Текст книги "Где оживают грёзы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gde-ozhivayut-grezy-294896.jpg)
Автор книги: Джанелла Анджелес
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
2
Каллии всегда лучше всего думалось на холодном деревянном полу танцевального зала.
Состязание волшебников.
В Глориане.
Воплощение всех ее грез, словно возникшее по ее собственной воле. И если уж она не может устоять перед возможностью победить, то и Джек не захочет упускать шанс.
– Долго ты еще будешь разглядывать себя в зеркало? – спросила Мари, лежа на бирюзовом полу. Она подняла миниатюрную ножку, потянула ее и принялась за вторую. – Твое лицо никуда не денется, сколько бы ты на него ни смотрел.
Каллия шутливо толкнула подругу.
– Я думаю, – отмахнулась она, не сводя глаз с зеркальной стены. – Госпожа Веронн всегда говорила, что человек, который ищет ответы, может приблизиться к ним, если как следует посмотрит в зеркало.
– Ну, госпожи Веронн здесь уже нет. И слава Зарозу, иначе я бы разорвалась пополам от ее бесконечных махов. – Мари вздрогнула и перевернулась на живот. – И какие же ответы ты ищешь?
Каллия отвела взгляд и поправила лямку на плече. Нужно было не забывать об осторожности. Девушки быстро сдружились после того, как несколько месяцев назад Мари присоединилась к танцовщицам Адского Пламени, но Каллия никогда не расспрашивала ее о личном. Так безопаснее, подсказывал горький опыт. Она слишком живо помнила Санью, которая научила ее всегда оставлять последнее слово за собой и никому не уступать в остроумии. Помнила госпожу Веронн, которая показала ей, как танцевать, приковывать к себе внимание в лучах софитов и превращать тишину в ревущие аплодисменты.
Обе они уехали так внезапно в погоне за лучшей жизнью. Не попрощавшись, не пообещав навестить. Сердце Каллии не вынесло бы повторения.
Пусть у нее останется хотя бы один друг.
– Да так, чепуха. – Каллия вытянула ноги в стороны. – Не отвлекайся от растяжки. У тебя впереди утренняя разминка.
– А у тебя скоро урок.
– Это не уроки. Это репетиции.
Слово «уроки» означало бы, что он учитель, во всем превосходящий ее, в то время как на самом деле он лишь показывал Каллии новые приемы, чтобы пополнить ее репертуар. За прошедшие годы она так и не смогла придумать название для их отношений, но в понятия «учитель» и «ученица» они точно не вписывались.
Мари закатила глаза.
– Называй как хочешь, но он будет тебя ждать.
– Он думает, что я гуляю по оранжерее. У меня еще есть время.
Хозяин не любил, когда его заставляли ждать, но Каллию это не волновало. Стоило ей прикрыть глаза, и перед внутренним взором вставала та самая листовка. Она не знала, что такое Цирк Триумфаторов, но ей хотелось знать больше. Увидеть все своими глазами.
Спрашивать об этом у Мари не стоило. Как и у прислуги, настолько преданной Джеку, что для них он скорее был божеством, чем хозяином. Даже горничные, которые годами набирали ванну и выкладывали для Каллии одежду, оставались для нее не более чем знакомыми. Они никогда не пойдут навстречу никому, кроме него.
Но как же сделать, чтобы он пошел навстречу ей?
– Вообще-то я решила пропустить сегодняшнее занятие, – объявила Каллия. Как следует размявшись и потянувшись, она подобрала под себя ноги и встала, ловкая, словно кошка. – В конце концов, утренние часы принадлежат мне. Не желаю терять ни секунды.
– А мы чем провинились? У него скверное настроение всякий раз, когда ты нарушаешь распорядок. – Мари вздохнула. – Я и так с ужасом жду разминки. В зале всегда тихо, как на кладбище.
Было еще рано, так что другие девушки пока не появились. Мари, самой молодой из танцовщиц, всегда хотелось поболтать, а тихая сосредоточенность остальных казалась ей невыносимой. Если из них получалось вытянуть хоть четыре слова, можно было считать, что они в общительном настроении. Каллии это ни разу не удавалось. Никто из танцовщиц, не считая Мари, с ней не разговаривал, а Каллия отвечала им тем же. На качелях над люстрой было место только для одной артистки, и госпожа Веронн всегда учила ее не стыдиться своего успеха. Не стыдиться своей силы и своего почетного положения в Доме. Рядом с Джеком.
Каллия бросила взгляд на инструменты, разложенные вдоль зеркальных стен. В зале их было меньше, чем по ночам в клубе. Здесь лежали несколько видов струнных, барабаны, флейты, различные по форме и материалу. Она улыбнулась им, как старым друзьям.
– Что бы нам сегодня сыграть?
– Побереги силы, – серьезно возразила Мари, но едва заметно подалась вперед, выдавая свой интерес. – Иди на урок.
Не поворачиваясь, Каллия направила первую мелодию, что пришла ей в голову, к инструментам, и флейты заиграли легкую, похожую на птичье щебетание джигу. Такой простой фокус почти не тянул из нее силы. Волшебники вроде них с Джеком при всем их могуществе не черпали магию из бездонного колодца. Джек постоянно просил ее не спешить, ведь некоторые приемы требовали больше энергии, чем остальные, но рано или поздно ей все удавалось, и ничто не радовало ее сильнее.
– Выделываешься, – проворчала Мари, хотя уже постукивала ножкой в такт музыке.
Каллия спрятала улыбку, слушая, как в утреннем воздухе разливается веселая мелодия.
– Я горжусь своими умениями. – Она покружилась на месте, чувствуя, как развеваются волосы, соскользнувшие с плеч. – Что плохого в том…
– Ты начала без меня, огневичка?
Музыка оборвалась.
Каллия замерла, устремив взгляд в зеркало. У нее за спиной, прислонившись к двери, стоял Джек, который умудрялся выглядеть царственно, даже скрестив руки на груди. Он лениво окинул взглядом происходящее, прежде чем сосредоточиться на ней.
«Огневичка».
Она помнила, как Джек впервые так ее назвал.
– Ты когда-нибудь видела огневичку? – спросил он и усмехнулся, когда Каллия печально покачала головой. – Это редкая ночная птица, красная, как рубин, и она никогда никому не позволит об этом забыть.
Прозвище закрепилось за ней. Каждый раз, когда Джек произносил это слово, оно сияло ярче, чем любые драгоценности. Иногда оно напоминало ласковое прикосновение или горячее дыхание. Даже сейчас она почувствовала, как голос Джека скользнул по ее коже.
Мари тут же вскочила на ноги.
– Ой, простите… Я с-сейчас, – выговорила она, заикаясь. Почти все вели себя так в присутствии Джека. – Скоро придут остальные девушки. На репетицию.
– Лучше будет, если сегодня вы порепетируете в клубе.
По его тону было понятно, что он не желает видеть здесь Мари, и та, уловив намек, выскользнула из зала, напоследок бросив предостерегающий взгляд на Каллию. «Веди себя хорошо».
Каллия редко прислушивалась к предостережениям, когда дело касалось Джека. Поэтому ему и нравилось проводить с ней время. Она не вздрагивала, услышав за спиной звук захлопывающейся двери. На замирала, когда замок резко защелкивался.
Каллия вздохнула.
– Не обязательно было ее запугивать.
– Это был просто намек. Я не виноват, что она так его восприняла.
Каллия обернулась, и небольшой зал вдруг показался ей огромным, холодным пространством. Пустым и отвлекающим.
– Мы ведь обычно здесь не занимаемся.
Джек провел пальцами по косяку двери.
– Иногда полезно сменить обстановку.
– Что ж, ты пришел слишком рано. – Она зевнула, не подавая виду, что ее сердце забилось чаще. – Еще не пробило полдень. Пусть ты и выгнал мою подругу, но я имею право еще немного побыть одна.
Мелодия сменила тональность. Джек медленно подошел ближе, встретившись с Каллией взглядом в зеркале.
– Ты что… злишься на меня?
Отлично. Если он будет так думать, то, возможно, захочет ей угодить.
Джек приблизился к ней и прижался грудью к ее спине. Тепло его тела пропитало тонкую ткань ее гимнастического трико, а его подбородок коснулся ее уха.
– Что тебя расстроило?
Уголки ее губ приподнялись, когда пальцы Джека обхватили ее плечо. Он всегда носил черные кастеты на обеих руках, отчего его прикосновение казалось прохладным. Каллия сдержала нарастающую в груди волну и попыталась сосредоточиться на спотыкающейся мелодии, которую выводили флейты. Но это стало невозможно, когда подушечки его пальцев стали обжигающе горячими. Они, словно огоньки, пробежали по ее коже, покусывая, пока Джек наконец не накрыл ее руку своей.
– Расскажи мне, – попросил он. Его руки потеплели. – И я смогу все исправить.
Каллия повернулась и приподняла подбородок, чтобы взглянуть в лицо Джеку. Гордый нос, смелый взгляд. Если Джек был в хорошем настроении, его глаза очаровательно сверкали, а если в плохом – темнели. В его лице было нечто обезоруживающее. В отличие от отца, которого прислуга называла Сиром. Благодетель-затворник, который пожалел дитя, брошенное в Чаще. Девочку, которая ничего о нем не знала и ничего не видела, кроме стен и безмолвия его владений. Тишина так давила на нее, что порой она разговаривала с собственным отражением, лишь бы просто поговорить. А Сир и не пытался с ней сблизиться. Он не выходил из своих комнат, тоскуя по сыну, который жил на другом конце Сольтера. Всю свою жизнь она словно соперничала с призраком, о котором упоминали, но которого никто не встречал. Каллия, которая изредка видела Сира, воображала Джека похожим на него: суровое угловатое лицо, может даже покрытое морщинами. Лицо чужака. Чудовища.
Она столько лет ждала возможности ударить его. В ночь, когда умер Сир, Каллия надела свои самые острые кольца. Она не горевала по приютившему ее незнакомцу, но, узнав, что блудный сын вот-вот вернется, решила вооружиться. Подготовиться.
Это был ее шанс вырваться отсюда. Раз и навсегда.
Когда она наконец увидела его, стоящего у подножия лестницы, он оказался совсем не таким, как она представляла. Ни капли не похожим на отца. Скорее юноша, чем настоящий хозяин дома. Высокий, мускулистый, насколько можно было судить по крою его костюма. Лицо, четко очерченное острыми, как бритва, линиями, красивое, несмотря на застывшее выражение, с которым он изучал ее в ответ.
Вместо того чтобы принять его галантно протянутую руку, она сжала кулак и замахнулась, целясь в гладкий лоб.
Джек с улыбкой поймал руку, накрыв костяшки ее пальцев кастетом.
– Каллия.
– Ублюдок! – гневно выдохнула она, но, несмотря на все свои старания, не смогла высвободить руку. – Кто ты такой?
Как ему удалось остановить ее? Никому из ее учителей это не удавалось. Ее гнев огнем вырывался из-под кожи. Из-под кастета, накрывшего ее руку, заструился дым, пламя наполнило ладонь Каллии, побежало по венам.
Не дрогнув, Джек посмотрел ей в глаза сквозь завесу дыма.
– Мы с тобой не так уж сильно различаемся, – задумчиво заметил он. – Какая мощь.
– И я ее применю, – прорычала Каллия. – Все эти жалкие гувернеры убегали, стоило мне освоить их приемы. Это было легко.
– Наслышан. – Уголки его губ приподнялись, будто при звуках давно знакомой песни. – Как же нам повезло обладать такими способностями. Иметь настав– ников…
– Тюремщиков, – злобно выплюнула она, но Джек лишь внимательнее всмотрелся в нее.
– Тогда почему ты не сбежала? Ты ведь ни разу не бросалась на Сира с кулаками? Это только для меня такая честь?
Как странно говорить таким образом о своем отце, чье тело еще не успели предать земле.
– А с чего ты взял, что не бросалась? – бросила Каллия, хотя так и было. Сир так редко выходил из своих покоев, что она даже зашипеть на него не имела возможности, не говоря уж о том, чтобы ударить. – Откуда тебе знать, может, я просто выжидала и училась всему, чему могла, чтобы уничтожить этот дом в подходящий момент?
Например, сегодня. Словно предостерегая, огонь полыхнул в ее кулаке, и от неожиданности хватка Джека дрогнула. И все же он не отпустил ее.
– А ты не хотела бы научиться большему?
Все вокруг вдруг окрасилось в красный.
Тени Каллии и Джека стали густыми и темными, как кровь.
Он взмахнул рукой, и мир перестал быть красным. Свечи полыхнули пурпурным пламенем, потом холодным синим. Джек повел пальцем, и оно потеплело. Каллия нехотя окинула комнату взглядом. От изумления ее кожа похолодела и покрылась мурашками. В разном свете мир становился совсем другим. Насыщенным, сияющим.
Живым.
– Ведь именно ради этого ты до сих пор здесь, верно? – сказал Джек, возвращая свечам естественный цвет и продолжая смотреть на нее. – Каким-то образом ты почувствовала, что магией можно не просто обладать. Всегда можно добиться большего, и ты, похоже, этого хо– чешь.
Каллия промолчала, прожигая его злым взглядом, который она так часто отрабатывала с зеркалом, чтобы убедиться, что лицо ее не подведет. Но его ответный взгляд погасил ее огонь, сорвал все покровы, и каждый болезненный удар ее сердца начал отзываться шепотом в груди: «Да, да, да».
Джек ослабил хватку и отступил.
– Дом теперь принадлежит мне, и я даю тебе выбор. Ты можешь уйти, но скоро сама поймешь, что у волшебниц в нашем мире не так-то много возможностей. Твоя сила не такая, как привыкли видеть в Академии королевы Казины, но они тебя примут. Приструнят твою магию для простой повседневной работы.
Каллия поморщилась.
– Откуда мне знать, что ты не врешь?
– Хотел бы, чтобы все это было выдумкой. Увы, нынешний мир сер и несправедлив, особенно к тем, кто обладает наибольшей силой, – сказал он, прищурившись. – Наибольшим потенциалом.
Горькая правда грызла Каллию изнутри. Ее способности всегда озадачивали наставников. Все опасались ее силы. Ей приносили лоскутки, которые нужно было аккуратно вышить с помощью магии, а она поднимала в воздух множество нитей и переплетала их в яркий узор. Ее учили левитировать ингредиенты для жаркого и хлеба, а она выходила из кухни с блюдами, которые плясали и взлетали с тарелок, словно птицы.
Каллия не вынесла бы тихой жизни.
– И какой у меня выбор?
Это произошло несколько коротких лет назад, и за это время она начала иначе смотреть на Дом, на Джека и его присутствие. Что-то влекло ее к нему. Некое сходство, заставившее их сблизиться.
Невидимая сила тянула их за веревочки. Именно она сейчас заставила Каллию прижаться к его груди. Сердцем к сердцу.
Ее стучало быстро.
Его – размеренно, будто поддразнивая.
Низкий, тяжелый звон полуденных колоколов проник сквозь толстые стены танцевального зала. Каллия почти не обратила на них внимания, потому что музыка ее инструментов поменялась. Казалось, воздух прогнулся под весом плавной, глубокой мелодии. Струнные зазвучали гуще, наполняя зал ночной темнотой, несмотря на дневной свет, проникавший в окна.
– Утро закончилось, Каллия, – произнес Джек прямо у нее над ухом.
Она выровняла дыхание и уставилась на свою руку, накрытую его ладонью. Ее пальцы, тонкие и обнаженные, – и его, защищенные броней, будто готовые к войне. Джек с возмутительной легкостью положил ее руку к себе на шею, начиная вести в танце еще до того, как они сдвинулись с места.
Иногда он приходил к ней в танцевальный зал, как сегодня. Уводил ее в наклон, снова прижимал к себе, и оба смеялись от неожиданности. Или поднимал над собой, легко, как вода, выталкивающая тело на поверхность. Каллии нравилось разговаривать с ним на языке танца. Но ее бесило, что в этом танце Джек всегда вел, находя способ взять над ней верх.
На этот раз она не уступит.
Каллия наклонила голову набок.
– Что ж, тогда покажи мне что-нибудь новое.
Нельзя было сказать наверняка, кто первым начал движение. Их шаги никогда не следовали формальностям и правилам. Они рождались из ритма, которому невозможно было сопротивляться. Невидимая нить тянула, стягивала их все ближе, не оставляя пространства, не давая прийти к компромиссу.
Глаза Джека сверкнули решимостью, и он продолжил наступление.
– Посмотри в зеркало. – Он кивком указал на ближайшую стену. – Что ты видишь?
Каллия увидела себя рядом с ним. Их двоих, переплетенных в танце.
– Только нас.
– Ты уверена?
Она моргнула, вглядываясь в отражение.
Зал наполнился дымом. Полупрозрачный, как серая вуаль, он подступал, клубясь и чернея, словно мрачный предвестник. Сквозь темноту прорвались ярко-оранжевые языки. Пламя, вслед за которым всегда идет удушливая гарь и пекло.
«Пожар!»
Она уже слышала треск огня, заглушавший громкий стук ее собственного сердца.
«Нужно бежать!» Эта мысль молнией пронеслась в ее голове, и Каллия рванулась, но огонь уже окружил их, поймал в ловушку…
По стеклу разбежались трещины.
– Хватит, Каллия.
Дыхание, шипя, вырывалось из ее горла. Она отшатнулась. Джек поднял ее левую кисть, прижимая большой палец к запястью.
– У тебя сердце колотится. Ты поверила.
Ее паника мгновенно остыла. Каллия отвернулась от разбитого зеркала и посмотрела на зал, который ни капли не пострадал. Воздух был чист.
Наваждение.
Она тяжело сглотнула.
– Ты повлиял на мое сознание?
– Нет, только на зеркало, – успокоил он. – Мы с тобой видим в зеркале почти одинаковую картинку. Ее объективные составляющие – стены, пол, какой-нибудь предмет, вроде книги в руках, – изменить намного проще, чем воздействовать на сознание. Это простая иллюзия, – пояснил Джек. – Нужно ухватиться за несущественные, незаметные детали, а потом сделать так, чтобы зритель их за– метил.
– Мог бы меня предупредить, – бросила Каллия. Она еще могла стерпеть, когда он подначивал и поддразнивал ее, ведь тогда у нее была возможность нанести ответный удар. Но обман сознания переходил всякие границы. Это недостойно – влезать в головы и подсовывать нужные мысли. – Я не планировала опускаться до таких приемов.
Улыбка Джека померкла.
– Любая магия – это манипуляция, Каллия. Зеркала просто дают ей дополнительный простор. Отражение – это своего рода мир, в который веришь, потому что он совпадает с тем, что тебя окружает.
– А на самом деле это не так?
– Некоторые зеркала похожи на окна и выглядят убедительнее других. К ним следует подходить с осторожностью. Всегда думай, прежде чем верить собственному отражению.
Каллия склонила голову набок.
– Если ты не заметил, зеркала у нас повсюду.
Украдкой погладив ее руку большим пальцем, Джек повел ее обратно в середину зала.
– Не бойся, огневичка, мои зеркала безопасны.
Его самодовольный смешок прозвучал мягко, но Каллия не нашла в себе сил рассмеяться вместе с ним. Зачем показывать ей опасности, которые ждут за пределами Дома, если ей все равно не суждено с ними столкнуться? Зачем точить клинок, если он никогда не побывает в бою?
– Ну вот, я выполнил обещание, – сказал Джек. Учитель исчез, и его место вновь занял Хозяин Дома. – Так что тебя тревожит?
Глориан. Цирк Триумфаторов. Состязание.
Эти слова промелькнули у нее в голове, но созданное им наваждение камнем легло на сердце.
– Не делай так. – Ее горло сжалось. – Ты не имеешь права играть с моим сознанием и просто…
Каллия опустила взгляд, чтобы не взглянуть ненароком на свое отражение, но Джек коснулся пальцем ее подбородка, заставляя приподнять голову.
– Прости, – ласково произнес он с раскаянием в голосе. – Зеркала относятся к тем редким созданиям, что существуют на грани между сознанием, магией и реальностью. Есть приемы, которые искажают восприятие намного сильнее, но они очень утомительны. И я бы никогда не стал испытывать их на тебе.
– Тогда что это было?
Вопрос повис в воздухе, в пространстве между их губами.
Джек нахмурился. Обычно он держался так, будто прожил на свете тысячу лет, но изредка выражение его лица соответствовало его возрасту. Каллия знала, что тот ненамного старше нее, хотя Джек никогда не называл точных цифр. От него она получала лишь взгляды, уроки и танцы.
И самое главное – знания.
– Так ты меня научишь этому приему? – Каллия посмотрела на их фигуры в зеркалах, гладких, целых и блестящих, а потом перевела взгляд на паутину трещин, которые раскололи их отражения на множество кусочков.
Струнные вдруг взвыли, а Джек увел ее в наклон и снова поднял.
– Что-то мне подсказывает, что твои мысли витают где-то не здесь.
«Глориан».
Весь этот танец был нужен для того, чтобы подвести ее к этому вопросу. Джек мог бы просто влезть к ней в голову и узнать ответ, повлиять на нее, чтобы она разболтала все свои сокровенные тайны. Но он клялся, что никогда не применял подобную магию на других людях. Джек имел дело с воспоминаниями, мимолетными мгновениями, которые легко ускользают из памяти. Их можно было проиграть или выиграть за карточным столом. Джек никогда не опускался до управления чужим сознанием и действиями. Ему не нужны были пустоглазые куклы. Он предпочитал, чтобы к нему приходили живые люди, осознанно принимающие решения.
Даже после того, что он провернул с зеркалом, она не перестала ему верить.
– Каллия, – позвал Джек.
Она моргнула. За столько лет она научилась брать ситуацию в свои руки, не брезгуя никакими хитрос– тями.
– Ты скоро уедешь. В свою ежегодную поездку.
Джек с неохотой пошел у нее на поводу
– Да, чтобы разобраться с кредиторами, а что?
«Не торопись, подводи к делу постепенно».
Когда они оказались лицом к лицу, Каллия опустила руки, не давая Джеку поймать их, и плавно пробежалась пальцами по его упругому животу наверх, к груди.
– А если бы ты, допустим, поехал не один? – протянула она, чувствуя, как напряглись его мускулы. – Ты так много времени проводишь в одиночестве, в работе. Даже в выходные ты запираешься в мастерской и набиваешь трубки табаком и воспоминаниями.
Его глаза потемнели.
– Что ты предлагаешь?
Каллия обвила его ногой за талию, слегка наклонив голову с озорной улыбкой.
– Я могу поехать с тобой.
– Это деловая поездка, Каллия. Тебе будет скучно.
– Мы придумаем, как развлечься, – лукаво улыбнулась она. – По ту сторону Чащи наверняка есть не только дела. Я слышала, что в городе будет шоу.
На мгновение музыка стала громче.
Джек помедлил, и на одно прекрасное мгновение Каллия поверила, что победила. Ее сердце быстро билось, на щеках играл румянец. В ожидании она погладила пальцем краешек его воротника и почувствовала, как жилка у него на шее забилась быстрее. Джек столкнул ее обтянутое лосинами бедро со своей талии.
– В каком городе?
– В Глориане.
В зале воцарилась тишина. Его шаги замедлились, и Каллия чуть не вздрогнула, когда уперлась спиной в твердую преграду. Джек не прижимал ее к стене, просто наклонил голову, вынуждая ее саму отступить.
– Каллия, – предупреждающе выдохнул он. – Ты прекрасно знаешь, что это невозможно.
Немногие посмели бы так близко подойти к Хозяину Дома Адского Пламени. Все равно что встретиться с голодным волком в чаще. Его взгляд скользнул по изгибу ее плеча, по шее, по губам, с безудержной жадностью всматриваясь в нее, будто с каждым взглядом пробовал ее на вкус.
Каллия предпочитала сама стать волком. Она хищно улыбнулась.
– Почему? В Глориане какой-то цирк устраивает состязание волшебников. Разве мы не волшебники?
Если прошлые ее слова были похожи на искру, то эти подействовали как ушат холодной воды. Джек убрал руки, которыми упирался в стену возле ее головы, и ощутимо напрягся.
– Где ты такое услышала?
– Прислуга болтала об этом на кухне, – легко соврала она. Каллия давно научилась выдавать ложь за правду, мастерски управляя выражением лица и тоном голоса. Но ее сердце предательски пропустило удар, и губы Джека покривились, как будто он услышал ее сбившийся пульс лучше, чем все остальное.
– Они соврали.
У нее в памяти промелькнула листовка.
– Я уверена в том, что слышала.
– Неужели? – Он немного расслабился. – Слышала? Или видела объявление, которое ты прячешь на крыше?
Каллия почувствовала, как по коже расползается неприятный румянец. Джек уставился на нее, будто любуясь достигнутым результатом.
– Твои тайны сами себя выдают, огневичка. В моих владениях не так-то просто что-то от меня спрятать.
Каллия считала оранжерею своими владениями. Джек сам заставил ее в это поверить.
Но он знал ее тщательно оберегаемый секрет. Казалось бы, такая мелочь, но это маленькое предательство уязвило ее, хоть она и не смела в этом признаться.
– Тогда, полагаю, тебе известно, чего я хочу, – сказала она. – Отправиться в Глориан и поучаствовать в состязании. Теперь там готовы принять сценических волшебников, и ты ведь знаешь, что я не хуже других. – Он ни за что не станет сомневаться в умениях, которые Каллия освоила под его руководством.
Однако на его напряженном лице отразился холодный гнев.
– Сколько раз мне еще повторять…
– Что в Глориане не место таким, как мы с тобой? – оскалилась Каллия. – Эта отговорка уже устарела, Джек.
– Ты не можешь просто пощеголять своими способностями на сцене и рассчитывать, что тебя примут. – В его глазах бурлило раздражение. – Там будут совсем не такие зрители, к каким ты привыкла здесь. Там тебе сложнее будет защитить себя, а твои силы станут уязвимы.
– Уязвимы для чего? – вскипела она, отталкивая его от себя. – Я не беззащитна.
– Беззащитность бывает разной. – Джек нахмурился, как будто сама эта мысль была ему противна. – Тебе еще многому нужно научиться. Ты не готова.
Все эти слова были для нее как удар в грудь.
– Ты считаешь, что мне лучше оставаться здесь, выступать перед пьяницами и обучаться приемам, которые мне никогда не пригодятся? – Ее и раньше подтачивали сомнения, но с такой силой – никогда. Она могла и дальше мириться с этим. – Если ты не бросишь меня к волкам, рано или поздно я найду их сама.
– Ты жаждешь опасностей?
– Я жажду большего. – Она словно выдохнула. Освободила рвавшийся наружу крик. – Но я ничего не добьюсь, если останусь здесь. – Он всегда стремился только к одному: удержать ее на месте, заставляя танцевать под бесконечную мелодию.
– Не забывай, огневичка, ты сама это выбрала. – Его голос исказила ухмылка. – Ты правда думаешь, что войдешь в этот запертый город и выйдешь победительницей с толпой почитателей? Ты слишком амбициозна, Каллия.
– А что в этом плохого? Какие амбиции я могу удовлетворить здесь?
– Здесь я даю тебе все. Знания, за которые любой волшебник на этой проклятой земле готов убить. – Его глаза сверкнули. – Неужели этого мало?
«Да».
Ответ застрял у Каллии на языке. Если она произнесет это слово, отказаться от него будет уже невозможно. Но Джек разгадал ее молчание так же легко, как сбившийся пульс, и отступил с жестокой усмешкой.
– Забудь про Глориан. Поверь мне, туда стремятся только дураки.
Он повернулся к ней спиной, и от этого вида ее горло сжалось, будто в железных тисках.
– Лучше быть дурой, чем никем, – выплюнула она.
Мелодия оборвалась, инструменты попадали на пол. Джек остановился в дверях. Его спина напряглась, мускулы перекатились, но что-то не позволило ему обернуться.
– Ты не никто… Ты просто не готова. И они тоже, – прошептал он, уставившись на свой кастет. – Никогда больше не упоминай об этом. Умоляю тебя.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?