Текст книги "На краю всего"
![](/books_files/covers/thumbs_240/na-krayu-vsego-144822.jpg)
Автор книги: Джефф Джайлс
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Спок и Ухура еще повозились, пытаясь проснуться. Когда тела собак раздвинулись, снова превращая их в двух отдельных животных, Зоя наконец увидела то, что должна была заметить сразу же – и увиденное заставило ее горько пожалеть о том, что называла их идиотскими псинами. Они были чудесные собаки! Отважные, блестящие, роскошные собаки Монтаны!
Потом что они лежали на чем-то. Или на ком-то. Они выкопали лапами яму и затащили его внутрь: она заметила то место, где капюшон у него разорвали зубы, а потом улеглись на него. На Джону. Они улеглись на ее брата, чтобы его согревать.
2
Джона был неподвижным, словно манекен.
Зоя завернула его в куртку. Она подышала на его замерзшие пальцы, пытаясь их отогреть, хоть ей с трудом удавалось выдыхать. Зоя взяла его на руки. Она решила, что придется возвращаться за Споком и Ухурой, но они встряхнулись и выбрались из ямы, напоминая каких-то древних снежных тварей. Спок заскулил. Ему трудно было смириться с тем, что от него требуют. Ухура рыкнула на него, словно говоря: «Прекрати!»
А потом Зоя побежала. Через мертвый лес, к дому Берта и Бетти. Сначала она несла Джону на руках, а когда они устали настолько, что казалось, вот-вот отломятся, она взвалила его себе на плечо. А когда плечо начало отваливаться, она переложила его на другое. Ее так трясло, что направлять фонарик не получалось, и луч бешено прыгал перед ней. Она чудом не врезалась ни в одно из деревьев и не раскроила себе и Джоне головы. Она бежала, словно зверек. Сердце у нее стучало не только в грудной клетке, но и в ушах – громко, как будто кто-то колотил палкой по пустому ведру.
Самое смешное, что двигалась она, наверное, со скоростью сто метров в час – ковыляла по снегу, словно пьяный йети. Но Зоя все-таки приближалась к цели. Она двигалась вперед. Когда она наконец увидела между деревьями дом Берта и Бетти, то не выдержала и заплакала. Даже собаки залаяли – почти радостно. Вернее, Ухура радовалась, а вот Спок вроде как повизгивал: «Пришли наконец?»
Зоя засмеялась и прошептала Джоне:
– Господи, Спок такой слабак!
Он был в отключке и не ответил, но она чувствовала его детское дыхание у своей груди, сиплое, но достаточно ровное: вдох – выдох, вдох – выдох… и этого ответа ей хватило.
* * *
Дом Берта и Бетти был похож на большую букву «А». Он стоял примерно в семидесяти метрах от озера, на участке в пару акров, который тогда огонь пощадил, хоть пламя и металось вокруг. Небо было уже совсем черным. К тому моменту, когда Зоя добралась до крыльца с начавшим выкручиваться Джоной, буран начал стихать. Дверь была не заперта. Это должно было ее удивить (полицейские опечатали дом, а Зоина мама проверяла его каждые несколько дней), но ее мозг не в состоянии был обрабатывать информацию. Он только сигналил ей: «Укрытие, укрытие, укрытие».
Зоя приглашающе открыла дверь перед Споком и Ухурой, но они замерли на крыльце. В дом их никогда не впускали.
– Вперед, – только и хватило у нее сил сказать.
Они переглянулись и забежали в дом.
Фонарик сдох, так что Зоя в темноте на ощупь пробралась в гостиную и положила Джону на диван. Там она навалила на него пледы, подушки – даже старинное лоскутное свадебное одеяло, которое сорвала со стены. Он произнес одно лихорадочное слово («Я?»), а потом провалился в сон, словно камень, брошенный в колодец.
Зоя нашла лампу, но электричество отключили. Отопление тоже. И, наверное, воду и телефон. Ее это не смутило. В доме было намного теплее, чем в лесу: этот диван вполне мог бы сойти за шезлонг на пляже. И они дошли. Они ДОШЛИ! Теперь, когда она смогла уложить Джону, рукам стало так легко, что они чуть ли не всплывали вверх.
На полу лежал круглый вязаный половичок. Она подняла его, вытряхнула пыль и закуталась в него, словно в плащ. Он был колючий и жесткий, но ее это не смутило. В комнате стоял запах, которого тут не должно было быть – от сигарет, но она сказала себе, что и это ее не волнует. Зоя заметила засаленный спальник, валяющийся у камина, словно сброшенная змеиная шкурка. Его здесь быть не должно. А еще на полу стояло много пустых бутылок из-под спиртного, все разные – словно городской силуэт в миниатюре. Их тут тоже быть не должно. Но ей все равно, все равно, все равно.
Но вот собаки были встревожены: они принюхивались, рычали и совались во все углы.
Зоя на них шикнула.
– Тут только мы, цыплятки, – сказала она.
Эти странные слова она слышала от матери.
Мать!
Зоя полезла в карман за мобильником, но так далеко в лесу сигнала не было, так что позвонить не получалось. Оно и к лучшему. Ей бы пришлось отвечать на бесконечные вопросы, уточняющие вопросы и уточнения к уточняющим вопросам. Она слишком устала, чтобы все объяснить, а уж тем более объяснить все-все.
Зоя знала, что если маме не удастся вернуться домой, то она переночует на диване у своего приятеля Руфуса. Руфус был милый, стеснительный и такой худой, что напоминал палку, которая каким-то образом отрастила бороду и напялила футболку с логотипом группы Phish. Он был скульптором. Его коньком были вырезанные пилой медведи, вроде того, которого он поставил у дома Бисселов. В зависимости от времени года он изготавливал их из обрезков дерева или изо льда. («Резать по льду эпично, старик, – сказал он им. – Это верх крутизны».) Зоя считала, что Руфус тайно влюблен в маму. Она надеялась, что когда-нибудь он в этом признается. Мама старалась быть сильной ради детей, но Зоя видела, сколько в ней накопилось печали после смерти их отца. Эта боль всегда присутствовала, словно фоновая музыка.
Зое надо сообщить маме, что у них все в порядке. Она застонала при мысли о том, что ей еще придется тратить на что-то силы: она и так готова была крепко заснуть прямо сидя, завернувшись в половик, похожий на громадную лепешку. Но прежде чем закрыть глаза, Зоя заставила себя сделать последние две вещи. Она проверила, как Джона. Он лежал рядом и тихо похрапывал, словно игрушечная машинка. Щеки у него горели, но, судя по всему, он был в основном в норме.
А потом она послала маме сообщение из одного слова. Она понимала, что эсэмэс не пройдет, что придется жать «повторить отправку», но все равно это сделала.
Она передала: «Целы».
* * *
В 7.30 Зоя уснула достаточно крепко, чтобы ее посетил кошмар. Она попала в белую комнату с голым деревянным полом. Вокруг нее были прикованы звери. Она не знала, что это за звери: возможно, это были вымышленные твари, созданные ее мозгом, но они злобно скалились и рычали: сплошные зубы, когти и слюна. И они рвались на своих цепях, яростно пытаясь выдрать крепления из стен. Зоя стояла в центре комнаты. Они были в считаных сантиметрах от нее со всех сторон, завывали и верещали. А потом в комнате почему-то пошел снег. Она подняла лицо, позволяя снежинкам садиться на него. На секунду ей стало легче. А когда Зоя снова опустила взгляд, рядом с ней внезапно очутился Джона. Он сказал, что сразится с тварями и спасет ее. Она ему запретила. Велела ему не двигаться, застыть неподвижно. Вот только звери завывали так громко, что он ее не расслышал и решил, что она сказала: «Да, Джона, убей их. Убей их всех».
Последнее, что она запомнила, – это что Джона говорит: «Ага, обязательно» – и шагает навстречу этим влажным блестящим клыкам.
Она бесконечно долго выныривала из этого сна. Но вой последовал за ней в реальность: это Ухура стояла у двери, устраивая безумный шум. Лаяла она на удивление громко. Шум присутствовал в комнате как нечто осязаемое. Зоя лишилась способности думать.
Что до Спока, то он забился под половик: видна была только громадная трясущаяся кочка.
Зоя подошла к двери, опасаясь прикасаться к Ухуре в ее взвинченном состоянии.
– В чем дело, подруга? – мягко спросила она. – Ш-ш! Все хорошо, все хорошо.
Она вытянула руку, чтобы погладить собаку по холке, но Ухура огрызнулась на нее (чего вообще никогда и ни с кем себе не позволяла) и начала бросаться на дверь. Она ударилась в нее три раза, громко, словно стучал какой-то монстр.
– Тебе пописать приспичило? – спросила Зоя.
Она открыла дверь. Ухура выскочила на улицу, и Зоя вышла следом, всем существом радуясь прекращению лая.
Было довольно темно. Луны не было, но свет откуда-то шел, потому что озеро сияло. Буран уже миновал. Остался только небольшой снегопад. Зоя содрогнулась и заметила, как сильно у нее болит все тело. Казалось, все ее кости скрепляла одна только боль.
Она осмотрелась, ища Ухуру, и начала беспокоиться о том, как утром будет возвращать Джону домой.
И тут Зоя увидела грузовик, мчащийся по дороге к дому, поднимая колесами снег.
Это был уродливый покореженный старый пикап. Формально его надо было назвать черным, но его столько латали, что кузов наводил на мысль о какой-то кожной болезни. Водителя Зоя не разглядела. Она видела только руку, держащую в окне сигарету. Секунду она в полутьме смотрела, как красная точка сигареты все приближается и приближается. Это завораживало.
Когда она опомнилась, то увидела, что Ухура летит по дороге к грузовику – прямо ему навстречу, не сворачивая, словно могла остановить его своим телом. Зоя даже закричать не успела.
* * *
Водитель либо не увидел собаку в свете фар, либо наплевал на нее. Примерно в тридцати метрах от дома раздался жуткий удар. Тело Ухуры отлетело в сугроб.
Снег падал как ни в чем не бывало.
А водитель ехал дальше. Он затормозил у дома. Вышел. Сунул новую сигарету в свои мерзкие обветренные губки и, даже не бросив взгляд назад, чтобы проверить, что стало с Ухурой, повернулся к Зое.
Выглядел он отвратно. Пожилой, с седеющим ежиком и рябинами от угрей. Его одежда – широкие черные брюки и белая рубашка в синюю полоску – явно покупалась когда-то для того, чтобы производить на окружающих впечатление, но хорошие вещи явно мало ему помогли, потому что сейчас стали настолько грязными, что даже стиральная машина их с отвращением выплюнула бы.
Зоя сбежала с крыльца и встала на колени в снег рядом с Ухурой. Собака получила встряску, но была жива.
Мужчина не сказал ни слова. И не подумал извиняться. Просто стоял и возил по Зое глазами, которые оставляли сопливые следы, как слизняки. Мужчины так на нее смотрели с тех пор, как ей исполнилось двенадцать. Когда она заговорила об этом с матерью, та сказала:
– Зоя, присядь на минутку. Мне пора объяснить тебе, что значит выражение «мерзкий паскудный извращенец».
Зоя и сейчас обожала ее за это.
Этот конкретный паскудник ухмылялся так, что у нее вены начали дергаться.
– Ты сбил мою собаку! – возмутилась она. – Спятил?
Он захохотал, а взгляд его стал жестким.
– Это не твоя собака, – сказал он. – Хоть пара стариков и окочурилась, это не значит, что тебе можно прийти и забрать их собак. – Он отбросил сигарету на дорогу, и она с шипением утонула в снегу. – А где вторая – трусливая?
Он знал Спока с Ухурой!
– Ты кто? – спросила Зоя.
– Кто я? Я тот, кому не нравится стоять на чертовом холоде. А еще я тот, кто терпеть не может вопросов. Так где чертов второй пес?
– Это вопрос, – сказала Зоя.
Мужчина отрывисто хохотнул.
– Ну, надо же, какой язычок у нее! Вот что, деваха: зови меня Стэном, хорошее имечко, а? Стэн Мужик. А я буду тебя звать… Зоя. Как тебе это?
Он знал и ее тоже!
– Немного сбавила обороты, да? – добавил он.
Ухура выбралась из сугроба. Она стряхнула снег со шкуры и снова зарычала. Стэн шагнул к собаке – и выражение его лица Зое не понравилось. Ухура зарычала громче, словно ракета, готовая к старту. Зоя встала между ними. Никакого плана у нее не было.
– А она тебя знает, – сказала она. – И ненавидит.
– Ну, мы с этой сучкой уже встречались, конечно, – ответил он. – И вообще я предпочитаю кошек.
Он остановился в паре шагов от Зои – так близко, что она почувствовала запах сигаретного дыма из его рта и затхлое дыхание, которое дымом не перебивалось. Вблизи стало видно, что следы от угрей такие глубокие, будто ему в лицо попал заряд дроби.
– Ну что, посторонишься? – поинтересовался он. – Я приехал просто поискать денег, но, похоже, сначала надо будет надрать псинке зад.
Зое было страшно – и она не знала, что ей делать. Похоже, он это понял, потому что не стал ждать ответа.
Он бросился на нее.
Все произошло стремительно. Стэн повалил Зою на дорогу. Ухура набросилась на него и укусила за руку – так сильно, что он завопил. Оказалось, что Стэн тоже порядочный трус.
Ухура не разжимала челюсти. Стэн разразился ругательствами и закружился от боли. Собака продолжала висеть у него на руке, даже когда лапы у нее оторвались от земли.
– Матерь Божья! – заверещал Стэн. – Я прихлопну эту тварь!
И тут, словно ниоткуда, ему чем-то прилетело по голове. Камнем. У него по уху потекла кровь. Стэн выплюнул многоэтажное ругательство. Они с Зоей одновременно развернулись к крыльцу, где стоял Джона с яростным выражением лица.
– Это я сделал, Зоя! – гордо объявил он. – Я в него попал! Это был я!
Стэн рванулся к Джоне, но Ухура так его и не отпустила. Она была в неукротимой ярости. Это выглядело так, будто человек схватился с аллигатором.
Зоя взбежала на крыльцо к Джоне. Он крепче обнял ее за талию, а потом разжал кулачок: на розовой ладошке была целая горсть камней.
– Я в него снова попаду! – пообещал он.
– Не надо, Джона! – попросила она. – Он дерется нечестно, поэтому мы драться не будем. Ладно? Скажи: «Ладно»! Скажи так, чтобы я тебя услышала!
– Ладно, Зоя. Я больше не буду в него кидаться. Но я бы попал!
Стэн наконец зашвырнул Ухуру в кабину и запер ее. Собака заскреблась в окно. Ее дыхание затуманило стекло. Смотреть на это было страшно. Джона уткнулся лицом Зое в куртку.
Стэн обливался потом. Его трясло от ярости, и он тер свой ежик, пытаясь успокоиться. Кровь текла по его правой щеке. А по левой размазалась тушь: похоже, он подвел себе бровь. Когда ее смыло потом, Зое стало видно, что на черной брови выделялся мерзкий пучок белых волос.
Стэн залез в кузов, поднял заваленный снегом брезент и вытащил что-то, в темноте напоминавшее кочергу. Он пошел к Джоне и Зое.
Он наставил на них кочергу, словно ружье.
– И где, – прохрипел он, – этот второй… траханый… пес?
Зоя не ответила, но Джона рванулся в дом, что стало ясным ответом. Она бросилась за ним и закрыла задвижку, как только они оказались внутри. Шаги Стэна прогромыхали по ступенькам.
* * *
В гостиной Джона придвигал к двери журнальный столик, строя баррикаду. Ее брат умел строить отличные крепости. Ну… ее брат построил множество крепостей.
Уже через пару секунд Стэн начал колотить во входную дверь.
Зоя попыталась вызвать полицию. Связи не было. Сообщение для матери до сих пор не ушло – как самолет, которому так и не разрешили взлет. Она пожалела, что мать не прочитала, что они в безопасности, в тот момент, когда это действительно было правдой.
А в следующий момент Стэн уже отпихнул журнальный столик и ворвался в гостиную, хрипло и часто дыша. Зоя и Джона бросились за диван, чтобы между ними и незваным гостем оказалось хоть что-то. Джона выставил перед собой цветастую диванную подушку, словно она могла послужить ему защитой, и даже в этой ужасной ситуации у Зои при виде этого защемило сердце.
Стэн не обратил на нее внимания: он навис над Джоной.
– Эй, малыш, я тот самый Стэн Мужик, – сказал он. – Где второй пес?
Он ждал ответа, но с таким видом, что было понятно: долго он ждать не намерен.
Спок прятался под ковром, из-под которого торчал только самый кончик хвоста. Не будь Стэн так разъярен, он бы сразу его заметил. Зоя мысленно приказала себе – и Джоне – не смотреть в сторону собаки.
Пока Стэн стоял так, тяжело дыша, она впервые обратила внимание на то, какая у него нелепо большая голова и как неловко она качается на тонкой шее. Он был похож на вялый подсолнух.
– Не смей говорить с моим братом! – потребовала она.
Это была не храбрость. Это было отвращение.
Джона придвинулся к ней. Он больше не притворялся смелым. Уже через мгновение он расплакался так сильно, что у него плечи затряслись.
Зоя убрала упавшие ему на лоб прядки. Она пообещала ему, что все будет хорошо.
– А вот нечего ему такое обещать. – Стэн застонал, и его седая бровь изогнулась, словно гусеница. – Это называется «ложь». Потому что, дьявол меня забери, все не будет хорошо. На самом деле все будет просто отвратительно, если ты не скажешь, где этот чертов пес.
Он раскрутил кочергу, словно дубинку. Ему хотелось, чтобы это выглядело угрожающе, но он чуть не уронил ее себе на ногу.
Джона попытался заговорить. В конце концов ему удалось выдавить из себя сквозь слезы:
– Т-ты что с-сделаешь со Сп-споком?
Стэн хмыкнул.
– Просто искупаю, малыш.
– Не разговаривай с моим братом!
– Я т-тебе не верю. И не з-зови меня малышом. Меня так папа называл.
Это на секунду заставило Стэна заткнуться, но потом он сказал нечто запредельно мерзкое:
– Я знал твоего папу, малыш. Познакомился, когда он был таким же карапузиком, как ты.
– Не смей разговаривать с моим братом!
– Твой старик про меня не вспоминал, малыш? А ведь когда-то мы с ним были побратимами! Но, наверное, он и словом не упомянул о… черт, да о первых двадцати годах своей жизни, скорее всего! Ты ведь почти и не знал, кто он. А потом он погиб в какой-то проклятущей пещере? И никто даже не потрудился пойти и забрать его тело? Что вы за люди такие?
– НЕ СМЕЙ РАЗГОВАРИВАТЬ С МОИМ БРАТОМ, ПСИХОВАННЫЙ УБЛЮДОК!
Наступила тишина: патовая ситуация. Слышен был только ветер.
И тут Спок чихнул.
Стэн развернулся к кочке под ковром и торжествующе ухнул.
– Типично! – бросил он.
Он схватил пса, завернул в ковер и сунул себе под мышку.
– Трусишке пора искупаться, – объявил он, махнув в сторону замерзшего озера. – Надеюсь, он не против холодной воды.
Он постучал острым концом кочерги об пол, словно тростью.
– Не ходи за мной, старшая сестренка, – приказал он Зое, снова мазнув по ней склизким взглядом. – Или пожалеешь.
Как только он ушел, они с Джоной потрясенно плюхнулись на диван. Спустя секунду она обхватила его лицо руками, чтобы убедиться, что он ее слушает.
– Мне надо туда, – сказала она, – чтобы вернуть собак. И мне надо, чтобы ты оставался здесь. Ладно, Джона? Мне нужно, чтобы ты сказал «Ладно». Ты можешь сказать мне «ладно», честно пообещать?
Джона начал вырываться, так что Зое пришлось его отпустить. Тогда он свел брови, словно это учитель велел ему хорошенько подумать.
– Ладно, я н-не выйду из дома, – сказал он.
– Спасибо, – поблагодарила его Зоя.
– Но и тебе нельзя выходить. Этот т-тип дерется н-нечестно, так что мы не будем д-драться. Правда? Ты сама сказала.
– А если я всего на пять минут?
– Нет, Зоя.
– Ладно, а если всего на две?
Она старалась его успокоить, немного поддразнивая, торгуясь, как это всегда делал он сам.
– Нет, Зоя! Ни минутки. Ты мне нужна здесь. – Он замолчал, подыскивая слова. – Даже мне иногда бывает страшно.
Зоя поняла, что, если она выйдет из дома, Джона пойдет за ней, а так рисковать она не могла. Так что она поступила не по-геройски, хоть сама себя и презирала. Она осталась на диване, обнимая брата за плечи и следя, чтобы он даже не смотрел в окно, которое находилось позади них. Отвлечь его оказалось не так трудно, как она боялась. Они отыскали корзинку с вязальными принадлежностями Бетти, и Джона начал штопать дыру на Зоиной шапке. Какое-то время в комнате слышен был только перестук спиц, и только один раз Джона остановился и укоризненно сказал ей:
– Ты плохо следишь за своими вещами!
* * *
Зоя тоже старалась не смотреть в окно. Она не стала смотреть, когда услышала, как Стэн идет мимо окна к озеру, скрипя сапогами по снегу, а Спок скулит в ковре. Она не стала смотреть, когда Джона начал тереть глаза и произнес те фразы, которые всегда говорил, когда его организм начинал отключаться из-за переутомления и он уже балансировал на грани сна:
– Я не устал. Просто глаза болят.
Она даже не стала смотреть, когда он уронил спицы и уснул, пристроив голову у нее на коленях.
Однако потом она услышала, как Стэн крошит лед на озере своей кочергой, стараясь пробиться к воде. Тогда она посмотрела.
Он делал во льду дыру, чтобы утопить собак.
На журнальном столике нашелся бинокль. Зоя его схватила. Ночь была черная, беззвездная. Пустая. Мир просто… отключился.
Стэн работал при свете фар своего грузовика. Удерживая Спока, он врубался все глубже и глубже. На мгновение пес сумел вывернуться из рук Стэна, но ему не удалось бежать по льду достаточно быстро. У него разъезжались лапы, он отчаянно скользил – и в итоге Стэн поймал его за загривок и бросил в прорубь.
А потом Стэн сапогом удержал голову Спока подо льдом.
Убедившись в том, что псу не вылезти, он побежал к машине за Ухурой.
В течение следующих нескольких секунд Стэн не мог видеть того, что увидела Зоя.
Он не увидел, как озеро начало светиться: сначала чуть-чуть, а потом (хоть это и было совершенно непонятно) все ярче и ярче, так что в конце концов стало казаться, что воду покрывает не лед, а огонь.
И он не увидел того, кто двинулся к ним с дальнего берега озера, шагая по льду. Движение оставалось совершенно спокойным – да, но по скорости могло поспорить с конским галопом.
Зоя уже стояла у окна, даже не заметив, как встала и подошла к нему. Позднее она поняла, что дело было в окне: именно благодаря ему она смогла наблюдать за происходящим, не считая, что сошла с ума: створка окна не просто отделяла ее от того, что там происходило, но и напоминала экран… а, честно говоря, по телевизору она видела массу безумных вещей.
Она вышла из гостиной. Из дома. Ее словно на поводке тащили.
Стэн захлопнул дверцу грузовика. Ухуру он зажал под мышкой: теперь пришла ее очередь «принять ванну». И он рукой перехватил ей морду. Собака была в ярости, но ничего не могла поделать.
Зоя видела в бинокль лицо Стэна с тот момент, когда он повернулся к озеру и увидел, как оно пылает в темноте – и тогда, когда он заметил мчащую к нему тень, мгновенно переносящуюся на сотни метров.
Стэн пришел в ужас.
Однако почти тут же его лицо снова стало нахальным и мерзким, словно он был уверен, что тупость – это защита от всего что угодно.
– И что это за чертово дерьмо? – вопросил он.
Стэн только договаривал последнее слово, когда темный силуэт оказался рядом с ним. Он бросил Ухуру, чтобы защищаться. Собака кинулась к Зое, стоявшей в темноте, и запрыгнула ей на руки.
Стараясь казаться опасным, Стэн поднял кулаки. Вместо этого вид у него получился нелепым. Он прыгал вокруг незнакомца, словно престарелый боксер.
Незнакомцем был Икс, хотя это имя Зоя даст ему спустя много дней.
Икс был таким бледным, что создавалось впечатление, будто его лицо само по себе светится. С такого расстояния она не могла определить его возраст, хоть и разглядела, что у него чудесные длинные волосы, которые на самом деле были взъерошенными и неухоженными, а не просто казались такими благодаря услугам парикмахера. На нем было длинное пальто – темно-синее, с перламутровым блеском, словно на мыльном пузыре. Шапки, перчаток и шарфа на нем не было, но казалось, холод все равно его не беспокоит. Лицо его блестело от пота, как бывает при высокой температуре.
Икс не сказал ни слова. Он сгреб Стэна за куртку и швырнул на светящийся лед. Он проделал это без гнева. Он действовал не как герой боевика. Икс просто сделал это так, как будто это надо было сделать.
Он даже не посмотрел на Зою, но она не сомневалась, что Икс знает о ее присутствии.
Стэн проехал по замерзшему озеру к проделанной им проруби и там затормозил. Одна щека у него покраснела, ободранная об лед.
В мгновение ока Икс встал над ним.
Стэн поднял голову, пытаясь понять, что происходит и каким образом он перестал контролировать ситуацию.
– Не знаю, чего тебе надо, суперурод, – сказал он, – но по-любому ты этого не получишь. Это моя вечеринка.
Икс по-прежнему молчал. Зоя поняла, что он не потрудится ответить, пока кто-то не скажет что-то такое, на что стоило бы реагировать.
Икс подошел к полынье и вытащил Спока. Мокрый пес трясся, словно новорожденный щенок, но на руках у Икса моментально согрелся. А потом Спок сделал то, что раньше делал только с Джоной и с ней самой, – лизнул Икса в щеку. Икс неуверенно погладил пса по голове, словно не очень-то хорошо знал, как это делается. Это была мелочь, но после всего, что Зоя пережила за последние часы, у нее от этого жеста навернулись слезы.
Она бросила бинокль в снег и подошла ближе. Почему-то ей было не страшно. Ей хотелось, чтобы Икс ее увидел.
Кто он? Почему он здесь? Почему он старается на нее не смотреть?
Пока Икс успокаивал Спока, Стэн попытался встать.
Икс только отрицательно качнул головой – и у Стэна разъехались ноги. Он повалился обратно на лед.
Икс снял пальто. Под ним оказалась грубая рубаха с короткими рукавами, хотя, если честно, Зоя смотрела только на его руки. Они были перевиты мышцами и покрыты примитивными татуировками, в том числе, каких-то зверей, которых она не смогла опознать.
Он завернул Спока в свое пальто и бережно его положил. Пальто мерцало в темноте, словно догорающий костер.
Он повернулся к Стэну, который, как идиот, продолжал считать, что сможет как-то отболтаться.
– Ладно, суперурод, – сказал Стэн. – Говори, что тебе надо, и, может, ты это получишь. Я человек более-менее сговорчивый.
* * *
То, что стало происходить дальше, походило на ритуал какого-то тайного лесного сообщества или, может, на что-то из Средневековья: суд, на котором все заранее знают, что решением будет «виновен».
Икса трясло, но все, что он делал, делалось уверенно и последовательно. Казалось, он сожалеет, что его отправили на озеро. А у Зои сложилось впечатление, что его сюда послали… или, может, даже вынудили прийти. Он все еще на нее не смотрел, но то, как четко у нее вдруг появились эти мысли – не как теории или догадки, а как факты и определенность – заставило ее решить, что он каким-то образом сам их ей передал. Но как такое возможно?
Стэн уже стоял на коленях и пытался выпрямиться.
Икс положил руку ему на плечо – и Стэн замер неподвижно: в полном сознании, но застыв на месте.
Икс отошел на несколько шагов, повернулся к Стэну спиной и стащил с себя рубашку. Плечи у него были широкие, а талия узкая, как у пловца. В отличие от кожи на руках спина у Икса оказалась гладкой и нетронутой. Зоя почему-то решила, что кто-то (или что-то) не тронул ее специально. Она честно не знала, ее ли эта мысль или полученная от него.
Икс широко развел руки. Лопатки сверкнули в темноте – и спина стала еще шире.
Зоя ничего не смогла с собой поделать: она сделала снимок, чтобы потом вывесить его в «Инстаграмме».
Казалось, Икс что-то призывает. Он издал резкий крик, словно пытаясь вывести из своего организма какую-то болезнь. А потом на его спине ожили изображения.
Его спина превратилась в экран.
То, что отображалось у Икса на спине, было похоже на любительское видео: дрожащее, вызывающее головокружение, хаотичное… и при этом оно было каким-то неземным. Они со Стэном завороженно смотрели. Стэн оставался неподвижным: казалось, его скрутил и связал сам воздух. Зоя стояла в темноте неподалеку. Они смотрели потрясенно, а потом – с ужасом, но по разным причинам.
Зоя вдруг подумала, что Джона мог проснуться, что он сейчас может смотреть из гостиной. Она тут же оглянулась на дом.
Окна были темными. Возможно, брат и стоял у одного из них: определить это было невозможно.
Зоя снова повернулась к экрану. На нем были Берт и Бетти. Они скрючились в гостиной этого самого заглавного «А» у озера. Они оцепенели от страха. Кто-то ходил вокруг них. Кто-то, ворвавшийся к ним в дом.
Зое не видно было лица незваного гостя – она видела только небольшую его часть, словно тонкий месяц. Однако она все равно опознала уродливый ежик и рябую кожу. Она увидела, как чужак подошел к камину, увидела, как он подхватил опасную на вид кочергу и покачал ею.
Стэн оторвал взгляд от спины Икса: он не мог смотреть на то, что сделал. Он повернулся к дому, надеясь на облегчение.
Икс это предвидел. Он протянул руку в сторону длинной покатой крыши дома – и изображения моментально загорелись и там. Стэн был в шоке. Он опустил глаза. Икс встал на колени и прижал ладонь ко льду. Оранжевое свечение погасло, и на секунду мир стал черным. А потом внезапно съемка возникла под ними… вокруг них. Фигуры были громадными и гротескными, голоса – гулкими.
Зоя не разбирала, что они говорят. Она не могла даже понять, откуда исходит звук, хоть он сейчас и был повсюду. Однако она слышала, что Стэн, Берт и Бетти кричат. Один – от ярости, двое – от страха.
А потом на экране вдруг появилась Ухура, пытаясь защитить Берта и Бетти. Она яростно лаяла, как когда подъезжал грузовик Стэна. Как это ни удивительно, но Спок тоже завывал.
На видео Бетти схватила Берта за руку и потащила к двери, к спасению. Берт выглядел растерянным, словно ребенок. Когда Бетти попыталась вытащить его на улицу, он остановился, как будто ему совершенно некуда было спешить, и взял леденец из вазочки на журнальном столике.
Они выбежали на крыльцо, опережая Стэна на несколько секунд. То, что им удалось хотя бы ненадолго освободиться, заставило Зою встрепенуться. Она сама не понимала почему: конец мог быть только один.
Стэн бежал за ними, сжимая кочергу.
Берт и Бетти доковыляли до машины, и Бетти включила двигатель, но колеса начали буксовать в снегу. Едва они отъехали метров на тридцать, как Стэн уже бежал рядом с дверцей, яростно размахивая своим оружием.
Машина врезалась в дерево.
Зоя смотрела, как Стэн выгоняет Берта и Бетти из машины и набрасывается на них с кочергой.
Она увидела Бетти на снегу. Увидела, как Берт плачет, как маленький. Увидела, как собаки огрызаются у ног Стэна и как этот маньяк издевательски на них скалится и бьет ногой в живот.
Она увидела, как кочерга взметнулась и опустилась.
Зоя увидела, как умерла Бетти.
Она погибла, пытаясь закрыть Берта своим телом.
А потом Зоя увидела, как умер Берт.
Он погиб, потрясенно рыдая над Бетти. Умер, закрывая лицо ладонями. Он умер, не переставая умолять писклявым перепуганным голосом: «Отстань, я просто старый перечник. Отстань, отстань, отстань!»
Стэн сбросил тела Уоллесов один за другим в озеро.
Когда Зоя поняла, что именно видит, когда это зло запустило в нее свои острые когти, она отвернулась к дому, мысленно молясь, чтобы Джона не проснулся.
А потом она упала на колени и прижала Ухуру к груди. Ее рвало на снег, так что горло начало гореть.
* * *
Когда Зое удалось подняться, Икс уже опустил руки и натягивал рубашку. Видео закончилось. Озеро снова яростно пылало. Икс, казавшийся больным и измученным, наклонился и поволок Стэна к проруби.
Пока они смотрели на убийство, Стэн не произнес ни слова, но Зоя видела, что в нем что-то копится. Это было не раскаяние и не сожаление… и даже уже не страх.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?