Электронная библиотека » Дмитрий Веприк » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Карты рая"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 18:43


Автор книги: Дмитрий Веприк


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Дмитрий ВЕПРИК
КАРТЫ РАЯ

Странная история, записанная на жестком диске в эпоху третьего великого оледенения

– Ой, куда это ты собрался?



1. История имеет шанс…

История имеет шанс стать интересной, если в ней заведется жуткий монстр. В качестве сюжетообразующего элемента чудовища вообще удобней людей. Почему? Да хотя бы потому, что, приписав им целую кучу пакостей и безобразий, не надо беспокоиться о психологической мотивации их поведения и даже об элементарном здравом смысле.

Еще очень важно, чтобы чудовище не стало разменивать себя на мелочи, а, едва ворвавшись в повествование, принялось энергично преследовать какие-нибудь страшные цели. Собственно, это главное.

Большой Квидак этому соответствовал. Он был ужасен, опасен и настолько загадочен, что, казалось, вообще не имел прошлого. То есть о его прошлом позже рассказывали очень много, но именно количество противоречащих друг другу историй лишало любую из них необходимой достоверности.

Одна из них утверждала, что Большой Квидак был создан искусственно, в неведомом месте и для неведомых целей. По какому-то недоразумению пережив своих загадочных творцов, он остался в одиночестве и отыскал новый смысл существования. Другая же версия, напротив, изображала тварь продуктом естественного отбора на какой-то экзотической планете, где эволюция поставила участникам борьбы за жизнь слишком высокую планку.

Стоит только начать, и фантазия тут же дорисует подробности. Мрачную и красочную, полную жизни природу – в чем нет противоречия, ибо чем больше жизни, тем больше взаимной вражды. Кошмарные создания, вечно воюющие друг с другом, и непередаваемое простыми словами постоянное напряжение, необходимое для выживания в этом зеленом, оранжевом или каком еше там аду. Жизнь всегда и везде, жизнь пожираемая и пожирающая, надо опередить, чтобы не быть опереженным, всегда оставаться наготове – и желательно никогда не спать.

Но если так и было, что занесло монстра на абсолютно непохожую планету? Хотя кто знает, возможно, это было существо, не ограниченное определенной продолжительностью биологической жизни. Возможно, оно всегда жило там, где его нашли, оставшись единственным разумным существом, пришедшим к финишу великой борьбы.

Так или иначе, но точно известно, что до встречи с представителями человеческой расы тварь прозябала на неизвестной планете, затерянной в глубинах неисследованного космоса. Освещенная тусклым светом бледно-красной выгоревшей звезды, планета бесконечно умирала. Песчаные бури свирепствовали среди гладко выветренных скал, а последние насекомые и рептилии вели безнадежную борьбу за существование у пересыхающих солоноватых источников.

И однажды в эти гиблые места занесло двух космических бродяг. Один из них был человеком, другой совсем даже не гуманоидом. Скорее, напоминал он большую, заросшую рыжей шерстью собаку, которая освоила приемы хождения на задних лапах и отрастила человеческие пальцы на передних. Причины, забросившие авантюристов в такую даль, для нашей истории особого значения не имеют. Поэтому мы просто упомянем, что они не поладили с некоторыми статьями Галактического Кодекса. Из-за этих замшелых, никому не нужных статей, трактующих о таких скучных пустяках, как грабеж, кража со взломом, вымогательство и убийство, беднягам не давала спокойно жить полиция всего обитаемого космоса. Кроме того, у негума-ноидного напарника имелись серьезные причины не любить статью о враждебных человечеству формах разумной жизни.

Человека звали Гардннг. Его рыжий приятель носил двенадцатисложное наследственное имя, но в повседневной жизни охотно отзывался на короткое прозвище Гырр.

В тот раз они вскрыли сейф, принадлежащий не то частной корпорации, не то федеральному правительству. И хотя речь шла о совершенно пустяковой сумме, приятели решили, что благоразумней провести некоторое время вдали от цивилизации, осваиваемых планет и оживленных космических трасс, на которых так любит устраивать засады назойливая космическая полиция. Стартовали они второпях, и Гардинг выбрал наугад координаты окрестностей одной заведомо необитаемой звезды. Испытав сжатие континуума и узрев на экране изрыгающий протуберанцы ярко-голубой шар, он тут же задал данные для нового прыжка, повинуясь инстинкту, который в давние времена не давал злоумышленнику перевести дух, прежде чем тот хотя бы пару раз не перепрыгивал из одного такси в другое.

– Уэ-эх! – изрек негуманоид Гырр, узрев на обзорном экране уже упомянутую выгоревшую звезду.

Портативный переводчик тут же перевел: «Ну и на кой черт ты выбрал такие нехорошие, дурно пахнущие места?»

– Ты искал место безопасное, не так ли? – развернувшись в пилотском кресле, ехидно заметил Гардииг. – В таком случае чем гнуснее место, тем оно безобразней… Я хотел сказать безопасней. Ты никогда не играл в прятки? Не прятался на дне сортира с дыхательной трубкой? Кроме того, может быть, мы и тут найдем что-нибудь интересное.

– Вы-ы-ех! – ответил рыжий негуманоид.

«Непереводимое оригинальное идиоматическое выражение, – тут же прокомментировал электронный переводчик. – Может служить обозначением крайнего недоверия к словам уважаемого собеседника», – добавил он секунду спустя.

Часом позже, глядя на распростертый на экранах пейзаж, они увидели развалины, каким-то образом устоявшие против натиска времени и стихий. Сделав полный виток вокруг планеты, приятели убедились, что это единственные развалины на ее поверхности. Остальной пейзаж оказался однообразным: желтые песчаные барханы и тусклых оттенков выветренные скалы. Прежде чем найти место для посадки, они долго изучали местность – предосторожность не лишняя, если хочешь приземлиться на чуть присыпанную пылью гранитную плиту, а не нырнуть в зыбучие пески по носовой отражатель.

– Не прогуляться ли нам? – полюбопытствовал Гардинг.

В отличие от приятеля он был более склонен к бесполезной любознательности – черта человеческая, так сказать, слишком человеческая.

– Хых! – ответил рыжий негуманоид. – Ву-у-у!

Что было переведено: «Лучше немного отдохнуть с дороги, чем глотать пыль даже среди самых романтических руин».

– Да, в самом деле! – согласился человек и подумал, что действующая версия программы-переводчика далека от совершенства. – Я тоже, наверное, сосну перед прогулкой.

Они доверяли друг другу, но не забывали, что в жизни всякое может случиться. У человека как существа, подверженного стрессам и расстройствам психики, могло появиться иррациональное желание посетить места своего детства и первой любви, проявиться внезапная тяга к одиночеству или неожиданное решение стряхнуть груз старых ошибок и резко изменить свою жизнь. У рыжего же негуманоида мог возникнуть болезненный приступ жажды мести, свойственный его расе. Хотя его напарник и не находил повода для такого недоброго чувства, он все же предпочитал исходить из того, что повод всегда может отыскаться. А провести остаток жизни в окружающей пустыне, медленно превращаясь в сухую мумию, бессильно ругаясь и называя себя дураком, штука не слишком приятная.

Лишь отдохнув, отоспавшись и отметив удачное окончание последнего дельца, эти двое все-таки отправились к развалинам. Обветренные руины занесло песком, но они пробрались внутрь, в коридоры, уходящие в глубину, в скальное основание. Приятели надеялись найти там какие-нибудь сокровища или артефакты, которые можно сбыть с рук, не возясь с оформлением сертификатов подлинности. Сначала не попадалось ничего интереснее обыкновенной пыли, каменных обломков и кусков окаменевшего дерева, на котором не оставляли зарубок даже десантные ножи. Бродяги уже собирались возвращаться, когда неожиданно вышли в большой квадратный зал. По углам его стояло четыре пустых гранитных постамента, а центр занимала низкая круглая платформа. Покрытые толстым слоем все той же пыли, на ней валялись останки какого-то необычного существа. То есть им показалось, что это были останки.

Представьте себе длинное, узкое, составленное из нескольких хитиновых сочленений тело с двумя парами трехпалых конечностей, с необычно длинными пальцами каждый размером с человеческую руку. Представьте также, что это тело увенчано головой с парой огромных круглых сегментных глаз. Вообразите длинный скорпионий хвост и прорисуйте между глазами, где у всякого членистоногого должны выдвигаться жвалы, вросший в хитин многоствольный автомат. И вы получите некоторое представление о том, что они увидели. Как уже сказано, существо, распластавшись, валялось на платформе, покрытое толстым и ровным слоем пыли. Именно это обстоятельство ввело бродяг в заблуждение.

– Глянь-ка! – сказал человек, зачем-то приподняв край кислородной маски. – Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное?

– Ы-ы-ы! – разглядывая постаменты, отвечал Гырр, что, по мнению переводчика, должно было значить: «Нет, мой глубокогуманоидный друг, ничего подобного мне видеть никогда не приходилось».

– Вот и я так подумал, – произнес человек. – А это еще что такое?

И, поднявшись на возвышение, рассеянно пнул существо – не слишком уважительный поступок по отношению к останкам любой органической, да еще и разумной, материи. Потом наклонился и одетой в перчатку ладонью смахнул пыль со вживленных в лицевую маску твари стволов. Они наводили на определенные размышления, которые не были продолжительны, потому что…

Потому что монстр неожиданно воскрес. Судорожно вздрогнув, он резко извернулся и взмахнул своим скорпионьим хвостом. Укол пришелся куда-то в шею. Человек вскрикнул, его приятель вскинул автомат, но выстрелить не успел. Монстр молниеносно повернул голову, и вживленное в хитин шестиствольное оружие загрохотало, полыхнув трехцветным огнем. Только проделав это, тварь медленно, очень медленно, начала подниматься с пола.

Когда у Гардинга прояснилось в глазах, он увидел, что над ним вздымается что-то очень высокое. Потом он понял: это «что-то» и есть та самая тварь, которую он полминуты назад пнул ногой. Только теперь тварь не валялась в пыли, а твердо стояла на двух членистых и трехпалых задних конечностях. Хозяин… – медленно произнес человек.

Неподвижный монстр воспринял это как должное. Он не знал языка, но был уверен в смысле. Заодно он запомнил и звучание нового слова, открыв в своей голове начало новому словарю. Приходя в себя, рыжий чужак пошевелился, что-то жалобно проскулил и неосознанным движением нащупал лежавший рядом автомат. Больше ничего он предпринять не успел. Монстр сделал в его сторону два быстрых широких шага, развернулся, выбросил хвост и очень легко, как могло показаться, коснулся рыжего загривка.

– Он жив? – озадаченно спросил Гардинг, не представляя, как можно выжить после залпа установки, достойной висеть под консолями штурмового вертолета.

«И очень даже жив», – мог бы ответить монстр, пойми он вопрос. Как выяснилось позже, пули были сделаны из гуманного эластичного материала, напоминающего искусственный каучук. Так что рыжий чужак отделался испугом. Пара сломанных ребер не в счет. Поворочавшись на полу, поскуливая, он встал и произнес: «Рурер». Электронная коробочка перевела: «Выражение необыкновенной преданности и почтения существу, не имеющему себе равных на просторах немыслимо огромной Вселенной».

– Э-э-э… – сказал вдруг Гардинг. – Я так полагаю, великий премногоблагодетель мира захочет побывать на нашем корабле?

Если бы у него спросили, откуда он извлек этот загадочный титул, он не знал бы, что ответить.

Тут бы самое время вставить фразу, что членистоногий монстр внимательно уставился на человека немигающим взглядом, но она, мягко говоря, не соответствовала бы истине. Сегментные глаза чудиша обеспечивали практически круговой обзор, их не имело смысла на чем-либо специально сосредоточивать, а моргать без век невозможно. Итак, монстр не ответил, и его молчание было воспринято как выражение немногословного согласия. Выбравшись на поверхность и увязая в песке почти по колено, человек и рыжий чужак повели монстра на свой корабль. Вернее сказать, почтительно сопроводили.

Возможно, вы уже поняли, что тварь обладала редчайшей способностью добиваться от своих жертв полной покорности и безграничной преданности. Для этого монстр вводил в их мягкие ткани некое вещество, строение которого – ах, жалость-то какая! – так и осталось неизвестным человеческой науке. А кроме этой способности и зловещей внешности монстр обладал феноменальной жаждой власти и манией величия. Он мечтал покорить Вселенную. Не больше, не меньше.

Долгие годы своего отшельничества монстр ждал своего часа. Фигурально выражаясь, разумеется. Часа он не ждал, зато претендовал на вечность.


Представьте себе некий огромный город, занимающий половину очень большого континента. Сразу уточним, на планете, где он находится, сохранилось только шесть городов, остальные постепенно слились друг с другом, да и границы этих шести давно сомкнулись. Остались лишь условные административные границы. По сути, планета стала единым мегаполисом, уходящим в небеса башнями конусообразных небоскребов, врывшимся в недра бесчисленными подземными этажами, соединенными паутинными нитями коммуникационных трасс. Несмотря на обилие жилых ярусов, теснота стала настолько естественным состоянием, что ее просто перестали ощущать. Здесь можно прожить жизнь не видя неба над головой, автомобили заменились более рациональными средствами передвижения, а дети становятся взрослыми, ни разу не взяв в руки живого цветка.

Разумеется, это заточение сугубо добровольное. По статистике, с поверхности планеты и ее орбитальных спутников каждые полторы минуты стартует очередной корабль, уходящий к далеким звездным мирам. Вся штука в том, что, хотя колонизация новых миров в принципе поощряется федеральным правительством, большинство жителей урбанизированных планет и слышать не хотят– о перемене мест. Приблизительно по тем же причинам, по которым в отдаленные, почти мифические, времена люди на планете Земля избегали переезжать из больших городов в провинциальные городки или деревни, а женщины, привыкшие два раза в день принимать душ и пользоваться биде, не любили выбираться за город, чтобы сидеть у костра и слушать песни под гитару.

Кого манила романтика странствий, те давно улетели, став пионерами других миров. Кому-то из философов разделение на «астронавтов» и «горожан» показалось предвестием грядущего размежевания человечества на два подвида, но эта теория, как и подавляющее число других философских течений, имеет смысл только в качестве праздной игры ума.

Нет нужды вспоминать, как называется эта планета, потому что она не слишком отличается от многих других. К чему мы о ней рассказываем? А к тому, что…


Увязая в песке и поминутно оглядываясь на монстра, как Орфей на возвращенную Эвридику, человек и рыжий чужак повели его в сторону своего корабля. Последние три часа погода была почти безветренной. Задержись наши приятели на этой планете чуть подольше, они бы поняли, что им неслыханно повезло… я имею в виду, им повезло с погодой… так вот, погода начала портиться. Усилившийся ветер стал бросать в лицо песок охапками, пригоршнями и лопатами, и, не будь радиопеленга, наши герои не добрались бы до корабля. Членистоногий монстр был бы похоронен под несколькими сотнями тонн песка, и тогда эта история выглядела бы иначе. Я хотел сказать, вместо нее была бы другая история.

Наметаемый ветром песок грозил полностью засыпать входной люк. Но они успели. Уже войдя в тамбур, Гардинг осознал следующую проблему. При своем росте – три метра двадцать сантиметров, они же шестнадцать одинорских квертингов, они же… да какая разница? – в общем, при своем росте монстр не мог пролезть в обычный десантный люк. Снова выскочив наружу, Гардинг прикинул, что это можно сделать, если монстр опустится на четвереньки и согнет свои нижние конечности, составлявшие почти половину его роста. Дело оставалось за малым: объяснить монстру, в чем состоят необходимые для спасения манипуляции.

– Гух-х? – озадаченно поинтересовался рыжий Гырр минуту спустя.

Переводчик интерпретировал фразу так: «Зачем ты, странный человек, кривляешься, вертишь руками и делаешь непонятные жесты нашему любимому премногоблагодетелю?»

– Стараюсь! – ответил Гардинг, отплевываясь песком, ибо в процессе общения с монстром он сорвал с лица маску, пытаясь дополнить язык жестов элементами мимики. – Объяснить! – Тьфу! – Что ему! – Тьфу! – Надо опустится! Иначе он не! – Тьфу-тьфу! – Влезет! – Тьфу!

– Гуру-гы-мун-хехе-ду-ирук-бех! – сказал рыжий чужак. – Бакх-худ-жир!

«Как ни жаль, но ты недостаточно умен», – перевела электронная коробочка.

– Бу! – добавил Гырр.

«Будто нельзя додуматься до того, чтобы просто открыть грузовой люк», – сообщил прибор.

– Эврика! – произнес Гардинг.

В свободное время он бы задумался, откуда это слово взял и что оно могло бы означать. А пока он подпрыгнул на месте, освободил ноги из песка и ринулся внутрь корабля. Через несколько секунд вертикальная створка огромного люка пришла в движение и начала медленно подниматься, открывая широкое прямоугольное пространство грузового отсека. По идее, это пространство готовилось вместить массы награбленных ценностей и сокровищ, но сейчас там находились только поломанная газонокосилка и несколько десятков мешков сухого кошачьего корма, который рыжий чужак Гырр предпочитал обычным собачьим консервам. Пока открывался ход в грузовой отсек, Гырр приседал, подергивал рудиментарными остатками хвоста и вообще всячески суетился, пытаясь пояснить монстру, что вот-вот, сейчас, все будет готово.

В раскрывшийся люк монстр вошел без всяких подсказок. Ветер успел намести еще килограммов двести песку, после чего люк захлопнулся. Гардингу показалось, будто в грузовом отсеке стало светлее.

Монстр неподвижно стоял, чего-то ожидая или просто оценивая обстановку. На стенах отсека виднелись надписи, в разное время и под разное настроение нанесенные руками прежних владельцев корабля. В основном, как можно было разобрать, надписи носили специфически ругательный или грубо эротический характер.

Монстр пошевелился. Он наконец-то пришел к выводу, что его подчиненные – если вдуматься, более чем подходящее слово – явно не знают, что им делать, и нуждаются в подсказке.

– Хак? – спросил Гырр.

«Что он делает?» – прокомментировала электронная коробочка.

– А я знаю? – огрызнулся Гардинг.

А между тем монстр делал очень простые движения. Только смысл их пока оставался неясен. Неторопливо, будто задумчиво, он распорол пальцами – сравнить их можно было разве что с когтями страусовой лапы, и те очень проиграли бы от сравнения – один из мешков с кошачьим кормом. Часть содержимого он просыпал на пол, на секунду замер, после чего стал размеренно и методично вскрывать остальные мешки и рассыпать корм по полу. Опорожнив десятый по счету мешок, монстр наклонился и провел растопыренной тройней пальцев поверх кучи, превратив холмы в некое подобие щербатой равнины. Человек и рыжий чужак переглянулись.

– А-а-а… – произнес первый.

– Г-г! – издал второй.

«Прилагательное слово нижнего рода грубительного падежа, – неуверенно начал переводчик. – В отсутствии предстательного существительного может иметь значения: первое – восхищение прикусом существа противоположного пола, второе – неудовольствие поздним началом светового дня, третье – недоумение при виде действий, вроде бы не имеющих логического обоснования, четвертое…»

По всей видимости, речь шла о третьем значении. Палец монстра тем временем начертал на слое кошачьего корма какой-то знак, вернее, два знака. Один из них впоследствии был опознан компьютером как греческая буква «сигма», а второй оказался похож на древнемарсианский иероглиф «когда-вечерней-ночью-испытывая-расстройст-во-желудка-ты-увидишь-стоящим-в-зените-второй-орбиталь-ный-спутник». Приятели снова переглянулись. Монстр издал три звука. Сперва прозвучала мелодичная трель, чем-то напоминающая пение простудившегося и потерявшего слух соловья, затем неприятный, неритмичный скрежет. Так должен звучать язык, на котором разговаривали бы лучковые пилы, если бы они научились говорить и захотели в узком кругу обсудить наилучший способ затачивания зубьев. А вот третьим звуком оказалось уже знакомое нам слово, которое звучало как «хозяин».

Монстру даже удалось передать голос и интонацию. Надо заметить, звук шел вовсе не из вороненых стволов, торчащих на месте жвал (откроем тайну: жвалы были когда-то Удалены хирургическим путем, и их обладатель, возможно, имел повод об этом пожалеть), а откуда-то из нижнего участка покрытого тусклым хитином туловища. Применительно к человеческой анатомии этот участок обычно ассоциируют с почками или печенью. И напоминал этот голос не столько живую речь, сколько звук старой граммофонной пластинки, по дорожке которой перемещается довольно-таки заезженная игла.

Приятели снова переглянулись. Оба испытали чувство, которому приблизительно соответствуют понятия, звучащие как «инсперейшен» на языке инглиш, «сатори» на японском и «гуг-пых» на северном диалекте собакоголовых.

– Я понял! – сказал Гардинг. – Он хочет, чтобы мы научили его говорить, читать и писать!

– Иху-ны! – ответил Гырр. Перевода не последовало.

– Что? – переспросил человек.

– Иху-ны! – повторил Гырр.

Что тоже осталось без комментариев.

– Опять не понял! – с досадой сказал Гардинг. – Ты не мог бы говорить более четко? Программа перестала различать…

– Хер-хох! – произнес собакоголовый. – Аузнах-их-ну! – И так свирепо поглядел на человека, что тот без всякого переводчика понял смысл последней фразы: «Сделай „сброс“ у своей коробки, гуманоидный ты придурок! У нее программа зависла!»

– А! – сказал Гардинг, залезая рукой за пазуху и лихорадочно отыскивая соответствующую кнопку. – И как он все сразу понял… Я бы… А какому языку мы его будем учить?

Чтобы перезагрузиться, программе потребовалось несколько секунд, и ответ оказался неполным: «…а не от обезьяны. Разумеется, инглиш!»

– Ну да! – воскликнул человек, так и не догадавшись, при чем тут обезьяна. – Разумеется инглиш!


Во все той же глубокой, и скорее всего вообще мифической, древности склонные к утопическим теориям мыслители полагали, что основным препятствием к человеческому счастью является недостаток материальных благ. К сожалению, последовательность их рассуждений неизвестна, а логика мышления не поддается разумной реконструкции. Ясно только одно: философы ошибались.

Еще одной ошибкой была теория, будто вступление человечества в эпоху абсолютного изобилия станет отправной точкой для невиданного культурного взлета. Мыслители исходили из странной предпосылки, что когда отпадет необходимость каждый день копать землю, стоять за станком, доить коров и подметать улицы, то люди используют высвободившееся время для создания стихов, картин, книг, философских теорий и прочих возвышающих душу вещей. Они круто ошибались, потому что вышло не совсем так и даже совсем наоборот. Оказалось, что именно в эпоху высшего расцвета электронных технологий почти никто не читает заумных книг, никому не нужны написанные масляными красками картины и уж тем более никто не интересуется остроумными философскими теориями. А что касается мелодий и стихов к шлягерам, то с этой работой лучше всего стали справляться соответствующие компьютерные программы.

А чем же принялись заниматься люди, освободившиеся от бремени добывания хлеба насущного? Вообще-то, самыми разными вещами. Но если говорить применительно к большинству и свести это к ёмкому обобщению, самым верным будет сказать, что они начали томиться скукой. И со свойственной людям изобретательностью принялись убивать время, достигнув в этом виде творчества высот, доселе не виданных.

Эпизодический персонаж, о котором сейчас пойдет речь, никогда не задумывался о философских предпосылках человеческого счастья или проблеме стагнации мировой культуры. Понятия не имея, что он персонаж какой-то истории, этот человек спокойно забрался в заброшенные помещения на двадцать седьмом технологическом ярусе сто двадцать шестого жилого сектора района 2X2. Там он без помех ввел себе в вену некое синтетическое вещество, перед которым в ужасе побледнело бы старое доброе ЛСД. После этого отбросил шприц и откинулся к стене с предвкушающе блаженной физиономией. Вокруг стояла тишина, если не считать тихих симфоний, которые разыгрывали во славу жизни исправно функционирующие канализационные трубы.

В такие моменты ничему не следует удивляться. Наш персонаж знал, что поблизости никого нет, а если кто-то вдруг и возникнет, то это лишь игра спровоцированного наркотиком воображения. Поэтому он совершенно не удивился, когда прямо перед ним приземлился человек. Именно приземлился, чуть присев и звучно припечатав каблуками пол. Разумеется, незнакомец мог быть только миражом. Хотя бы потому, что ему неоткуда упасть. Над ними нависал низкий потолок специального типа, который предназначен напоминать рослым людям, что по жизни лучше идти осторожно и с согбенной головой.

И выглядел незнакомец бредово. Только галлюцинация могла явиться в высокоразвитый мир в высоких начищенных сапогах с отворотами, в кожаном колете, длинном сером плаще, шляпе с пером и длинным, перекинутым за спину мечом.

– Вот это вставило! – довольно произнес наш эпизодический персонаж.

Выпрямившись, насколько позволял низкий потолок незнакомец повернулся на голос, ненароком раздавив попавшийся под ногу одноразовый шприц.

– Как вы сказали? – вежливо переспросил он.

Ему никто не ответил. Галлюцинации могут быть сколько угодно любезны, но вы не обязаны вступать с ними в общение. Пусть благодарят за то, что их вообще вызвали к жизни.

– Похоже, ты не веришь, что я существую на самом деле? – уточнил незнакомец. – Какое совпадение! А я вот не верю, что существуешь ты.

– Это еще почему? – почти против воли поинтересовался наш проходной персонаж, понятия не имеющий о книгах Льюиса Кэрролла и интеллектуальных забавах викторианской эпохи.

В каких-нибудь других временах и пространствах его могли бы назвать бродягой, нищим или бомжом, но дело происходило в том высокоразвитом мире, где всеобщее процветание лишило эти понятия исходного смысла.

– А разве ты сможешь доказать обратное? – поинтересовался незнакомец. – Я весь внимание.

Бомж постиндустриальной эпохи был несколько озадачен.

– А какого хрена я должен это делать? – спросил он, начиная ощущать мнимую, но приятную прозрачность в голове и окружающем мире.

– Из самоуважения, – прозвучал ответ. – И вообще, я считаю, каждый человек время от времени должен доказывать факт своего существования.

Наш персонаж только усмехнулся такому наивному утверждению. Точнее, ему показалось, что он усмехнулся. На самом деле прозвучал неприятный истерический смех.

– Я и так знаю, что существую, – ответил он.

– Это абсурдное утверждение, – парировал незнакомец. – Ты утверждаешь, будто знаешь, что существуешь, но если ты не существуешь, то не можешь ничего знать.

Его собеседник попытался задуматься.

– Меня знают многие, – сказал он. – Значит, я есть.

– Правда? – переспросил незнакомец. – Ты в этом уверен?

– Уверен!

– Тогда не мог бы вспомнить имени кого-нибудь из твоих знакомых?

Вопрошаемый озадаченно замолчал, обнаружив, что память решила сыграть с ним в неравную игру в прятки.

– Вот видишь! – заключил незнакомец. А это даже не главный признак собственного бытия. Уверяю, на самом деле тебя никто не помнит. Я бы сказал даже, что ты заблуждаешься, но так как тебя вообще не существует, то ты не способен даже по-настоящему впасть в заблуждение.

– Так с кем же ты разговариваешь? – последовал вопрос.

– С выдуманным персонажем. Тебя просто кто-то выдумал для оживления сюжета. Может быть, даже я сам. Ты существуешь только в чьем-то воображении.

– А я тебя могу ударить! – заявил наш персонаж, снова заливаясь смехом.

– Попробуй, – с доброжелательным любопытством сказал незнакомец. – Буду весьма признателен.

Наш персонаж попробовал. Легко вскочив на ноги, он одним шагом сократил дистанцию и замахнулся на противника тощим кулаком. Начиналось все очень здорово, но потом он обнаружил, что по-прежнему сидит на полу, а незнакомец все так же доброжелательно на него смотрит.

– Вот видишь! – сказал он. – У тебя даже этого не получилось. А жаль! Если бы ты сумел доказать, что существуешь на самом деле, то очень помог бы мне. – И повернулся, собираясь уходить.

– У меня имеется счет в банке! – нервно крикнул ему вслед гражданин вселенной эпохи великого процветания.

При этом он даже полез в карман в поисках ключа. Вернее, брелока на ключ. На этот раз его усилия увенчались успехом не только в воображении.

– Вот он! – радостно взвизгнул наш персонаж, взмахнув брелоком, при этом потеряв равновесие и завалившись на бок.

Этот брелок совмещал функции мобильного телефона, чековой книжки, удостоверения личности, бирки для опознания тела, а иногда еще и ложки для обуви. Что же касается ключа, то неумолимый прогресс сказался и здесь, поставив назначение предмета с ног на голову. В мире, где замки на дверях помнят своих владельцев в лицо, по голосу, запаху, звуку шагов и отпечаткам пальцев, архаического вида ключи с бороздками и выступами служат лишь украшением брелока. Так сказать, данью рудиментарной памяти человечества.

Незнакомец оглянулся.

– Увы! – сказал он. – Существующий в каком-нибудь банке счет подавно не доказывает существования владельца. Кстати, а какая сумма на нем лежит?

Потребовалось некоторое время, чтобы вопрос дошел до сознания собеседника.

– Небольшая, – ответил тот, похлопав глазами. – Можно сказать, почти никакой.

– Вот видишь, – убедительно сказал незнакомец. – Поверь мне, ты иллюзия. По всем признакам. У тебя нет ни имени, ни возраста, ни денег в банке, ни двери, которую открыл бы твой ключ. Только существо из кошмарной иллюзии, вместо того чтобы наслаждаться открытым перед ним огромным миром, станет вводить себе в вену гадость, употребление которой года через три гарантированно приведет его в крематорий.

Он успел отойти еще на три шага, когда наш гражданин вселенной снова заговорил.

– Послушай, – сказал он голосом почти нормального человека. – Давай сделаем так. Я буду верить в тебя. А ты поверишь в меня.

Незнакомец остановился, но оглядываться не стал.

– Нет, не пойдет, – сказал он.

– Почему?

– Видишь ли, в определенном смысле я тоже не существую. Поэтому верить в меня бесполезно. А теперь извини, меня ждут важные дела. И удалился, наклоняясь, чтобы не удариться головой о колено одной из бесчисленных канализационных труб, и придерживая висящий на спине меч, вещь в этом мире куда более нелепую, чем ключ, в принципе не способный открывать дверей.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации



закрыть
Будь в курсе!


@iknigi_net

Подпишись на наш Дзен и узнавай о новинках книг раньше всех!