Текст книги "Кто ты?"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kto-ty-13812.jpg)
Автор книги: Дороти Сэйерс
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– По-видимому, у леди Леви талант привораживать мужчин. Вот и Леви называли Зеленым Недотрогой.
– Ты прав, дорогой. Она была прелестной девочкой, и, говорят, дочь вся в нее. Я совсем потеряла ее из вида, когда она вышла замуж. Ты ведь знаешь, твой отец недолюбливал деловых людей, но все говорят, что они идеальная пара. Знаешь, даже сложили поговорку. Сэра Рувима так же крепко любят дома, как ненавидят за его пределами. Помнишь поговорку "о святом дома и дьяволе за его воротами"?
– Похоже, наш приятель нажил себе парочку-другую врагов.
– Парочку? Да их десятки. Сити – ужасное место, правда? Они там все измаэлиты, изгнанники, хотя не думаю, чтобы сэру Рувиму понравились мои слова. В этом есть что-то незаконное, будто он не совсем еврей, да? Мне всегда трудно разбираться во всех этих людях из Ветхого Завета.
Лорд Питер весело рассмеялся, потом зевнул.
– Пожалуй, мне надо поспать пару часов, – сказал он. – Я должен вернуться к восьми... Паркер придет к завтраку.
Герцогиня взглянула на часы, показывавшие без пяти три.
– Я пришлю тебе завтрак в половине седьмого. Надеюсь, в твоей комнате все, как всегда, дорогой. Я только попросила положить тебе в постель горячую бутылку.Льняные простыни такие холодные. Можешь ее убрать, если она тебе не нужна.
Глава 4
– Ну, вот, Паркер, – проговорил лорд Питер, отодвигая кофейную чашку и раскуривая трубку. – Может быть, вы что-нибудь надумаете, хотя я, честно говоря, не извлек для себя ничего полезного. А у вас что?
– Я лазал на крышу сегодня утром.
– Ну, конечно! У вас просто дьявольская энергия! Паркер, мне кажется наш договор весьма плодотворен. Гораздо легчеработать, когда за тебя кое-что делают, чем все делать самому. Очень приятно чувствовать себя боссом и знать, что за тебя проделают всю черную работу. Ладно, я работаю за вас, вы – за меня, и мы оба довольны. Что вы там нашли?
– Почти ничего. Искал я, конечно же, какие-нибудь следы, но ведь прошел дождь, так что... Сами понимаете. В детективном романе дождь наверняка закончился бы за час до совершения преступления, и между тремя и четырьмя часами, не раньше и не позже, появились легко узнаваемые следы. Однако в реальном Лондоне, да еще в ноябре, можно найти столько же следов, сколько на Ниагаре. Но я облазил там все крыши и теперь твердо уверен, что мы можем взять под подозрение любого обитателя тамошних квартир. Все лестницы выходят на крышу, и идти совсем нетрудно, почти как по Шэфтсбери-авеню. Тем не менее, я раздобыл доказательство, что труп пришел по крыше.
– Да?
Паркер вынул записную книжку, а из нее кусочки материи, которые он положил перед своим другом.
– Некто зацепился за трубу прямо над окном, что в ванной комнате Фиппсов. Другой кусочек я нашел в щели парапета, а остальные – из дымохода за ним. Что вы думаете по этому поводу?
Лорд Питер внимательно осмотрел их с помощью лупы.
– Интересно, – прошептал он, – очень интересно. Бантер, вы разобрались со своим приобретением? – спросил он своего незаменимого слугу, явившегося с почтой.
– Да, милорд.
– Что-нибудь узнали?
– Возможно, милорд. Сейчас принесу отпечатки.
– Давайте. – И он вновь повернулся к Паркеру. – Наше объявление уже вышло в "Таймс". Выглядит великолепно. "Пишите, звоните, приходите на Пиккадилли". Наверно, надо было дать номер почтового ящика, однако мне кажется, честнее смотреть человеку в глаза, особенно если его обманываешь. Современный мир отвык от честного рукопожатия и невинной души. Что?
– Вы ведь не думаете, что человек, оставивший цепь на шее убитого, сам придет к вам, чтобы вы вернули ее ему?
– Увы, нет, – с привычной учтивостью, которая отличает истинного аристократа, ответил лорд Питер. – Поэтому-то я постарался разузнать о продавшем ее ювелире. Видите? – Он указал на соответствующий параграф. – Цепь не старая... Почти не ношеная. О, благодарю вас, Бантер. Вот, посмотрите, Паркер, какие отпечатки пальцев вы обнаружили вчера на подоконнике и на ванне. Я их просмотрел. Вы сделали это открытие, и я преклоняюсь перед вами, как Ватсон перед Шерлоком Холмсом. Нет, нет, не надо ничего говорить. Я и так знаю, что вы скажете. И полностью с вами согласен. Ну, начинаем... Раз, два, три...
Трое мужчин уставились на фотографии.
– Преступник, – с горечью заметил лорд Питер, – лазал по крышам в дождь и потому совершенно естественно измазал руки в саже. Уложив труп в ванну, он стер все отпечатки, кроме двух, которые он предупредительно оставил нам, чтобы показать, как надо работать. Из следов на полу мы знаем, что на нем были калоши, а из отпечатков пальцев на ванне – что у него нормальное количество пальцев и он был в резиновых перчатках. Вот так, джентльмены. Мы имеем дело не с дураком.
Он отложил фотографии и вернулся к изучению кусочков материи. Несколько минут прошли в полной тишине. Неожиданно лорд Питер довольно громко свистнул.
– Паркер, вы ничего не хотите сказать?
– Похоже, их вырвало из простыни. Может быть, некто скрутил из простыней веревку.
– Может быть, – подтвердил лорд Питер. – Может быть. Наверно, мы ошибались... да-да, мы ошибались. Интересно. Как вы думаете, на таких нитках крупный мужчина может висеть?
Он прищурился и так задымил трубкой, что его лицо почти совсем исчезло из поля зрения.
– Что вы собираетесь делать сегодня утром? – спросил его Паркер.
– Пожалуй, пора чем-нибудь заняться. Поедем в особняк на Парк-лейн и посмотрим, чем позабавит нас сэр Рувим.
* * *
– А теперь, миссис Пемминг, будьте так любезны и принесите мне одеяло, – попросил мистер Бантер, входя в кухню. – Еще я попрошу вашего разрешения занавесить окно простыней, а здесь поставьте, пожалуйста, экран, чтобы не было бликов, если вы понимаете, о чем идет речь.
Кухарка сэра Рувима Леви, не сводя глаз с мистера Бантера, который своим аристократическим видом не мог не поразить ее воображение, торопливо подавала ему все, что он требовал. Мистер Бантер поставил на стол корзинку с бутылкой, в которой была вода, с серебряной щеткой для волос, с парой туфель, кусочком линолеума и "Письмами разбогатевшего коммерсанта, адресованными его сыну" в блестящем переплете. Сняв с руки зонтик, он поместил его рядом со всем остальным.
Потом занялся приготовлениями к фотографированию. Когда аппарат был готов к работе, мистер Бантер вытер стол, засучил рукава и натянул резиновые перчатки. Камердинер сэра Рувима Леви, войдя в этот момент в кухню и заметив манипуляции мистера Бантера, прошел мимо помощницы кухарки, таращившей глаза на незнакомца, и критически осмотрел фотоаппарат. Мистер Бантер приветливо кивнул ему и откупорил небольшую бутылочку с серым порошком.
– Странный у вас хозяин, – заявил он, не зная, с чего начать разговор.
– И, правда, другого такого нет, – откликнулся мистер Бантер. – А теперь, моя дорогая, обратился он к помощнице кухарки, – я хотел бы посмотреть, как у вас получится высыпать немножко порошка на бутылочку, пока я ее держу в руках, а потом на туфли, так, правильно, сверху... Спасибо. Мисс... Как вас зовут? Прайс? А... Но у вас, наверное, есть имя, правда? Мэйбл? Это имя мне особенно нравится. У вас хорошо получается, видно, руки у вас сильные. Мисс Мэйбл, видите вот это? Это отпечатки пальцев. Здесь их три, а здесь – два. Пожалуйста, дорогая, не касайтесь их, или вы их сотрете. Мы их запечатлеем на пленке, а потом на бумаге. Теперь возьмите щетку для волос. Может быть, миссис Пемминг, вы будете так добры и подержите ее за щетину?
– За щетину, мистер Бантер?
– Будьте так любезны, миссис Пемминг... Теперь положите ее. Ну, мисс Мэйбл, еще раз подвергнем испытанию ваши таланты. Не возражаете? Нет? Тогда возьмите фонарик. Прекрасно! Великолепно! Я бы и то не справился лучше. Ах, какие отпечатки. Совсем четкие. Они наверняка заинтересуют его светлость. Теперь вот эта книжечка... Нет, нет, я сам... Ее надо брать за краешек, к тому же, я в перчатках... Знаете, миссис Пемминг, я аккуратный преступник и не хочу оставлять следы. Обмахните пыль,мисс Мэйбл. Теперь с этой стороны... Вот так. Сколько тут отпечатков, и все четкие. Прекрасно. О, пожалуйста, мистер Грейвс, не трогайте тут ничего... Тут ничего нельзя трогать.
– И вы собираетесь что-то узнать из этого? – свысока спросил мистер Грейвс.
– Не что-то, а очень много, – ответил мистер Бантер со стоном, рассчитанным на то, чтобы воззвать к лучшим чувствам мистера Грейвса и, если удастся, разговорить его. – Если бы вы, миссис Пемминг были столь любезны и подержали этот кусочек линолеума, я бы подержал его за другой конец, а мисс Мэйбл стряхнула бы с него пыль. Да, мистер Грейвс, у меня тяжелая жизнь. Камердинер – это не шутки. С утра до вечера, да еще подавать чай по сто раз с половины седьмого утра до одиннадцати вечера, да еще эта криминология в любое время суток. Удивительно, какие только мысли не посещают богачей, которым нечем заняться.
– Как же вы выдерживаете! – отозвался мистер Грейвс. – У нас тут ничего подобного не бывает. Мы ведем самый обычный образ жизни, мистер Бантер, даже и рассказать-то нечего. Завтрак, обед – в определенные часы, гости все почтенные, никаких размалеванных девиц... и никаких вызовов по ночам. Все тихо, спокойно. Обычно я не работал у евреев, мистер Бантер, и я так думаю, что вы считаете себя в выигрыше, что служите у аристократа, однако кому нужны аристократы в наши дни, если они загружают тебя работой. Должен вам сказать, что, хоть сэр Рувим и из бедняков, но уж никто не назовет его вульгарным, а леди Леви у нас дворянка... мисс Форд в девичестве. Она из гемпширских Фордов, и оба они очень деликатные.
– Я с вами согласен, мистер Грейвс... Его светлость и я никогда не чванились своим положением... Ну вот, конечно же, след ноги... Такому линолеуму цены нет. Я всегда говорю, почему бы доброму иудею не быть добрым человеком? Размеренная жизнь и деликатность, что может быть лучше? А у вашего сэра Рувима еще и вкусы на редкость простые, словно он не богач вовсе.
– Очень простые, – подтвердила кухарка, – по крайней мере, когда они едят втроем с мисс Рашель... Когда нет гостей. Если бы не гости, я бы совсем разучилась готовить, правда, правда, мистер Бантер.
Тем временем мистер Бантер добавил к своей коллекции ручку зонтика и принялся с помощью горничной завешивать окно.
– Великолепно, – похвалил он ее. – Если бы я еще мог разложить на столе одно одеяло, а другое повесить на вешалку для полотенец, например... О, вы очень добры, миссис Пемминг... Ах, если бы его светлость не требовал от меня работы по ночам. Иногда приходится ложиться в три-четыре, а утром опять вставай и буди его, чтобы он шерлокхолмствовал где-нибудь на другом конце страны. А сколько грязи он приносит на одежде и ботинках!
– Стыдно слушать, мистер Бантер, – сочувственно произнесла миссис Пемминг, – приличные люди так себя не ведут. Хотите знать мое мнение, так джентльмен, а уж его светлость и подавно, должен держаться подальше от полиции.
– Все очень сложно, – признался мистер Бантер, благородно принося в жертву характер своего хозяина и собственные чувства. – Ботинки летят в угол, одежда на полу, как говорится...
– Такое часто случается, если человек родился в рубашке, – поддакнул мистер Грейвс. – А вот сэр Рувим никогда не забывает о приличиях. Рубашка всегда аккуратно повешена на стул, ботинки на месте, чтобы их легко можно было отыскать утром. Короче говоря, он нас не затрудняет понапрасну.
– А вчера?
– Туфли были на месте. Вот одежда – это да. Но обычно нет. Сэр Рувим всегда о нас заботится. Хорошо бы с ним ничего не случилось!
– Да уж, бедняжка, – всхлипнула кухарка. – Говорят, он ушел из дома в чем мать родила, но мне что-то не верится, мистер Бантер, не мог он это сделать, клянусь вам чем угодно.
– Ах! – воскликнул мистер Бантер, включая освещение. – Немногие могут сказать лучше о людях, которые им платят.
* * *
– Пять футов десять дюймов, – сказал лорд Питер, – и ни дюймом больше.
Он задумчиво посмотрел на костюм и промерил его еще раз. Паркер аккуратно занес данные в записную книжку.
– Полагаю, – отозвался он, – что, только сложившись пополам, мужчина, в котором шесть футов и два дюйма, может влезть в этот костюм.
– Паркер, вы, случайно, не шотландец? – с горькой иронией поинтересовался лорд Питер.
– Нет, насколько мне известно. А что?
– А то, что из всех осмотрительных, скупых, хладнокровных дьяволов, каких я только знаю, – проговорил лорд Питер, – вы – самый осмотрительный, скупой и хладнокровный. Я тут изо всех сил напрягаю мозги, чтобы внести сенсацию в ваше скучное полицейское расследование, а вам хоть бы что!
– Какой смысл в поспешных выводах?
– Проклятье! – Лорд Питер вставил в глаз монокль и, словно принюхиваясь, наклонился над подушкой. – Подайте-ка мне пинцет, – попросил он. – Ради бога, дышите потише, вы же не кит.
И он ухватил пинцетом нечто совершенно невидимое.
– Что это? – спросил Паркер.
– Волос, – мрачно ответил лорд Питер, и его твердый взгляд стал еще тверже. – Пора нам взглянуть на шляпы Леви. Позвоните, пожалуйста, камердинеру.
Пришел мистер Грейвс и обнаружил лорда Питера Вимси ползающим по полу в туалетной комнате. Перед ним была целая куча шляп.
– Наконец-то, – весело проговорил юный аристократ. – Задаю вам задачку. Трюк с тремя шляпами. Шляп всего девять, включая цилиндры. Вы считаете, что все они принадлежат сэру Рувиму Леви? Вы уверены? Отлично. Теперь я с трех раз отгадаю, в какой шляпе он был в ночь своего исчезновения. Если я угадываю правильно, то выигрываю я, а если не угадываю, то выигрываете вы. Понятно? Вы готовы? Начали! Насколько я понимаю, ответ вам известен?
– Правильно ли я понял, что ваша светлость спрашивает, в какой шляпе был сэр Рувим, когда в ночь на вторник ушел из дома?
– Нет. Неправильно. Я спросил, знаете ли вы? Но не просил сообщать мне. Я сам угадаю.
– Слушаю, ваша светлость, – обиженно произнес мистер Грейвс.
– Отлично. Если он обедал в "Ритц", то должен былнадеть цилиндр. У нас три цилиндра. Из трех я должен выбрать один. Ничего особенного. Вот этот.
Он показал на тот цилиндр, который был ближе к окну.
– Я прав, Грейвс? Приз мой?
– Это тот самый цилиндр, милорд, – не выражая никаких чувств, ответил мистер Грейвс.
– Благодарю вас. Вот все, что я хотел знать. Попросите, пожалуйста, Бантера прийти сюда.
Мистер Бантер явился огорченный, не позаботившись даже привести в порядок волосы.
– Слушаю, милорд, – произнес он почтительно, но обиженно. – Позвольте напомнить вам, что мое место внизу, там, где сейчас вся женская прислуга. Я добываю информацию, милорд.
– Прошу прощения, но я уже безнадежно поссорился с мистером Паркером, а потом сбил с толку почтенного мистера Грейвса. Пожалуйста, скажите, вы нашли отпечатки пальцев? Я не успокоюсь, пока не добуду их. Так что не ворчите, Бантер.
– Слушаю, милорд. Но ваша светлость понимает, что я еще не успел их сфотографировать, правда, не скрою, уверен, вашей светлости они должны понравиться. На маленькой книжечке с ночного столика, милорд, остались отпечатки пяти пальцев правой руки, и на большом пальце есть шрам, по которому руку легко опознать. На щетке для волос те же пальцы. На зонтике, зубной щетке и туфлях отпечатки двух рук, во-первых, руки со шрамом, насколько я понимаю, принадлежащей сэру Рувиму, милорд, а сверху еще отпечатки, но, той же руки или не той же, однако одетой в резиновую перчатку. Я скажу точнее, когда сделаю фотографии. Линолеум тоже оказался очень полезным, милорд. На нем, кроме следов ботинок сэра Рувима, есть еще отпечаток ноги... гораздо меньшего размера, милорд, вряд ли больше десяти дюймов, милорд.
Лицо лорда Питера осветилось почти религиозным восторгом.
– Мы не должны допустить ни одной ошибки, даже самой незначительной. Бантер, когда протирали в последний раз?
– В понедельник утром, милорд. Это делала горничная, и она точно помнит. Она только об этом и сказала, но видите, милорд, как нельзя кстати. Другие слуги...
Его лицо выразило презрение.
– А я что сказал, Паркер? Пять футов и десять дюймов и ни дюймом больше. И он не посмел воспользоваться щеткой для волос. Прекрасно. Однако с цилиндром он все-таки рискнул. Вы же понимаете, Паркер, что джентльмены не могут расхаживать по ночам, да еще в дождь, без шляпы. Итак. Что мы имеем? Отпечатки двух, не принадлежащих одному человеку, рук на всем, кроме книжки и щетки, точно так же отпечатки двух ног, кроме того, разные волосы на цилиндре!
Он поднес цилиндр к свету и с помощью пинцета извлек еще одно доказательство своей правоты.
– Вы понимаете, Паркер... Он помнит о щетке для волос и забывает о цилиндре... Он все время помнит о своих руках и делает один неосторожный шаг на линолеуме. И вот еще – черный и рыжий волосы. На всех шляпах только черные волосы, а на этом цилиндре – черные и рыжие. А теперь, чтобы окончательно убедить вас в своей правоте, – вот еще один рыжий волос с подушки, Паркер, которая лежала не так, как лежит обычно.
– Вы хотите сказать?.. – медленно произнес детектив.
– Я хочу сказать, – перебил его лорд Питер, – что кухарка видела не сэра Рувима Леви. Это был другой человек, который на пару дюймов ниже его ростом. Но он пришел сюда в одежде сэра Рувима и открылдверь ключом сэра Рувима. О, Паркер, мы имеем дело со смелым и хитрым дьяволом. Он надел ботинки сэра Рувима, его носки, его рубашку, короче говоря, все, что былона нем. А на руках у него были резиновые перчатки, которые он ни разу не снял. Он все сделал, желая, чтобы мы поверили, будто сэр Рувим спал в своей постели в тузлосчастную ночь. Он рискнул и выиграл. Прошел наверх, разделся, даже помылсяи почистил зубы, правда, не воспользовался щеткой для волос из опасения оставить на ней рыжие волосы. Он попытался представить, как Леви поступает со своей одеждой дома, и в одном случае – с туфлями – угадал, а в другом – с сюртуком, рубашкой и прочим – не угадал. Кровать тоже должна была выглядеть, как будто он спал на ней, и он, надев пижаму своей жертвы, улегся на нее. А ночью, скорее всего, между двумя и тремя, когда все спали, он встал, оделся в свою одежду, которую принес с собой, спустился вниз и ушел. Если бы кто-нибудь проснулся, он бы пропал, но он смелый человек и, видимо, привык рисковать. К тому же, он знает, что, как правило, никто не просыпается ночью... И никто не проснулся. Он открыл дверь, прислушался, нет ли на улице случайного прохожего или полицейского, и выскользнул наружу. Тихонько закрыв дверь, он быстро ушел прочь в своих резиновых калошах. Через несколько минут он уже рядом с Гайд-парк-корнер. Потом... – Лорд Питер помолчал. – Вот так это было, и, все поставив на кон, он выиграл. Или сэр Рувим Леви испарился, сыграв со всеми дурацкую шутку, или мужчина с рыжими волосами виновен в убийстве.
– Боже мой! – воскликнул детектив. – Вы так говорите...
Лорд Питер устало провел рукой по волосам.
– Мой друг, – проговорил он с чувством, – вы напомнили мне детские стишки. В них как раз речь идет о священном долге легкомысленных людей.
В Уайтхэвен жил один старик,
С вороной он плясать привык,
Но вдруг соседи стали кричать,
Негоже, мол, с вороной плясать,
И что? В Уайтхэвен был убит старик.
Все правильно, Паркер. Несчастный старый хрыч исчез... вот такая шутка... сам он, думаю, мухи не обидел... отчего шутка еще смешнее. Знаете, Паркер, а мне стало как-то все равно.
– Что "все равно"?
– Все "все равно". Пойдемте-ка лучше домой. Скоро ланч. А там можно в "Колизей".
– Вас никто не держит, – отозвался детектив. – Но вы забыли, что это моя работа, и я получаю за нее деньги.
– А я даже денег не получаю... Ладно. Что теперь? Как бы вы поступили, приняв мою версию?
– Я бы скрипнул зубами и начал все сначала, – ответил Паркер. – Во-первых, забыл бы о Сагге, во-вторых, тщательно проверил бы всех соседей. Обследовал бы их квартиры, выходы на крышу, побеседовал бы с ними о том, о сем, как бы между прочим вставив в разговор слова "труп" и "пенсне", и посмотрел бы на их реакцию.
– Да? – усмехнулся лорд Питер. – Меняемся делами. Вы занимаетесь тем, о чем только что сказали, а я отправляюсь в "Уиндхэм".
Паркер поморщился.
– Ладно, – неохотно согласился он. – Не думаю, чтобы вам приходилось заниматься подобными вещами, так что уж лучше я сам. А вам никогда не стать профессионалом, если вы не научитесь делать черную работу. Итак, Вимси, что насчет ланча?
– Я приглашен на ланч в клуб, – с важностью произнес лорд Питер. – Придется заехать домой и переодеться. Не могу же я смущать Фредди Арбатнота своим видом. Бантер!
– Слушаю, милорд.
– Упакуйте все, что у вас есть, а потом помогите мне умыться. Я еду в клуб.
– У меня тут работы еще часа на два. Так что я занят. Ничего не получится.
– Вот видите, Паркер, как со мной обращаются? Ладно, и не такое бывало.
Он засвистел и стал спускаться по лестнице.
А мистер Паркер, тяжело вздохнув, вновь углубился в бумаги сэра Рувима Леви, подкрепив свои силы лишь сэндвичами и бутылкой пива.
* * *
Лорд Питер и достопочтенный Фредди Арбатнот выглядели как ходячая реклама одежды для аристократов, когда вместе входили в обеденную залу «Уиндхэм».
– Давненько тебя не видел, – сказал достопочтенный Фредди. – Что ты поделывал?
– Так. Ничего особенного, – со скукой в голосе отозвался лорд Питер.
– Суп или бульон? – спросил официант у достопочтенного Фредди.
– Ты что возьмешь, Вимси? – спросил достопочтенный Фредди, вручив право выбора своему гостю. – И то, и другое – отрава.
– Тогда бульон. Его легче глотать.
– Бульон, – повторил достопочтенный Фредди.
– Могу предложить соnsоmmе Polonais. Сегодня он очень хорош, сэр.
Беседа никак не налаживалась, пока достопочтенный Фредди не обнаружил кость в мясе и не послал за главным официантом. Когда эта неприятность была улажена, лорд Питер нашел в себе силы проговорить:
– Сочувствую тебе, старина.
– Да уж, несчастный старик, – произнес достопочтенный Фредди. – Говорят, он долго не протянет. Что? А... Восьмого года? Здесь совсем нечего пить, – мрачно заметил он.
Сказав несколько нелестных слов в адрес благородного вина, достопочтенный Фредди опять надолго умолк.
– Как у тебя с "мелочью"? – спросил лорд Питер.
– Плохо, – ответил Фредди, налегая на рагу из дичи.
– Могу я помочь?
– О нет, спасибо... Ты очень добр, но я все получу в свое время.
– Неплохое рагу, – заметил лорд Питер.
– Я ел и похуже.
– А что с аргентинскими?.. Официант, у меня в бокале пробка.
– Пробка! – вскричал достопочтенный Фредди, как будто немного воодушевившись. – Невероятно! Им платят, чтобы они работали, а они не могут справиться даже с пробками! Что ты сказал? А, да... Полетело к черту. Старик Леви исчез, словно его никогда не было, и на рынке, черт знает, что творится.
– А что с ним случилось? – поинтересовался лорд Питер.
– Будь я проклят, если имею хоть малейшее представление. Наверно, попался под лапу медведю.
– Или отправился в одиночное плавание? Возможно, он вел двойную жизнь? Среди бизнесменов таких немало.
– Ну нет, – как будто даже возмутился достопочтенный Фредди. – Только не он, Вимси, поверь мне. Он предпочитал домашний уют, а дочка у него – само очарование. К тому же, он чересчур прямолинеен. Ему ничего не стоило вышибить кого-то с рынка, но действовать исподтишка и долго ждать развязку – это не в его духе. Ты бы послушал старика Андерсона.
– Кто такой Андерсон?
– Богач. Член клуба. Он должен был во вторник встретиться с Леви. А теперь он боится, как бы не вмешались железнодорожники. Тогда все заберут профсоюзы.
– А кто командует железнодорожниками? – спросил лорд Питер.
– Некий янки. Отвратительный тип: Джон Миллиган. Говорит, имеет право. Не верю я ему.
– Андерсон может с ним справиться?
– Андерсон – не Леви. У него мало денег. Кроме того, он один. Главный – Леви. Он мог бы, если бы захотел, бойкотировать дурацкую дорогу Миллигана. И взял бы верх!
– Кажется, я уже встречался с Миллиганом, – задумчиво проговорил лорд Питер. – У него черные волосы и черная борода.
– Нет, – возразил достопочтенный Фредди. – Миллиган примерно моего роста, то есть пяти футов, десяти дюймов, и совершенно лысый.
Лорд Питер раскурил сигару и задумался.
– Вот уж не знал, что у Леви очаровательная дочка.
– Еще какая очаровательная, – оживился достопочтенный Фредди. – В прошлом году я встретился с ней и ее матерью за границей. Так я и со стариком познакомился. Он былочень мил. Ввел меня в свои аргентинские дела. Теперь тебе понятно?
– Могло быть хуже, – заметил лорд Питер. – Деньги это всего лишь деньги. Правда, положение спасает леди Леви. По крайней мере, моя матушка была знакома с ее родителями.
– О, с ней все в порядке. Да и старика теперь нечего стыдиться. Он, конечно же, из тех, что в первом поколении, но он и не претендует ни на что. Ни с какой стороны. Каждое утро ездит в Сити на девяносто шестом автобусе. Говорит: "Не могу привыкнуть к такси, мой мальчик. Я считал каждый пенни, когда был молодым, и, видимо, от этого так просто не избавиться". Хотя, когда он выводит в свет свое семейство, он тратит, не задумываясь. Рашель, его дочь, всегда шутит над отцовской экономией.
– Наверное, леди Леви уже вызвали в Лондон? поинтересовался лорд Питер.
– Наверное. Надо будет заехать к ней и выразить соболезнование. Нехорошо, если я этого не сделаю. Как ты думаешь? Но положение дурацкое. Что я ей скажу?
– Какое это имеет значение? Я бы спросил, не могу ли я чем-нибудь помочь!
– Вот спасибо! – просиял влюбленный молодой человек. – Так и скажу. Я энергичен, и вы можете на меня положиться. Всегда к вашим услугам. Звоните мне в любое время днем и ночью. Правильно?
– Да...
* * *
Мистер Джон Миллиган, лондонский представитель железных дорог Миллигана и судоходной компании Миллигана, диктовал телеграмму секретарю,находясь в своей конторе на Ломбард-стрит, когда ему принесли визитную карточку, на которой стояло всего несколько слов:
ЛОРД ПИТЕР ВИМСИ
Клуб «Мальборо»
Раздосадованный нежданным вторжением, мистер Миллиган, подобно многим американцам, благоговевший перед английской аристократией, на несколько минут отложил свои дела и отдал распоряжение впустить посетителя.
– Добрый день, – поздоровался аристократ, входя в кабинет мистера Миллигана, как к себе домой, – очень любезно с вашей стороны позволить мне вторгнуться в ваши владения. Постараюсь не отнимать попусту у вас время, хотя я не очень-то умею брать быка за рога. Мой брат, например, никогда не разрешает мне выступать публично... Он говорит, будто меня никто не в состоянии понять.
– Рад познакомиться с вами, лорд Вимси. Присаживайтесь, пожалуйста.
– Благодарю вас. Но, знаете, я не пэр. Пэр мой брат Денвер. А меня зовут Питер. Глупое имя. Мне оно никогда не нравилось. У старевшее, домашнее какое-то. Но не я называл себя так. Все мои крестные. По крайней мере, официально...Правда, грешно мне их винить, потому что они тоже его не выбирали. В нашей семье всегда есть Питер в честь третьего герцога, который во времена Войны красной и белой роз умудрился предать пять королей. Как подумаешь, чем тут гордиться? Ну, что было, то было.
Мистер Миллиган, все еще ничего не понимая, уселся за стол и предложил гостю сигару.
– О, благодарю вас, – воскликнул лорд Питер. – Какое искушение! А ведь с сигарой я могу проболтать тут весь день. Боже милостивый, мистер Миллиган, если вы усаживаете людей в такие удобные кресла, да еще предлагаете им сигары, почему они у вас не проводят дни и ночи? – Он задумался. – Хотел бы я снять с вас туфли. Как узнать размер, если они такие длинноносые? Не хочешь, чертыхнешься.
– Чем могу служить, лорд Питер?
– Вот и я думаю, сможете или не сможете. Совестно даже начинать, но моя матушка, знаете ли, не очень понимает... О, она прекрасная женщина, однако откуда ей знать, как бесценно время делового человека? Нам всем трудно это понять, мистер Миллиган.
– Вы хотите сказать, что я мог бы иметь удовольствие служить герцогине?
Мистер Миллиган запнулся, не зная, является ли герцогиней мать герцога, и вздохнул с облегчением, когда лорд Питер заговорил вновь.
– О, благодарю вас... вы так любезны. Ну, вот. Моя матушка... женщина очень энергичная и в той же степени самоотверженная, решила устроить зимой благотворительный базар в Денвере. Знаете ли, пора чинить крышу на соборе. Очень грустно, мистер Миллиган... собор старинный, замечательный, настоящие английские окна, росписи... и все рассыпается. Приходится подставлять ведра, когда идет дождь. У викария ревматизм. Ветер гуляет над алтарем... Ну, вы понимаете. Они там наняли одного бродяжку... Фиппса... он живет в Баттерси с престарелой матерью... ужасно вульгарное существо, но в крышах, говорят, понимает.
Лорд Питер внимательно следил за реакцией мистера Миллигана, однако тот выражал лишь вежливый интерес, может быть, легкое удивление, но не более того.
– Ну вот, прошу прощения, – продолжал он, – боюсь, я слишком затянул со вступительной частью. Короче говоря, моя матушка хочет устроить базар и считает, что совершенно необходимо устроить что-то такое... этакое... лекции, например... семинары... и она собирается пригласить известных людей, не только англичан. "Как я добился успеха..." "Капля бензина и нефтяной король..." "Финансовая совесть и какао..." Тамошние жители будут в восторге. Знаете, съедутся все друзья моей матушки, ведь у нас у всех совсем нет денег... того, что вы называете деньгами, я хочу сказать... Думаю, наш доход не покроет ваших расходов на телефонные переговоры, а? Но нам ужасно нравится слушать о людях, которые умеют делать деньги. Ну вот, моя матушка будет очень рада и очень признательна вам, мистер Миллиган, если вы скажете нам пару слов как представитель Америки. Не больше десяти минут, ведь тамошние жители разбираются только в стрельбе и охоте, и гости моей матушки не могут думать о чем-нибудь больше десяти минут, но мы будем очень признательны вам, если вы приедете и поживете у нас денек-другой, а заодно расскажете о вашем могущественном долларе.
– Ну, что же, – проговорил мистер Миллиган. – Почему же не приехать, лорд Питер? Со стороны герцогини необыкновенно разумно предложить такое. Очень жаль, когда старые сокровища исчезают на глазах. С удовольствием приеду. А вы будьте так любезны и примите от меня небольшой взнос в Фонд реставрации.
От этого неожиданного предложения лорд Питер совершенно растерялся. Оказывается, он бесстыдно лгал вполне добропорядочному джентльмену, которого по нелепой случайности заподозрил в жестоком убийстве, а теперь еще должен принять от него чек на внушительную сумму. Такое не выдержать никому, кроме закаленного агента королевской Секретной службы.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?