Текст книги "Грань"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gran-80286.jpg)
Автор книги: Джеффри Дивер
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
9
Райан вышел из спальни, держа в руках свои бритвенные принадлежности. Он умылся. Сменил рубашку.
И выпил. Как я догадался, это был бурбон. Причем приложился к нему Райан основательно.
Я совсем не против того, чтобы пропустить иногда бокал вина или бутылочку пива, но для меня неоспоримый факт: алкоголь оглупляет и притупляет бдительность. Могу доказать на своем примере. Когда я играю в игру, где нужно больше полагаться на умение, чем на удачу – например в шахматы, аримаа или вей-чи, – и настроен не слишком серьезно, то могу позволить себе бокал сухого вина. Так вот число побед благодаря неожиданным и дерзким ходам, на которые меня вдохновило хорошее каберне, значительно уступает числу поражений из-за глупых «зевков» под воздействием спиртного.
Пристрастие Райана к бутылке приходилось теперь считать дополнительным фактором риска наряду с его постоянным желанием схватиться за пистолет и чересчур горячим стремлением любой ценой встать на защиту семьи. Я снова оценил ситуацию. У меня на руках пьющий и вооруженный коп с комплексом героя, глубоко потрясенная женщина – хотя это проявилось еще не до конца, – винившая мужа в том, что на них обрушились такие трагические испытания, и ее безответственная сестра, не ведавшая о чувстве собственного достоинства. Притом ее настроение постоянно металось от паники к безмозглому легкомыслию.
Конечно, почти у любого из моих клиентов обнаруживалась странность или слабость – их не лишен и я сам. И если это мешает выполнению задания, тебе необходимо как можно раньше выявить проблему и помочь им. Если же это невозможно, забудь обо всем и делай свое дело. В конце концов, ты их «пастух», а не папочка.
Джоанн тоже поняла, для чего ее супруг уединялся в спальне, но вида не подала. И уж конечно, не поделилась своими наблюдениями со мной.
Я сварил кофе и налил почти полную пластмассовую чашку. Потом отошел в угол и пригласил Райана присоединиться ко мне как полицейский к полицейскому. Мы уселись напротив друг друга. Но прежде чем я начал разговор, Райан сказал:
– Послушайте, Корт, я был не прав. То есть Джо верно заметила: если бы вас там не было, все могло пойти… Короче, я даже думать сейчас не хочу, что могло бы случиться.
Значит, он все-таки расслышал реплику своей жены.
Я скромно принял его благодарность, заметив, что выпивка размягчает его и делает скорее сентиментальным, чем агрессивным. Если бы у него на боку не болталась кобура с револьвером, я, пожалуй, предложил бы ему еще смочить горло.
Причем Райан говорил довольно громко, чтобы его слышала и Джоанн. Это его способ извиниться и перед ней, пусть не прямо, – решил я.
– Знаю, вы считаете, что все это ошибка, – сказал я, – но все-таки хотелось бы попытаться с вашей помощью понять, кто нанял Лавинга.
– Вычислить заказчика. Я слышал ваш разговор. Так вы это называете.
– Верно.
– Поначалу я действительно думал, что происходит ерунда какая-то. Но после стрельбы по нашему дому… Я хочу сказать, никто не стал бы устраивать такое, не будь у него уверенности, что я действительно знаю что-то важное.
– По крайней мере не Генри Лавинг, это точно. – Подтвердив его мысль, я объяснил, что во всех подобных случаях мы пытаемся понять, кто мог заказать преступление. – Если нам удается арестовать его первым, то он почти всегда выводит на след исполнителя. Или «дознаватель» попросту исчезает с горизонта. Работает он исключительно за деньги, а если заказчик схвачен, шансов получить гонорар у него не остается. Приходится уносить ноги. Вот и все.
– Но я сейчас работаю только над двумя делами, которые с натяжкой можно считать серьезными.
И это все? Я был несказанно удивлен. Сыщик в его возрасте и с таким-то опытом, да еще служащий в столичном округе, обычно завален нераскрытыми делами.
– Не сообщите ли мне их подробности? – попросил я. – Я поручу своим подчиненным заняться ими. Крайне осторожно, разумеется. Они ничуть не помешают ходу ваших расследований.
– Но ведь я в свое время усадил за решетку добрую сотню мерзавцев, если не больше. Скорее всего это чья-то месть.
– Не думаю. – Я покачал головой.
– Почему же?
– Начнем с того, что вас не хотят просто прикончить. Им нужна какая-то информация. А во-вторых, вы все-таки хорошо знакомы именно с повседневной уличной преступностью.
– И что с того?
– Часто ли месть становилась мотивом? И кто кому мстил?
Райан озадаченно задумался.
– Помню с десяток таких случаев. Как правило, ревнивые любовники или бандиты, которых подставили. Вы правы, Корт, ни с чем подобным я не сталкивался.
– Так расскажите мне о тех двух делах.
Первое из них, как объяснил Райан, касалось поддельного чека, выписанного от имени человека, работавшего на Пентагон.
– Жертву зовут Эрик Грэм. Он гражданский аналитик.
По словам Райана, чековую книжку похитили из принадлежащей Грэму машины в центре Вашингтона. Преступник проявил изрядную смекалку. Он точно выяснил сумму, лежащую на счету, выписал чек практически на все эти деньги и перевел на анонимный счет, принимавший оплату через Интернет. Когда чек проверили, он обналичил его, купив у ювелира золотые монеты с доставкой в почтовый ящик, откуда благополучно забрал их, а затем, вероятно, снова обратил в наличные. Простая, но эффективная схема отмывания денег. Мошеннику нигде не пришлось предъявлять счет лично. Он появился только в почтовом отделении, чтобы взять посылку с монетами.
– Дурачок несчастный, – прокомментировал это Райан. – Знаете, на сколько он попал? Там было сорок тысяч.
Рядом с нами сидела Джоанн и смотрела на экран телевизора, работавшего почти без звука. Очевидно, она прислушивалась к нашей беседе, потому что вставила реплику:
– Такая крупная сумма на чековой книжке? Это несколько подозрительно, вам не кажется?
Как тут было не вспомнить, что в прошлом Джоанн работала статистиком, а значит, языком цифр владела свободно, и скорее всего именно она отвечала за семейный бюджет. Мне же показалось, что об этом деле она слышит впервые. Странно, подумал я, ведь, как правило, супруги много и охотно рассказывают друг другу о том, что происходит на службе. Но потом я вспомнил о ее болезненном восприятии негативных сторон жизни; возможно, в этой семье решили не разговаривать дома о преступлениях вообще, даже о тех, где речь не шла о насилии.
Однако ее супруг ответил, что его тоже заинтересовал этот вопрос.
– Выяснилось, что он как раз продал пакет принадлежавших ему ценных бумаг, а деньги положил на счет, намереваясь оплатить обучение своего сына в одном из престижных университетов Лиги плюща. Деньги увели с книжки за неделю до срока внесения взноса.
– У вас есть какие-то зацепки? – спросил я.
– Мне это дело передали всего десять дней назад. Я пока не успел далеко продвинуться в расследовании. Почтовое отделение, куда переслали монеты, находится в Нью-Джерси. Забрал их, судя по описанию, человек азиатской внешности лет двадцати с небольшим. Я связался с полицейским управлением в Ньюарке, но… Впрочем, можете сами догадаться, что мне там ответили. У них, конечно же, полон рот забот поважнее, чем какая-то фиктивная бумажка.
И то верно. Ньюарк в последнее время превратился в один из главных центров наркоторговли и организованной преступности на всем Восточном побережье.
– Вы попытались разобраться, в чем конкретно заключалась его работа? – спросил я.
– Чья?
– Жертвы мошенника, с чьей чековой книжки увели деньги.
Райан на какое-то время уперся взглядом в грубый ворс ковра под ногами.
– В Пентагоне?
– Да.
– Нет, особо не пытался. А что?
В его голосе снова послышалась готовность оправдываться.
– Мне просто любопытно, было преступление случайным или цель наметили заранее?
– Судя по всему, случайным. Типа – хватай и беги. Завладели спортивной сумкой, кое-какой одеждой, но там не было никаких секретных документов или чего-то подобного.
Я попросил сообщить мне все подробности, дать имена, номера телефонов, адреса. Райан открыл свой огромный дипломат, набитый, должно быть, сотней документов, и отыскал в нем желто-коричневую папку из манильской бумаги. Он передал ее мне в обмен на новые заверения, что мы не подвергнем его расследование ни малейшему риску.
– Буду весьма признателен, – отозвался он.
– А что за второе крупное дело вы расследовали?
– Классическая «афера Понци»[10]10
Так на Западе называют финансовые пирамиды, которые первым в особо крупных размерах организовал в 1920-х годах в США итальянский иммигрант Чарлз Понци.
[Закрыть].
– Как «дело Мейдоффа»[11]11
Одна из последних крупных пирамид в США, созданная Бернардом Мейдоффом.
[Закрыть]?
– Гораздо скромнее по масштабам. Но смысл тот же. И ущерб тоже грозил оказаться немалым. Мейдофф разорил многих богачей. А мой подозреваемый отнимал последние крохи у бедняков. Что, по-моему, куда как большая мерзость. У его жертв в итоге не оставалось вообще ни гроша за душой.
И Райан рассказал, как некий «советник по инвестициям» выманивал деньги у малообеспеченных семей, преимущественно из числа этнических меньшинств, густо населявших один из районов округа Колумбия.
– Как зовут подозреваемого?
– Кларенс Браун. И он священник.
Я вскинул брови.
– Понимаю ваше удивление. Имел право принимать добровольные пожертвования, но на самом деле таким образом легко выманивать деньги под инвестиции, особенно в той части Вашингтона. Кстати, свой сан он тоже оформил через заказ по почте.
Райан признался, как его самого поразила многотысячная клиентура мошенника. А потому, пусть вложения каждого в отдельности были незначительными, общая сумма набежала вполне солидная.
За последний месяц несколько клиентов попытались вернуть свои деньги, но Браун тянул время, придумывая все новые и новые предлоги. А это уже классический симптом финансовой пирамиды. Вкладчики обратились в полицию, и дело легло на рабочий стол Райана. Он собрал письменные показания жертв и только-только начал разбираться в деталях операций Брауна. Тот объяснял задержки с выплатами чисто техническими проблемами, возникшими из-за одной сложной сделки, в которую он ввязался. При этом сам создатель схемы отнюдь не вел роскошный образ жизни. Его офис представлял собой скромную комнатушку на одной из торговых улиц юго-восточной части округа. А обитал он на съемной квартире в многоэтажном доме, стоявшем неподалеку.
– Мне вот что интересно, – перебил я Райана. – Если речь идет о преступлении, связанном с ценными бумагами, почему расследование поручили всего-навсего окружной полиции?
Кесслер грустно улыбнулся:
– Потому что они считают все это мелочевкой. Для них и преступник и его жертвы – фигуры незначительные. А потому и расследование отдали в руки такому же незначительному копу. Мелкой сошке…
Последовала неловкая пауза.
Потом Райан снова порылся в дипломате, достал нужные документы, а я переписал для себя все имевшие значение сведения и по этому делу тоже.
– И это все? Вы уверены? – спросил я.
Он пожал плечами:
– Как я уже говорил, сейчас у нас затишье. Остальные дела вообще едва ли стоят упоминания. Кража кредитных карточек, подделка водительских удостоверений. Суммы фигурируют смехотворные. Не преступления, а так – мелкие правонарушения.
Райан достал блокнот и составил список.
– За такие и наказывают пустяковыми штрафами. – Вновь пожав плечами, он передал мне вырванный листок. – Вот теперь действительно все.
Я поблагодарил его:
– Это может нам очень помочь. Я сейчас же дам поручение, чтобы кто-то из моих людей проверил информацию.
Я отошел к стоявшему в стороне столику и включил свет. Шторы были задернуты, и в гостиной царил полумрак. Я набрал номер.
– Дюбойс слушает!
– Привет, Клэр! Я тут собрал кое-что по расследованиям, которые ведет Кесслер. Необходимо узнать, не может ли кто-то из фигурантов – подозреваемых, свидетелей, жертв – быть заказчиком, нанявшим Лавинга. Поройся в биографиях всех, кто хоть как-то к этим делам причастен.
– Хорошо. Готова приступить немедленно.
Дюбойс никогда не использовала в разговорах со мной никаких обращений. Будучи лет на двенадцать моложе, она испытывала бы одинаковую неловкость, называя меня «сэр» или «Корт».
Я продиктовал ей все детали, переданные мне Райаном Кесслером.
– Этот случай с поддельным чеком… – замялась она. – Жертва работает на министерство обороны. Могут возникнуть проблемы. В таких делах приходится иметь дело то с военными, то с гражданскими чиновниками, то с частными бизнесменами. И все они дружно ненавидят вмешательство посторонних. Даже таких посторонних со всевозможными допусками, как мы с вами. У вас есть там приятели?
– Никого.
Несколько секунд она хранила молчание. Одна из привычек Клэр состояла в том, что она постоянно заправляла за уши то одной, то другой рукой пряди непослушных волос. И сейчас я без труда представил себе, как она делает это снова и снова. Ее волосы отказывались лежать на месте, и такой же непоседой была их обладательница.
– Я знаю одного типа, он встречался с моей подругой. Тот еще чудак. Играл в разные игры. Но не в те, что вы, и не в любовные игры с моей знакомой. Он вроде как писал сценарии для Пентагона и ЦРУ. Типа разных вариантов возникновения третьей мировой войны. А потом и четвертой. Вообразите, они там действительно этим занимаются! Жутковато, вы не находите? Я все собиралась у него спросить насчет пятой. Но теперь я созвонюсь с ним. И пирамиду проверю тоже. Сама-то я никуда денег не вкладываю. Верю, что самое надежное вложение – себе под матрац.
Отключая телефон, я слышал позвякивание побрякушек на ее браслете.
Я не сомневался, что если существовала связь между расследованиями Кесслера и заказчиком, давшим работу Генри Лавингу, пусть даже самая ничтожная, Дюбойс обнаружит ее. Несмотря на относительную молодость, она куда лучше, чем я, справлялась с исследовательской частью нашей работы, умея выявлять вероятные версии и необходимые зацепки. Клэр не обладала складом ума игрока, свойственным мне, кажется, от рождения, и потому считала чем-то не вполне естественным те смертельные партии в шахматы, которые постоянно разыгрывал я с наемными убийцами и охотниками за информацией. Но при этом ее отличали упорство охотничьей собаки, острота мышления и женское коварство, когда ситуация того требовала. Необузданность натуры Клэр и скорость мысли приводили к тому, что те, с кем она беседовала, выходили от нее совершенно ошеломленными и испуганными. Или же покоренными. (Примерно год назад один из клиентов, которого мы охраняли, предложил ей руку и сердце после того, как она несколько часов подряд снимала с него показания. Но поскольку он прежде состоял в одной из мафиозных группировок, Дюбойс отвергла его как «второсортный материал».)
А однажды Барбара, личный секретарь, которую мы делим между собой с еще одним «пастухом» из нашей организации, застала меня пристально наблюдающим за Дюбойс с улыбкой на лице, что, вообще говоря, для меня совсем не характерно. Скорее всего тот мой взгляд выражал восхищение прекрасно проделанной работой, потому что Клэр тогда только что выдала мне огромный объем информации о потенциальном заказчике преступления. Но Барбара – пятидесятилетняя мать-одиночка, не вылезавшая с сайтов знакомств в Интернете, – прочитала в моем взгляде нечто другое. Она сочла его проявлением романтической привязанности и все спрашивала меня потом, почему я за все это время ни разу не пригласил Дюбойс на ужин. (При этом Барбара употребила выражение вроде «встречи мая с сентябрем», что мне показалось перебором при разнице всего-то в двенадцать лет.)
Так или иначе, я всячески уклонялся от ответа. При этом оценка профессиональных качеств моей протеже ничуть не пострадала, я никогда и не стеснялся открыто высказывать одобрение, хотя и в более свойственной мне сдержанной манере…
А сейчас я внес необходимые записи в свой ноутбук, зашифровал файл и сохранил его.
К нам присоединилась Мари, полностью сменившая наряд и обновившая макияж. В окутывавшем ее облаке цветочного аромата духов она показалась мне даже более привлекательной, чем прежде. Самым же примечательным было то, что они с сестрой во многом походили друг на друга, только Мари я бы назвал гораздо более сексуально притягательной, и разница в возрасте не имела никакого значения. Она подошла к кофеварке и наполнила чашку. Потом, забыв о кофе, вдруг скосила глаза в сторону букета цветов, стоявшего в вазе на журнальном столике. Вскинула камеру и быстро отщелкала десяток кадров. Я же отметил про себя, что мне необходимо просмотреть все, что наснимала Мари с тех пор, как мы взяли ее семью под свою защиту, и удалить фото, на которые случайно мог попасть я сам или члены нашей команды.
Она снова взялась за кофе, бросила взгляд в мою сторону и наполнила мою чашку тоже.
– Спасибо.
– Что-нибудь еще добавить?
– Нет, сойдет и так.
Она посмотрела на меня так, словно собиралась что-то сказать, но промолчала.
Мне пришло текстовое сообщение, я прочитал его и отправил ответ. Потом обратился к своим подопечным:
– Прибыл другой внедорожник. Скоро нам нужно выезжать.
– Только я собрался скинуть ботинки и расслабиться, – пошутил Райан.
Он вел себя теперь совершенно иначе, чем при нашей первой встрече. Как я догадывался, в равной степени помогли миссия, которую я возложил на него, и доза спиртного.
Я поднялся и посмотрел на Райана:
– Оставайтесь пока на месте. И дверь открывайте только для меня.
Он кивнул и поправил кобуру.
Выйдя наружу, я обошел наше крыло к стоянке позади мотеля. Туда как раз заезжал темно-зеленый джип «юкон» производства «Дженерал моторз», за ним следовал «форд-таурус». Я поднял руку, и обе машины остановились рядом. Из внедорожника выбрались двое.
Первым был молодой офицер из нашей организации Лайл Ахмад, бывший морской пехотинец с короткой армейской стрижкой, крепко сбитый и смуглокожий. По статусу он числился «клоном», то есть тем, кто ближе всего к буквальному значению профессии телохранителя. Мы познакомились, когда Ахмад состоял в охране посольства США в Варшаве, а я был агентом из спецгруппы службы дипломатической безопасности государственного департамента, где служил до того, как присоединиться к нашей организации.
Уравновешенный, наделенный острой наблюдательностью, Ахмад владел впечатляющим количеством иностранных языков. В нашей фирме его считали восходящей звездой.
За рулем внедорожника сидел сам Билли, руководитель нашего транспортного отдела – долговязый и неуклюжий с виду мужчина неопределенного возраста. Его лохматая шевелюра и кривые передние зубы поневоле привлекали внимание, и приходилось делать над собой усилие, чтобы отвести взгляд. Он обожал легковые автомобили, грузовики, мотоциклы – словом, все работавшее, по его собственному определению, «на останках динозавров», то есть на бензине или дизельном топливе. Билли не только обслуживал весь наш автопарк, но и ухитрялся играть в нечто вроде «кубика Рубика» с четырьмя десятками наших транспортных средств, изменяя их внешний вид до неузнаваемости и обеспечивая безопасную перевозку как офицеров, так, естественно, и клиентов фирмы. А коллекция средств передвижения у нас была внушительная. Только ведомость зарплаты и расходы на содержание явочных домов съедали из нашего бюджета больше денег, чем отдел транспорта. Ведь машина подобна отпечаткам пальцев. Именно по автомобилю, как по номеру мобильника или кредитной карты, отследить любого человека легче всего. А потому мы всегда стремились почаще менять машины.
Билли кивком указал на «ниссан»:
– Можно забирать?
– Да.
Мы обменялись ключами, и он уехал.
Из «тауруса» между тем вышел Руди Гарсия, молодой агент ФБР, которого Фредди прежде взял с собой в дом Кесслеров.
Я пожал ему руку, представил Ахмаду, и мы втроем вернулись в номер мотеля.
Там я познакомил нового охранника с Кесслерами и Мари, которая тут же громко шепнула сестре:
– Какой милашка!
На что холостяк Ахмад никак не отреагировал, но чуть заметно покраснел. От меня не укрылось и чуть заметное беспокойство Райана при виде Ахмада, словно этот бывший морпех мог лишить полицейского вожделенного шанса стать моим основным напарником в операции по захвату Лавинга.
Внезапно меня отвлек телефонный звонок. Определился номер одного из сотрудников нашей организации, но сейчас я менее всего ожидал, что на связь выйдет именно он.
– Слушаю тебя, Ермес.
Это было подлинное имя нашего технического директора, отвечавшего за всю разведывательную аппаратуру, компьютеры и системы связи. Имя произносилось как «Гермес», но без первого звука.
В его голосе с ясно различимым акцентом на этот раз слышалось волнение.
– Хочешь – верь, хочешь – нет, Корт, но неожиданно сработал потайной передатчик, установленный на «армаде». Сначала мы получили с него сигнал, а потом, минут пятнадцать назад, кто-то позвонил в нашу ловушку на северо-востоке округа.
У меня участилось сердцебиение.
– Понял тебя. Спасибо, Ермес.
Отключив телефон, я на мгновение задумался. Да? Или нет?
А потом сообщил своим подопечным, Ахмаду и Гарсии, что в план вносятся некоторые коррективы.
– Вам придется задержаться здесь еще на некоторое время. Если проголодаетесь, Лайл или Руди могут заказать еду в номер. Никому наружу не выходить. А мне придется ненадолго уехать.
– Что происходит, Корт? – спросил Райан.
Я беспечно пожал плечами:
– Нужно кое с кем встретиться, чтобы обсудить дальнейший ход операции.
И я быстро вышел, не собираясь объяснять, что встретиться собрался с самим Генри Лавингом.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?