Текст книги "Видения Коди"

КОДИ. Сережки, ты имеешь в виду

ДЖЕК. – а я думал, что умираю, потому что у меня эти… штуки на хую, вишь? эти… скрепки на хую…

КОДИ. Скрепки, ага

ДЖЕК. Чувак! И значит я сказал: «Я старик, мне скоро пиздец!» И я… намазал этим лосьоном ее всю до самых бедер, и, э, потом у меня встал, и я просто (хлопая в ладоши)…ее выеб, вишь? И она сказала: «Я знала, что это случится». Потом все заново началось! И наутро, вишь? ночью, после того, как я ее выеб, я вырубился, птушто у меня солнечный ожог был, она сходила через дорогу домой к своей бабушке, а наутро проснулась, я сходил ее бабушке засвидетельствовать, ее сестре – Элли спустилась по лестнице, все лицо у нее вздулось, от солнца, у нее в натуре очень серьезный ожог был!

КОДИ (слушая). О ага… (ЗАПИСЬ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ)

ПРОДОЛЖЕНИЕ ТЕМ ЖЕ ВЕЧЕРОМ

КОДИ…и, э, ну она вот так нагнулась, вишь, а я сижу в кресле, и тут она вдруг понимает, что у нее видно, вишь, сзади, знаешь, вишь, и я все пытался —

ДЖЕК. Нет, нет, я не могу себе этого представить

КОДИ. Неужели?

ДЖЕК. Нет – где это?

КОДИ. Она над ребенком нагнулась, вишь, штука вот досюда примерно доходит, поэтому безопасно… в обычных условиях —

ДЖЕК. Какая штука?

КОДИ. Эта такая как бы футболка, что на ней надета, без штанов, но она ее постоянно по дому носила —

ДЖЕК. У меня такая же большая история есть

КОДИ. – ага, рассказывай

ДЖЕК. То же самое!

КОДИ. Ага. Как только она это сообразила, тут же выпрямилась, она… глянула через плечо, вишь, не наблюдаю ль я за ней —

ДЖЕК. Чувак!

КОДИ. – канеш, я наблюдал пристально, но глаза отвел как раз вовремя; но она все равно знала, что я видел, вишь, и – но и все на этом, я в смысле, что не было, как я уже сказал, я был очень осторожен —

ДЖЕК. Погодь, погодь, я вот чего сказать собирался, году в 1945-м, или 19-, не, погодь, ненаю я, в каком году, 1946-м, когда все взорвалось, когда Бык сел в тюрьму за… хранение, а она сошлась с этими двумя – громилами с Таймз-сквер… Чернышом? еще парой других таких же парней? (КОДИ: О, ага) Хак… познакомил ее с Чернышом… ей нужен был кто-то, чтоб за съем платить, поэтому Хак сходил на Таймз-сквер и выбрал, и заставил компашку парней, которых уже знал, платить за съем, вишь, не Фила Блэкмена, это Черныш, это, фактически, вероятно, Уиллин —

КОДИ. О да, верно, ага – это я помню

ДЖЕК. Вишь? И, э, я туда забрел от Вэла Хейза, из, э, такого джайва, из Уэст-Энда и все такое прочее говнидло, поглядеть, что там такое происходит. И, э, у нее съезд был – совсем с катушек, блядь, съехала от бензедрина, и тут она такая заходит, и тут же давай раздеваться. Я сказал: «Джун, что ты делаешь?» Она сказала: «Кто ты такой, чужак, убирайся из этого дома». Стояла она… не разделась… она, э – Да! (щелкнув пальцами) Чувак, она разделась! Я говорил: «Я не чужак, Джун, я Джек». Хак спал в той комнате, что раньше была спальней Вэла Хейза, она туда зашла, в дверь постучала, он сказал: «Мнннх», и она входит, она говорит: «Джек пытается меня изнасиловать, Джек… меня достает, Джек меня раздражает» – Хак говорит: «Ну, дет-ка, я не знаю, что делать». Она сказала: «Ну, ты же должен с ним хоть что-то сделать». Наконец она закрыла за собой дверь и зашла поговорить с Хаком про все это, хотя, очевидно, стоя посреди комнаты, знаешь, а Хак в постели грит: «Ну, я весь в зависе, детка, я —» – А я стою такой, мне ее жопу мельком видно… но за год до этого я ей ввинтил, э, знаешь, о чем я. Так оно всегда было

КОДИ. Хмм. Как ты с Хаком познакомился? Он-то когда возник? Как он начал? Он был, как – он, должно быть, Джун и остальных раньше знал

ДЖЕК. О чувак, как я встретил Хака!..Вишь, сижу это я с Быком на лавочке в парке, говорю ему, я сижу на Уошингтон-сквер, говоря: «Бык, – говорю я, – Иисусе-Христе, люди умирают, правда же, в смысле, что происходит, когда умираешь? Что случается после того, как ты умер? что дальше бывает?» Бык говорит: «Ну, когда умираешь, ты умер, вот и все», он говорит: «они просто не… делают ничего, а у-ми-ра-а-ают…. (тяня умирают секунды две) В общем, вишь, оно всегда так, вишь, но, вечно вверх и вниз по Восьмой авеню мы вдвоем. Мы предпочитали, не знаю, зачем, Восьмую авеню; бывало, ходили вверх, там был бар под названием «Киран и Диннин» —

КОДИ. Ага, это на э – у Сорок второй улицы

ДЖЕК. Ага. Я, бывало, говорю Быку: «Ну что, зайдем?» А он, бывало, говорит: «Ню, это на самом деле, это ж просто чертов букашкин бар —»

КОДИ. Это первый бар, куда меня Бык привел, когда мы по городу вдарили —

ДЖЕК. Вот! – Я, бывало, говорю: «Ага», и еще говорю: «А как насчет вот этого бара?» Он, бывало: «Ну, э, это стариковский бар… Это пидорский бар», поэтому я, бывало: «Куда ж нам пойти?» Мы, бывало, шли в «Киран и Диннин», потому что букмекеры четкие, клевые персонажи, заходим в «Киран и Диннин», видим всех этих букашек… стоят у стойки, пьют, вишь? Мы с Быком там были, говорим про Берлин… Билла Филлмора… Африку… гм (щелкает пальцами) В общем! значит, как-то вечером он сказал: «Я знаю одного парня, я познакомился с парнем, звать», э, как же, к черту, зовут этого парня, он убил – он недавно умер, большой… жирдяй, работал раньше служителем в турецкой бане, он был такой большой шикарный пед, и жил он у подножия Моста на Манхэттен-стрит с Хаком (Коди смеется), и еще со всякими типа такого же, в общем… это задолго до того, как ты вообще даже услышал про Хака, чувак! еще даже до того, как Бык с Хаком познакомился… этот большой пед, который помер в прошлом году, самоубился, иными словами, Фил Блэкмен покончил с собой в прошлом году, и значит, этот большой пед тоже

КОДИ. Правда? Фил Блэкмен? Я не знал

ДЖЕК. Фил Блэкмен покончил с собой в «Могилах» в прошлом году

КОДИ. Я не знал

ДЖЕК. Вишь, его замели за хранение (Коди присвистывает), легавые его мотали, лампой светили, заставляли колоться, стучать на кого-то, а ты знаешь, Фил Блэкмен поранил – убил несколько парней, к тому ж

КОДИ. Я не знал —

ДЖЕК. Не знаю насчет – Я не знаю, точно ли… имело ли это какое-то отношение к этому вот, птушто я знаю, что Хаку Фил Блэкмен сказал… кого он убил, какой магазин, какая улица – Фил Блэкмен грабил… и он был… для Быка крупным героем, тот парень, что Быка на дрянь подсадил

КОДИ. Понятно

ДЖЕК. В общем, он сказал Хаку, а Хак рассказал мне, признался мне, а я исповедовался Ирвину, вишь, все про это знали в конце концов? – но Фил Блэкмен наконец повесился в… «Могилах», в прошлом году (КОДИ: Фигасе) Кей Блэкмен женой его была —

КОДИ. Ага, это она —

ДЖЕК. Я раньше, бывало, отъебать ее хотел – большая толстая женщина, как Джерри Фаст

КОДИ. Ага – это у нее был дилдо, знаешь, и Бык с Хаком, потому что по всему штату Вёрджиния, а это джипом на тридцати пяти милях в час далеко, почему мы говорили про Фила Блэкмена и Кей Блэкмен, Блэкмен, и как… Бык сказал: «Почему я, бывало, туда ездил и Кей, бывало, говорила: „Бык, тебе надо что-то сделать с Филом (подражая женщине,) он принимает это – этот мусор, знаешь, и не может теперь ничего путёвого, а му – женщине хвост нужен и все такое, и,“» э —

ДЖЕК. Ага, она, помнится, любила это, чувак

КОДИ. Ага. И Бык сказал: «Ню, я ничё не могу сделать», знаешь (смеясь над собственным ноющим подражаньем) и через все это прошел, должно быть, в тот день ему очень хорошо было, потому что часы напролет без передыху про это разговаривал, вишь, связи такие вот и все прочее, я это помню, Фил Блэкмен, мне было просто интересно, тот ли это парень

ДЖЕК. Вишь, Фил… когда Бык себе квартиру заимел на Хенри-стрит, я говорю квартиру, это такая, блядь, просто хаза без горячей воды, в ней Хак жил, прибирался там, Бык время от времени заходил… на самом деле она была Дика Клэнси, того парня, что подцепил Джоанну за пизду —

КОДИ. Его я помню, ну, я его помню

ДЖЕК. Вишь? Вот в общем – единственный парень, у кого кишка была не тонка там торчать почти все время, был Хак; половину времени, то был я; и, конечно, Ирвин… приходил туда по субботам днем и играл Стравинского, и он играл еще, э, Прокофьева, э, знаешь эту, э, «Невскую сюиту»…

КОДИ. Ага, это я помню

ДЖЕК. Та ра та та! И мы выходили – с Филом Блэкменом, Кей Блэкмен, Бык, Хак, я, и Джун, и Элли, шли вниз по улице и ели в Китайгороде, который там прямо за углом

КОДИ. Понятно

ДЖЕК. У Фила Блэкмена была фатера на нижнем этаже, на одну неделю, – э, конечно, мы все друг друга хорошо знали, и я часто глядел на Кей Блэкмен и думал выебать ее, вишь, и все такое – о чем это я? Как я впервые познакомился, э, с Хаком, Хак, так! – Ага – в общем, мы с Быком пошли на Хенри-стрит поискать, э, Хака! зашли к нему на фатеру, пятый этаж хазы под Манхэттенским мостом, в дверь постучали, кто ее открывает? Кто открыл нам дверь?

КОДИ. Кто открыл?

ДЖЕК. Вики!

КОДИ. ВИКИ?

ДЖЕК. Вики… молоденькая Вики

КОДИ. Ну будь я – когда она молоденькой была, э, должно быть, она была очень молоденькой

ДЖЕК. Ага, она была, ей было —

КОДИ. Ну ять меня

ДЖЕК. И она сказала: «Да?», а мы сказали, э: «Хак здесь?» Она сказала: «Нет, а вы кто?» Бык сказал: «Я, э, Бык Хаббард; я, э, сидел с ним на углу Сто и третьей улице и Бродуэя на лавочке в парке, мы там, э, разговаривали про мусор, подумали, не разживемся ли тут мусором немного». Вишь, Бык в те дни был наивный, вишь, говорил мусор, а Вики, конечно: «Поглядить-ка на него», врубилась в него тут же, потом посмотрела на меня и в меня врубилась, физически, знаешь, потому что говорю же, за следующие же сорок восемь часов я отъебал ее накрепко

КОДИ. Ага, на бензедрине

ДЖЕК. Она во все это врубилась, она сказала: «За-ходьте!» Она говорит – она в двери нас втащила – она говорит: «Первое, что я всегда делаю, я всегда зацениваю, кто у дверей, если это – если это э… парень, который задолженность взыскать пришел, я ему говорю: „Посмотрите мне за спину на все, что там висит… э, чулки, и одежда, и вот эта грязная старая ванна, меня со всех сторон осадили, я бедная домохозяйка, никак не могу“» – она говорит: «Если там друзья, я их сразу провожу через эту кухоньку на этот вот черный квадратик», и там квадрат этот, знаешь, штука, которую Хинденбург – канеш, Хинденбург тогда там был, Крошки Загга —

КОДИ. Ух ты… Крошка Загг тогда?

ДЖЕК. Крошка Загг тогда только что на нары загремел за ограбление сейфа в Уошингтоне, О. К., когда парни там сейф украли, а они поехали на машине, где думали, что легавые заподозрили, и так или иначе они где-то остановились и вытащили м – ебаный сейф этот из машины, и пока они с трудом из машины выволакивались с этим сейфом, они его уронили через люк, или, они его вниз по лестнице чертовой спустили – О, а в другой раз они украли сейф из театра, и перетаскивали его со второго этажа по такой длинной лестнице с ковром, знаешь? и ебаная эта дура покатилась вниз по лестнице (смеясь)

КОДИ. УУ-уии, органы – это – должно быть, это ж с ума сойти

ДЖЕК. Сё это как бы – вишь, значит, Крошка Загг в тюрьме сидел, вишь – значит, Вики, она, у нее одно тогда было, это Норми, Кралл, который в то время был на Военном флоте

КОДИ. Иди ты

ДЖЕК. Она мне говорит: «У меня мальчик на Флоте служит», я сказал: «Так а разницы никакой», (бьется головой три раза о стену) вишь, и я вот бьюсь головой о стену, вот так вот – она сдается. Но это после сорока восьми часов, это долгая, долгая история…

КОДИ. Хмм, угу, ты мне ее частями рассказывал, я припоминаю

ДЖЕК. Ну, она сказала: «Ладно, чувак, подберем на слух». Я грю: «Ты джаз подбираешь, детка?» она говорит: «Я Чарли Вентуру подбираю» – 1946-й, вишь – значит, мы в тачку влезли, мы сели в… подземку, Таймз-сквер, не, это было в такси, объехали Таймз-сквер, поднялись в «Пикариб», к Бенни Гудмену в «Пикариб», где она вытащила эту трубку бензедрина, их там две или три, сказала: «Ты бери вот эту, эту бери; разломи, все, что там есть, съешь». Мы с Быком каждый съели по целой трубке

КОДИ. Фух! Господи

ДЖЕК. Но чувак!..три часа спустя, мы с ней обратно, не у нее на фатере, а у Быка, у Дика Клэнси, на хазе, еще кварталом дальше (КОДИ: Ух ты) и она разламывает еще две, хрясь, хрясь, «съешь одну, съешь одну, съешь одну». Чувак, ну мы и улетели! – батюшки ох батюшки —

КОДИ. Чувак, я б так ни за что не смог. Вэл Хейз меня на бенни подсадил, знаешь. Ага. Вэл Хейз, в Денвере, ага

ДЖЕК. Мне прям надо поссать

КОДИ. Ага (временно выключив машинку) (машинка возобновляется) Мы в – мы спустились в бильярдную, нет, нет, нет, ей-же-ей, дело не в этом, на самом деле это было у него в доме или вверх по – не у него дома, это было на – это было в ресторане на Двадцатой авеню, там, возле гостиницы «Герб», но, я думаю, было это накануне вечером – суть в том, что я точно не могу вспомнить место. Но как бы то ни было, э, ух-блин, очень тихо, похоже, он сказал что-то про бензедрин, или, э, тех… ребяток еще на Востоке, принимают этот бензедрин или что это там еще есть, чего, он, э, это оно и есть, он его просто упомянул, что они принимают бензедрин, и я сказал: «Это чё?» Он сказал – он сказал: «О, это – ты его в аптеке покупаешь, идешь туда, просишь трубку бензедрина —» а я сказал, как обычно это делаю про дорогу туда и все такое, я сказал: «Это что же, э, бензедриновый ингалятор?» э, знаешь, и всю… информацию прямо получил, вишь, а он сказал —

ДЖЕК (глядя на часы). Десять?

КОДИ. Ага – о ну, значит, «Валяй попробуй» сказал он, «только не принимай больше полполоски или вкрайняк одну целую, но не принимай полполоски, особенно вначале и все такое»

ДЖЕК. Это в каком году было?

КОДИ. И в общем – это был сорок… ш-ш-ш-ш-ш… – естой, весной, э, он только из школы вернулся, летом сорок шестого, мы все лето вместе провели, он и я…. Нет! Сорок п-п-п-… -ятый, сорок ПЯТЫЙ, да, сорок пятый! летом сорок пятого. И про Ирвина он мне рассказал, и рассказал еще о тебе, но не «про тебя», он мог – он упоминал – да, он упоминал тебя, конечно, но не… много, на самом деле, э, он, казалось, больше… упоминал Ирвина, или, по крайней мере, Ирвин у меня в памяти засел больше почему-то или что-то в этом смысле, но тебя я помню, но в любом случае, он, э, значит, в тот день я и… купил трубку бензедрина и, помню, очень… ох, не вполне испугался или как-то типа того, но мне было немного опасливо, но не из-за страха, или не потому что со мной что-то случится, а – вообще-то я тебе скажу, что это было, там было возбужденье, все это предвкушалось… чувство такое, что я сейчас попробую что-то новенькое, вот что оно было, вишь, поэтому я отложил это дело и постоял немного на – на самом деле я сидел на лавке в бильярдной, вот там-то я его и принял, в бильярдной, вишь —

ДЖЕК. Еще раз полчаса, и мы улетим

КОДИ. Ага (смеясь) Так и есть, я на это надеюсь! И, значит, мы, э, значит, сидел я на лавке в бильярдной, и… вынул ее, э, пол-полоски, и скатал в шарик, маленький такой шарик, знаешь, и подержал там, и подержал, и сказал Уотсону или еще кому-то, что это я вообще делаю, и все такое, и они потому сами тоже, конечно, захотели попробовать, и я поэтому вернулся к фонтанчику на заду бильярдной, воды попить (звуки наливаемого вина) и в рот себе его положил, и принял. И я улетел, и потом после этого регулярно его принимал, не регулярно, нет – э, я, после того я, скажем, тем летом три или четыре раза, но никогда не в больших количествах или как-то —

ДЖЕК. Ты уверен, что это лето сорок пятого?

КОДИ. Ну, Ну, теперь вот мне и впрямь подумать надо. Вишь, я почему не перестаю думать, это из-за того. Что я машинку осознаю, поэтому я не могу перестать думать —

ДЖЕК. Нет, я знаю – нахуй машинку, чувак! – Я с Вэлом познакомился только летом сорок пятого

КОДИ. Ага, ну, он, это было – Я тебе точно скажу… Я в тюрьму попал в июле сорок четвертого, вышел в июне сорок пятого – совершенно потому что, э, потому что в сорок шестом я другими делами уже занимался. То было лето сорок пятого; лето? сорок пятый, все верно!

ДЖЕК. Нахуй машинку, чувак

КОДИ. Все точно, летом сорок пятого

ДЖЕК. Вот теперь я должен тебе кой-чего про Вики рассказать

КОДИ. Ага, ты собирался

ДЖЕК. Я в смысле, мне надо тебе про Вики рассказать

КОДИ. Рассказывай давай про нее

ДЖЕК. Я тебе уже про нее рассказал

КОДИ. Ну, ты порциями рассказывал, значит —

ДЖЕК. Ага, но э… пстой – я ж говорю, я так улетел, с ней, по бензедрину, что даже не знал, где я, и я сказал: «Мы в Санкт-Петербурге, Россия?»

КОДИ. О, ага, верно, ага

ДЖЕК. Помнишь это? и в самом деле постоянно думая, реально и истинно, не зная вообще, что «В Петербурге ли мы, в России?» и тут вдруг щелк назад и такое: «Чего, э, погодь, чего толку чепуху-то пороть, мой мальчик», и я сказал: «Мы в Шикаго, что ли!» (Коди смеется) Видишь? а я никогда в Шикаго не был, и в Петербурге, Россия, тоже

КОДИ. Ха ха, чувак, это я и впрямь помню

ДЖЕК. Но я ж тебе рассказывал, я тебе точно рассказывал про – ну, вишь, ну вот что там произошло, вишь, э, и у нас было, мы съели те полоски бенни и сели в такси, Бык за все проезды заплатил, и она сказала, что намерена подобрать немного чаю – в то время Быка интересовало платить за мотор, чтоб подбирать чаю! – потому что на мусоре он пока не сидел. И вот мы разъезжаем вверх и вниз по Таймз-сквер, и она выпрыгивает из тачки! —

КОДИ. Чувак!

ДЖЕК. – и выбегает на улицу и говорит: «Эй, Рыжий», «Эй, Кент», и говорит: «Стой» и грит: «Эй, дет-ка!» знаешь? и они там на тротуаре умолкают, она говорит, и она говорит: «Что-нибудь, чувак?» они говорят: «Ничего, дет-ка!» и она тут запрыгивает в такси и говорит: «Дальше поехали» и еще чё-то, снова выскакивает, наконец, мы оказались на Сорок второй улице в подземке, и мы сели в поезд, и, конечно, теперь я совершенно жужжу, и я говорю Вики, я говорю: «Эй», я сказал: «у меня в ухе звенит, я не знаю, где я» – Она говорит: «Ты жужжишь, дет-ка!» Мы садимся в поезд, и всю дорогу до… Восточного Бродуэя, а это остановка, слезаешь на Хенри-стрит, иными словами садишься на чертов —

КОДИ. У-гу… Ш-ш-ш-ш… едет по Шестой авеню и срезает по…

ДЖЕК. На Уошингтон-сквер пересаживаешься в поезд Ф – пока мы едем, а мы все стоим, держась за ремешки, и разговариваем, и ты знаешь, мы все жужжим, а она нам объясняет, что значит улетать и мы непрерывно врубаемся во всех в вагоне, со всеми этими яркими огнями, и она нам рассказывает, как в них врубаться? и впервые тут Бык и я, мы вместе! Вишь, после того, как я в него врубился как в – зайдя к африканцам, вся эта срань, он вошел – когда он вошел ко мне на фатеру, вишь, с Элли, теперь вот я в него врубаюсь, а он врубается в меня, поскольку в натуре впервые выставляюсь, настоящей… (смеется)…личностью, вишь

КОДИ. Обалдеть. Ха!

ДЖЕК. Мы слезли на нашей назначенной станции, которая в то время для меня в наивности моей, была злой… станцией, вишь, Восточный Бродуэй, и кто там стоит на перроне? на пыльной платформе… стоит Хак

КОДИ. Да ладно

ДЖЕК. Маленький, короткий, темный парень… а в то время он щеголял в ебаной шляпе от лепня, у него шляпа-лепень была, чувак, и я в него врубился как в… обычного пижона

КОДИ. Иди ты. Ух ты! Шляпа меняет… Ага, я в него врубаюсь, ага

ДЖЕК. С ним был огромный большой громадный массивный парень по имени Большой Черныш – это тот Большой Черныш, который ножом парня в спину пырнул, э, в баре, у Росса? о котором Бык пишет у себя в романе? ты про это знаешь… он на самом деле парня зарезал, вишь – Однажды ночью Бык был в баре с Хаком и Филом Блэкменом, в «Россе», там Черныш, он ворчал

КОДИ. У гу, я знаю, где, Сорок вторая улица…

ДЖЕК. Вишь, вечно ворчит, вишь, целая шобла парней выстроилась у стойки, Черныш шел вдоль бара, просил выпить, они говорят: «У нас денег нет, Черныш, иди нахуй, чувак». Он нож вытащил и наобум ткнул одному парню в спину. Все из бара так и вылетели, вишь, а один парень остался, его имени я не помню, но он его поддерживал и на улицу вывел, этого парня, кого пырнули, и они пошли в Поликлинику, совсем как у Деймона Раньона, они идут в Поликлинику, что сразу рядом там возле Таймз-сквер… где его полечили, но это Черныш, Большой Черныш. И уже Вики говорит, а мы к ним подходим, она говорит: «А, Большой Черныш этот, не надо, не надо – он – он нигде, атас, на стреме будьте, он такой», она говорит: «Хак, он мне папа, он мне ма-ма», ты ж понимаешь, он ее мать, (Коди смеется) а я говорю: «Он тебе мать!..как – что все это значит?» И тут Хак, вишь, в большой шляпе своей от лепня, в натуре ровной такой, и – он смотрит на меня и говорит такой —

КОДИ. Небось его это очень изменило, как стал шляпу ту носить —

ДЖЕК. – он голову поднимает —

КОДИ. – под большой шляпной, вишь, сложностью —

ДЖЕК. – о, вылитый пижон в лепне! Он говорит Вики, грит: «Куда это вы сейчас рассекаете?» Она грит: «Ну, мы рассекаем к… Быку, вот, это Бык, у него фатера в квартале от того, где мы живем». Хак говорит: «Правда?» и, э, Бык говорит, э, ничего не говорит, вишь, а я гляжу на Хака, потому что мне сказали, на кого глядеть, и Хак на меня глядит, вишь, и говорит: «Ну, что будем сегодня вечером делать?» Вики говорит: «Ну, мы просто собираемся – бенни взрывать, и разговаривать всю ночь будем, вишь, и то будем, и сё будем, и завтра вечером увидимся, на хазе», где она живет с Хаком, Хинденбургом, Филом Блэкменом, и каким-то еще парнем, а этот какой-то еще парень, это тот, который пока… Бык и я впервые познакомились с Вики в той кухне, куда она велела нам зайти?…он вошел, больной – знаешь я не знаю!

КОДИ. О, ясно

ДЖЕК. С машинкой для марок

КОДИ. Нет, я вообще про это ни чего не слышал

ДЖЕК. Нет, он – он – он – он – спер марочную машинку…

КОДИ. Никогда не слыхал о таком —

ДЖЕК. – из, э, аптечной лавки, принес марочную машинку —

КОДИ. Ага, домой, ага

ДЖЕК. А на улице вышиб из нее деньги, так или иначе и по некой странной причине принес марочную машинку в комнату и отдал ее нам «Заныкайте», вишь, и лег спать, в ломке, вишь, когда мы – мы вышли и заныкали ее, вишь… Погодь – это Хак… Я – и вот, как ты знаешь… я тебе когда-нибудь рассказывал про свою паранойю? Нет, вишь, пошли мы туда, к Быку на хазу, и первые сутки Бык и… э, Вики… разговаривали, о всяком вообще, в принципе, про ее блядства по сто долларов за ночь… вишь, и как парень – у одного конкретного парня была как-то леопардовая кожа – но ты же все это слышал!

КОДИ. Нет, чувак! Я этого не слышал, я, кажется, помню Вики —

ДЖЕК. – один парень однажды надел леопардовую кожу, он хочет пресмыкаться в углу в леопардовых шкурах, на четвереньках, г-р-р-р-р, он хочет, чтоб Вики подошла и сказала: «Г-р-р-р», и они бросаются друг на друга, и чё-то происходит, и сотня долларов! – и она все это говорит, а Бык говорит: «Почему —», и она такая: «Все эти парни Джоны!» С того момента, Бык больше не Джон! вишь… Потом… но ты знаешь, э, помнишь, когда вы с Джоанной жили у Маркана в Эспаньском Харлеме? (КОДИ: Ага) Ну а после того, как вы съехали, настал, э, Канун Нового Года с 1946-го на 1947-й. В тот вечер я, там, заставил Вики и Жюльена со мной встретиться – после того, как ты уехал в Денвер – тогда, э, мы втроем вышли наружу – вдарили… по балехам по всему городу, которые устраивали мои бывшие… друзья-миллионеры из подготовительной школы…

КОДИ. Ах да

ДЖЕК…Друзья еврейские миллионеры, закатывали роскошные вечеринки в двухэтажных квартирах со… светскими львицами, вроде Глории Вандербилт, и все такое прочее, затем мы повсюду расхаживали, в обычной своей одежде, Вики, Жюльен и я, поэтому что ни вечеринка, куда мы вламывались, мы всегда непременно сидели под пианино с напитками, опирались на ножки пианино, разговаривая, вишь, пока наконец поздно ночью Вики украла пару шляп, и кошельков, и всё, знаешь, (Коди смеется) (смеялся уже пять минут как), и Жюльен рассмеялся, и мы проснулись наутро на той фатере, что у Маркана была, и Вики говорит —

КОДИ. На той маленькой тощей кроватке —

ДЖЕК. – Вики… начало тошнить с кровати, и она сказала: «Папа, я ни на что не гожусь; иди спи с Жюльеном, от меня тебе никакого проку», а Жюльен говорит: «Это пральн, чувак!» (визгливая имитация Жюльена, который визгливогадски сент-луисск), знаешь, но он на самом деле этого не говорит, знаешь, но, так оно и было

КОДИ. Ага. Это я помню

ДЖЕК. Это перед Новым 1947-м годом, Вики и Жюльен

КОДИ. Хмм. Забавно, птушто, э, хмм… элемент времени… мне кажется, я уехал только грядущей весной, сорок седьмого, но это – э, в смысле, я не, я даже об этом не думаю

ДЖЕК. О, ты еще там был, ага – где ты был в тот вечер?

КОДИ. Ну, я наверняка где-то еще был

ДЖЕК. О, ну да

КОДИ. Я работал, верно, верно, Канун Нового года, я работал, на стоянке, так и есть… мы переехали в Байонн —

ДЖЕК. Нью-Йоркерский?

КОДИ. Байонн, Нью-Джёрзи

ДЖЕК. О! Я совсем о тебе забыл!

КОДИ. Ага, все верно, ага. Вишь, я не – нет, я не – (споря) – Я с тобой тогда еще не познакомился, вот что!

ДЖЕК. А вот и познакомился – чувак!

КОДИ. Погоди минутку… Я встречался с тобой день или два, помнишь? но я не приходил к тебе домой или что-то подобного рода, пока она не вернулась в Денвер, помнишь?

ДЖЕК. Тот вечер, когда мы с тобой познакомились —

КОДИ. Ну? Я помню тот вечер. Но после этого где – просто остановись и подумай – после этого когда мы друг с другом увиделись?

ДЖЕК. – Джоанне хотелось петь в оркестре, поэтому мы с Калабрезе повели ее в… «Ливингстон», э, «Хартли-Холл», она спела, и ты там был вместе с нами…

КОДИ…вечер-другой…

ДЖЕК. Мы все в тот вечер ели, и это был октябрь, октябрь 1946-го —

КОДИ. Ага. Но после этого, чувак, мы с тобой не виделись почти что совсем, помньшь?

ДЖЕК. Да, и долго.

КОДИ. Это правда, верно, пока она не уехала —

ДЖЕК. – но я не помнил этого (перебивая Коди) что мы долго потом не виделись —

КОДИ. Ага —

ДЖЕК. А теперь ты у меня на уме все время! (Коди смеется) В те дни ты там не был, подолгу…

КОДИ. Ага. Пока мы вместе не сошлись, не прикинули, э, мой номер, знаешь, ты ж помнишь, что я делал, бывало, помнишь? Я у тебя дома зависал… на ночь в неделю, или на две, ночевал у Маркана раз-два в неделю, и у Ирвина разок-другой перебивался

ДЖЕК. Тогда Ирвин – угу

КОДИ. Ты собирался начать, когда мы начали эту бобину, не эту вот, а другую ее сторону, ты мне собирался рассказать про то, как однажды ночью вы сидели у Быка Хаббарда, и Ирвин… такой зашел, и, э, ты это помнишь? Я тебе сказал, я сказал, э: «Я думал, Бык знал Ирвина еще до того, как с тобой познакомился», и ты сказал: «Нет, Ирвин… Я узнал, Быка первым» и начал мне что-то рассказывать, ты помнишь?

ДЖЕК. Ах…

КОДИ. Так а из чего – просто, иными словами, ты начал говорить в начале этого, я могу подтвердить бобиной, другой стороной, где ты начал говорить: «Ну, однажды вечером мы сидели, э, у Быка на фатере, и зашел Ирвин», что – и я думаю, ты начинал, ты начал мне рассказывать про —

(ПЛЕНКА ПУСТЕЕТ на четыре минуты)

(ПЛЕНКА ВОЗОБНОВЛЯЕТСЯ)

ДЖЕК…пошел в, э, одну общагу в студгородке Коламбии искать Джона Мейси

КОДИ. Ага, наверху над сотней —

ДЖЕК. Он мне сказал, что побежал наверх, снежная была ночь, снег шел

КОДИ. Я, кажется, чё-то помню —

ДЖЕК. – и он постучался в дверь, которая, как он думал, была Джона Мейси, и, э, дверь открыл Жюльен —

КОДИ. Верно, это правда

ДЖЕК. А Жюльен крутил… Брамса

КОДИ. Ага, все правильно, верно, они – и он пошел наверх или что-то, а потом через час или как-то —

ДЖЕК. – вернулся

КОДИ. Все правильно, это я помню. Ага

ДЖЕК. «Я прямо-таки изумлен, что ты играешь Брамса!» – вишь, час спустя он сказал, Жюльен настоял: «Заходи давай!» Он сказал, э: «Тут через минуту будет Суинбёрн», через минуту зашел Строхайм в большой рыжей бороде своей, вишь, ну вот, через несколько вечеров они пошли, Жюльен и Ирвин, на фатеру к Строхайму в Деревне, которая по адресу Шестьдесят Мортон-стрит два… номера… от… Пятидесяти, Шестидесяти – это та фатера, где теперь живет жирный пед, у которого Дени Блё останавливается, когда шарашит по Нью-Йорку —

КОДИ. Иди ты

ДЖЕК. – но не как пед, знаешь, он просто не знает, что этот парень пед, вишь, он не знает… коварства того района

КОДИ. Понимаю, я знаю, ага, я знаю большинство та —

ДЖЕК. В общем, Ирвин туда пошел, и в тот раз он читал «Анну Каренину», он тебе об этом говорил?

КОДИ. Нет… но я знал про —

ДЖЕК. Он пошел на фатеру к Строхайму с Жюльеном; там был Хаббард!..и он слышал, он никогда не слыхал такого… дьявольского ст – базара; а еще там был парень по имени Дик Франкенстайн, всю ночь там пробыл, а он был старый кореш Джея Чэпмена, из Сент-Луиса —

КОДИ. Ну будь я штопан… иди ты

ДЖЕК. Он теперь пишет в «Невротику», под вымышленным именем, и пытался подраться не с одним, так с другим, и Жюльен откусил ему ухо или еще что-то, к черту – Жюльен скинул его с балкона, а там вышло так, что балкона не было, он просто сбросил его с двух этажей вниз; и они под автомобилями ныкались, и дрались, и что-то вроде – и кто-то нассал, и все случилось, знаешь, вишь, я точно не знаю, но Ирвин был прямо-таки изумлен; вернулся, на окраину, и в то время, видишь, я рассказал Элли, что я был… на судне, шел к Южной Пацифике, вот что я матери с отцом моим рассказал, то, что я —

КОДИ. Ты ж ходил в моря

ДЖЕК. Ну, все думали, что ходил, включая сам торговый флот, и ФБР, которые искали – чтоб меня призвать, а я что, я просто сидел – с судна свалил… в Норфолке, и вернулся в Нью-Йорк и волокся за старой пиздой Жюльена, там, Сесили; ебал я ее регу-лярно

КОДИ. Иди ты

ДЖЕК. – но теперь я про где-то год спустя говорю, наверно…

КОДИ. Помню я ту Сесили, ага

ДЖЕК. И на самом деле я не еб ее регулярно, потому что выеб я ее всего раз, но, э —

КОДИ. Ты в романе про это написал, о смерти, которую ты познал, про, когда ты… и Жюльен тоже собирался в моря идти? помнишь? и все такое, а ты никогда не…

ДЖЕК. В каком романе?

КОДИ. Чувак, там, где сто… страниц роман, который ты написал, что ты собирался писать про —

ДЖЕК. Угу, роман про Жюльена, угу

КОДИ. Ага, ага, пральна? Тот период… что ты был – я в смысле, что – перед тем, как ты в моря собирался уйти, и… не ушел, вишь

ДЖЕК. Все это крайне интересно, только я думаю, что теперь это еще интересней, потому что ты все это заебательски подытожил, вишь, теперь если б Жюльен тут был, он бы не знал – Жюльен, я в него врубаюсь, я всегда буду… фактически, знаешь, что он сделал, и так далее, в общем…

КОДИ. Ага, о да, конечно

ДЖЕК. И Джим женат, он женился перед самым Новым годом

КОДИ. На той девушке? Элизабет?

ДЖЕК. В ту ночь, когда мы делали Шекспира?

КОДИ. О, ага

ДЖЕК. Он женился

КОДИ. Что, прям счас? на той Элизабет

ДЖЕК. Нет, нет – Бесси

КОДИ. Но та, ту я же только там наверху видел, она пойло скармливала, у Джозефин на фатере? та, с кем он зашел. Лишь на ту единственную секунду в тот единственный вечер. Ага, он на несколько минут заглянул и посидел на кушетке. Господи, новая, а? Где он знакомится со всеми этими женщинами? (Джек что-то бормочет) Ох вот как?