вырывался. Вместо этого подхватил под руки Пескова и Полякова, не давая им сбавить темпа, и громко сказал:

– Тем, у кого еще есть силы взять на буксир тех, кто послабей! Не забывайте, что у нас пять лишних подъемов, от которых можно избавиться, прибыв в расположение вслед за командиром.

– Иван! Давай лучше возьмем на буксир тех, от кого эти тренировки зависят, – подсказал мне Годимир. – Ну и шагающих под руки возьмем.

– Отпускай, мы сами, – тяжело выдыхая воздух, прохрипел Песков. – Мы сами.

– Держитесь, я скоро, – сказал ребятам и, вернувшись в конец строя, подхватил под руки отстающих.

Огнеяр, Таранов и Деревянко тоже тянули еле передвигающихся ребят, поэтому я крикнул:

– Цепляемся друг за друга! Те, которые могут бежать, тянут остальных! Докажем, что третий взвод – это не кусок дерьма, а единое боевое братство! – крикнул я и воодушевленно скомандовал: – Впере-о-од!

– Вперед! – подхватили самые стойкие, и мы плотной группой продолжили путь.

Увидев, что многие не могут передвигать ноги, я начал громко считать:

– Под левую ногу! Раз-раз-раз-два-три! Раз-раз-третий взвод! Кто может, со мной! Раз-раз-раз-два-три! Раз-раз-третий взвод!

– Раз-раз-раз-два-три! Раз-раз-третий взвод! – подхватили трое человек.

– Раз-раз-раз-два-три! Раз-раз-третий взвод! – уже половина…

Через какое-то время считали все, и я заметил, как недоуменно проводил нас взглядом заместитель начальника училища, идущий навстречу.

У входа в расположение нас ожидали крайне удивленные столь быстрым прибытием командиры.

– Неужели прибежали все вместе? – задумчиво спросил капитан Воденцов, пересчитывая личный состав, и добавил: – Что же, это заслуживает небольшого поощрения, поэтому сегодня я закрою глаза на те пять невыполнений нормативов при подъеме по тревоге. Однако как командира меня не может устраивать ваш низкий уровень физической подготовки и то, как вы бросали в меня свои слабые заклинания.

Пока обессиленные ребята не спеша брели в комнаты, я переоделся и с довольной улыбкой устремился в душ. Благо в этом месте такое достижение цивилизации не только имелось, но еще и обладало несомненно ценным достоинством – в душе была горячая вода.

Помню, во времена моей службы Вооруженные силы России еще не имели такого крупного оборонного бюджета, поэтому «на вооружении» солдат значились лишь умывальник, холодная вода и ведро…

На завтрак наш взвод прибыл первым, что было странно, так как обычно все подразделения приходили одновременно. Как мы узнали позднее, причины опоздания первого и второго взводов заключались в несколько более сложных условиях тренировок в первый день так называемой настоящей подготовки. Имели место и напряженная зарядка, и конфликт с командирами. Все, как у нас.

– Охренеть, – произнес Песков, занимая место рядом со мной. – Что это, блин, было?!

– Смотря про что ты спрашиваешь, – ответил я.

– Да про все, – поморщился мальчишка. – Про эти тревоги странные. Про усиленные утренние зарядки. Про иголки в заднее место и обещание отправить письмо главе рода! Это вообще жесть! Меня бы родные сразу убили!

– И про затрещину не забудь, – произнес Поляков. – Видели, как Деревянко отлетел?! Его же ударили со всей силы!

– Если бы командир бил его со всей силы или хотя бы в половину силы, у нас была бы первая смерть, – заметил я, ловко орудуя ножом и вилкой над запеченным куском мяса.

– Ты серьезно? – спросил мальчишка. – Он отлетел на несколько метров! Разве это не со всей силы?

Я покачал головой.

– Далеко не со всей!

Мы помолчали, а через некоторое время Поляков спросил:

– Так что делать будем? Мы же не можем позволить, чтобы с нами так обращались?!

– Есть один способ, который позволит легко поставить Воденцова на место, – лениво заметил Таранов.

– И какой же? – мгновенно отреагировали мальчишки.

– Все просто! Вызываешь его на дуэль и отделываешь, как отбивную, – усмехнулся Никола. – Действует безотказно.

– Ага. Так просто! Особенно после того как он раскидал большую половину взвода одним хлопком, – заметил Песков и посмотрел на меня. – Кстати, Иван, а почему, когда все пошли защищать Деревянко, ты остался в стороне?

– Предвидел, что произойдет нечто подобное, – ответил я и заметил: – Кто мы и кто ветеран сил спецопераций? У взвода не было шансов. К тому же я считаю, что командиры в своем праве. Как хотят, так и учат. Не нравится? Пиши рапорт. К сожалению, только так. Но думаю, ни я, ни вы на это не пойдете. У каждого свои резоны здесь учиться.

– Может, если бы ты поучаствовал в атаке, мы бы пробили его «щит»? – заметил Таранов.

– Никола, так ты же рядом со мной стоял, – напомнив это обстоятельство, рассмеялся я. – Мог бы и сам поучаствовать. К тому же мне все стало понятно еще на построении, после того как Воденцов использовал духовную технику.

– Что еще за духовная техника? – спросил Песков.

– Это что-то типа заклинаний у воинов, – пояснил я. – Помните, как капитан начал говорить не очень приятные слова, а вы хотели ответить, но просто не смогли? Какой-то непонятный страх сковал тело, и никто не мог ничего с собой поделать.

– Я стоял и мысленно ругал себя нехорошими словами, но почему-то ничего сделать не мог, – ответил Поляков хмуро. – Так это и была духовная техника?

– Именно, – кивнул я.

– А ты откуда столько много знаешь? – спросил он. – Вдруг это такое заклинание?

Вместо ответа я просто покрутил кольцом боевира на пальце, и мальчишка произнес:

– Я, если честно, не совсем разбираюсь во всех этих воинских рангах. Я из молодого «бронзового» рода, мои предки тратили все свои силы, чтобы наша семья стала как можно более сильной магически. Что у тебя за ранг? А то я только «витязя» и «богатыря» знаю.

– «Боевир», – ответил я. – У воинов это – как «доктор» у магов.

– Ого, – удивился мальчишка и принялся перечислять: – Адепт, бакалавр, магистр и доктор. Четвертый ранг? Ничего себе!

– Четвертый дан, получается, – произнес Песков задумчиво. – Я прав? Это же так у бойцов ранги называют?

– Только в некоторых школах, – поправил его хмурый Таранов и добавил, обращаясь ко мне: – Так, значит, ты решил развиваться как воин, а не как маг? Ногами работаешь лучше, чем головой?

– Не делай вид, что не слышал о моей самоинициации, – переходя к чаю, скромно ответил я. – Эта история прогремела на всю страну, а значит, неплохой магический талант у меня есть.

– Самоинициация, которой предшествовали два года, проведенные в образе простолюдина? – спросил Никола заинтересованно. – Это именно там ты научился так мастерски убирать в комнате? У тебя пока еще ни одного замечания не было?

– Мне кажется, что ты слишком много времени уделяешь моей скромной персоне, – заметил я вместо ответа. – Это подозрительно. На всякий случай заранее предупреждаю, что я «гетеро» и мне нравятся девушки.

Ребята рассмеялись, а Никола сдержанно продолжил:

– Но ведь я не шучу, мне действительно это интересно.

– Лучше займись саморазвитием и заинтересуйся, к примеру, уставами, – посоветовал я. – Чтобы в следующий раз снова не обвинять меня во всех смертных грехах.

Как и обещали командиры всех степеней, новая неделя была очень насыщенной различными мероприятиями. С этого дня мы начали намного быстрее бегать на зарядке, преодолевать полосы препятствий, строиться по тревоге, научились быстро экипироваться в обмундирование из наколенников, налокотников, бронижелета и каски.

Занятия теперь проходили в более напряженной обстановке.

Первым уроком обычно ставили какое-нибудь теоритическое занятие, после которого шли один или два урока магической практики. Затем урок по физической или огневой подготовке и уроки по программе имперской школы.

На физической подготовке пока занимались лишь обычной дрессировкой и общим развитием. Ускоренное передвижение, прыжки на месте, которые особенно раздражали.

– Ну все! Ты меня достал, – прорычал Таранов, собираясь броситься на меня, но скинувший с себя маскировку капитан остановил его легким подзатыльником.

Удар его левой руки должен был немного привести в чувство и меня, но я заранее почувствовал его присутствие и легко ушел в сторону.

– Однако, – хмыкнул капитан, после чего рявкнул: – Построение в холле первого этажа!

В ходе воспитательной работы с личным составом третьего взвода до всех было доведено, что мы – духовные братья. Люди, которые будут прикрывать друг друга в бою! Случись беда, и мы сможем рассчитывать только друг на друга, поэтому все драки запрещены! Если они не происходят под руководством наставника и учителей.

С Витовтом все это время мы не общались. Мальчишка держался на расстоянии от других и, судя по всему, пока не имел желания ни с кем дружить…