Читать книгу "Возвращение Повелителя. Цена свободы. Книга VI"

Этот голос… Он принадлежал Гвидо Остролисту – моему бывшему Кольценосцу, которого в награду за мое пленение назначили начальником тюрьмы Благодати. А фактическая роль Гвидо заключалась в том, что он был моим личным тюремщиком и, видимо, еще и экзекутором по совместительству.

– Последний раз спрашиваю: кто ты?! – раздраженно прошипел Гвидо, и в его руке блеснуло лезвие кинжала. – Еще один неправильный ответ, и ты – покойник!

– Я – князь Лексус Четвертый, Повелитель Благодати и властелин двух миров, – глухо произнес я.

– О! Наконец-то вы перестали истекать слезами и соплями, называя себя каким-то Аграфеном, который ни в чем не виноват и ни к чему не причастен! Лицедейство закончено – с возвращением, ваше сиятельство! Но я все-таки задам контрольный вопрос: что вы мне пообещали во время нашей последней встречи? Рискнете ответить?

– То, что я однажды лично вздерну тебя на виселице, предатель! Я и сейчас от своих слов не отказываюсь!

– Ответ правильный, – произнес Гвидо и со снисходительной усмешкой вернул кинжал обратно в ножны. – А жаль… Ведь я мог бы закончить вашу кольценосную гонку прямо здесь! Но, поскольку ваше сиятельство спустя год вновь решили стать самим собой, а убивать вас мне категорически запрещено – это все осложняет. Вставайте и следуйте за мной – времени у нас немного.

– Куда мы идем? Что происходит?

– События в Благодати развиваются весьма интенсивно. Авантюра графа Декстры, продолжавшаяся целый год, закончилась полным фиаско – граф обанкротился и перестал платить своим наемникам. Вчера полковник Фрам де Хорн, не получив жалование для солдат за прошлый месяц, распорядился снять осаду с Белой Цитадели. В настоящее время варангийская этерия под барабаны и с маршевой песней покидает Благодать. К вечеру в столицу войдут ваши войска из Аполлонграда и Амарока, поэтому нам здесь точно задерживаться не стоит. Сейчас мы отправляемся к порталу в Гостином дворе. Моя задача – сопроводить вас к месту вашего нового заключения.

– И где же это место?

– Далеко отсюда… – загадочно ответил следопыт. – И уж поверьте – когда вы там окажетесь, эта тюремная камера покажется вам пансионом! А сбежать из той темницы будет просто невозможно – этого не смог сделать даже наш мессир!

– Кажется, я догадываюсь, о каком месте ты говоришь, – задумчиво произнес я, когда мы поднимались из тюремных подземелий вверх по узким лестничным пролетам. – Это микромир Адамантитовый Шпиль, расположенный в кольце Призыва Аваллона. Кольцо ведь до сих пор у Энрико Декстры? А где сейчас сам граф? В своем поместье под Медузой?

– Нет. Неделю назад у Энрико по суду отжали фамильные владения и права на титул. Так что теперь в поместье Декстра распоряжается новый граф – Лионель, кажется, его зовут. А экс-граф Энрико вместе со своей темной свитой еще вчера отбыл на Леолантис. Там, в Западной Марке, у его друзей фларшей имеется тайная база – именно туда сейчас мы и направляемся. Однако Аваллона мы там не встретим – мессир отправился с важной миссией в какое-то другое место. В какое именно – это секрет даже для меня.

– И как же ты затолкаешь меня в Адамантитовый Шпиль в отсутствии твоего мессира? Черное кольцо Призыва взломано, и попасть в его микромир можно только в сопровождении самого призывника.

– Для вас будет сделано исключение, – усмехнулся следопыт. – Аваллон сказал – вы знаете, почему. Да и вы там уже бывали однажды, так что ваша посадка в ваш персональный концлагерь должна пройти без вопросов.

Увы, я действительно побывал в Адамантитовом Шпиле, когда меня и Аваллона при одновременной телепортации вместе случайно забросило в его тело. И я понимал, что с учетом того, что сам Аваллон является копией сознания Аполлона Лучезарного, то есть меня в предыдущей итерации – все правила и доступы магии Созвездия, относящиеся к Аваллону, распространяются и на меня тоже. А в микромир Адамантитового Шпиля меня затолкают очень даже просто – по волеизъявлению нынешнего хозяина Кольца, экс-графа Энрико Декстры.

А выбраться оттуда я действительно не смогу, поскольку не владею заклинанием телепортации – это четвертый уровень магии, а здесь у меня даже первого еще нет. И даже возможность телепортироваться по умолчанию в место рождения для меня недоступна – мое место рождения находится вообще не в этой вселенной!

Да, у меня останется лазейка, которой я смогу пользоваться для возвращения в земную реальность. Но это и все, по большому счету. Автоматически телепортировать тело Аграфена в любую из двух точек моей ментальной привязки, скорее всего, не удастся – этому воспрепятствует инфернальная природа кольца Призыва.

Кажется, Аваллон продумал все, чтобы вывести меня из игры. Да, пока у него только три кольца Призыва из четырех, необходимых для победы в кольценосной гонке. Но Аваллону достаточно просто дождаться, пока Аграфен, и так-то уже надломленный годичным заключением в одиночной камере, окончательно не обезумеет в микромире вечной ночи и сам не наложит на себя руки – как однажды уже пытался сделать. Тогда Кольца Воды и Земли, магически привязанные к телу Аграфена, станут ничейными и просто упадут к ногам победителя. И на этом моя игра будет завершена…

Тем временем мы вышли в тюремный холл, где уже собрались остальные тюремщики, числом около десятка. Вид у надзирателей был подавленный – все они являлись уроженцами Благодати, и перспектива смены власти в городе их явно не вдохновляла.

– Господин комендант, вы покидаете нас? – с заметным волнением произнес старший из них – рослый мужлан лет сорока, с кривым глазом и неполным комплектом зубов. – Как прикажете поступить с остальными заключенными? У нас в подвалах около сотни человечков кантуется – что с ними делать?

– Мне все равно, – походя буркнул Гвидо, направляясь скорым шагом к тюремным воротам и таща меня за собой. – Можете их освободить – это вам зачтется при новой власти. Наверное…

– Но там не только политические заключенные! – напряженно возразил старший тюремщик. – Половина из них – уголовники! Некоторые отбывают срок за грабежи и убийства. У нас даже один маньяк имеется, который малолетних детишек похищал. Что, и его тоже освободить?

– Делайте, что хотите! – огрызнулся следопыт, открывая входную дверь и выталкивая меня наружу. – Я подаю в отставку! Через пять минут меня на этой убогой планете уже не будет… Упс-с!

«Упс-с» выражалось в том, что прямиком к тюремным воротам скорым шагом шла гигантская черепашища! Ага, это за мной!

«Держись, Повелитель! Твои друзья спешат тебе на помощь!» – прозвучал у меня в голове гулкий ментальный голос Археоцетрикса. – «Мы эту богадельню с землей сровняем, но тебя вытащим!»

– Черт… – сдавленно воскликнул Гвидо, резким рывком за шиворот втянул меня обратно внутрь, а затем поспешно захлопнул дверь и запер ее на засов. – Это проблема – изнутри тюрьмы телепорт не сработает! Я лично ставил магическую защиту на дверь и тюремные стены. Впрочем, эта туша в дверь все равно не пролезет.

Но черепаха таранного назначения даже и не пыталась выломать дверь. Археоцетрикс сразу нацелился на главные ворота, которые содрогнулись от могучего удара черепашьего панциря, однако устояли. А потом на ворота обрушился целый град ударов послабее, но все равно очень увесистых. Доски, из которых были сделаны створки ворот, мало-помалу начали трещать и поддаваться.

– Чем он там отрабатывает? – изумленно произнес Гвидо, пятясь вглубь тюрьмы и таща меня следом за собой. – Хвостом, что ли? Или чем-то другим?

«Чем-то другим сам отрабатывай, извращуга!» – прогремело в моей голове возмущенное эхо. – «Мне для работы своей головы не жаль! И-и, эх! Если фронт стоит без дела – в бой вступают инженеры! И-и, эх! Без вопросов, без сомнений мы снесем любые стены! И-и, эх! Даже камень разобьется, если бить прицельно в точку! И-и, эх! Все проломят ветераны – нет преграды для тарана!»

– Сдавайся уже, лишенец! – хмыкнул я, наблюдая крайне озабоченное выражение лица следопыта. – И тогда мы тебя даже отпустим. Может быть…

– Что же делать, как же быть… – задумчиво бормотал Гвидо, перебирая все возможные варианты бегства. – Тайных ходов здесь нет. Решетки на окнах из резистентного железа сделаны – их не сломать, а зачарованная металлическая сетка помешает телепортации. Защиты нет лишь на площадке дозорной башни. Быстро наверх! Наверх, я сказал! Будешь упираться – я тебя прямо здесь прирежу!!!

Упираться я даже и не пытался – глупо возражать вооруженному человеку, имея кандалы на руках. Спустя некоторое время мы были уже на площадке дозорной башни. Отсюда открывался замечательный вид на близлежащие болота, посреди которых торчала «газовая вышка» Алтаря Огня. Я впервые видел Алтарь работающим – это было впечатляющее зрелище. Огромный пламенный факел реял над вышкой, перерабатывая болотный газ в ману.

– Да куда же заныкалась эта приблуда… – раздраженно ворчал Гвидо, охлопывая себя по карманам в поисках телепортирующего артефакта «Око Дьявола». – Как припрет, так хрен его найдешь!

Меня отставной комендант отпустил, прекрасно понимая, что с площадки, расположенной в полусотне метров над землей, мне уж точно никуда не деться. А вот это зря! Не ты один можешь использовать телепортацию! Ты про это забыл, а я – нет!

«Держись, Повелитель!» – донесся до меня приглушенный голос Археоцетрикса, который наконец-то выломал тюремные ворота и ворвался внутрь. – «Внизу у меня все под контролем! А сверху тебе на помощь уже летят грифоны! Еще минуту продержись!»

– Не успеют, – ухмыльнулся Гвидо, скосившись на приближающиеся крылатые силуэты и выуживая Око Дьявола откуда-то из-за пазухи. – Через минуту мы будем уже в другом мире. Моя контрольная точка расположена прямо на Портальной площади Благодати – в нескольких шагах от портала… Стой, куда? Ты куда полез?! Убью при попытке к бегству!

Пока следопыт обшаривал свои карманы в поисках артефакта, я медленно и незаметно отступал к краю площадки, пока не уперся задом в низкий парапет. Смайлик был уже наготове – сидя на узком карнизе с внешней стороны парапета, псевдокот держал меня в прицеле своих янтарных глаз. В наследство от Аполлона мне достались две контрольные точки телепортации: одна расположена в секретной комнате Белой Цитадели, другая – в подземном ракетном бункере на Розенде, где хранятся целлюлозные макароны, которые обожает жрать мой псевдокот. А поскольку в Альтернативе я не был уже год, и весь этот год Смайлик был отлучен от своего любимого лакомства – что-то мне подсказывает, что на первый вариант мне рассчитывать не стоит.

Ну в бункер, так в бункер… Исчезнуть прямо с площадки у меня не получится – телепортация псевдокота происходит по частям и не сразу. Если Гвидо успеет схватить меня за руку – процесс прервется. Значит, надо прыгать с башни! Не самый лучший вариант, поскольку скорость падения сохранится и после телепортации. Но, похоже, другого способа спастись у меня нет.

– Ну что ж – бывай, негодяй! – произнес я, уже стоя на карнизе. – Передавай привет Аваллону – скоро мы с ним встретимся!

– На том свете встретитесь! – яростно крикнул Гвидо и, обнажив кинжал, подскочил к парапету.

Но я уже падал вниз – в бездонные телепортационные тоннели кошачьих глаз. Вот она – долгожданная свобода!

Телепортация прошла успешно. Я не успел набрать скорость падения, поэтому приземление в продуктовый склад ракетного бункера Розенды прошло благополучно. В том смысле, что в этот раз я ничего себе не сломал, хотя и приложился о штабель из ящиков спиной и затылком так, что на какое-то время отключился. А потом еще долго лежал, приходя в себя и созерцая звездочки в глазах.

Когда же я, наконец, отважился пошевелиться – мою левую руку пронзила резкая боль! Вокруг меня царила кромешная темень, поэтому у меня само собой включилось Сумеречное зрение. И в его монохромном свете я увидел, что мое левое предплечье насквозь пробито кинжалом, а весь рукав пропитан кровью! Успел-таки этот подонок до меня дотянуться! Метил в сердце, да не попал – рука на пути оказалась…

Но в целом-то дело плохо! Кинжал из раны я вытащить сумел, однако это лишь усугубило проблему – у меня началось кровотечение! Решить этот вопрос можно было бы элементарно – туго перевязать руку бинтом. В каптерке бункера у меня имеется аптечка на все случаи жизни. Только сейчас мои запястья скованы наручниками, поэтому сам себе я первую помощь оказать не могу! И уж тем более этого не сможет сделать мой псевдокот!

Было бы очень кстати использовать Взлом на наручниках – это заклинание способно вскрыть любой простой замок. Но теперь уже не получится – после активации Сумеречного взора у меня осталось три единицы маны, а для Взлома надо минимум пять. Вот же непруха!

Мне бы сейчас в больничку Благодати – в такой ситуации даже наши лекари-практиканты станут для меня ангелами-спасителями. Но только Смайлик второй раз подряд меня в другой мир перетащить не сможет. Псевдокот только между чужими сознаниями умеет скакать, как антилопа, а после физической телепортации ему нужно долго восстанавливаться. Так что мое единственное спасение – взять аптечку, спуститься на шестой уровень бункера и добраться до местной электростанции, где обитает неживой хранитель Базы №13 – профессор Валериант Амаретто, лич-мастер четвертого уровня.

К сожалению, неупокоенный комендант бункера специализируется в некромантии и не силен в части медицины. Зато при жизни Валериант Амаретто был директором Башни Знаний Благодати. Поэтому у мертвого профессора сохранился такой объемистый магический свод, что ему многие живые маги позавидуют. Надеюсь, там найдется парочка заклинаний для того, чтобы законсервировать мою рану – хотя бы до тех пор, пока я не вернусь в Благодать и не отдамся в руки нормальных медиков.

Шатаясь и дрожа, как осиновый лист на ветру, я спустился со штабелей ящиков с целлюлозными макаронами, зашел в каптерку и взял саквояж с медикаментами. А затем мелкими шагами двинулся к намеченной цели. Смайлик, с явным неудовольствием оторвавшись от поглощения своего любимого лакомства, последовал за мной.

В коридоре бункера, где имелось аварийное освещение, я отключил Сумеречный взор. Ходить с ним на свету было крайне неприятно – все равно, что в приборе ночного зрения днем. И только сейчас я заметил, что мой псевдокот нервничает, чего раньше за ним вообще никогда не водилось. Смайлик, которого даже местные зомби особо не беспокоили, шел, словно на пружинах, напряженно всматриваясь в темноту бункера и принюхиваясь на каждом шагу. А в его расширенных глазах мерцали тревожные отражения ламп аварийного освещения.

Определенно, сверхчувствительные инстинкты псевдокота что-то беспокоило, и в любом другом случае он просто удрал бы куда подальше. Но сейчас у него под опекой был я – раненый, закованный в наручники и почти беспомощный. И мой хвостатый товарищ, презрев страх, продолжал прокладывать мне путь во мраке.

А меж тем мне становилось все хуже и хуже. Мало того, что тело Аграфена было ослаблено годичной отсидкой в железном подземелье, так я еще и основательно выдохся. Сначала при подъеме из глубоких тюремных казематов, а потом – на высокую дозорную башню. Теперь же меня просто мотыляло на ходу, и я мысленно молился о том, чтобы не упасть – подниматься в таком состоянии мне будет совсем уж тяжело!

Кроме того, тащить аптечку руками, закованными в наручники, было очень неудобно. Тяжелый саквояж оттягивал мне руки, кровотечение на предплечье вновь открылось, и каждый мой шаг отмечался полновесной каплей крови. И, похоже, эта кровь привлекала чье-то внимание. У меня возникло устойчивое ощущение, будто кто-то идет за мной шаг в шаг и пристально смотрит мне в спину, ожидая момента, когда я упаду.

Худо-бедно, мы спустились по лестнице до платформы железнодорожной станции на шестом уровне бункера. Осталось еще немного – перебраться через пути по перекидному мостику и потом пройти еще метров двести до шлюза электростанции. Но, едва только я оторвал руки от лестничных перил, служивших мне надежной поддержкой во время спуска – меня конкретно повело! И я с бесконечной тоской в душе понял – пройти эти двести метров я уже не смогу!

– Смайлик! Брось меня и беги за Валериантом! – почти беззвучно прошептал я и безвольно осел на последнюю ступеньку лестницы. – Быстрее беги к электростанции – я начинаю отрубаться! А здесь нельзя засыпать! Мне нельзя засыпать…

Черный псевдокот, жалобно мяукая, какое-то время метался между мной и указанным направлением, разрываясь в желании привести помощь и защитить меня. При этом Смайлик раз от разу бросал тревожные взгляды в дальний конец платформы, теряющийся в темноте, и яростно вздыбливал хвост.

В конце концов, Смайлик решился и пулей дунул в указанном направлении. Дверь шлюза для псевдокота не помеха – пройдет насквозь и даже не заметит. А вот если хранитель бункера временно погрузился в посмертное забытье, или его вообще нет на месте – тогда для меня все будет очень грустно.

А мне предстоит своя борьба – в бункере нельзя засыпать, иначе проснусь я уже в Грезах! С трудом держа открытыми кажущиеся неподъемными веки, я вновь и вновь всматривался в темноту дальнего края платформы. Там не было совершенно ничего! Однако мое чувство тревоги продолжало возрастать. И лишь потом до меня дошло: я смотрю не в том режиме!

Я вновь активировал Сумеречный взор, теперь уже как заклинание, и обмер в ужасе от увиденного – в самом конце железнодорожных путей пульсировал комок сплошной черноты! И оттуда прямо к моим ногам тянулся тонкий черный шнур!

А по этому шнуру ко мне медленно и величаво шла Она – худенький девчоночий силуэт, вырезанный из полотна черной бумаги, с черными развевающимися бантиками, в короткой черной юбочке с оборками и с черной плюшевой игрушкой в руке. Только в этот раз игрушка шевелилась, словно живая, и по некоторым фигурным особенностям я смог понять, что это была кошка. Единственным просветом в этом двумерном контуре непроглядного мрака являлись кошачьи глаза – они просто полыхали багровым огнем!

Госпожа Тьма долго выжидала удобного момента, и вот теперь решила взять свое! И теперь я ничем не мог ей помешать – на этот раз у меня с собой не было ничего, что могло бы породить свет. Да, на моем правом запястье ярко сиял тату-браслет божественной защиты Яхмуса, однако его свечение как-то не особо беспокоило Тьму. Возможно, я должен был что-то предпринять для собственной защиты. Но мои мысли предательски путались, а сам я настолько ослаб от кровопотери, что даже рукой не мог пошевелить.

А знаете… При таком раскладе уйти в Грезы – не такой уж и плохой вариант! Однажды я оттуда уже выбрался, но следующая задачка загадочного хозяина бункера будет явно посложнее! Впрочем, Страннику удалось решить и ее. Значит, и я тоже смогу…

С этими мыслями я устало закрыл глаза и, словно в бездонный омут, камнем провалился в спасительное забытье.

Глава 3. ЛИКВИДАТОР-ДОБРОВОЛЕЦ

Очнулся я, когда мне в лицо выплеснули стакан с водой. Покрутив головой, я далеко не сразу сообразил, где нахожусь. Я сидел на стуле, мои руки все так же были скованы наручниками, а челюсть ныла так, словно по ней с размаху приложились сапогом. Откуда-то сверху доносился затихающий гул, все вокруг мелко дрожало, в окружавшем меня помещении царил полумрак, а единственный плафон с лампой бешено раскачивался, выхватывая из сумрака лица неуверенно поднимающихся на ноги, растерянных и испуганных людей в военной форме. Одним из них был и я. На нагрудном бейдже моего кителя, висевшего на спинке другого стула, виднелась надпись: «штабс-ротмистр Стефан Маевский, начальник грузовой станции».

И лишь когда мой взгляд сфокусировался на очень знакомых мне настенных часах, которые показывали восемь-двадцать, мне все стало ясно. Да, это были Грезы, а точнее, вторая их серия. Я находился в кабинете начальника ракетной базы №13 генерала Войцеха Сташевского, который так и не смог запустить ядерные ракеты по городам Федерации на другой стороне океана. Потому что некий ушлый тип – каптенармус Карл Марек, роль которого я отыграл в прошлый раз, в самый неподходящий момент испортил пульт управления. В данный момент главный герой предыдущей серии Грез пребывал в состоянии полнейшего аффекта и выглядывал из-под стола мечущимся взглядом обезумевшей белки.

И было из-за чего – пару минут назад в холм над ракетной базой попала ядерная боеголовка! Бункер, рассчитанный на подобную атаку, выдержал удар, однако некоторые его системы вышли из строя. Тем не менее, сами ракеты не были повреждены и оставались в боеготовом состоянии, а командир базы был полон решимости осуществить их запуск.

– Электрика в ракетной шахте полетела… Ладно, это мы сможем обойти через резервные системы… Вот же зараза – еще и крышку шахты при открытии заклинило! И еще… Какая-то сволочь воткнула щепку в замок стартового ключа! – тоскливо сообщал о своих действиях Сташевский, тыкая пальцами в кнопки пульта управления и безуспешно дергая рукоятку открытия люка ракетной шахты. – В таком состоянии ракеты запускать нельзя, а на починку механизма уйдет много времени. Я выключаю стартовые столы ракет и таймеры на боеголовках… Слушайте, кто-нибудь уже сметите осколки ламп с моего стола! Нона, быстро сюда с веником!

– Секретарша упала в обморок, – донеслось из приемной. – Сейчас мы ее приведем в чувство нашатырем.

– Меня бы кто сейчас в чувство привел… – проворчал Сташевский, положив на пульт свой револьвер. Мятеж, спровоцированный дерзкой выходкой подпоручика Кревского, был пресечен на корню, поэтому оружие не только не было нужно, но даже мешало. Одной рукой генерал выключал тумблеры пульта управления, другой – набирал номер на «вертушке», а его глаза были устремлены к личному составу, окружившему стол.

– Это же конец, да? – пискнул каптенармус Марек, решившийся, наконец, вылезти из-под стола. – Теперь мы все умрем?

– Мы должны жить, чтобы сражаться! – решительно возразил Сташевский. – Господа офицеры, сегодня мы не выполнили свою боевую задачу. Сегодня наша страна погибла, но мы выжили и вышли из этой ситуации с честью и гордо поднятой головой! Мы остались верными Империи и императору – почти все…

– Как прикажете поступить с мятежниками? – произнес Рейнланд Каховский, офицер службы безопасности, стоявший у меня за спиной.

– Мятеж во время боевых действий – тяжкое преступление! Кревского, Марека и Маевского отправить на гауптвахту под арест – их дальнейшую судьбу будет решать военно-полевой трибунал, – сухо произнес генерал и, откашлявшись, с подозрением скосился на начальника связи майора Милевича, забившегося в угол. – Лицо, заподозренное в шпионаже, определить туда же – до выяснения обстоятельств.

– Вы не имеете права! – взвизгнул Милевич, не сразу поняв, что вышесказанное относится именно к нему. – Меня оклеветали! Я буду жаловаться вышестоящему руководству!

– Жалуйся, сколько угодно, – отмахнулся Сташевский, бросая трубку на аппарат. – Связь все равно не работает. Да и некому теперь жаловаться – от имперского генерального штаба, наверное, даже развалин не осталось. Так что теперь у нас в наличии имеется только один представитель верховного командования – это я!

– Господин генерал, здесь на пульте какая-то лампочка мигает, – походя сообщила Нона, сметая в мусорное ведро осколки разбитых ламп, которыми были щедро усыпаны генеральский стол и пульт управления.

– Какая еще лампочка? Я же все отключил! – раздраженно огрызнулся Сташевский, щелкая неисправным тумблером, и в процессе этой нехитрой манипуляции лицо генерала бледнело прямо на глазах. – Пся крев… На четвертой ракете продолжает работать таймер боевого взвода!

Ответом ему была гробовая тишина. Все присутствующие, являясь офицерами дежурной смены ракетной базы, прекрасно понимали – что случится, когда таймер закончит свой отсчет. Спустя двадцать пять минут после старта на внешнем корпусе боеголовки включаются ударные датчики. Спустя тридцать минут боеголовка, поставленная на боевой взвод, должна достичь запланированной цели – в этот момент активируются детонаторы ядерной камеры. А спустя тридцать пять минут, если с гироскопа не поступил сигнал о выводе боеголовки в заданную точку, происходит автоматический подрыв боеголовки.

Ядерного взрыва при автоматическом самоуничтожении боеголовки, конечно, не произойдет – ее просто разнесет на кусочки. Однако в сложившейся ситуации в момент самоподрыва под боеголовкой будут находиться тридцать тонн твердотопливной смеси в двух ступенях ракеты и в стартовом столе. А в шахте таких стартовых столов – четыре! Нужно ли говорить, что при подрыве всех четырех ракет внутри закрытой ракетной шахты от бункера останется лишь огромная дымящаяся воронка!

– Мы все умрем, да? – обреченно повторил Марек, и теперь ему уже никто не возразил.

– У нас есть тридцать пять минут… Нет – уже тридцать, – взглянув на часы, подавленно промолвил Сташевский. – Кто-то должен войти в ракетную шахту, чтобы отключить таймер вручную! Кто-то из здесь присутствующих – я не имею морального права посылать туда низшие чины. Да они и допуска к подобным работам не имеют…

– Кто же туда пойдет в здравом уме? – тихо произнес кто-то из офицеров. – Если крышка ракетной шахты находится в приоткрытом состоянии – в нее прямо сейчас валится все то, что падает с неба после ядерного взрыва, накрывшего наш бункер! Лезть туда сейчас без скафандра полной защиты – чистое самоубийство!

– У нас есть такие скафандры, но они находятся на складе, и на их распаковку у нас просто не хватит времени! – резко возразил генерал. – Поэтому кто-то должен пойти туда в противогазе и простом ОЗК. Если добровольцев среди вас нет, тогда это сделаю я сам – вход на верхнюю площадку ракетной шахты находится в паре десятков шагов от моего кабинета. Нона, достаньте мою защиту! Маевский, срочно спускайтесь на станцию, распаковывайте баллоны для дезактивации и подключайте их к форсункам шлюзовой камеры – ваш арест временно откладывается.

А я напряженно вспоминал, какова же была судьба моего нынешнего персонажа, штабс-ротмистра Маевского. Судя по записям в дневнике офицера охраны, Стефан Маевский скончался в госпитале бункера спустя неделю после Судного дня – от острой лучевой болезни. Значит, вот кто на самом деле был героем-добровольцем! Вот какая роль предначертана мне второй серией Грез – я должен остановить таймер в ядерной боеголовке и спасти жизни всех этих людей!

– Я пойду, – тихо произнес я. – Я должен искупить свою вину перед Родиной и вами, мой генерал! А вы нужны всем этим людям, и вы не имеете права пожертвовать собой!

– Вот это слова истинного патриота! – прослезился Войцех, который уже мысленно исключил себя из списка живых. – Родина вас не забудет, штабс-ротмистр!

– Но и не вспомнит, когда это тело, звенящее от радиации, будут закапывать в угольной яме, – прошептал я. Но вслух спросил: – А как отключить таймер? Как вообще до него добраться – я не очень-то разбираюсь в конструкции ядерных боеголовок.

– Сейчас вкратце все объясню, – отмахнулся генерал. – Вы опустите технический мостик на боеголовку четвертой ракеты, открутите четыре болта с крышки, откроете панель управления, отключите предохранители и снимете клеммы… Ладно, скажу проще: перекусите кусачками контрольный кабель между таймером и детонатором… Уточняю для тех, кто в каске: нужный вам кабель – толстый, их там только два таких: синий и красный. Вы должны резать синий! Красный кабель соединяет ударные датчики с таймером. Если обрезать его – система управления воспримет это, как удар, и запустит детонацию взрывчатки! Все просто, не так ли?

Но на деле все оказалось не так просто. Штабс-ротмистр Маевский был упитанным человеком, и генеральский ОЗК оказался ему просто мал. А когда защиту второпях напяливали на меня всем «колхозом» – прорезиненный брезент еще и треснул по шву прямо у меня на спине. Прореху пришлось на скорую руку заклеивать скотчем, предоставленным секретаршей. А противогаз Сташевского, как бы это сказать помягче… свой основной функционал исполнял очень условно. Поскольку фильтр в нем, похоже, не менялся вообще никогда!

И вот в таком виде меня притащили к двери грузового лифта, за которой находилась ракетная шахта. На первом уровне бункера в шахте размещалась техническая галерея, расположенная вровень с ракетными боеголовками. Но я, а точнее, штабс-ротмистр Маевский, там никогда не был и опасался, что не смогу быстро сориентироваться в ситуации.

К счастью, в шахту меня отправили не одного. Пока меня одевали и заклеивали – денщик каптенармуса Марека, Фрол Федорук успел прибежать из каптерки со счетчиком радиации и инструментальной сумкой. На свою беду, Фрол явился пред начальственные очи, как это и положено по сигналу тревоги, уже с собственным ОЗК. Так его самого в этот комплект скоренько и затолкали – аж за две минуты! И уже никто и словом не заикнулся насчет того, что рисковать жизнями нижних чинов неблагородно!

И вот мы уже внутри. После ядерного взрыва на поверхности ракетная шахта визуально напоминала преисподнюю: взрывом повредило основную осветительную систему, в результате чего произошло короткое замыкание, вырубилась вся электрика, а из поврежденного механизма крышки люка изредка сыпались россыпи искр. Теперь здесь работало только аварийное освещение, озарявшее шахту тусклым и зловещим красным светом.

А из приоткрытого люка прямо в шахту обильно сыпался радиоактивный пепел! Пепел устилал все поверхности, превращая их в сплошное серое покрывало. Пепельные фонтанчики вздымались под нашими шагами, тут же оседая на нашей защите. А уж фонило здесь так, что счетчик сразу зашкалило, и его пришлось отключить совсем, чтобы не мешал работать своим визгом.

Технический мостик, по которому можно было вплотную подобраться к боеголовке, опускался простой лебедкой. Это было очень кстати – учитывая то, что вся электрика внутри шахты накрылась медным тазом. Правда, трос лебедки основательно проржавел и подозрительно потрескивал – видимо, устройство давно не эксплуатировали. Но будем надеяться, что нас двоих он выдержит.

А вот найти люк контрольной панели оказалось проблемой – мало того, что поверхность боеголовки состояла из отдельных сегментов, так она еще и была вся покрыта толстым слоем пепла. И пепел продолжал валиться сверху, усугубляя положение!

В конце концов, нужная нам панель отыскалась по звуку – она оказалась тоньше других. И открыли мы ее очень даже вовремя: детонаторы взрывной камеры активировались прямо на моих глазах! В момент, когда я нашел и перекусил синий кабель, соединяющий таймер с детонаторами – табло обратного отсчета зафиксировало пять минут. И эти пять минут отделяли всех нас от неминуемой смерти!