Читать книгу "Возвращение Повелителя. Цена свободы. Книга VI"

Тем не менее, сама боеголовка оставалась на боевом взводе. И она будет пребывать в таком состоянии еще очень, очень долго – сотни лет. До тех пор, пока Странник не побывает в Грезах вторично и не узнает, каким образом можно изъять из боеголовки взрывную камеру и обезвредить ее детонаторы. А профессор-лич Валериант Амаретто не выполнит эту работу технически – не рискуя своей жизнью за отсутствием оной.

Хотя, как вспоминал Валериант, починить детонаторы у этой боеголовки так и не удалось – единожды взведенные, в дальнейшем они срабатывали самопроизвольно. Поэтому тестовое «Изделие №2», в отличие от трех следующих «музыкальных шкатулок», не было надежным и не подлежало длительному хранению.

Почему же сами обитатели бункера в свое время не позаботились о том, чтобы обезвредить мину, рядом с которой они прожили всю свою недолгую оставшуюся жизнь? Ответ, на мой взгляд, очевидный: они про это просто не знали. В первые дни после катастрофы, когда бункер боролся за свою выживаемость, командованию было чем занять личный состав. А спустя неделю единственный свидетель, знавший про активированные детонаторы, тихо и незаметно скончался в госпитале.

Хотя почему единственный? Вот же мой напарник по спасению бункера – Фрол Федорук. Денщик каптенармуса вряд ли разбирается в особенностях устройства «ядреной бомбы». Но сейчас я дам ему вводную, и история поменяет свой ход… Блин, но вот как что-то внятно объяснить другому человеку, если вы оба находитесь в противогазах?!

Пытаясь дать объяснения и тыкая пальцем в ракету, я добился лишь обратной реакции – Фрол вспомнил, что забыл сумку с инструментами внутри боеголовки и, предположив, что я указываю именно на нее, суетливо побежал к ракете. И в этот момент на лебедке лопнул трос, удерживавший технический мостик в подвесном положении!

Бедняга камнем рухнул вниз, ударяясь о стенки и дюзы ракеты, а я бросился на лестницу. Впрочем, я и так догадывался, что найду внизу. Сотни лет спустя, когда я вновь буду спускаться по этой лестнице, и для прохода через дезактивационную камеру электростанции мне понадобится противогаз – я сниму его с тела Фрола, усохшего от многолетнего воздействия радиации.

Так что историю, увы, не изменить… Однако, когда я спустился вниз, на дно ракетной шахты – шарики за ролики у меня зашли конкретно! Фрол, целый и невредимый, стоял у двери переходного шлюза и крутил поворотное колесо! Но как?! Как человек, упавший с высоты семиэтажного дома, может не только остаться в живых, но еще и на своих двоих передвигаться?!

На такое только магия способна. Но ее здесь пока нет – магический эфир на Розенде только через год появится. Так что сейчас я воистину узрел чудо! Когда дезактивационный известково-хлорный душ смыл с нас радиоактивный пепел – я заметил на капюшоне защитного комбинезона Фрола маленькую дырку, обрамленную красным подтеком – примерно на уровне затылка. И это – единственное повреждение от падения с двадцатиметровой высоты?

Стоп! А Фрол ли это?! Денщик у Марека мелкий и щуплый – Фрол родился и вырос в деревне, где голод вовсе не был редким явлением. А этот человек, одетый в стандартный армейский ОЗК, малость покрупнее будет. И от недоедания он уж точно не страдал. Кто же ты, незнакомец, отважившийся спуститься в разгерметизированную, звенящую от радиации ракетную шахту? И на кой ляд ты вообще сюда полез?! Еще один доброволец?

Почувствовав на себе мое пристальное внимание, незнакомец показал жетон внутренней охраны. Понятно – это один из парней Каховского, они там все такие молчаливые. Видимо, начальника охраны, лупившего меня сапогами со всей дури не далее, как полчаса назад, заела совесть, и он приставил ко мне своего подчиненного – то ли охранять меня, то ли наоборот, присматривать, чтобы потенциальный арестант не сбежал. Хотя куда тут бежать-то в нынешней ситуации? Теперь мы все пленники этого бункера, только с разной степенью свободы.

Минут через десять открылся шлюз второй двери, ведущей на железнодорожную станцию бункера. Там нас встречала целая команда офицеров – все они были одеты в ОЗК, а один из них проверял нас счетчиком. Бойца из охраны счетчик проигнорировал, а вот в моем случае стрелка на контрольном табло резко ушла в красную зону и лишь немного не достала до черной. Это плохо – за полчаса пребывания в ракетной шахте я словил опасную дозу облучения.

– Мы рассчитывали на худшее. Это значит, что дезактивация прошла нормально, – сняв с себя противогаз, облегченно произнес капитан Каховский, решивший лично руководить дезактивацией. – Радиационный фон на станции тоже в пределах нормы – пока.

– Что значит – пока?

– Вопрос с неисправной боеголовкой мы закрыли, но у нас обнаружилась еще одна проблема, грозящая серьезными последствиями, – понизив голос, произнес капитан. – Электрика бронедвери внешнего шлюза железнодорожного тоннеля, ведущего в бункер, вышла из строя. А внутренний шлюз негерметичен – по сути, это просто крашеный кусок жести. В результате в тоннеле возникает воздушная тяга и радиационный фон на железнодорожной платформе медленно, но неуклонно повышается.

– Сколько у нас времени?

– Если дело пойдет и дальше такими же темпами – через час стрелка дойдет до красной зоны. И тогда бункер будет обречен! Поэтому нам нужно срочно загерметизировать вход в тоннель! Бетономешалка у нас имеется, да и запасов цемента более чем достаточно.

– Я вас понял. Железнодорожная станция – это зона моей ответственности. Поэтому я готов возглавить работы на вверенном мне участке.

– Буду весьма признателен. Но даже если мы закупорим каждую щелочку – это лишь отсрочит наш конец. В подземном тоннеле, по которому регулярно ходят паровозы на угольной тяге, по умолчанию не может не быть проблем с вентиляцией. Поэтому там через каждые сто метров установлены вытяжные воздуховоды, сообщающиеся с фильтрационной системой базы. Если внешние ворота так и останутся открытыми – через несколько дней наши воздушные фильтры насосут столько рентгенов, что станут светиться, как лампочки! Конструкция внешнего шлюза позволяет закрыть его принудительно, колесом гидравлического привода, но…

– Вы клоните к тому, что кому-то придется дойти до внешних ворот железнодорожного тоннеля и закрыть их вручную? – уточнил я. – И если уж я все равно получил критическую дозу облучения в ракетной шахте – то отчего бы мне не отправиться и туда, прямо в ядерное пекло?

– Никто не вправе заставлять вас… – потупив взгляд, произнес Рейнланд. И, стоически выдержав паузу, добавил: – Извините меня за инцидент, который полчаса назад случился в кабинете начальника базы.

– Это когда вы меня метелили, как штрафника? Кулаками, сапогами, рукоятью пистолета, бог знает, чем еще… Незачем извиняться, я же сам был зачинщиком – начал выдвигать необоснованные обвинения, оскорбил и ударил офицера, который выше меня по званию. Позор, да и только!

– Да, вы меня спровоцировали, но я был не вправе поступать так с товарищами по службе – это недостойно офицера! Нервы в последнее время были ни к черту – сорвался… А насчет обвинений в адрес майора Милевича выяснилось, что они были не настолько уж и необоснованными. Только что мне сообщили, что майор сбежал из-под ареста, убив охранника и завладев его табельным оружием и средством защиты. И теперь этот негодяй где-то прячется! С ним нужно быть крайне осторожным – Милевич очень неплохо стреляет!

– Оно и неудивительно, если пан Йося – действительно свейский шпион, – хмыкнул я.

– Если увидите Милевича – немедленно доложите мне! – сурово произнес Каховский.

И вдруг мне вспомнилась окровавленная дырка на затылке капюшона ОЗК бойца внутренней охраны, который вышел из ракетной шахты вместе со мной. Не факт, что это отверстие было пулевым. Но защиту, по всей видимости, сняли с трупа. А это значит, что…

– А ну, стоять! – крикнул я, заметив, как одна из фигур в ОЗК, отделившись от нашей группы, медленно идет в дальнюю часть платформы, направляясь к дизельному мотовозу. – Бросайте оружие, пан Йося! Теперь вы точно никуда не сбежите!

Будучи раскрытым, сбежать Милевич и в самом деле не мог – у всех офицеров, кроме меня, по военному времени имелись при себе револьверы. А с другой стороны платформы стояли бойцы внутренней охраны, вооруженные винтовками. Начальник связи тоже это понял и, сорвав противогаз, закричал – яростно и обреченно, как загнанный зверь!

А потом Милевич резко развернулся – в его руке был револьвер! Он успел сделать всего лишь один выстрел – с разворота и почти не целясь. И, тем не менее, гражданин шпион попал туда, куда и целился – прямо в сердце того человека, из-за которого прервалась его увлекательная и опасная шпионская игра. В последние мгновения своей жизни я видел, как мертвое тело начальника связи, изрешеченное пулями, валится на бетонку платформы. А затем мое сознание померкло…

Очнулся я, когда мне в лицо выплеснули стакан с водой. Еперный театр, ведь это со мной уже было – сорок минут назад, когда я в первый раз погрузился в Грезы! Бункер все так же содрогался от колебаний ядерного взрыва на поверхности, единственный уцелевший осветительный плафон генеральского кабинета бешено крутился, устраивая пляску света и тени, а на часах было все те же восемь-двадцать.

Штабс-ротмистр Стефан Маевский погиб, чего на самом деле в тот день не случилось. А это означало, что Грезы вернули меня на стартовую позицию. Теперь мне придется повторно пройти тот же путь, выбрав в его конце какой-то другой вариант. И так будет продолжаться до тех пор, пока я в точности или хотя бы с большой точностью соответствия не повторю стандартный сценарий Судного дня, прописанный неведомым создателем Грез. Или же не сойду с ума от множества безуспешных попыток.

Что ж, как говорится, повторение – мать учения. А Грезы оказались весьма требовательным учителем! Не сразу, но я заметил, что при вторичном прохождении процесс усложняется. Поначалу это выражалось в мелочах. У Ноны под рукой не оказалось скотча, чтобы заклеить трещину на генеральском ОЗК. Скотч стащил капрал Кокс, и нам пришлось потратить немало времени, чтобы отобрать его у кривляющейся обезьяны.

Растяпа Федорук, принесший сумку с инструментами, второпях схватил не свой защитный комплект, а своего начальника, каптенармуса Марека. Этот комплект оказался для Фрола мал по росту и (кто бы мог сомневаться!) порвался по шву именно в том же месте, что и у меня. Так что теперь и его ОЗК пришлось доводить до ума посредством скотча.

Дальше – больше. Когда мы, уже находясь в ракетной шахте, опускали технический мостик лебедкой – ее ржавые шестерни заклинило! И мне пришлось срочно исправлять проблему с помощью известной матери и молотка! А на все это тратились драгоценные минуты, которых могло и не хватить в конце!

Да, теперь я уже знал, где находится панель управления, и упущенные потери во времени мы отыграли. Однако в тот момент, когда я полез перекусывать контрольный провод, у Фрола очень не вовремя накрылся фонарик! Так что провод мне пришлось перекусывать на ощупь – к счастью, мои руки помнили, где этот кабель находится и каков он по фактуре. Но, честно говоря, я чуть не описался, когда прямо в момент перекусывания провода внутри взрывной камеры начали щелкать взведенные детонаторы!

В результате получилось все то же самое – остановленный таймер зафиксировал пять минут, оставшихся до активации боеголовки. Наверное, по-другому и быть не могло. Так же, как и не мог остаться в живых мой напарник. Мне безумно больно было посылать Федорука за сумкой к ракете, зная, что технический мостик висит на соплях. Но я понимал, что если я спасу Фрола, то сам займу его место – например, скончаюсь от внезапного сердечного приступа. И тогда Грезы вновь отправят меня на перезагрузку!

Так что мы, сжав зубы, двигаемся дальше. Вот она, шлюзовая камера, и стоящий рядом со мной беглый арестант Милевич, одетый в ОЗК убитого им охранника. Глядя в спину пана Йоси, я напряженно думал: как же мне поступить дальше? Милевич не просто должен остаться в живых. Согласно сценария Судного дня, гражданин шпион должен успеть завести мотовоз и покинуть бункер до того, как я закрою его внешние ворота.

А вот тут-то и начинаются большие проблемы! Вряд ли бдительные бойцы Каховского позволят Милевичу угнать единственную маневровую единицу, имеющуюся в бункере. Да и не так-то просто будет это сделать, ведь железнодорожный мотовоз – это вам не мотоцикл и даже не автомобиль. На панели управления мотовоза имеется множество рычагов, рукояток и кнопок, которые нужно двигать, включать и нажимать в определенной последовательности. И я глубоко сомневаюсь, что начальник связи, проведший полжизни в радиоточке, вообще умеет управлять хоть каким-то транспортом. Зато…

Зато умею я! Это непосредственно относится к моему функционалу, ведь штабс-ротмистр Маевский – начальник железнодорожной станции базы №13. Правильный начальник должен по умолчанию знать и уметь все то, что знают и умеют его подчиненные. А Стефан Маевский именно такой начальник – правильный и ответственный! Так что, наверное, я знаю, как решить эту задачку…

– … если увидите Милевича – немедленно доложите мне! – произнес свою сакраментальную фразу Каховский. И в этот момент его взгляд зацепился за фигуру, двигавшуюся в направлении мотовоза. – А это кто еще там шляется?

– Это… Это Федорук – денщик Марека, – напряженно ответил я, понимая, что квест вновь усложнился. В прошлый раз начальник охраны был слишком взволнован и не обратил внимания на нестандартные действия моего молчаливого спутника. – Мы с Фролом вместе устраняли проблему в ракетной шахте, так что я решил взять его с собой и на мотовоз. Кроме того, не факт, что я в одиночку сумею закрыть ворота. А мы оба все равно уже… Ну, в общем, вы поняли.

– Я понял, – сосредоточенно кивнул капитан охраны. – Кстати насчет мотовоза – это хорошая идея. До наружных ворот базы четыре километра тоннеля, и пешком вы долго будете туда топать. А у нас каждая минута на счету! Возьмите радиометр с собой и поторапливайтесь, господа – в ваших руках наши жизни!

Так… Пока все вроде идет по плану. И все же у меня возникает стойкое ощущение, будто я что-то забыл. Ах да, конечно – скафандр радиационной защиты! Их у нас несколько штук имеется – сегодня утром привезли, а поднять на склад не успели. А потом началась вся эта заваруха… Эти скафандры так до сих пор на платформе и лежат. Причем некоторые из них – даже распакованные.

И это очень даже кстати! С меня никто не спросит, если я сейчас закину пару комплектов в кабину мотовоза – понятно же, на какое дело иду. Розендские радиационные скафандры были сделаны из толстой освинцованной резины. Герметичный шлем с оконцами из закаленного стекла, напоминавший реквизит земного водолаза начала двадцатого века, был полностью отлит из свинца. А на спине скафандра имелся двухкамерный воздушный фильтр наподобие акваланга – его хватало на несколько часов автономной работы.

А еще к скафандру прилагались свинцовые краги, свинцовые боты, пояс с инструментами и двуручная кирка-молот устрашающего вида. Весь комплект целиком навскидку весил порядка тридцати кило, то есть как полный латный рыцарский доспех! Я с трудом закинул два скафандра в кабину мотовоза, совершенно не представляя, как в этом можно не просто работать, но и вообще ходить?

И как в нем ходить буду я, в моем-то нынешнем состоянии? Меня мутило, я чувствовал сильное головокружение и прекрасно понимал, отчего это происходит. Полчаса пребывания в эпицентре ядерного взрыва в обычном ОЗК не прошли для меня бесследно – работая в ракетной шахте под радиоактивным пеплопадом, я нахватался гамма-лучей по самое не хочу! Насколько еще хватит моего здоровья, и сумею ли я продержаться хотя бы полчаса?

Милевич, который тщетно пытался разобраться в управлении мотовозом, настороженно смотрел на мои погрузочные работы, а его дрожащая рука нервно теребила кобуру револьвера.

– Ничего тут не трогайте! – грозно одернул я его. – Я сам заведу мотовоз и доведу его до выхода из тоннеля. Перед выходом я сойду, чтобы закрыть ворота внешнего шлюза. Вы останетесь в кабине мотовоза – на какое-то время она защитит вас от радиации. Но если я не справлюсь в одиночку, вам придется выйти наружу и помочь мне. Скафандр полной защиты я прихватил и для вас – залезайте в него, и мы отправляемся спасать бункер!

– Почему? – после долгой паузы произнес Милевич. – Почему вы не выдали меня охране?

– Дело в том, что я – честный офицер, – вздохнул я, тщательно подбирая слова для выстраивания разговора в нужном контексте. – Вы ведь ни в чем не виноваты. Это я поверил в слухи, сорвался, огульно оговорил вас, да еще и руки распустил! Так что теперь я чувствую себя виноватым перед вами и сделаю все возможное, чтобы исправить ситуацию. Мой арест уже отменен – я искупил свою вину… своей жизнью. Если вы тоже станете героем сегодняшнего дня, я буду требовать, чтобы и с вас сняли все обвинения!

– В моем случае отыграть назад уже не получится, – угрюмо проворчал начальник связи. – После того, как я сбежал из-под ареста, меня точно расстреляют – по закону военного времени.

– Да, побег с гауптвахты – это уже серьезно. Вы действительно убили охранника?

– Я? Да я в жизни никого не убивал! – возмущенно возразил Милевич. – Я – интеллигентный человек, меня от одного вида крови мутит! Я даже курицу – и ту не смог зарезать!

– Но на вашем капюшоне – дырка с подтеком крови! Человек, который ранее его носил, определенно был убит. Причем весьма подло – выстрелом в затылок!

– Знаете ли, там, в тюремном блоке, сложилась весьма неоднозначная ситуация… – уклончиво произнес майор и поспешил сменить тему. – Вы можете показать мне, как управлять мотовозом? Вы с трудом держитесь на ногах, и может получиться так, что назад его придется вести уже мне.

– Да, конечно… – ответил я. – Внимательно следите за моими действиями, и вам все станет понятно. Как останавливать мотовоз, я вам тоже покажу. А больше вам с ним ничего делать не придется – мотовоз полностью заправлен, масло заменено, техосмотр я лично проводил.

– Он ведь на дизеле работает, как я понимаю? А насколько хватает заправки? Как далеко на нем можно уехать?

– Затрудняюсь сказать. Мы на этом агрегате, самое большее, до ближайшего полустанка ездили – вагоны с углем таскали. Ну а по инструкции полного бака километров на пятьсот должно хватить.

– Пятьсот километров будет вполне достаточно… – тихо произнес Милевич, когда мотовоз медленно тронулся с места и въехал в тоннель. – А знаете… Ведь я на самом деле свейский шпион.

– Как же так? Ведь вы половину своей жизни провели не просто на имперской службе, а в радиоузлах, где прослушивается и записывается каждое сказанное слово. Как вы сподобились снюхаться со свейцами?

– Так уж получилось… Моя жена, работая в свейском торгпредстве, выписывала из-за границы себе много всякого… разного. Модную одежду, обувь, сумочки, аксессуары, экзотические продуктовые наборы. И свейские глянцевые журналы, которые рекламировали всю эту роскошь. Она-то по наивности думала, что ей дарят подарки, а я ничего не замечал, поскольку жизнь моя в основном проходила на службе. Но потом свейцы выставили счет – такой, что нам никогда в жизни не оплатить, и предложили договориться по-хорошему. Договариваться пришлось мне – я не мог допустить, чтобы мою жену отправили на пожизненные принудительные работы. Поэтому мне пришлось сообщить свейским агентам некоторые секретные сведения. И понеслось…

Понеслось у меня в голове – меня повело так, что мои ноги подкосились! Заметив это, Милевич поспешно подхватил меня и посадил на диванчик, расположенный в задней части кабины, а сам встал к рычагам управления мотовоза.

– Не проскочите выход из тоннеля! – крикнул я. – Мотовоз – тяжелый и инерционный агрегат, останавливать его надо заранее, тормозной путь у него длинный!

– А знаете… – ответил начальник связи. – Может, это и к лучшему. Если железнодорожные пути уцелели после ядерного взрыва – мы не будем останавливаться, а продолжим путь и отправимся в другой бункер.

– Куда? Да какой в этом смысл – сейчас в этом несчастном мире нет безопасных мест. К тому же вы не хуже меня знаете, что между всеми ракетными бункерами проложены кабели связи. Уже завтра о вашем бегстве станет известно везде. И вам нигде не удастся отсидеться!

– Я и не собираюсь отсиживаться под землей, как крыса – мой интерес заключается в другом. На протяжении нескольких последних месяцев я постоянно держал связь с моим коллегой-связистом, работавшим в имперском железнодорожном управлении. Так уж получилось, что этот коллега тоже работал в интересах свейской разведки. Человечка этого, скорее всего, уже нет в живых – после сегодняшнего дня от имперской столицы вряд ли что-то осталось, кроме руин. Зато через него я узнал, в какой из бункеров был направлен состав, который грузили в имперском центральном банке. Рядом с этим бункером находится одно из хранилищ имперского Госрезерва. Там, в огромной замурованной подземной пещере, стоят сотни составов – с боеприпасами, топливом, инструментами, станками и товарными запасами. Номер того самого состава знаю лишь я один! А вы, как я понимаю, умеете управляться с железнодорожной техникой…

– Вы это к чему сейчас клоните?

– Добравшись до хранилища Госрезерва, мы угоним «золотой поезд» и отправимся на нем прямиком в Свею! Этот поезд – литерный, на всех станциях его пропускают вне очереди. А железная дорога, ведущая к свейской границе, не проходит ни через один из имперских городов, включенных в «ядерный список» Федерации. В стандартном грузовом составе – тридцать вагонов грузоподъемностью шестьдесят тонн. Вы представляете, сколько там всего может быть?! Мы с вами станем самыми состоятельными людьми этого мира!

– Да вы спятили, не иначе! Вы подбиваете меня на измену Родине?!

– Родина находится там, где человеку хорошо жить! А Свея… Вы даже не представляете, насколько это прекрасная страна! В Свее нет никаких производств – там только банки, торговые центры и офисы международных корпораций. Свея – это бодрящий горный воздух, чистейшие реки и озера и экологически чистые продукты. В Свее лучшая в мире медицина! А еще Свея – это всемирно известные горные курорты и развитая спортивная индустрия! Там нет бедности, безработицы и коммунальных проблем, а люди улыбаются друг другу просто так, от доброты душевной! Там нас примут с распростертыми объятиями!

– Наверное, вы все это из рекламных журналов вычитали. Нет лучше способа завоевать мир, чем заставить его поверить в сказку про потребительский рай. А на самом деле Свея процветает лишь потому, что на нее полмира горбатится, кредиты отрабатывая. Что же будут делать господа капиталисты, когда мир вокруг них сгинет в ядерном апокалипсисе?

– Свея – нейтральное государство, на него не упадет ни одна ядерная ракета!

– Ядерная зима не пощадит никого! Сельское хозяйство перестанет существовать, логистические цепочки разорвутся, а уцелевшие запасы будут быстро разграблены голодными и озверевшими людскими массами! А потом всем придет конец! В том числе и тем, кто сидит на горах золота и считает себя хозяевами мира!

– Все это – оголтелый бред пацифистов! Ядерную зиму придумали неудачники! Мы с вами не из их числа! Делайте, что я вам говорю, и тогда мы станем богачами!

– Делайте, что хотите. А я сойду здесь – вот уже выход из тоннеля виднеется.

– Никуда вы не сойдете! Мне не обойтись без вас, поэтому вы поедете со мной!

– Но если я не закрою ворота бункера – погибнут все, кто там находится! Все мои товарищи!

– Да и черт с ними! Нам о своей судьбе нужно заботиться!

Я бы сошел с мотовоза, но в этот момент на меня глядело дуло револьвера! Момент был упущен, и мотовоз выехал наружу – прямо в ослепительное пятно света. Пронизанная этим светом, фигура Милевича исчезла с легким хлопком – от него остался лишь револьвер, который, зависнув в воздухе, медленно упал мне под ноги.

А в следующий момент меня накрыла чернота, и я понял, что окончательно и бесповоротно схожу с ума! Мотовоз более ни на что не опирался – его стенки постепенно становились прозрачными! Теперь я медленно падал в межзвездную пустоту, испещренную голубыми эфирными реками Созвездия!

– В рот мне ноги… – прошептал я, потрясенно оглядываясь. – Мама, где я? Куда я попал?!

«Это бесконечное пространство твоих фантазий, сынок», – прозвучал до боли знакомый шелестящий голос прямо в моей голове. – «Грезы действуют только внутри бункера, мир снаружи для них просто не существует. Все, что ты сейчас видишь, создано твоим воображением – здесь есть лишь только ты. И я…»

В поле моего обзора медленно и величаво вплыла прозрачная сфера, подсвеченная изнутри и чем-то похожая на елочную игрушку. Внутри сферы расположилась уже знакомая мне девочка – та самая, которая не имеет объема, скрывается в тенях и всегда приходит без приглашения. На фоне бесконечной звездной черноты Тьма выделялась призрачным светом, словно в негативе, и в таком виде выглядела даже более жутко, чем обычно!

– Что это за волшебство? – сдавленно прошептал я. – Как ты ухитрилась проникнуть прямо в мое сознание?

«Эта сфера – твой внутренний мир», – мягко и отзывчиво прошептала Тьма. – «Ты создал его сам, чтобы отгородиться от окружающей тебя пустоты. Лишь внутри его ты счастлив! Лишь внутри его ты можешь себя реализовать! Лишь внутри его ты такой, каким хочешь быть! Но так уж получилось, что я – неотъемлемая часть твоей сказки! Ведь у меня есть кое-что важное для тебя!»

Тьма свела руки, и над ее ладонями появилась яркая светящаяся искра. Этот свет притягивал и завораживал – на него хотелось смотреть бесконечно.

– Даже и не думай – тебе не очаровать меня! – прошептал я, не в силах отвести взгляд от пронзительной искры. – Что у тебя в руках? Что это такое?

«Это твоя душа!» – усмехнулась Тьма. – «Сколь бы ты не отрекался от меня, как бы не пытался от меня убежать, сколько бы раз не умирал и не перерождался с надеждой на новую судьбу – твоя бессмертная душа все равно остается в моих руках! Ты – неотъемлемая часть меня, и лишь вместе мы будем счастливы!»

– Нет, уж – нафиг мне такое счастье! – решительно произнес я, поднимая полупрозрачный револьвер и приставляя его к своему виску. – Я лучше еще раз на перезагрузку в Грезы отправлюсь! Уж с третьего-то раза я решу этот квест, даже если мне его с ведром на голове проходить придется!

«Что ж, еще увидимся…» – иронично прошептала Тьма. – «Рано или поздно, ты все равно вернешься ко мне. Я – твоя судьба, а от судьбы не уйдешь!»

Очнулся я, когда мне в лицо выплеснули стакан с водой. Блин, да сколько можно уже! Я тут скоро наизусть все действия и диалоги запомню! Надо поскорее заканчивать этот «День сурка»!

А прохождение меж тем еще немного усложнилось. В этот раз скотч со стола секретарши я забрал вовремя, вырвав его прямо из лап капрала Кокса и отдав Ноне. Однако наглая обезьяна разверещалась так, будто ее обидели до глубины души! Когда на меня уже одевали противогаз – Кокс, улучив момент, цапнул сумочку секретарши и с победным визгом унесся в коридор.

Фрол Федорук, который в прошлый раз прихватил не свой ОЗК, в этот раз исправился. Зато бестолковый денщик не проверил сумку с инструментами, а там не оказалось отвертки! Поэтому откручивать винты на крышке панели управления засбоившей боеголовки мне пришлось натурально ложкой, которая у забывчивого денщика всегда при себе имелась!

От неисправного фонарика я ждал подвоха, но уж точно не такого – закоротивший аккумулятор рванул так, что крышку фонарика выбило, и внутри боеголовки начался натуральный пожар! Чем я его тушил, как вы думаете? Радиоактивным пеплом, который был тут повсюду! Зато огонь подсветил мне проводку, и я перехватил контрольный провод точно вовремя – за пять минут до детонации боеголовки!

Лебедка технического мостика в этот раз сработала нормально, но я все равно ждал от нее какой-то подлянки. И предчувствие меня не обмануло: трос лопнул, когда мы были еще на мостике! Я-то успел в прыжке схватиться за перила, а Фрол, который шел позади меня, отправился в свой очередной последний полет на дно шахты. Вот это как раз тот случай, когда от судьбы не уйдешь!

Капитан Каховский в третьей редакции оказался еще более любезен и вызвался лично помочь мне погрузить скафандры в мотовоз. Конечно, я понимал, чем продиктована такая любезность – Каховский очень хотел взглянуть на лицо «Федорука», поскольку его тоже зацепило несоответствие фигуры того человека, которого он знал, и того, кто в данный момент находился внутри защитного костюма.

Напрямую отшить начальника охраны бункера я не мог, поэтому пошел на маленькую хитрость. Взяв счетчик радиации у Каховского, я поменял местами его контакты – так, как это сделал в свое время Странник, решивший надо мной подшутить.

Шутка удалась и у меня – после сигнала «черной» тревоги с платформы как ветром сдуло не только начальника охраны бункера, но всех его бойцов и вообще всех ликвидаторов, кто тут находился по разным причинам! Нам же, смертникам, бежать было уже не нужно. Поэтому мы с Милевичем отъезжали в тоннель совершать свой подвиг в гордом одиночестве.

А вот теперь мне нужно было построить разговор очень тонко, поскольку револьвер находился у Милевича, и он в любой момент мог пустить его в ход.

– Послушайте, пан Йося! Я знаю, что вы – свейский шпион, – уверенно произнес я – за несколько мгновений до того, как начальник связи сам созрел бы до этого откровения.

– Да, так уж получилось… – покорно согласился Милевич, но я постепенно перетягивал инициативу на свою сторону.

– Я прекрасно понимаю, что мотовоз нужен вам для того, чтобы сбежать из бункера. И я догадываюсь, куда вы собираетесь отправиться. Что ж… человек обретает Родину там, где ему хорошо. Так что я желаю вам успешно добраться до свейской границы.

– А вы…

– Я бы с удовольствием составил вам компанию, но… Боюсь, она станет смертельной для вас.

– Это еще почему?

– Останавливая таймер боеголовки в ракетной шахте, я получил критическое облучение. Меня тошнит, у меня кружится голова и, фактически, я уже покойник – жить мне осталось лишь несколько часов. Вот – смотрите сами…

Когда я включил «неисправный» счетчик радиации, поднеся его датчик к себе – Милевич аж побледнел на глазах и отшатнулся от меня, как от чумного!

– А как же… Что ж теперь со мной-то будет?!

– Надевайте скафандр – он вас надежно защитит, а от нескольких минут нахождения рядом со мной с вами ничего не случится. Но вот ехать с вами дальше я не могу. Я останусь здесь, закрою шлюзовые ворота и умру, как герой, спасая бункер. А вы… Когда будете там, в Свее – поднимите бокал шампанского в память о человеке, который сегодня спас вас!